Текст книги "Осенний роман (СИ)"

Автор книги: Кристина Кандера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

– Ваша бывшая супруга? – поинтересовался Сергей Иванович, но ему никто не ответил – Богдан уже набирал номер на телефоне, кусал губы, вслушиваясь в гудки.

Ему никто не ответил и тогда он снова набрал номер. И снова… и снова…

Марина снова вздрогнула, на этот раз от того, что Лиза сжала ее руки. И только после этого, молодая женщина заметила, что ранит сама себя – она так сильно впилась ногтями в ладони, что там остались отчетливые следы.

– У тебя такое лицо сейчас, – очень тихо, чтобы не услышали остальные, прошептала Лиза, – точно ты собираешься кого-нибудь убить.

– Почти, – усмехнулась Марина, но пальцы разжала и, сцепив ладони, сунула их между коленей. Было больно. И очень неприятно.

Незабудка пристально вглядывалась в ее лицо, а в это время Богдан все же кому-то дозвонился. Марина не услышала почти ничего из его разговора, но, положив трубку, Арбенин обратился к Сергею.

– Ее мать ничего не знает. Света вышла, вроде как пройтись и не вернулась домой. Анна Витальевна решила, что дочь просто… отправилась на встречу с подругами или… не знаю, еще куда-нибудь. Она же не знает… и… – Богдан застонал и сжал руками виски.

– Что не знает, – поинтересовался Исаев.

– Света беременна. Она поэтому и приехала сюда. Захотела тишины. Для нее этот ребенок очень важен. Ее последний шанс стать матерью и… если эта мразь что-то сделает, я сам его убью.

Марина шумно втянула носом воздух, но успела отвести глаза до того, как он обернулся в ее сторону.

– Это уже не шутки, – тихо произнес Николай Иванович. – Сергей, ты же понимаешь, что… надо оформлять и действовать осторожно. По закону и…

– И пока вы будете бумажки штамповать, со Светой что-нибудь случится! – вспылил Арбенин. – Черт!

Незабудка снова тронула Марину за плечо и когда та обернулась, зашептала:

– Я, кажется, поняла. А вот ты – нет. Светка… она же Светка. У них ничего нет, уже давно. Еще даже, когда женаты были, то жили раздельно.

– Она беременна, – одними губами произнесла Марина. – И я видела их сегодня. Возле медицинского центра.

– И что? – Незабудка удивилась вполне натурально. – Света и приехала в наш город только за этим. У мамы есть связи в той клинике, там очень хорошие врачи, а она… у нее проблемы по этой части. Они же с Богданом так и не смогли детей завести. Света лечилась долго и, видимо, это лечение дало свои результаты. И да, с Даном у них ничего нет. Точно. И да, приехала она три дня назад. Уже беременная.

Марина задержала дыхание и зажмурилась ненадолго. Хотелось верить. Отчаянно хотелось верить Незабудке. У нее просто не было никакого смысла лгать. Вот не было и все. Но, в то же время, сомнения все равно разъедали душу.

– Ладно, – Николай Иванович хлопнул ладонями по коленям и поднялся. – С этим мы решили. Марину я сейчас отправлю домой. Надо вызвать такси и…

– Мой водитель отвезет, – Исаев тоже поднялся. – И Лизу. Им и в самом деле не стоит дольше принимать во всем этом участия.

Что они решили и как собираются поступать дальше, ни Марина, ни Лиза не услышали. Они послушно проследовали за Николаем Ивановичем, так же послушно сели в машину, и только уже на въезде в город, Незабудка тихонько попросила:

– А можно я к тебе? Не хочу одна оставаться. Родителей нет, Дан… занят, а я боюсь одна в пустом доме. А вдруг что?

Марина же только молча кивнула.

Уже в родной квартире, устроив Незабудку в детской комнате Антона и по-быстрому приняв душ, она долго лежала без сна, глядя в потолок и наблюдая, как ночная тьма сменяется серым маревом приближающегося рассвета. Сон не шел. Мысли были одна горше другой, но слез не было. Отвратительный комок в груди был, он душил, не давал нормально вздохнуть, а слез не было. Марине казалось, что если она заплачет, то ей непременно станет легче. Боль растворится, и выльется вместе со слезами, уйдет…

Но заплакать она так и не смогла… уснула.

