355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кристин Григ » Ради нашей любви » Текст книги (страница 1)
Ради нашей любви
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 21:40

Текст книги "Ради нашей любви"


Автор книги: Кристин Григ



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Кристин Григ
Ради нашей любви

1

Есть старая-старая сказка, известная во всех странах, где говорят по-немецки.

Рассказывают, что путешественники, плывущие по Рейну в предзакатный час, порой видят на высоких прибрежных скалах прекрасную деву. Красавица, равной которой не найти на белом свете, сидит на скале, расчесывает свои льняные волосы и поет печальную песню: о чем песня – не разобрать, но кто ее услышит – никогда уже не забудет.

Эй, берегись, лодочник! Берегись путешественник! Залюбуешься на красавицу, забудешь обо всем на свете – и не заметишь, как лодка твоя налетит на острые камни.

Кто она, эта красавица? Бог весть. Одни говорят – русалка, другие – колдунья, третьи – призрак королевской дочери, погибшей из-за, любви. Известно лишь имя ее – Лорелея.

Иные еще добавляют, что сердце у Лорелеи не злое, что сама она проклинает свои гибельные чары и с надеждой в сердце ждет смельчака – будь то рыцарь или простолюдин, – который, не страшась колдовства, поднимется на скалу, назовет прекрасную колдунью своей возлюбленной и этим снимет с нее проклятие… Что за судьба может ждать девушку, названную именем этой сказочной героини? Ясно, она будет красавицей, влекущей к себе мужские сердца. И нетрудно догадаться: кто хоть раз увидит ее, кто хоть однажды проведет с ней ночь – никогда ее не забудет. Но что, если и на нее падет легендарное проклятие? Что, если между ней и человеком, предназначенным для нее, стеной встанут бурные воды непонимания и острые камни гордости? Что, если ей, как и ее сказочной тезке, суждено лишь дразнить и мучить своего возлюбленного и мучиться самой, так и не узнав счастья?

Но героиня нашей истории – не русалка и не призрак, а женщина из плоти и крови, с горячим сердцем и отважной душой. И любимый ее, хоть в жилах его и не течет голубая кровь, – настоящий рыцарь, благородный и мужественный, способный страстно ненавидеть и еще более страстно любить. Много испытаний встретится им в жизни, много ошибок доведется им совершить… И то правда, что не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

Курта Рудольштадта, человека, который зубами прогрыз себе путь со дна жизни наверх, к богатству и известности, из всех, совершенных им в жизни ошибок, по сей день мучили лишь две – сделанные пять лет назад. Ссуда, которую давать не стоило. И женщина, с которой не стоило ложиться в постель.

История со ссудой сегодня должна закончиться. Именно для этого автомобиль Курта спешит сейчас по узкой дороге, изгибающейся в лад причудливым извивам Дуная. Все эти годы воспоминания о сделке с графиней фон Левенштейн неприятно царапали ему сердце: не из-за денег – из-за условий, на которые он дал согласие.

Курт не собирался отнимать у графини компанию, которую она предложила в залог. Да, его называют человеком без сердца – но не настолько он бессердечен, чтобы лишить старуху предприятия, много лет принадлежавшего ее семье! Он и согласился-то только потому, что понимал: фамильная гордость графини не позволит ей принять ссуду на иных условиях.

Срок выплаты еще не наступил, но благодаря небольшому частному расследованию Курт точно знал, что выплатить долг графиня не сможет. Что ж, через какой-нибудь час с делом будет покончено. Он объявит, что прощает старухе долг, а если это оскорбит ее аристократическую гордость, – черт побери, так тому и быть!

И Курт вдавил в пол педаль акселератора.

Ах, если можно было бы так же легко исправить и вторую ошибку, совершенную пять лет назад!

Это случилось в Лондоне, на скучнейшем благотворительном банкете. Утомившись от пустой болтовни, вспышек фотокамер, липнущих к нему великосветских девиц, он вышел на террасу…

И меньше чем через час – у себя в номере – занимался любовью с незнакомкой. С прекрасной женщиной с гибким телом, синими глазами и серебристым русалочьим смехом. Женщиной, которая на рассвете сбежала, так и не назвав своего имени. С тех пор он ее не встречал. И не мог забыть.

