Текст книги "Прекрасный секрет (ЛП)"

Автор книги: Кристина Лорен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Я хотела быть терпеливой, но эта тишина была пыткой. В рабочих вопросах Найл был хладнокровным и талантливым. Несколько раз он был достаточно расслабленным, чтобы прикоснуться ко мне, но при этом оставался уверенным в себе и властным. Но в такой приватной обстановке, и когда нужно озвучить откровенную мысль – складывалось впечатление, что он не способен к общению. Может, Пиппа была права, и такого рода эмоциональная сдержанность сексуальна только в книгах и фильмах. Сейчас же это настоящее мучение для моего грохочущего пульса.

– Наверное, это странно, – не в состоянии больше выносить тишину, сказала я. – Делать это. То есть наблюдать за мной.

Господи.

Он смотрит на меня, ожидая, куда я клоню. Черт, я и сама хотела бы знать.

– С кем-то совсем другим, и после развода, – болтала без умолку я. – Или просто вернуться в строй… Вот таким образом. Со мной.

Блин, выражаясь футбольным языком, я затискала мяч, он взорвался, и стадион загорелся.

Он провел пальцем по брови и слегка улыбнулся.

– Вернуться в строй, – повторил он. – Не уверен, что все сделанное мной после развода можно так назвать.

К нашему столику подошла официантка принять заказ, и мы оба открыли меню, быстро его просматривая.

Я заказала первое попавшееся сочетание букв, которые смогла связно произнести:

– Я буду лосося.

Найл безучастно пробежал глазами по меню, после чего захлопнул и отдал его ей, рассеянно сказав:

– Стейк, – официантка уже приготовилась перечислять возможные варианты, но он мягко оборвал ее: – На гарнир – что вы порекомендуете. Средней прожарки, пожалуйста.

Мы терпеливо дождались ее ухода и встретились взглядами.

– На чем мы остановились? – спросил он.

– Мы обсуждали смысл слов «вернуться в строй».

Он засмеялся.

– Точно.

– Ты не часто ходил на свидания?

Раздумывая над этим, Найл поправил приборы и вытер каплю конденсата со своего стакана.

– Нет.

– Почему? Ты великолепен и успешен. Ты… – я остановилась, молясь, чтобы кто-нибудь залепил мне рот скотчем. – Давай просто подведем итог: ты находка.

Он хохотнул.

– В действительности я никогда, то есть я знаю, что не… Но я никогда не сказал бы о себе таким образом.

Он что, издевается?

– Наверное, ты шутишь. Ты в зеркало смотрелся? Слышал, как говоришь? Думаю, мне стоит позвать официантку обратно, чтобы ты просто зачитал ей меню. Не сомневаюсь, она сделает тебе предложение, до того как ты минуешь салаты.

Когда он улыбнулся, одна его ямочка бесстыдно флиртовала со мной.

– Тебе понравился вчерашний вечер? – спросил он.

А. Ну вот и оно.

– Уверена, мы с тобой оба знаем, что он мне понравился, – стараясь не обращать на заливающий щеки румянец, я продолжила о более важном: – Но сегодня, когда ты касался меня и… – я глотнула вина, ощутив, как внезапно пересохло во рту. – Не представляю, где весь день была твоя голова.

– Я тоже не знаю, где она была, – признался он. – Мое тело словно толкало меня вперед, но сам я все еще не мог решиться. Не потому что я не увлечен тобой. Наоборот – и, надеюсь, это очевидно. Но не уверен, что могу доверять своим способностям строить отношения.

– Есть только один способ узнать, – честно ответила я. – Не думаю, что здесь я как-то превзошла тебя. Кроме того, ты был женат более десяти лет. По идее, ты должен был сделать что-то правильно.

– Боюсь, даже тогда, когда мы с Порцией были вместе, это было не всегда… – он замолчал, прежде чем прочистить горло и продолжить. – С Порцией у меня было чувство, что я делал что-то не так.

Что она с ним сделала? Я представила себе гладко зачесанные прямые светлые волосы, лицо с заостренными чертами и постоянно недовольное выражение лица. И муж, который думал, что он всегда все делал не так.

– Что ж, для начала, ее зовут Порция.

Он слегка улыбнулся, подтверждая.

