Текст книги "Бэд бой (СИ)"

Автор книги: Кристина Кардо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 4

Я работала. Разносила подносы. Все дни слились в один бесконечный душный бред.

Состоящий из оттирания липких от пролитого алкоголя столов и ломоты в пальцах. Мытья полов в туалетах, где воняло кровью, хлоркой и непонятно чем. Этот запах въедался в кожу, в волосы, в легкие. Я не могла от него избавиться, сколько ни терла руки.

Улыбалась посетителям через силу. Натягивала губы в фальшивую улыбку И делала вид, что ничего не изменилось.

Но изменилось все.

После той ночи внутри меня что-то надломилось. Тонко, болезненно. Как трещина на стекле – пока еще незаметная снаружи, но готовая разойтись паутиной в любую секунду.

Треснуло.

Я больше не могла смотреть на Дамира Алиева так же как раньше. Не могла воспринимать его просто как монстра, держащего меня в плену. Как холодного, расчетливого хищника, для которого я была просто игрушкой. Разменной монетой. Долгом, который нужно отработать.

Потому что монстры не ломают людям руки за то, что к тебе прикоснулись. Монстры не смотрят на синяки на твоем запястье так, будто готовы убивать за каждый отпечаток чужих пальцев. Монстры не дышат так тяжело и рвано, когда видят следы чужих рук на твоей коже.

И уж точно монстры не целуют тебя так, словно ты для них – последняя зависимость в этой гребаной жизни. Последний глоток воздуха. Последняя причина не сдохнуть.

Это пугало меня сильнее всего.

Не он. Не его власть. Не его жестокость.

А то, что я чувствовала в ответ.

Он не трогал меня после того случая. Не вызывал к себе. Не ловил в коридорах. Не прижимал к стенам своим тяжелым, прожигающим насквозь взглядом.

Но его присутствие ощущалось везде.

В каждом взгляде охраны – быстром, скользящем, боязливом. В том, как резко заткнулся бармен, когда один из посетителей отпустил пошлую шутку в мой адрес. Он просто осекся на полуслове, побледнел и отошел подальше. В том, как Тамара перестала орать на меня при всех – теперь она просто поджимала губы и отводила глаза. В том, как Лика теперь обходила меня стороной, прожигая ненавистью только издалека, не решаясь приблизиться.

На мне будто выжгли клеймо. Незримое, но ощутимое каждой клеткой.

Собственность Алиева.

Не трогать.

И самое отвратительное заключалось в том, что какая-то часть меня… привыкала к этому. К чувству защищенности, которое я не испытывала никогда в жизни. К осознанию, что если кто-то рискнет перейти черту – Дамир его уничтожит. Просто. Без колебаний. Без остатка.

Это было ненормально. Больная, извращенная зависимость, от которой меня мутило по ночам.

Но именно она медленно прорастала у меня под кожей – глубже, чем страх. Глубже, чем ненависть. Глубже, чем все, что я когда-либо чувствовала.

На пятый день меня снова вызвали наверх.

– Босс ждет, – сухо бросила Тамара, даже не глядя мне в глаза. Ее голос звучал ровно, но я видела, как поджались ее губы. Как напряглись плечи.

У меня внутри все сжалось в тугой, болезненный узел.

Я поднималась по лестнице медленно, цепляясь за перила. Ладони вспотели так сильно, что пришлось вытереть их о фартук. Сердце грохотало где-то в горле – глухо, тяжело, неритмично.

Я не знала, чего ждать. Наказания за ту ночь? Нового приказа – такого же унизительного, как все предыдущие? Или чего-то гораздо худшего – того, чего я даже не могла вообразить?

Я остановилась перед дверью кабинета и несколько секунд просто смотрела на темное дерево. Оно было массивным, тяжелым, как и все в этом месте. Как и он сам.

Потом постучала. Костяшки ударились о дерево – звук получился глухим, едва слышимым.

– Войди.

Низкий голос прошелся по позвоночнику горячей вибрацией. Отозвался где-то внизу живота – предательски, остро.

Я толкнула дверь.

Дамир стоял возле панорамного окна, засунув руки в карманы джинсов. Внизу пустовала бойцовская клетка без людей, без музыки, без ревущей толпы. Клуб выглядел почти мертвым. Огромный бетонный скелет, выпотрошенный и безжизненный.

Но сам Дамир на фоне этого серого ада выглядел живее всех живых.

Черная футболка обтягивала широкие плечи и напряженную спину. Ткань натягивалась на лопатках, когда он чуть поворачивал голову. Татуировки уходили под рукава, оплетая руки черными узорами. Теми самыми, которые я видела в ту ночь, когда он нависал надо мной.