Курт до боли сжал челюсти.

Глупо. Просто глупо. Но понятно. Она осталась для него загадкой – чудное видение, нежный призрак в струящемся шелке цвета речной воды. «Как тебя зовут, колдунья?» – спросил он, сжимая ее в объятиях, и она ответила: «Не все ли тебе равно? Наши имена разрушат чары…»

Пять лет прошло, но он помнил все. Солоноватый вкус ее губ, запах кожи, нежное податливое тело…

Глупо. Если бы разделаться с воспоминаниями было так же просто, как с займом графини!

Курт вздохнул.

Что ж, всего две серьезные ошибки, и из них лишь одна непоправимая – это не так уж много. Особенно для человека с его биографией. С этим можно жить.

Он позволил себе немного расслабиться: вытянул длинные ноги, ослабил хватку гибких пальцев на руле. О той женщине думать не стоит. Вот о графине – другое дело. Как же, черт возьми, объяснить старухе, что он ничего от нее не возьмет, и при этом ее не обидеть?

Курт невольно улыбнулся, подумав, что такая задача стоит перед ним впервые. Никому из подчиненных или деловых партнеров и в голову не придет заподозрить его в бескорыстии! В деловом мире Европы он заслужил репутацию жесткого, бескомпромиссного бизнесмена – и неудивительно. Всякие графы-князья-бароны со столетними родословными могут позволить себе благородство – но такая роскошь не по карману уличному мальчишке, мать которого даже не помнила имени его отца!

Звучной фамилией, отравившей ему детство, он тоже был обязан матери. Дело в том, не раз объясняла пьянчуга-мать, что его зачатие произошло одной веселой ночкой у стен древнего замка графов Рудольштадтов. Годам к двенадцати Курт уже всей душой ненавидел и свою фамилию, и эту историю.

Но к тридцати годам, сколотив состояние, он успокоился. Даже начал находить в своем имени нечто забавное. Рудольштадт – звучит, черт возьми! И от души рассмеялся однажды, услыхав, как сплетники возводят его родословную к какому-то из графов, аж в шестнадцатом веке одарившему своим вниманием горничную.

Пусть сплетничают. Что с того? Слухи не отнимают у него ни богатства, ни власти и, разумеется, не отпугивают от его постели женщин.

Его женщины всегда красивы – Курт признает только первый сорт. Умны – глупышки быстро ему надоедают. Зачастую хорошо знакомы читателям светской хроники. И всегда увлечены собственными целями и собственной карьерой. Так безопаснее, считает Курт. К серьезным отношениям он не стремится – во всяком случае, пока. С этим лучше подождать лет до тридцати пяти. Тогда он серьезно задумается о женитьбе, начнет подыскивать спутницу жизни – красавицу, из хорошей семьи, способную сопровождать его на великосветских приемах, быть хозяйкой дома и, наконец, подарить ему сына. Наследника.

Богатство, власть, создание собственной династии… Чего еще желать незаконнорожденному сыну нищей бродяжки?

Но пока ему только тридцать четыре и он наслаждается свободой. Правда, порой закрадывается мысль разыскать ту лондонскую незнакомку. Пять лет назад он едва не начал поиски, но вовремя остановился, одернул себя: не сходи с ума, Рудольштадт, стоит ли придавать такое значение банальной интрижке на одну ночь, только оттого что ты никак не можешь ее забыть?..

– Черт! – проворчал Курт и прибавил газу.

Забудь об этом, приказал он себе. Подумай лучше о графине. О том, как объяснить, что подарил ей два с половиной миллиона фунтов стерлингов, и при этом не растоптать ее гордость.

Ему вспомнилась их первая встреча. Встреча? Мягко сказано: титулованная дама буквально ворвалась к нему в офис. Один Бог знает, как хрупкой восьмидесятилетней женщине удалось преодолеть и охрану в холле, и приемную на его этаже. Однако у дверей его кабинета ей все же пришлось остановиться. Мимо Катлины, секретарши Курта, еще никто просто так не проходил.