– Мы нашли с ней некий ежедневный ритм жизни. Нечто тихое и предсказуемое, – он сделал глоток вина. – Но с тобой, когда мне все кажется таким значительным и неодолимым… И тогда я после этого в одиночестве обнаружил себя все усложняющим и сбитым с толку.

Боже, он был таким восхитительно щепетильным, что я с трудом могла это выдержать. Я видела эти проблески, каким забавным он мог быть – когда поймал меня в коридоре отеля, делал селфи на фоне Радио Сити или рассказывал о своей племяннице – ему просто нужно немного расслабиться.

– Думаю, для нас обоих лучше, когда мы оба ничего не усложняем. Когда только мы вдвоем, это по-настоящему хорошо.

– Согласен. Тем не менее… в вопросах интимности я не так опытен. Так что…

– Ты имеешь в виду секс, – стараясь говорить без обиняков, уточнила я.

Он покачал головой, и по его губам скользнула терпеливая и довольная улыбка.

– Не только секс. Интимность выходит за его пределы. Вчера мы не занимались сексом, но это был один из самых откровенных и интимных переживаний в моей жизни. Я все еще чувствую некоторое послевкусие.

Затаив дыхание, я медленно кивнула. Значит, он понимает, насколько отличающимся был тот вечер, насколько глубже он ощущался, чем простое кувыркание в отельной кровати.

Почесывая подбородок, он рассматривал свой бокал.

– Ты увидишь, – осторожно начал он, – что многое из этого для тебя будет ново, если ты привыкла обсуждать, какие будут отношения или как они продолжатся. Но, как правило, это и для меня непривычно. Порция решила, что мы должны быть вместе, и мы были. После чего мы с ней говорили скорее о погоде, нежели об эмоциях. Что касается секса… затрагивать эту тему было просто неслыханно. И тот факт, что мы с тобой сидим тут и обсуждаем, что сделали вчера – при этом по-настоящему не целовались и не касались друг друга – это для меня настоящее откровение.

– В хорошем смысле? – не в состоянии скрыть надежду в голосе, спросила я.

– В хорошем, – согласился он, медленно кивая. – Мне нравится быть с тобой. Просто я хочу должным образом это изучить, – он сделал паузу и встретился со мной взглядом. – Мы были довольно откровенными, еще не зная друг друга.

Проглотив тяжелый комок в горле, я кивнула. И почувствовала странный приступ боли, потому что мне казалось, я знала его. Но поразмыслив, поняла, что это правда – меня он еще не знает.

– Мы можем сделать несколько шагов назад. Узнаем друг друга.

Качая головой, он пробормотал:

– В этом все и дело. Не уверен, что хочу двигаться назад, или что мне это нужно. Зачем мне нужно все знать о тебе, чтобы физически наслаждаться друг другом? Ты мне нравишься. Разве этого не достаточно?

Я пожала плечами, чувствуя, как желудок подпрыгнул, наблюдая, как он буквально продирается сквозь все это.

– Это для меня достаточно. А для тебя нет.

– Я хочу, чтобы для меня стало. Есть какая-то уникальная свобода, что я чувствую рядом с тобой.

Поднеся бокал к губам и улыбаясь, я спросила:

– Правда?

– Благодаря тебе я чувствую себя готовым пуститься в приключение, интересным… и забавным.

– Забавным? – с притворным шоком повторила я. – Мистер Стелла, вам стоит немедленно прогнать эту мысль.

Его ответный смех был глубоким и теплым, посылающим дрожь по всей моей коже.

– Ты также заставляешь меня думать о том, что я не считаю нежным, сдержанным или пристойным.

– Например?

Он поднял голову, встречаясь с моим взглядом.

– Думаю, я предпочел бы показать. Мне просто нужно позволить это самому себе, если ты согласишься.

Я не подозревала, что в груди что-то сожмется еще сильнее. Я едва выдала хриплое:

– Хорошо.

Его взгляд был настолько серьезен и многозначителен, когда он задал вопрос:

– Будешь ли ты продолжать быть настолько открытой со мной, какой была вчера?

Поднимая свой бокал дрожащей рукой, я кивнула. Когда это успело произойти?..

И как?