13

В воскресенье прошло в тревожной и напряженной атмосфере. Ирина Дмитриевна вернулась домой ближе к обеду, Марина только-только встала. Она же и рассказала дочери о том, что отец звонил и просил их пока не выходить без особой надобности. Лиза, тоже проснувшаяся к этому моменту, подтвердила, что получила такое же распоряжение от Богдана.

– Я не знаю, что они делают. Дан не признался, но… наверное, все же будет лучше, если мы послушаемся. Не хочу больше нарваться на кого-нибудь из людей Фомина.

Весь день они просидели у телевизора. Все втроем, сжимая в руках телефоны и периодически проверяя, нет ли пропущенных вызовов. Только вот ни одна из них так и не вспомнила потом, что именно смотрели.

А ближе к полуночи домой явился Николай Иванович.

– Все, – вздохнул он, сбрасывая куртку. – Все закончилось.

Три слаженных вздоха стали ему ответом.

– Хотя нет, впереди еще много мороки, но девчонка цела. В больнице сейчас, но вроде вне опасности. Они ей ничего не сделали, попугали только. Вроде должно обойтись. Врачи по крайней мере обнадеживают.

Марина выдохнула. На самом деле ей стало легче. Намного легче. И пусть она все еще сомневалась… да во всем сомневалась, и особого расположения к этой Светлане не испытывала, но все же не желала ей зла.

– А Богдан? – поинтересовалась Лиза.

– Поехал с ней в больницу. Просил за тобой присмотреть пока, – Николай Иванович скрылся в ванной.

Он не спешил делиться с женщинами деталями, да никто и не спрашивал. Ирина поспешила на кухню – кормить оголодавшего супруга, а Марина с Лизой вернулись в гостиную к работающему телевизору. Один лишь взгляд на мигающий экран и обе женщины тут же скривились:

– Ну и гадость, – Марина принялась взглядом искать пульт.

– А кто это вообще включил? – Лиза морщилась и отворачивалась.

– Да понятия не имею, – Марина отыскала пульт и переключила канал. – Странно, там вроде не начало было и вообще… откуда у нас такой канал?

– Ну, девчонки, вы даете, – фыркнул, остановившийся в дверях Николай Иванович. Вздохнул, покачал головой и отправился переодеваться – с кухни его уже звала супруга.

– Я, наверное, тогда домой поеду, – нерешительно начала Лиза. – Если все уже закончилось.

– Лучше подожди до завтра. Знаешь, может оно, конечно, и закончилось, но мне вот как-то не хочется еще раз переживать что-то подобное. Грустно все это.

На том и порешили. Через час все разошлись по комнатам. А утром наступил понедельник, и медленно потянулась рабочая неделя. Подспудно, Марина ждала, что Богдан появится, попытается с ней поговорить, выяснить, объясниться, наконец. Но он молчал, а она вздрагивала от каждого звонка, в дверь ли, по телефону. Но сама ему позвонить так и не решилась.

Богдан появился в среду. Рабочий день подошел к концу, Марина неторопливо собиралась покинуть контору. Она просто задержалась в холле возле зеркала. Всего на мгновение, чтобы поправить шарф, и случайно заметила отражение. Замерла на месте, не в силах даже вздохнуть. Черный внедорожник был припаркован напротив входа в контору. Блестел в лучах холодного осеннего солнца так ярко, что глазам стало больно. Или все дело в слезах, что вдруг затуманили взгляд? Марина не знала, но стояла, точно громом пораженная, и не могла заставить себя сделать шаг. Богдан вышел из машины и теперь стоял, прислонившись к блестящему черному боку своего автомобиля, скрестив на груди руки.

Он ждал ее.

– И долго ты собираешься прятаться? – Вика каким-то непостижимым образом оказалась здесь же.

– Я… – Марина тряхнула головой. – Не хочу выходить. Я… просто не могу.

– Глупости, – отрезала коллега. – Останешься жить в конторе? Имей в виду, дверь запирается, и здание сдается на сигнализацию. Тебе просто не позволят здесь поселиться. Да и потом, Арбенин вполне может отправиться на поиски. И что будешь делать? Запрешься в женском туалете?