– Некая дама очень хочет с вами встретиться, – доложила Катлина.

Курт вздохнул – в то время он как раз пытался деликатно дать понять одной настойчивой поклоннице, что она не в его вкусе, – и секретарша, чуть улыбнувшись, уточнила:

– Не та дама. Пожилая дама с острым язычком и взрывным темпераментом.

– Я ее знаю?

– Она говорит, вы с ней встречались в Опере. Это графиня фон Левенштейн.

– Не припомню. – Курт недобро прищурился. – Скажите охране и секретарю в приемной: еще один такой случай – и они уволены. А графиню попросите пройти сюда. Пять минут, Катлина. Не больше. Через пять минут…

– Очень важный звонок. Разумеется, герр Рудольштадт.

Через несколько секунд в дверях показалась хрупкая седовласая женщина. Она тяжело опиралась на трость черного дерева, но держалась очень прямо. Курт поднялся из-за стола, приветствуя незваную гостью.

– Графиня, какой приятный сюрприз!

– Чепуха. Мое появление и в самом деле сюрприз, но я не так глупа, чтобы поверить, что вам это приятно. С чего бы симпатичному молодому человеку радоваться, что его навестила какая-то старая карга?

Прямота графини Курту понравилась – такую откровенность в собеседниках он встречал нечасто.

– Могу ли я угостить вас чаем? – спросил он, предложив графине кресло.

– Герр Рудольштадт, сейчас четыре часа дня. Вы часто пьете чай в такое время?

– Э-э… если честно, нет.

– Я слышала, вы всегда честны. Поэтому я здесь. – Графиня постучала тростью об пол и, когда в дверях появилась Катлина, коротко приказала: – Шерри.

– Для нас обоих, пожалуйста, – добавил Курт. Графиня явно не собиралась вести с ним светскую беседу, и он вздохнул с облегчением, когда секретарша вошла в кабинет с подносом, на котором блестели хрусталем графин и две рюмки.

– Ваше здоровье, графиня, – провозгласил Курт, поднимая рюмку.

Графиня кивнула, сделала глоток шерри и перешла к делу.

Поначалу Курт ничего нового не услышал: история, которую рассказывала графиня, вошла даже в учебники. В середине семнадцатого века, когда третий граф фон Левенштейн проиграл в кости все свое состояние, его жена и дочери, чтобы спасти честь семьи, решились на беспрецедентно смелый по тому времени шаг – открыли швейную мануфактуру. Шить и вышивать в те времена умела каждая знатная дама, но у графини-белошвейки обнаружился настоящий талант модельера, и дамская одежда, изготовленная по ее лекалам, скоро прославилась в кругах знатных или просто богатых людей. С тех пор и до недавнего времени фирма фон Левенштейнов, носящая название «Дамское изящество», процветала и приобретала все новых клиентов в лучших домах Европы.

– Да, я об этом слышал, – вежливо сообщил Курт.

– Нам пришлось перевести дело в Англию, – с нотками сожаления произнесла графиня. – И мне это не по душе. Нет, герр Рудольштадт, не по душе! Это старое семейное дело, и корни его, сердце его – в Инсбруке, где рождались и умирали поколения фон Левенштейнов! Но я не глупа, герр Рудольштадт. Америка, Англия – вот кто сейчас правит миром, и те, кто хочет преуспевать, должны с этим считаться.

– Прошу вас, называйте меня по имени. И объясните, графиня, чего же вы от меня хотите.

Не отвечая любезностью на любезность, старуха задумчиво скрестила на серебряной рукоятке трости морщинистые руки.

– «Дамское изящество» – самое дорогое из моих владений.

– И?..

– И, чтобы спасти их, мне нужно два с половиной миллиона фунтов стерлингов.

– Два с половиной миллиона фунтов?! – изумленно переспросил Курт. – Я не ослышался?