– В таком случае, – начал он, казалось, подавив вернувшуюся нервозность. – Понимаю, это может быть тяжело – рассказать о предпочтениях, и трудно озвучить что-то, больше касающееся физической реакции… – беспомощно бормотал он, наконец посмотрев на меня. – Но это поможет узнать.

Он совершенно сбил меня с толку.

– Узнать? Что именно?

Найл сглотнул, быстро посмотрев налево, чтобы убедиться, что пара за соседним столиком нас не слышит.

– Знать, что хорошо… – нерешительно сказал он. – Откровенно говоря, не уверен, что она когда-либо…

– Кончала? – предположила я.

– А, нет… Она всегда кончала, – сказал он, потирая челюсть указательным пальцем. – Но я не уверен, что она когда-либо хотела секса. Или меня.

Было ощущение, словно в мой живот врезалась кабина лифта, и мне понадобилась пара секунд – и немного вина – чтобы убрать боль из моего голоса, прежде чем смогла ему ответить.

– Что ж, тогда она действительно чудовище. Как я уже сказала, ты в зеркало себя видел?

Он засмеялся, после чего тут же, казалось, пожалев.

– Руби, я не хочу очернять ее. Ты должна понимать, что она – единственная женщина, с которой я был. Я пытаюсь сказать, что мы не особо изучали друг друга. Между просто поездкой до нужного места и наслаждением путешествием – огромная разница, – он посмотрел на меня и улыбнулся, в глазах плясали огоньки. – Вчерашний вечер – и твое раскованное шоу – для меня был совершенно новым опытом.

Я замерла, глядя на свой бокал, не зная, как реагировать. Не удивительно, что он как бы за высокими стенами. Десять лет назад вокруг их сексуальной жизни она выстроила настоящую крепость

– Ты все еще любишь ее? – спросила я.

– Нет. Господи, нет. Но, без сомнений, меня сформировали наши отношения. Мне всегда было ясно, что она занималась сексом для меня. Но никогда для себя.

Я взяла свой бокал.

– Что ж, с моим удовольствием у меня в порядке, если это поможет, – сказала я, надеясь поднять настроение.

– Очень щедро с твоей стороны, – сказал он с моей любимой улыбкой с ямочками. – Вот я об этом. Что женщинам нравится на самом деле? Порно тут бесполезно.

– Не совсем, – поправила его я. – Мы действительно любим большие члены и грязные разговоры.

Свидетельством его вновь обретенного со мной комфорта было то, что даже не вздрогнул.

– Но, например, оральный секс… – начал он и оставил фразу не законченной, приподняв брови.

– Ты обнаружишь, что большинство женщин поклонницы орального секса.

Поправив серебряные столовые приборы, он посмотрел на меня через стол.

– Получать?

– Это серьезный вопрос?

– К сожалению, да, – он улыбнулся и в этот момент – на какую-то долю секунды – выглядел так молодо и игриво. – А давать?

Я закусила губу, представив, как было бы хорошо провести кончиком языка по его головке и услышать его стон.

– О да.

Он выждал мгновение, оглянулся убедиться, что мы не рискуем быть услышанными.

– Женщины любят глотать?

Этот разговор словно спрыгнул с обрыва и поплыл по воздуху. Я едва могла удерживать его нить.

– Рискну сделать совершенно ненаучное предположение и сказать, что где-то 70%-30%. В пользу не глотающих.

В его глазах загорелись дразнящие искорки.

– А ты в какой категории? В большей или меньшей?

– С тобой? – спросила я шепотом, наклонившись вперед. – Я среди тридцати.

Найл резко втянул воздух и слегка откинулся головой назад. Зал сжался до размеров нашего столика и нас двоих, смотрящих в глаза друг другу.

– Я бы тоже этого хотел.

Образ, живой и пульсирующий, и сама эта идея еще сильнее уменьшили небольшое расстояние между нами

– Скажи что-нибудь грязное, – прошептала я, чувствуя себя храброй и дикой. – Расскажи мне о самых сумасшедших и развратных вещах, о которых ты когда-либо думал. Лиши меня дара речи.

Он кивнул, будто я задала ему обычный вопрос, на несколько секунд опустил взгляд на свои сложенные на столе руки, после чего поднял голову. Его карие глаза были обрамлены густыми ресницами, и он снова выглядел, как мужчина, а не как пугающее божество, которое я идеализировала месяцы напролет.