– Я веду себя глупо? – Марина в зеркале поймала насмешливый взгляд Вики. – По детски?

– Ну… я не знаю, что там у вас произошло, но… да, особой логикой твои действия не отличаются, – улыбнулась Вика.

– Ничего не произошло, – покачала головой Марина.

А ведь и правда. Ничего страшного все-таки не случилось. И не произошло ничего такого, из-за чего ей стоило бы бояться Арбенина. Вот вообще ничего.

– Тогда в чем дело? – Вика посерьезнела. Она решительно схватила Марину за плечо и развернула таким образом, чтобы смотреть ей в лицо не через зеркало. – Последние дни ты сама не своя. Замираешь на месте и пустыми глазами пялишься в пустоту. Сразу я подумала, что ты беременна, но потом отбросила эту мысль.

– Я не беременна, – тут же поспешила уточнить Марина. Это и в самом деле было так. Пусть в самом начале их с Богданом отношений она даже не думала о контрацепции, впоследствии здравый смысл все же возобладал над чувствами. И дело было не в том, что Марина не хотела ребенка. Просто… такие вопросы нужно было обсуждать сообща, а заговорить с Богданом о детях… как-то не получалось.

– И я решила, что… на ваш небосклон просто набежала туча. Все дело в его бывшей жене?

– Ты знаешь? – удивилась Марина.

– Видела ее в «Пирамиде» на прошлой неделе. Они… разговаривали.

– Разговаривали?

– Просто разговаривали, – уверенно кивнула Вика. – Ничего такого не было. По крайней мере, я не видела. Просто… Илья сказал, что это – бывшая Арбенина и она вернулась в родной город. А ты… стала страной и я решила, что это связано.

– Наверное, – пожала плечами Марина. Делиться с Викой не хотелось, но… в то же время надо было выговориться. Рассказать о том, что произошло, что вообще происходит у нее в душе… Хоть кому-нибудь рассказать.

И Марина начала говорить. Нет, она не сказала Вике о Незабудке и том вечере, когда все решилось. Просто… поделилась с ней случайно подсмотренной картинкой возле женской клиники. Сбивчиво говорила о том, что последние дни Богдан совсем не звонил, не давал о себе знать… проводил время со Светланой? Или с кем-то еще?

– Слушай, – Вика мотнула головой, – мне кажется, что ты запуталась. Вы оба… не знаю даже. Я не могу давать тебе советы, не имею на это право и… не хочу, но… Поговори с ним. Выслушай. Никто тебя ни к чему не принуждает, но… объясниться вам стоит.

– Я боюсь, – шепотом призналась Марина. – Боюсь, что… ему удастся меня убедить. А потом… я снова буду страдать, и вспоминать, и думать, и… ничего хорошего из этого не получится.

– И все же… – Вика покачала головой. – Вам надо поговорить. Выскажи ему свои обиды. В конце концов, это он – мужик и должен принимать решения.

– А если его решения мне не понравятся? – спросила Марина.

– Всегда можешь послать к черту, и гордо забрав нос, свалить домой, – усмехнулась Вика.

Марина тоже улыбнулась. Разговор с Викой помог. Нет, он не прояснил ровным счетом ничего, но… ей стало легче. И пусть на душе все еще скребли кошки и сомнения одолевали, теперь Марина посмотрела на их с Богданом отношения под иным углом. И да, поговорить им все же следовало.

– Привет, – Арбенин сделал шаг вперед и внимательно вглядывался в ее лицо, как только Марина показалась на пороге конторы.

– Привет, – она даже нашла в себе силы улыбнуться. И вдруг вспомнила о том, что наговорила ему в субботу по телефону. Стало… чуточку уверенней. Она уже высказала свои мысли, теперь очередь за Арбениным.

– Как смотришь на то, чтобы поужинать со мной? – он стоял напротив. Уверенный в себе, спокойный, решительный, слегка улыбался. От этого Марине стало не по себе. По-женски мелочно хотелось, чтобы он страдал. Да, именно так. Чтобы не спал по ночам, все время переживал, курил, заливался литрами кофе и думал о том, что потерял…

Только вот Арбенин не выглядел расстроено или подавлено или… он был таким же, как и всегда. И это почему-то злило неимоверно.