– Сейчас фирмой управляет моя внучка. Она говорит, что мы столкнулись с жестокой конкуренцией. Что нам необходимо модернизировать производство. Что нельзя вести дело теми же методами, что и пятьдесят лет назад. Мы уже открыли офис в Лондоне, но она говорит, что…

– Вижу, поговорить ваша внучка любит, – с усмешкой заметил Курт. – И вы уверены, что она права?

– Я пришла не для того, чтобы спрашивать у вас советов, герр Рудольштадт.

– Пожалуйста, называйте меня по имени.

– И не для того, чтобы подвергать сомнению компетентность моей внучки. Я вырастила ее после смерти ее родителей. Уже несколько лет она успешно управляет фирмой. Она знает, что значит «Дамское изящество» для нашей семьи, и знает, что делать, чтобы компания удержалась на плаву. Вот почему я пришла к вам, герр Рудольштадт. Для спасения фирмы нужны два с половиной миллиона фунтов стерлингов.

Зазвонил телефон. Курт покосился на часы ровно пять минут. Катлина точна, как всегда.

– Понимаю, – проговорил он, протягивая руку к трубке. – От всей души хотел бы помочь вам, графиня, но, видите ли, я не банкир. А мое время, как вы, без сомнения, понимаете…

– Очень ценно, – закончила она. – Как и мое.

– Вот именно. А теперь прошу извинить, этот звонок…

– От вашей секретарши, разумеется. Герр Рудольштадт, скажите ей, что я, еще не закончила и постараюсь не отнимать более пяти минут вашего драгоценного времени.

Курт не припоминал, чтобы еще кто-то из посетителей когда-либо осмеливался так с ним разговаривать. Люди, приходящие просить об одолжении, обычно едва в ногах у него не валялись. Но эта старая перечница – из другого теста! И, как ни странно, она все больше ему нравится.

– Так почему же вы пришли ко мне? – поинтересовался он, повесив трубку и подперев рукой подбородок. – Почему не пошли в банк?

– Я была в банках, и мне везде отказывали, – прямо ответила она.

– Почему?

– Потому что они все идиоты! Они считают, что в наши дни небольшое независимое предприятие не может выжить, что времена, когда женщины готовы были выкладывать состояние за эксклюзивную – так, кажется, сейчас говорят? – одежду, давно позади, что моя внучка не способна управлять компанией…

– А вы полагаете, что они ошибаются?

– Я не полагаю, я знаю, – нетерпеливо ответила графиня. – Женщины никогда не потеряют пристрастие к дорогому платью! И никогда не перестанут за него платить – если не они сами, то их любовники.

– А ваша внучка? Вы уверены, что эта задача ей по силам?

– Моя внучка училась в Англии и получила степень по менеджменту. Она умна, решительна и всегда добивается своего. Точь-в-точь как я.

Курт кивнул – в этом он не сомневался. Воображение уже нарисовало ему омоложенную копию графини – сухонькую старую деву с пронзительным взглядом и острым язычком.

– Ясно, – проговорил он. – Вы хотите, чтобы я одолжил вам денег. Может быть, объясните, какая мне от этого выгода?

– «Рудольштадт интернэшнл» недавно приобрел права на один из французских домов моды.

Курт поднял брови: об этой сделке еще не было известно широкой публике.

– И?

– И вы, несомненно, понимаете, – нетерпеливо закончила графиня, – что торговая марка «Дамское изящество» послужит для вас хорошей рекламой и поможет привлечь наших постоянных клиентов.

Курт откинулся в кресле. Она права, это выгодная реклама – но не настолько выгодная, чтобы отдавать за нее названную сумму. Да и с какой стати графиня расхваливает ему свое дело, если хочет сохранить его за собой?

– Боюсь, я не совсем вас понимаю. Вы просите меня купить…

– Я прошу вас, молодой человек, одолжить мне денег. Сколько раз повторять?! Вы даете мне заем, я выплачиваю долг в течение пяти лет с процентами, о которых мы условимся.

– Значит, вы не хотите продавать мне свое дело?