Я захотела его еще сильнее.

Он наклонился ближе:

– Мне очень нравится…

– Грязнее, – перебила его я, затаив дыхание. – Перестань так много думать.

Его глаза, казалось, потемнели, когда он посмотрел на мой рот.

– Я хочу это.

– Чего это? Убери фильтры.

– Хочу, чтобы ты сосала мой член, и так жадно, что взглядом умоляла бы, чтобы я позволил тебе проглотить.

О-о-о.

Найл Стелла быстро учится.

К нам подошла официантка, расставила блюда и поинтересовалась, не нужно ли нам что-нибудь еще. Ведерко со льдом было бы весьма кстати. Чтобы высыпать на колени.

Я подавила смех, а Найл ответил с улыбкой:

– У нас все есть. Спасибо.

– Ух ты. Неплохо поиграли, – все еще ошеломленная, пробормотала я, когда мы остались одни. – Не знаю, как теперь буду есть.

Вернулся окружающий шум, напоминая, что мы не одни и не в номере отеля.

– Что мы делаем друг с другом? – прошептал он.

Я пожала плечами.

– Мы… пытаемся?

Он взял нож и вилку и отрезал кусок стейка.

– Я сейчас ощущаю себя по-настоящему голодным.

– Посткоитальное? – пошутила я.

– Если бы, – откусывая, прорычал он.

Пока жевал, он смотрел на меня. Я наблюдала за каждым движением его угловатой челюсти, как губы сжимаются вместе. И как он умудряется даже есть сексуально? Как-то немного несправедливо.

Проглотив, он спросил:

– Что?

– Ничего. Просто ты сексуально ешь. После твоего разговора об оральном сексе это немного отвлекает.

Восхитительно засомневавшись, он сжал губы вместе и предложил:

– Тогда нормальная тема?

– Отличная идея, – я наконец попробовала лосось.

– Твое любимое слово? – спросил он.

– Вагина, – даже не запнувшись, ответила я.

Он ахнул, притворно ужаснувшись.

– Ты украла мое.

Я чуть не поперхнулась.

– Даже не представляю, как ты произносишь это слово в уме, не то что вслух.

Смеясь, он покачал головой, отрезал еще кусочек, прожевал его и проглотил.

– Есть немало всего, о чем я думаю, но никогда не озвучиваю. Мне нравится это слово. Но по правде, я редко говорю его вслух.

– Какой твой любимый контекст для него?

Он немного задумался, после чего наконец сказал:

– Мне оно нравится как наезд в футболе. Типа «ты слабак, у тебя что, вагина вместо яиц?»

Он наклонился, нанизывая на вилку зеленую фасоль, не обращая внимания на то, как я замерла с широко раскрытыми глазами от его насыщенного северного акцента [Лидс, откуда Найл родом, находится на севере Англии – прим. переводчика], когда он это произносил. Он сглотнул, коснулся губ салфеткой и спросил:

– А какой твой?

Я залпом выпила полбокала своего вина.

– Наверное, что-то более грубое.

– Правда? – с понимающей усмешкой спросил он. – Думал, американцы терпеть не могут это слово.

– Но не я.

Найл поднял свой бокал к губам и сделал большой глоток.

– Я это запомню.

Глава 8

Найл

После того как мы покончили с едой, игривые перепалки переросли в нечто чуть более спокойное.

Беседа текла так же легко, как и вино. У Руби были юношеские взгляды на секс, но на удивление традиционные на сами отношения. Между ужином и десертом она призналась, что, несмотря на все заигрывания, она не приемлет бездумный секс, без взаимопонимания.

Я изучал Руби – мягкий рот, большие глаза, как она жестами мило подчеркивала каждую озвученную мысль – и восхищался, до чего же легко ей все это дается. Она была терпелива с моим отсутствием опыта и нерешительностью. На самом деле, это вроде бы ее и не удивляло.

Когда ужин закончился, а напитки были выпиты, Руби взяла клатч и встала из-за стола. Я наблюдал, как она руками обхватила кожу сумочки, как выгнулась шея, пока она выпутывала кулон из выреза платья. Как, заправив прядь волос за ухо, повернулась и посмотрела на меня.