– Рано для ужина, – Марина даже нашла в себе силы посмотреть ему в глаза, правда почти сразу же отвела взгляд.

– И все же, – Арбенини улыбнулся. – Поговорить нам тоже не помешает.

– Разговоры за едой вредят пищеварению, – буркнула Марина.

– Ну… тогда сразу поедим, потом будем разговаривать, – не стушевался Арбенин, любезно распахивая перед Мариной дверцу машины.

Пришлось садиться и делать вид, что ничего такого не произошло. Только вот сердце работало странно, с перебоями, а желание обернуться и посмотреть на Богдана становилось все сильнее и сильнее. Но Марина держалась, сидела с независимым видом, упорно смотрела в окно и с такой силой сжимала кулаки, что не будь на ней перчаток, точно бы остались следы на ладонях.

Для раннего ужина, Арбенин выбрал уютный ресторанчик в центре: приятная атмосфера, хорошая кухня, тихая ненавязчивая музыка и огороженные раскидистыми фикусами в больших деревянных кадках столики.

Они молчали всю дорогу, не сказали почти ни слова друг другу, пока сдавали верхнюю одежду в гардероб и следовали к забронированному заранее столику.

– Я взял на себя смелость сделать заказ заранее, – произнес Богдан, отодвигая для Марины стул. – Твои вкусы мне известны и готовят здесь неплохо.

Молодая женщина только плечом повела. Сделал и сделал, есть ей все равно не хотелось.

– И зачем все это? – тихо спросила она, после того, как заказ все же принесли и официант удалился.

– Считаешь, что говорить нам не о чем?

– Мне казалось, что… все уже сказано.

– Ну… значит у меня иное мнение, – пожал плечами Арбенин.

– Понятно, – Марина покачала головой и принялась рассматривать раскидистое дерево, отгораживающее их столик от остального зала. Широкие зеленые листья, такие яркие и ровные, что непроизвольно начинаешь сомневаться, живое ли это растение или же искусственное.

– Сомневаюсь, – усмехнулся Арбение, разлил вино по бокалам, сделал глоток. – Лиза кое-что сказала мне и… что же, должен признаться, что до меня слишком поздно дошла вся подоплека событий. Виноват, не сообразил сразу.

Марина пожала плечами. На Арбенина она все еще опасалась смотреть. Слишком сильна была уверенность в том, что ему все же удастся ее уговорить. Марина и хотела этого, что уж тут скрывать. Подсознательно, она ждала от него объяснений, уговоров, обещаний. И знала, что начни он оправдываться, она поверит, простит и… сопротивляться уже не сможет.

Только вот так же хорошо она знала и то, что спустя какое-то время, сомнения снова начнут зреть в душе и… не желала переживать все то же самое еще один раз. Нет уж, если рвать – то рвать по живому.

Или все же поверить?

– Не понимаю о чем ты, – выдавила она из себя.

– Ты видела меня со Светланой и… сделала выводы, а…

– Не надо, – Марина качнула головой. – Я знаю, что произошло, знаю, что вас связывает. Все знаю. Слушать об этом еще раз, желания у меня нет.

– Что же… тогда я не понимаю, – Арбенин подался чуть вперед и посмотрел на нее. – В чем дело?

– Ни в чем, – она все еще старалась выглядеть спокойной и равнодушной. Очень старалась, но с каждой минутой становилось все сложнее. – Просто… это все бессмысленно. Мы разные и… – она осеклась, понимая, что несет какую-то чушь. Но ничего другого в голову не приходило. Да, одно дело читать о таких разговорах в книгах и совсем дургое – пытаться вести подобный диалог в жизни. Что сказать, чтобы не выглядеть глупой и неуверенной в себе, как вести себя с тем, кто дорог (а в том, что Арбенин на самом деле ей уже давно не безразличен, Марина не сомневалась), но обидел? Как вообще найти в себе смелость высказать свои обиды вслух?