– Да вы что, оглохли? Разумеется, нет! Ни вам, ни кому-либо другому. Все, что мне от вас нужно, – заем. Просто заем.

Курт покачал головой.

– Повторяю вам, графиня, я не банкир.

В первый раз за их встречу на лице графини отразилась неуверенность.

– Согласна, принимая мое предложение, вы рискуете…

– Разумеется.

– И я готова вознаградить вас за риск. Я уступлю вам пять процентов акций «Дамского изящества».

Пять процентов акций гибнущей компании? Вежливость не позволяла Курту ответить, что он думает о таком предложении.

– Если же я не смогу расплатиться… – Графиня глубоко вздохнула. – Если такое вдруг произойдет, хотя это и крайне маловероятно, вы станете единственным владельцем «Дамского изящества» и сможете выпускать под этой маркой собственную продукцию.

Старуха откинулась в кресле. Руки ее, сжимающие трость, заметно дрожали. Только сейчас Курт понял, чего ей стоило прийти сюда. Очевидно, она в отчаянном положении – должно быть, истощила все свои средства, чтобы поддержать компанию на плаву, и теперь готова рискнуть самым дорогим – родовым достоянием.

Он не сомневался, что расследование подтвердит его догадку: графиня по уши в долгах и предприятие, которое она предлагает в обеспечение займа, не стоит двух с половиной миллионов фунтов стерлингов. А на заведомо убыточную сделку он не согласится. Осталось лишь найти слова, чтобы об этом сказать…

– Я слышала, вы любите риск, – вновь заговорила графиня. – Разве не так вы положили начало своему состоянию, герр Рудольштадт? Рискнули всем, даже собственной жизнью, всего себя без остатка вложили в безумное, опасное предприятие? – Она улыбнулась, озорно блеснув глазами, и Курту вдруг подумалось, что в молодости она была красавицей. – Но на этот раз вы ничего не потеряете, Курт. Теперь рискую я.

Удар попал в цель. Курт встал и протянул пожилой женщине руку.

– Договорились, – сказал он. – Два с половиной миллиона фунтов стерлингов. На пять лет. Под два процента.

– Годовых?

Курт рассмеялся.

– Всего. В целом за пять лет.

– Нет, годовых!

– Вас оскорбляет моя щедрость, графиня?

– Меня оскорбляет милостыня. Десять процентов за пять лет, герр Рудольштадт. И ни пол-процентом меньше.

– Четыре.

– Шесть с половиной.

Курт хотел было напомнить ей, что условия назначает заимодавец, но вместо этого просто поднес морщинистую руку графини к губам.

– Вы, графиня, умеете торговаться. Договорились. Шесть с половиной процентов, через пять лет.

Пожилая дама улыбнулась и кивнула. С тех пор Курт Не видел ее и ничего о ней не слышал уже пять лет – до вчерашнего дня, когда она позвонила ему и пригласила отобедать у нее в родовом замке. Курт хотел отклонить предложение, но вспомнил рапорт, подтвердивший его подозрение, что графиня не сможет выплатить долг, и согласился.

Дорогу автомобилю преградили тяжелые кованые ворота. Курт затормозил. Что же он скажет? Как убедит графиню принять от него прощение долга? Может быть, наплести что-нибудь о налогах, о том, что для него самого выгоднее будет просто списать эти деньги?.. Да, пожалуй, это может сработать.

Однако час спустя, за кофе по-венски в старинных чашках китайского фарфора, Курт понял, что эта идея никуда не годится. За обедом графиня вежливо отклоняла любые разговоры о бизнесе; теперь же, стоило ему заговорить о налогах, как она нетерпеливо махнула рукой.

– Герр Рудольштадт, давайте покончим со светской болтовней и перейдем к делу. Как вы, возможно, уже подозреваете, я не могу выплатить вам долг.

Курт кивнул.

– Вы правы, я так и подозревал. Но это не проблема.

– Разумеется. Мы заключили соглашение, и теперь «Дамское изящество» ваше.