Она поймала меня за этим подглядыванием; я был загипнотизирован каждым движением, что она делала.

– Это было восхитительно, – дерзко ухмыляясь, сказала она.

Боже правый.

– Становилось все вкуснее с каждым укусом, – согласился я, помогая ей надеть пальто.

– Ты кусаешься? – спросила она по дороге через ресторан на улицу.

На улице грохотал шум, и бодрящий воздух смешивался с паром из вентиляций.

– Думаю, мог бы, – начал я, и мы повернули на Гринвич. – В зависимости от обстоятельств.

Я ощущал гул под кожей, пальцы дрогнули, пока наконец я не сосредоточился на своей ладони на ее пояснице. От моего прикосновения она выпрямилась и вздрогнула, потянулась назад и взяла меня за руку.

Сплетя свои длинные тонкие пальцы с моими, она потянула меня идти с ней в ногу.

– Ты беспокоишься насчет работы? – тихо спросила она.

– Насчет работы?.. – озадаченно спросил я.

– Я про это и работу.

Я почувствовал, как мои брови понимающе приподнялись.

– А. Ну, нет, не в этот момент, – я поднял руку, поймал такси и придержал для нее дверь. – Полагаю, мы должны понимать, что делаем, после чего убедиться, что это не мешает работе друг друга, но… – последовав за ней в машину, я заметил, как ее развеселила моя болтовня, – я сомневаюсь, будто то, что мы делаем, запрещено внутренней политикой компании.

– Не запрещено, – придвинувшись ближе и не сводя с меня глаз, сказала она. – Я уже сто лет назад все проверила.

– Прямо сто лет?

Она прикусила губу и слегка улыбнулась.

– Ну, может, месяца четыре назад.

В молчании мы проехали несколько кварталов.

– Четыре месяца назад я не…

– …знал о моем существовании, – закончила она за меня. – Я знаю. Думаю, я надеялась выяснить, насколько ты мне нравишься, – со смехом сказала она. – Может, понять, не запретно ли это, и да, так оно и оказалось.

– Или, может, тогда тебе захотелось бы еще больше, – проводя большим пальцем по ее скуле, ответил я.

– Возможно, – заметила она, прильнув к моей ладони. – Когда ты меня заметил?

– Когда Тони сообщил, что ты меня будешь сопровождать – в тот день я по-настоящему обратил на тебя внимание…

Она коснулась пальцем моего подбородка, поворачивая мое лицо к себе.

– Ты напрасно нервничаешь по этому поводу. Я знаю, что до этого ты обо мне не знал. Это не ранит мои чувства.

Я сглотнул, любуясь ее сладким розовым ртом и спокойным взглядом зеленых глаз.

– Я не то чтобы не обращал на тебя внимание, просто, хм… – я изо всех сил старался не отводить взгляд. – Понимаешь, и пусть это останется между нами… Тони предложил мне использовать эту поездку, чтобы оседлать тебя.

– «Оседлать»? – переспросила она, качая головой. Болезненно улыбаясь, я смотрел на нее, когда до нее дошло и она прыснула со смеху. – Вот же свинья.

Ее реакция меня тут же успокоила, прежде чем в голову закралась другая мысль.

– Надеюсь, он не тронул тебя.

Он наклонила голову:

– Нет. Всего лишь подкатывал. Он иногда так смотрит на меня или Пиппу… – содрогнувшись, она покачала головой.

Я поморщился, не испытывая желания подтвердить, что видел, как он смотрел на многих женщин в офисе. И более чем по одной причине я склонялся к тому, чтобы попросить HR не спускать с него глаз.

– Но мне понравилась эта фраза, – сказала она, отвернувшись. – «Оседлать». Это горячо в грубоватом смысле слова. Мне нравится представлять, как меня прижимают твои длинные ноги.

Закрыв глаза, я успокоил себя глубоким вдохом.

– Уверяю тебя, его предложение оставило у меня неприятный осадок. Но я всего лишь мужчина. И даже если бы он не говорил о подобном, сама идея о совместном путешествии вызвала у меня панику, – она засмеялась, и я снова отметил, как, казалось, она хорошо меня знала, как о многом догадывалась, просто наблюдая. – Я столкнулся с тобой в лифте и…

– И я была просто безумна.