– Закрой дверь, – процедил он, не оборачиваясь.

Я послушно закрыла. Щелчок замка прозвучал громко, будто отрезая путь назад.

– Подойди.

Я сделала несколько шагов. Ноги были ватными, непослушными. Каждый шаг давался с трудом, будто я шла по колено в воде.

Дамир медленно повернулся. И я сразу заметила на его скуле свежую царапину. Еще не зажившую, с запекшейся по краям кровью. А костяшки пальцев были содраны так, будто совсем недавно он опять кого-то бил. Жестко. Долго. Без остановки.

– Что случилось? – вырвалось прежде, чем я успела прикусить язык. Прежде, чем успела вспомнить, что мне не должно быть дела до его ран.

Его бровь медленно поползла вверх. Темные глаза сузились, в них мелькнуло что-то – удивление? интерес? – чего я не успела разобрать.

– Переживаешь за меня, малыш?

– Нет.

– Врешь отвратительно. У тебя все на лице написано.

Он двинулся на меня. Неторопливо. Тяжело. Как хищник, который прекрасно знает – жертва никуда не денется. Может бежать. Может пытаться спрятаться. Но исход предрешен.

Я замерла. Просто не могла пошевелиться. Ноги приросли к полу.

Дамир остановился вплотную. Его грудная клетка почти касалась моей. Я снова вдыхала его запах. Табак, дорогой алкоголь и меттал с оттенком свежей крови, пропитавшей воздух вокруг него.

– Конкуренты решили проверить границы, – лениво выдохнул он. Слова тянулись медленно, с хрипотцой. – Пришлось объяснить, кому принадлежит этот город.

– И как? Объяснили?

Угол его рта дернулся. Не улыбка – оскал.

– Трое в реанимации. Один сдох по дороге.

Он сказал это спокойно. Буднично, будто речь шла о чем угодно, но точно не человеческих жизнях, оборванных его руками.

Меня передернуло. По спине пробежал холодок.

Но хуже было другое. То, от чего мне хотелось зажмуриться и заткнуть уши.

Облегчение.

Острое, горячее, постыдное облегчение, разлившееся под ребрами. Потому что он стоял передо мной – живой. Целый. На своих ногах. Потому что его сердце все еще билось под этой черной футболкой, а легкие все еще втягивали воздух.

И от этого внутри стало теплее. Господи. Что со мной происходило? Во что я превращалась?

– Я позвал тебя не за этим, – хрипло произнес Дамир.

Он отошел к столу, взял пачку сигарет, вытянул одну зубами. Закурил. Комнату быстро затянуло горьким дымом – он плыл к потолку, закручивался в серые спирали.

– Есть новости о твоем брате.

Сердце рухнуло вниз. Ударилось о ребра и провалилось куда-то в живот.

– Вы нашли Максима?

– Почти.

Он затянулся и медленно выпустил дым. Тот поплыл в мою сторону едким-горьким облаком.

– Прячется у старых знакомых в соседнем городе. Мои люди уже висят у него на хвосте. Думаю, через пару дней привезут сюда.

Я сглотнула. Горло пересохло так, что стало больно дышать. Максим. Мой младший брат, из-за которого я вообще оказалась в этом аду. Долги, глупость, неспособность нести ответственность за личные поступки… Вот его путь.

Дамир внимательно наблюдал за мной. Темные глаза скользили по моему лицу, будто пытались сканировать насквозь.

– Когда его доставят, я дам тебе выбор, – внезапно бросил он.

– Какой выбор?

Дамир затянулся еще раз, потом выдохнул дым, вместе со словами:

– Ты сможешь уйти.

Я даже не сразу поняла смысл этих слов – они долетали до меня будто сквозь толщу воды.

– Что?..

– Ты свой долг отработала. Хватит. Когда Максим окажется здесь – ты свободна.

Свободна?

Это слово должно было принести облегчение. Должно было заставить меня дышать легче – полной грудью, впервые за долгие месяцы. Должно было сорвать с плеч невидимый груз, под которым я сгибалась каждый день.

Но вместо этого внутри расползалась пустота.

Холодная. Тяжелая. Неправильная.

– И вы просто отпустите меня? – тихо переспросила.

Дамир криво усмехнулся.

– Нет. Я нихрена не хочу тебя отпускать.

Он резко затушил сигарету. Грубо размазал фильтр по дну пепельницы. Подошел ко мне. Снова слишком близко – так, что я чувствовала жар его тела сквозь одежду.

– Но должен.