– Ты знаешь о требовании Сергея, знаешь, что я пытался защитить тебя и непроизвольно подставил сСету под удар. Знаешь, что нас с ней ничего не связывает и…

– Настолько ничего, что стоит ей появиться в городе, как ты бросаешь все, врешь мне о том, что у тебя много дел и сопровождаешь ее в женскую консультацию? – она все-таки не выдержала. Слишком сильны были эмоции, и обида клокотала внутри, точно вулкан, готовый вот-вот взорваться. – Ты был с ней? Все последние дни?

А Богдан только этого и ждал. Специально завел разговор и подталкивал ее к этому. Упреки, обида, ревность – он хотел видеть ее эмоции и теперь улыбался. Не довольно, но тоже обидно.

– У нас с ней не получилось семьи, – голос его звучал ровно – ни торжества, ни бахвальства, ни удовлетворения. – Но это не значит, что мы расстались врагами. Нас со Светланой связывают годы знакомства. Мы с детства были вместе, многое пережили и… она всегда может рассчитывать на мою помощь. Но это не значит, что между нами есть что-то большее, чем дружба. И моя помощь ей не означает, что она для меня важнее тебя.

– Я даже готова поверить, – Марина закусила губу, чтобы все же сдержать всхлип. Проклятые слезы не желали проливаться вот уже несколько дней, а теперь вдруг она почувствовала, как они жгут глаза. Нет, расплакаться в присутствии Арбенина и тем самым дать ему уверенность в собственной слабости она уж точно не желала. – Правда, готова и… наверное, все же верю. Допускаю, что все так и есть.

– Но?

– Что? – она вздрогнула и посмотрела ему в глаза и в тот же миг поняла, что допустила ошибку – слезинка скатилась по щеке. Всего одна, но… такая многозначительная.

– Из всего тобой сказанного, напрашивается «но», – к счастью, Богдан сделал вид, что не заметил ее слез. Улыбаться перестал вот только.

– Где ты был? Отец вернулся в воскресенье. Сказал, что все закончилось. Сегодня среда и…

Арбенин как-то странно посмотрел на нее и отвел взгляд. Нет, виноватым он не выглядел, скорее задумчивым.

– Решил дать тебе время. И себе тоже. Тот разговор по телефону, в субботу. Ты вывела меня из равновесия. Потом… все произошедшее, Света, Лиза… твои родственники, органы… много всего. Нет, не хочу придумывать оправдания, – он взъерошил волосы и снова посмотрел на Марину. – Ты не стала бы меня слушать, а я не знал, что сказать. Я тоже умею быть нерешительным, в самые неподходящие моменты. Мне нужно было время… подумать и кое-что подготовить.

– Ну что же, у тебя получилось. Времени подумать у меня было достаточно и, знаешь, я подумала. Время, то самое, которое ты мне давал, оно сыграло против тебя, – Марина поднялась, положила рядом с нетронутой тарелкой скомканную салфетку. – Я приняла решение. Еще в субботу. Так будет лучше.

– А если я не согласен? – Богдан тоже встал. И смотрел на нее в упор, чуть прищурившись.

И Марине так хотелось рассмеяться и сказать, что все это глупости, что… все будет хорошо, что… Но она нашла в себе силы улыбнуться.

– Прости, но это твои проблемы.

Она очень надеялась, что ее уход не выглядит бегством. Сдерживала шаг, чтобы не побежать, подбородок вот задрала так, что казалось, еще немного и голова вовсе отвалится. Дыхание пыталась контролировать.

И пусть слезы все же текли по щекам, и сердце сжималось от боли, а желание развернуться, и посмотреть на Богдана было настолько сильным, что ей пришлось все же расцарапать ладони, чтобы сдержать его, Марина так и не обернулась. Вышла в холл ресторана, забрала свое пальто из гардероба, покинула здание и медленно побрела вдоль проезжей части. Ждала ли Марина, что Арбенин последует за ней и попытается убедить не рубить с горяча?

Конечно, ждала.

Только вот Богдан не торопился ее догонять.