– О да, была. Настоящее стихийное бедствие, на самом деле, – поддразнил я. – Но я хотел выскочить оттуда только потому, что почувствовал себя несколько дезориентированным рядом с тобой.

– Тебя одолела моя нелепость?

– Даже не сомневайся, – пробормотал я, убирая прядку ее волос за ухо. – Тебе смешно, а я серьезен. Что-то в тебе…

Она закрыла глаза, и я позволил ладони задержаться на ее шее, скользнув к ключице. Кончиками пальцев я ощущал прохладу ее кожи после пребывания на улице и невероятную гладкость. Едва ли я мог вообразить, насколько интенсивно будет ощущаться ее поцелуй, не говоря уж о том, чтобы заняться с ней любовью. Скорее всего я сорвал бы с нее одежду, как она и предложила вчера вечером. И определенно уделил бы время укусам.

– Но я замечал тебя и раньше. На встречах, когда мы обменялись взглядами раз или два…

Руби снова открыла глаза и с сомнением посмотрела на меня, как будто я начал играть с ней в игры.

– Это нормально, если ты меня не замечал. Так же нормально, если это просто в рамках эксперимента увидеть кого-то, кроме Порции. Обещаю, я уже большая девочка.

– Это не… – начал было я, но потом замолчал, потому что такси остановилось.

Я провел Руби в отель и переполненный лифт. Мы молча вышли на нашем этаже, и, пока по покрытому коврами коридору направлялись к нашим номерам, наши шаги эхом отзывались в тишине.

Когда мы оказались у моей двери, я сказал ей:

– Меня никогда не интересовали случайные связи. Перепих по пьяной лавочке и секс только ради секса мне не интересен.

Она облизала губы и шаловливо улыбнулась.

– Тогда тебе нужен более подходящий секс.

Пока она продолжала смотреть на меня терпеливым и игривым взглядом, тишина становилась все ощутимее.

– Ни капли не сомневаюсь, что мне нужен подходящий секс, – тихо признался я.

Ее брови медленно приподнимались, будто предлагая, и она кивком показала в сторону своего номера.

– Мне действительно было приятно с тобой поужинать…

Руби подождала еще десять секунд, давая мне пространство для маневра, после чего встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку в миллиметре от уголка рта.

– Спокойной ночи, мой осторожный и сексуальный, мое тайное увлечение.

Я наблюдал, как она повернулась и сделала десять шагов в сторону своего номера. Руби вошла внутрь, и с тихим щелчком за ней закрылась дверь, прежде чем я пробормотал:

– Спокойной ночи, моя прекрасная яркая девочка.

***

– Ну и что ты за идиот? – спросил я у своего отражения в зеркале ванной. – Ты мог бы поцеловать ее. Наслаждаться ею сегодня вечером. По крайней мере, мог бы попросить ее об этом.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох через нос. Ощущал себя так, будто моя кожа горела огнем, и стоило уже наконец решиться либо направиться в душ, не снимая одежды, либо ворваться в ее номер, и я не был уверен, каким образом эти ощущения рассеялись. Клянусь, я мог вспомнить каждый раз, когда она сегодня улыбалась или хохотала, запрокинув голову и закрыв глаза. Руби, казалось, наслаждалась каждым крохотным мгновением своей жизни. В ней было что-то, заставляющее меня хотеть находиться рядом, поставить ее на пьедестал и греться в потоках ее энергии и раскованной сладости.

«Скажи что-нибудь грязное, – сказала она. – Расскажи мне о самых сумасшедших и развратных вещах, о которых ты когда-либо думал. Лиши меня дара речи».

Подойдя к шкафу, я снял себя пиджак, рубашку, галстук. Повесил одежду, ощущая себя перегретым, слишком чувствительным и дошедшим до такой критической точки, что вот-вот взорвусь. И еще дураком, на самом деле. Руби не сказала бы мне «нет», если бы я шагнул вперед, обхватил рукой ее прекрасное лицо и поцеловал. Она, наверное, не отказала бы, если бы я просто попросил ее: «Заходи и покажи мне, как воплотить все это в реальность, сейчас же. Я боюсь, что испорчу это».

Потому что, откровенно говоря, я никогда бы не взял такой барьер.