Его пальцы скользнули по моей щеке. Медленно. Тяжело. Собственнически. Подушечки пальцев были шершавыми, горячими, они оставляли на коже невидимый след – как клеймо.

У меня дыхание сбилось. Воздух застрял где-то в горле, не проходя дальше.

– Потому что рядом со мной люди долго не живут, малыш, – хрипло выдохнул он. – Я ломаю все, к чему привязываюсь. Все, до чего дотрагиваюсь. Все, что пытаюсь удержать.

– Тогда зачем отпускаете?

В его глазах мелькнуло что-то темное. Почти болезненное. Что-то, чего я никогда раньше не видела – ни у него, ни у кого-либо еще.

– Потому что если оставлю тебя здесь… однажды ты начнешь смотреть на кровь так же спокойно, как я.

Он провел большим пальцем по моей нижней губе. Медленно и почти невесомо. Прикосновение все равно обожгло, как каленое железо.

– А я не хочу видеть тебя сломанной, – закончил он.

В комнате повисла странная тишина. Гнетущая, свинцовая. Я слышала только свой пульс. И еще его рваное дыхание.

Я должна была воспользоваться шансом. Должна была согласиться – сразу, не раздумывая, с облегчением выдохнуть «да». Уйти. Сбежать. Вернуться к нормальной жизни – той, что была до всего этого кошмара. К жизни, где нет крови, нет драк, нет бойцовской клетки под окном.

Но вместо этого я услышала собственный голос – чужой, незнакомый, дрожащий:

– А если я не хочу уходить?

Дамир застыл. Медленно поднял на меня взгляд. Я впервые по-настоящему испугалась. Потому что в его глазах вспыхнуло что-то голодное. Темное. Одержимое. То, что он так долго прятал за маской холодного безразличия.

– Повтори, – прохрипел он. Его голос сорвался, стал ниже, опаснее.

Я сглотнула. Но уже не могла остановиться. Слова сами срывались с губ – те, которые я так долго загоняла глубоко внутрь.

– Я не хочу уходить.

В следующую секунду Дамир резко дернул меня на себя. Я ахнула, врезаясь в его грудь – твердую, как скала. Его ладонь обхватила мой затылок. Пальцы зарылись в волосы, сжались – крепко, властно, не оставляя возможности отстраниться. Даже если бы я захотела. А я не хотела.

– Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь? – процедил он мне прямо в губы. Его дыхание обожгло мои губы, горячее, с привкусом табака. – Понимаешь, кого выбираешь?

Я дрожала. Меня трясло крупной дрожью – от макушки до пяток. Но не от страха. Совсем не от страха.

– Вас.

Он закрыл глаза на секунду. Всего на одну короткую, рваную секунду. Будто это слово ударило его сильнее ножа. Будто оно пробило ту броню, которую он выстраивал годами.

А потом резко впечатал меня в край стола. Я вскрикнула – не от боли, от неожиданности. Дамир навис сверху – огромный, тяжелый, опасный до мурашек. Его тело прижало меня к деревянной столешнице, не оставляя ни сантиметра свободы.

– Глупая девочка, – хрипло выдохнул. – Ты даже не представляешь, насколько я больной ублюдок.

Его пальцы сжались на моей талии. Собственнически. Жадно. До синяков и отметин. Не потому что он хотел сделать мне больно, а от неспособности контролировать силу. Потому что он не умел быть нежным.

– Я не умею любить нормально, Мия. Я умею только ломать. Душить. Привязывать к себе так, чтобы человек забыл, как дышать без меня. Чтобы каждый вдох был только со мной. Чтобы каждая мысль была только обо мне.

Он наклонился ниже. Коснулся губами моего виска. Медленно. Почти нежно. Его губы были горячими, обжигающими, и от этого контраста – его жестоких слов и почти трепетного прикосновения – у меня закружилась голова.

– Если останешься… назад дороги уже не будет. Я не отпущу. Никогда. Ты понимаешь это?

– Мне плевать, – прошептала я. И это была самая страшная правда в моей жизни. Мне действительно было плевать.

Дамир тихо выругался сквозь зубы. С отчаянной злостью.

И в следующую секунду впился в мои губы.

Жестко. Голодно. Так, будто наконец сорвался с цепи, на которой держал себя все это время и больше не собирался себя контролировать. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы сжались в волосах, не давая отстраниться, не оставляя даже иллюзии выбора. Он прижал меня к себе так сильно, что я чувствовала каждый вдох его грудной клетки, до напряжение мощного тела. Слышала тяжелые глухие удары сильного сердца.

Мое собственное сердце колотилось на разрыв, а внутри все плавилось от ужаса и чего-то еще… темного, неправильного, сладкого до дрожи. До спазма. До белых искр перед глазами.