К собственному дому, Марина добралась уже в сумерках. Сколько часов она бродила по городу, думала, плакала – она не знала. Но когда вдруг оказалась возле родного подъезда, остановилась. Тряхнула головой, отгоняя грустные мысли, вытерла мокрые щеки.

– Ну что же, – прошептала себе под нос, – надо начинать новую жизнь.

– В этом ты права, – раздался из-за спины знакомый голос.

Обернуться Марина не успела, ее просто подхватили и… запихнули на заднее сидение черного внедорожника.

– Что ты делаешь? – от удивления голос пропал и вопрос прозвучал едва слышно.

Но Богдан услышал, обернулся, широко улыбнулся ей.

– Похищаю тебя.

– З-зачем?

– А мне так хочется, – он включил зажигание.

– Арбенин, ты… – от растерянности Марина даже не смогла найти слов.

– Я много чего сделал в этой жизни, – Богдан встретился с ней взглядом в зеркале заднего вида. – И очень многое упустил. Но… я всегда добиваюсь того, чего хочу. И отступаю редко. Почти никогда, на самом деле.

– И чего же ты хочешь от меня?

– Глупый вопрос, – пожал плечами Богдан и подмигнул ей, – хочу тебя, семью, хочу, чтобы ты родила мне детей, была рядом. Хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой. Хочу… нет, пожалуй, это желание озвучивать не буду, – он широко улыбнулся, – лучше продемонстрирую.

– Предупреждаю сразу, – прошипела Марина, наклоняясь вперед, – я против.

– О, – ее возражение нисколько не задело Арбенина, – у меня много способов сделать так, чтобы ты изменила мнение.

***

Пять месяцев спустя.

Апрель.

Марина вышла на открытую террасу и вдохнула холодный апрельский воздух. Зажмурилась на миг. Из-за раздвижных стеклянных дверей слышались звуки музыки, крики, веселый смех, звон бокалов. Гости веселились. А ей вдруг захотелось на мгновение окунуться в тишину, закутаться в апрельскую ночь, точно в покрывало, закрыть глаза и представить…

– Решила сбежать от меня? – Богдан набросил ей на плечи свой пиджак и, обхватил за талию, прижимая к себе, устроил подбородок на ее плече.

– Кажется, это уже невозможно.

– Ну да, – хмыкнул Арбенин, – теперь ты уже никуда не денешься.

– И все равно, надо поговорить с дядей Сережей, – Марина нахмурилась, – Он точно сможет доказать, что согласие получено под давлением и не имеет юридической силы.

Арбенин рассмеялся.

– Ну-ну, попробуй.

– И попробую. Ты… ты… я все еще не забыла, как именно ты заставил меня согласиться. И… ты что делаешь? – Марина взвизгнула и попыталась вырваться. Ее не пустили, самым наглым образом, подхватили подмышки и развернули.

– Целую свою жену, – заявил Арбенин и… ну, в общем, поцеловал.

Марина сдалась сразу. Вырываться даже не подумала, наоборот, сама прижалась к нему покрепче.

В памяти все еще были свежи события той октябрьской среды, когда ее самым наглым образом похитили прямо с крыльца родного дома. О, Арбенин подготовился на славу. Увез ее в пригород, в небольшой коттедж, и… Нет, они не разговаривали, хоть она и пыталась высказать свои претензии, недолго правда. Но Богдан был непоколебим. Он задался целью заставить ее согласиться на свадьбу и… исполнил все свои угрозы. А она сопротивлялась. Активно, до самого утра.

А потом все же не выдержала и уснула. А когда проснулась, то была уже не просто Мариной Николаевной Максимовой, девицей тридцати одного года от роду, она стала невестой Богдана Арбенина.

Жених, кстати, настаивал на том, чтобы свадьбу организовать еще до Нового года, но тут уж встали в позу родители. Причем, с обеих сторон.

– У меня дочь в первый раз замуж выходит! Имеет она право на праздник? – громогласно возмущался, как это ни странно, Николай Иванович. И родители Богдана его поддерживали, правда, не так активно и громко, но все же.

– Мы уже взрослые люди, – Богдан держался стойко. – Нам давно не двадцать лет, поэтому я не вижу причин…

– У меня одна причина! – не сдавался Николай Иванович. – Сидит вон рядом с тобой и от счастья вообще не соображает, что вокруг происходит. Потому и не упирайся, все равно по моему будет.