Профессионально, да: я беру себя в руки и двигаюсь туда, куда хочу. Но моя личная жизнь словно застыла на месте. Когда нам было по шестнадцать, Порция нашла меня в лесу недалеко от дома и предложила мне ее поцеловать. Когда нам было по восемнадцать, она сообщила мне, что готова заняться любовью. Вполне в ее духе было не удержаться и рассказать обо всем своей маме, и будучи представителями семейства Виндзор-Локхарт, ее родители немедленно потребовали, чтобы мы поженились. И начиная с того момента, все разворачивалось довольно покорно: грандиозная свадьба, квартира, деньги на которую одолжил ее отец (и я отдал их четыре года спустя), машина, собака и брак, фундаментом которого было чувство долга.

Ничего такого я больше не хочу.

Вместо этого – новый план. Мне хотелось открыть в себе эту сторону – тайную и секретную, что так давно дремлет: романтика, страсть, отчаяние найти кого-то, с кем пуститься в самое дикое приключение, которое у меня когда-либо было – и не позволить ей соскользнуть назад в вежливость, удобство и рутину.

Если бы Руби захотела, чтобы я открылся, я сделал бы для этого все возможное.

Я хотел бы попросить ее обо всем, чего хочу с ней испытать.

Я хотел бы научиться игре.

Хотел бы показать, что мог дать ей то, в чем она нуждалась.

Вместе со всем этим я ощущал, как меня наполняет расслабление, и в одних боксерах я сел за стол, намереваясь разобраться со всем этим геморроем голосовых сообщений из лондонского офиса. Вытащив маленький диктофон, я сделал голосовые заметки после каждого из них, что требовало немедленного следующего действия, с которым мог бы справиться мой помощник, когда будет владеть всей информацией. Но после пятнадцати сообщений мой ум снова вернулся к этому ужину.

Привычка Руби улыбаться, зажав кончик языка между зубами, в сочетании со сладостью ананасового сорбета почти оглушила меня от возросшего любопытства: ее язык был холодным? Прохладным и сладким? Нравилось ли ей, чтобы ее язычок посасывали и облизывали?

Как бы это ощущалось, если, попробовав сорбет, она облизала бы меня, и ее прохладный язык скользил вокруг…

Я позволил себе представить Руби у себя на пороге, одетую в шелковые шортики и топ для сна, со ставшими твердыми горошинками на ее груди, с плавным изгибом изящных бедер. Она входит, держа в одной руке стакан воды со льдом, а другой упирается мне в грудь и толкает в сторону кровати.

– Не садись, – предупреждает она.

Я молча киваю. На мне только боксеры, а она ничего не говорит и даже не целует меня; но, зажав этот розово-мармеладный язычок между зубами, улыбается и опускается на колени, по пути стащив с меня трусы.

Я стянул боксеры со своих бедер, позволяя сформироваться этой фантазии.

Я с твердой, тяжело выпирающей толщиной перед ней и, замерев, наблюдаю, как она кладет в рот кусочек льда, посасывает его и потом поглаживает им по моему животу и бедрам.

– А-а, – задыхаюсь я, а она скользит свободной рукой по внутренней стороне моего бедра, обхватывая ладонью всего меня – и яйца, и член в одну хватку – грубо удерживая. Наконец я осмеливаюсь положить руку ей на макушку и скользнуть пальцами в волосы. Они мягкие, в точности, как я и представлял, и она немного задыхается, когда я стискиваю их в кулаке и резко тяну назад.

Она не ожидала такого. И позволяет кубику льда упасть из ее рта.

Я плотно обхватил рукой свой член, потянул кожу вниз и застонал.

– Оближи его, – удалось проговорить мне, и мой одинокий голос странно громкий в пустой комнате.

Глаза Руби меняются с ярких и озорных на полуприкрытые и сладко послушные. Я чувствую, как она сопротивляется мой тянущей руке в ее волосах, пытаясь добраться до меня.

– Ты выглядишь чертовски великолепно, – прорычал я, быстрее двигая рукой, представляя, как будет ощущаться плотный охват ее кулака на головке моего члена и кружения ее мягкого прохладного языка… Я снова застонал.