Я задохнулась от силы этого поцелуя. От того, как его рука стиснула мое горло, удерживая на месте. Не больно – но так, чтобы я чувствовала его власть. Его контроль. Его превосходство надо мной. Пульс бился под его пальцами – частый, испуганный, возбужденный.

И хуже всего было то, что меня это сводило с ума. Это подчинение. Эта власть. Это чувство, что я принадлежу ему – полностью, без остатка, без права на отступление.

Я сама вцепилась пальцами в его плечи. Сама притянула ближе – так, что между нами не осталось воздуха. Его мышцы напряглись под моими ладонями – твердые, горячие, живые.

– Смотри на меня, – хрипло приказал Дамир, когда оторвался от моих губ.

Его дыхание одновременно ровное и тяжелое. Глаза – черные, с расширенными зрачками, полными голода. Такого голода, от которого у меня заныло где-то глубоко внизу живота.

Я подняла взгляд.

И пропала.

В этой черноте. В этой бездне. В нем.

Его пальцы переместились с моего горла ниже. Медленно. Неумолимо. Прошлись по ключицам, задевая выступающие косточки. Опустились к вороту моей блузки – и дернули. Ткань затрещала. Пуговицы отлетели в стороны, застучали по полу.

– Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю? – хрипло выдохнул он, окидывая взглядом мое обнаженное плечо. – Понимаешь, что теперь будет?

Я молчала. Потому что голос пропал. Потому что воздуха не хватало. Потому что внутри все горело – жарко, постыдно, неостановимо.

– Я тебя трахну, Мия. – Он наклонился к самому уху и его шепот пробрал до позвоночника, до самых костей. – Прямо здесь. На этом столе. Так, что ты забудешь как дышать без моего имени. И будешь умолять трахать тебя снова.

Глава 5

Его ладонь легла на мое бедро. Сжала. Пальцы впились в нежную кожу сквозь грубую ткань джинсов. Я замерзала, сидя у него на коленях.

Чувствовала, как в области его ширинки твердеет плоть.

– Дрожишь, – констатировал очевидное. У меня от его тембра, ставшего невыносимо хриплым, искрило перед глазами. – Хорошая девочка.

Вторая рука Дамира скользнула мне за спину, нащупала застежку лифчика. Одним движением расстегнула. Я ахнула и тут же закусила губу, потому что его взгляд стал совсем черным. Нечеловеческим.

– Ты моя, – зрачки Дамира расширились. В них полыхнуло что-то темное, первобытное. – Поэтому не жалуйся потом, малыш. Я тебя предупреждал.

Его пальцы растягнули пуговцу моих джинс и дернули сабачку вниз.

Он погладил меня по животу, опустил ладонь ниже.

В этот момент я словно очнулась. Кровь ударила в лицо… а его пальцы нагло залезли под трусики.

Чувствовала, как они уверенно скользят по плоскому животу к треугольнику между ног.

Там внизу все горело и становилось влажным.

От этого было ужасно стыдно.

И он это заметил..

Хрипло усмехнулся.

– Я…, – выдавила из себя растерянно.

Осеклась, мгновенно прикусывая губы.

Преграды в виде лифчика больше не было. И его рука свободно блуждала по холмику, ощутимо задевая сосок. Заставляя твердеть, реагировать жаркой дрожью.

Я пыталась что-то сказать, а во рту пересохло.

Мне хотелось кусать губы.

Грудь от его порочной ласки налилась и потяжелела. Через нее словно проходили микротоки.

А пальцы… порочные мужские пальцы… были уже между моих бедер.

– Раздвинь свои ножки, девочка.

Не приказ и не требование.

Я не понимала.

У меня мутнело сознание.

Чувствовала, как меня пробило странным ознобом. И внизу живота стало часто и прерывисто потягивать.

Он гладил… касался… Там где все было влажным.

Нашел выступающий бугорок и стал его теребить.

Вверх– вниз. Снова и снова.

Дыхание участилось. Я жадно хватала ртом воздух.

Его грубые шершавые пальцы делали со мной что-то невероятное. По телу прошла жаркая волна. Одна. Вторая. Внизу живота все закручивалось. Нежная плоть набухала От возбуждения.

Сосок стал слишком чувствительным и прикосновения Дамира вызывали жжения. Сладкие. Черт возьми… приятные.

Я сидела на его коленях, расставив ноги. Так грязно и порочно. Чувствовала, как каменный бугор все сильнее упирается мне в попу. И хотела еще сильнее раздвигать бедра, потому что то, что происходило со мной – полностью лишало рассудка.