Пришлось со вздохом согласиться. Единственное условие, которое молодые выторговали – это не устраивать банкет на триста персон, как запланировали изначально родители.

– Только самые близкие родственники и друзья, – заявила Марина, когда впервые увидела длину списка приглашенных со своей стороны. – Зачем все это? Пап, мам, ну правда, ни я, ни Богдан, не хотим такой свадьбы. Мы бы вообще расписались тихонько и все.

– Ну ладно, – вдруг согласился Николай Иванович и, отобрав у дочери длиннющий список, вычеркнул из него три фамилии. – Вот, все как заказывала – только родственники.

И вот, наконец-то, апрель. Свадьба. Самый волшебный день.

Гости в ресторане веселятся. Спиртное льется рекой, от закусок ломятся столы, организаторы постарались на славу и программа нравится всем, без исключения. Вика и Илья тоже не дают никому заскучать. Как совсем недавно выразился Богдан, эта двое или поженятся в результате или поубивают друг друга. Незабудка появилась на свадьбе вместе с Исаевым. Она все еще смотрела на мужчину с легким страхом в синих глазах, но уже не трясется, как прежде. Может быть, и у них что-то выйдет, по крайней мере, Стас не собирается отступать и приручает Лизу к себе.

Фомин исчез. После происшествия со Светланой, он все же подписал все бумаги на развод, как сказал Николай Иванович, ему просто не оставили выбора, а потом скрылся в неизвестном направлении. К сожалению, из-за отсутствия заявления со стороны потерпевших (ни Светлана, ни Богдан и Лизой не захотели связываться с милицией), по закону его нельзя было ни в чем обвинить, а специально брать его в разработку не захотели из-за Лизы. Слишком глубоко она оказалась замешена в его делах. И Богдан, и Стас сделали все возможное, чтобы прикрыть это дело. Светлана все же уехала в столицу, а оттуда куда-то на юг. Врачи советовали ей отдых и полный покой, поэтому она уговорила мать сопровождать ее и отправилась туда, где всегда тепло и есть море. Иногда она звонит Богдану, и Марина мирится с этим. Пусть она еще не до конца понимала отношения Арбенина с бывшей женой, но старалась принять их. Светлана – это прошлое, а вот каким будет будущее решать им вдвоем, ей и ему.

Когда-то, лет в пятнадцать, Марина, конечно же, мечтала о том, как будет выходить замуж. Как и все девушки, романтического склада и юного возраста, она видела себя в белоснежном платье, с длиннющей фатой, представляла, как будет украшен зал самого дорого ресторана их города. В мечтах, она видела длинную вереницу машин свадебного кортежа… голуби, цветы, лимузин, обязательно белый, – все это было в ее мечтах. Шли годы, она взрослела, мечты забывались, менялись под грузом прожитых лет и обстоятельств, и она сама не заметила, как перестала представлять себе собственную свадьбу.

И вот… реальность оказалась совсем не такой, как те девичьи мечты, которые вдруг вспыхнули в памяти. Платье на ней золотистое, фаты нет и в помине, от лимузина Марина категорически отказалась, как и от голубей, и длиннющего свадебного кортежа. Ресторан правда дорогой, гостей… гостей много, но главное ведь не это.

– Я люблю тебя, – прошептал Богдан, касаясь лбом ее лба.

Удивительно, как он всегда чувствует ее настроение. Точно может читать мысли.

– Я люблю тебя, – откликнулась Марина, закрывая глаза от счастья.

В тех своих мечтах, Марина никогда не представляла себе жениха. Просто не было рядом с ней мальчика, юноши, молодого человека, которого она хотела бы назвать мужем. Там, в мечтах, его не было. А сейчас, вот здесь, рядом с ней… он был. И неважно на самом деле, какое на тебе платье, и сколько стоит аренда ресторана, нет никакой разницы, в том, на чем ехать в ЗАГС, если рядом с тобой тот, с кем хочешь провести остаток жизни. Без кого просто не представляешь эту свою дальнейшую жизнь.

КОНЕЦ