– Не торопись, – прошипел я. – Я хочу, чтобы твой язычок поиграл со мной, прежде чем ты покажешь мне, как выглядишь, когда просишь его.

Ее язык выныривает, чтобы слизать каплю жидкости, и она посасывает в желании большего. Жадная порочная маленькая штучка. Я снова тяну ее назад, похлопывая своей длиной по ее губам и спрашивая:

– Ты уже думала об этом раньше? Когда слизывала свой десерт с ложки или посасывала соус на кончике большого пальца, ты представляла мой член между своими губами?

Она кивает и смотрит с приоткрытыми для меня ртом.

– Хочешь его?

Кивая снова, она смыкает губы, только чтобы прошептать:

– Пожалуйста.

Со сдавленным стоном, я скольжу на глубину, смакуя ощущения ее языка, плотно охватившего меня рта и вибрации от ее удивленного стона. Ее глаза округлились только на мгновение от резкого вторжения, прежде чем она расслабилась, облизывая, сладко поскуливая и глядя мне в глаза. Я скольжу внутрь и наружу, дыша резко и прерывисто, когда говорю ей:

– Вот так.

… и …

– О-о, сладкая… соси меня…

… и …

– Мне никогда не забыть этого зрелища. Никогда.

Ее руки тянутся ко мне и обхватывают меня ниже, потягивают и ласкают – и это рай. Это слишком хорошо, и это слишком рано, и я хочу смотреть на ее лицо, когда она почувствует, что я кончаю.

Фантазируя, я закрыл глаза. У меня не было орального секса почти семь лет, и я одержим ртом Руби, ее языком и ее грязными откровенными словечками.

Я касаюсь рукой ее подбородка, шепча:

– Я кончаю. Руби. Руби. Пожалуйста… Пожалуйста, позволь мне кончить тебе в рот.

И с резким движением ее языка это и происходит – удовольствие ползет вверх по моим ногам и вниз по спине, пока не становится пульсирующий и горячим, и кожу начинает обжигающе покалывать по всей длине, и

и

и

– О-о-о-о…

Я кончил на свои пальцы, простонав ее имя.

***

Мне потребовалась чуть ли не минута, чтобы зрение прояснилось, и я поднял боксеры, чтобы вытереть руку и пол передо мной. Номер казался поразительно тихим, будто я был на сцене.

Мои часы на столе громко тикали.

Взглянув на стол, я почувствовал, как щекам стало горячо от смущения.

Все это время мой диктофон был включен.

Мой палец завис над кнопкой перемотки. Нет ничего более унизительного, чем слышать звуки собственной мастурбации. Я мог бы перемотать и все стереть.

Но что-то во мне осмелилось засомневаться, и я положил диктофон обратно на стол, глядя на молчаливую стену, разделяющую наши номера.

Сегодня у меня не было возможности двигаться вперед с Руби, но я не собирался позволить этому повториться. С Руби я чувствую себя в безопасности; как ни странно, но после нескольких дней вместе мы знали друг друга больше, чем мы с Порцией после одиннадцати лет брака.

Я мог бы дать Руби все, в чем она нуждалась.

Я нажал на запись. Взяв телефон, набрал Руби и ждал, пока звучал

первый гудок.

Мое сердце билось так сильно.

Второй гудок.

Давай, Найл. Сделай это.

И затем она ответила, откашлявшись, прежде чем сказать:

– Найл?

– Привет, Руби.

Сделав паузу, она спросила:

– Все в порядке?

Мое сердце колотилось в груди, и я обнаружил, что стоял посреди номера отеля, совершенно голый, разговаривая с ней по телефону.

– Да, все хорошо, – пробормотал я. Закрыв глаза, я представил ее прослушивающей мою запись, и понял, что позвонил ей сразу после этого. Улыбаясь, я сказал: – Просто хотел еще раз уточнить, будешь ли ты присутствовать на завтрашней встрече в 08:30?

Еще одна пауза, и когда она ответила, ее голос звучал разочарованно.

– Конечно. Встретимся в лобби в 07:45?

Я посмотрел на часы. Было около полуночи. Всего несколько часов, и я увижу ее снова.

– В 07:45, – сказал я. – Отлично.

– Спокойной ночи…

– Спокойной ночи, дорогая.

Протянув руку, я выключил запись.