Трусики намокли, клитор пульсировал. С губ срывались стоны. Я пыталась их сдержать. Кусала губы до крови, до привкуса соли и железа во рту.

Между ног было такое напряжение, что казалось, еще немного и я взорвусь.

А потом мужская рука скользнула по влажным складкам, подушечки стали надавливать на дырочку, осторожно, но уверенно проникать в меня.

И от этого у меня заискрило перед глазами. Тело пробило током, я выгнулась дугой.

Застонала с хрипом.

Стыдно. Ужасно. И так остро.

От этой остроты я стала извиваться змеей, ерзать на его члене, продолжая чувствовать, как он давит между бедер. Как его пальцы продолжают мучать меня, проникая в тело. Все быстрее и быстрее долбя дырочку. Имитируя движения члена. При этом большим пальцем он задевал клитор. Специально, усиливая ощущения, доводя меня до такого состояния, когда я могла чувствовать только нарастающее удовольствие.

– Давай, девочка, кричи, – шепнул на ухо, прикусывая мочку моего уха. – Громче.

Мужская ладонь сильно, до сладкой боли, сжала чувствительный сосок. Пальцы другой руки ускорились, стали яростнее и жестче теребить мою плоть, мое отверстие.

Я покрылась испариной. Глаза закатились и меня накрыло вспышкой оргазма.

Первого. Моего. Оргазма.

Между ног взорвалось наслаждение, но грудь словно хотела еще ласки… соски вибрировали и горели.

Я сжала край его футболки. Не знаю зачем… я вообще находилась в прострации.

Меня пока не отпустило и потряхивало

Сквозь туман в голове слышала, как Дамир тихо выругался.

В следующую секунду он резко поставил меня на ноги, развернул и надавил на плечо ладонью.

Я упала грудью на твердую поверхность стола. С губ сорвался рваный выдох. Поверхность стола казалась ледяной, но мне было душно. Жар исходил от Дамира. Он навис сверху. Огромный, горячий, способный сделать со мной что угодно.

И самое пугающее, что я не собиралась его останавливать.

Даже когда он грубо опустил мои джинсы. И когда его ладонь скользнула по моему бедру, сжимая так властно, что колени предательски ослабли.

– Вот так лучше, – выдохнул он хриплым голодным голосом. Затем содрал трусы. Ткань треснула прямо на коже, оставляя отметины. Воздух опалил влажную промежность и кожу. Я застыла, пытаясь не забыть как дышать.

– Ненавижу вас... – прошептала сбивчиво.

Он усмехнулся. Медленно. Хищно.

– Врешь плохо, малыш.

Он развел мои ноги шире и снова коснулся пальцами лона.

– Больно не будет. Ты достаточно мокрая.

Я судорожно вцепилась пальцами в края стола. Он снова проникал в меня. Дразнил, не давая остыть. Заставляя жалобно постанывать от снова нарастающего желания. А параллельно я слышала, как расстегивается его ремень.

Еще немного и вместо пальцев я почувствую его плоть.

Пока сидела на его коленях – могла сделать вывод о его размере. Мне будет больно… хоть он утверждает обратное.

Будет.

Дамир резко наклонился и прикусил кожу на моей шее.

Я тихо ахнула.

По позвоночнику пробежала дрожь.

– Дамир... – сорвалось с моих губ.

Он замер.

На долю секунды.

Будто ему самому снесло крышу от того, как прозвучало его имя в моем голосе.

А потом дверь кабинета резко распахнулась.

– Босс.

Мы одновременно обернулись.

В дверях стоял Игнатов. Мрачный. Напряженный. С кровью на рукаве куртки.

Я чуть не завизжала от всей ситуации. На мое счастье, Дамир быстро выпрямился и накинул на меня свою куртку.

Впрочем, Игнатов и так увидел достаточно. Отвернулся в ту же секунду.

– Какого черта ты врываешься без стука? – рыкнул Дамир.

Игнатов продолжил пялиться в дверной косяк.

– Мы нашли Максима, – ответил, не поворачивался.

Воздух в комнате будто исчез.

Я почувствовала, как сердце рухнуло вниз.

Дамир несколько секунд молчал. Я не сводила с него глаза. Поглядывала испуганным кроликом.

А когда он улыбнулся, у меня онемело все.

– Где он? – спросил Дамир.

– Внизу. Ребята только что привезли.

Краска сошла с моего лица.

Нет.

Нет-нет-нет.

Дамир повернулся ко мне. Выдержал давящую на мое сознание паузу, прежде чем произнести:

– Ну что, малыш. Похоже, пришло время твоему брату заплатить по счетам.