Лицо пожилой дамы оставалось спокойным, но дрожь в голосе выдавала ее чувства. Курт устало вздохнул.

– Графиня, послушайте меня. Я не могу…

– Можете. И должны. Таково наше соглашение.

Курт провел рукой по волосам.

– Любые условия можно изменить.

– Люди чести держат свое слово, – холодно возразила графиня, – а мы с вами – люди чести.

– Да, безусловно, но… графиня, я прощаю вам долг. Честное слово, мне эти деньги не нужны. Я на благотворительность каждый год отдаю больше, чем… – Ах черт, вот этого говорить не стоило! – То есть… я не то имел в виду…

– Фон Левенштейны не принимают милостыни.

– Да, разумеется. Я просто хотел…

– Вы хотели пересмотреть условия нашего договора.

– Нет… Да… Черт побери, графиня…

– Герр Рудольштадт, я бы попросила вас не прибегать к подобным выражениям.

Курт вскочил.

– Графиня, я прибегаю к простой логике! Неужели вы не понимаете…

Старуха подняла голову, пронзила его безжалостным взглядом. Яркая, удивительно яркая синева ее глаз показалась Курту странно знакомой.

– Я понимаю, – сказала она, – что ошиблась в вас. Мне казалось, что вы – человек чести.

Курт окаменел.

– Будь вы мужчиной, – с опасной мягкостью в голосе проговорил он, – я заставил бы вас ответить за эти слова.

– Тогда не пытайтесь пересмотреть наше соглашение.

Пробормотав себе под нос ругательство, Курт принялся мерить шагами столовую.

– Поймите же, наконец! – воскликнул он, поворачиваясь к графине, – если я отниму у вас фирму, после этого перестану себя уважать! Вы говорите о людях чести: но человек чести так не поступает.

Графиня вздохнула.

– Да, понимаю, о чем вы.

Позже Курт сообразил, что такому подозрительно быстрому согласию доверять не стоило, но в этот миг испытал только облегчение.

– Хорошо, я согласна пересмотреть наш договор.

– Вот и замечательно. А теперь, прошу меня извинить, дорога домой неблизкая, и…

– Но, согласитесь, – мягко добавила графиня, – наша компания «Дамское изящество» стала бы для вас прекрасным приобретением.

Что-то в ее тоне заставило Курта насторожиться.

– Да, несомненно. Прекрасное приобретение. Но…

И в этот миг старуха застучала тростью по полу – совсем как у него в кабинете пять лет назад. Мгновенно, будто дожидалась под дверью, появилась горничная и протянула графине фотографию в серебряной рамке.

– Скажите, – заговорила графиня, отослав служанку взмахом руки, – вам никогда не хотелось познакомиться с моей внучкой?

– Зачем? Вы сказали, что она прекрасно справляется со своим делом, и я вам верю.

– Так и есть. – Графиня улыбнулась, глядя на фотографию. – И все же мне хотелось бы познакомить вас с Лорелеей. – Она подняла глаза. – Думаю, она бы вам понравилась.

Черт побери, куда она клонит?! Так вот какова цена ее фамильной гордости? Господи помилуй, неужели теперь придется выслушивать хвалы внучке графини? – испугался Курт. Этой перезрелой девице, этому синему чулку, этому сухарю в юбке…

Графиня протянула ему фотографию – и Курт ощутил, как кровь отливает от лица. На него смотрела женщина, которую он уже видел. Наяву – всего один раз. Во сне – едва ли не каждую ночь. Копна льняных волос. Породистые скулы. Полные чувственные губы. Пронзительная синева глаз…

Каким-то чудом ему удалось заговорить:

– Кто она?

– Моя внучка, разумеется. Лорелея. Лорелея. Роковая красавица, заманивающая мужчин в свои сети… Что ж, это имя ей подходит.

– Графиня, я… – У него перехватило дыхание. – Простите. Мне пора. Надо ехать. Уже поздно, до Вены путь неблизкий, и…

– Разумеется. Но сначала мы должны заключить новое соглашение.

– Не сейчас. В другой раз. Завтра или послезавтра, но…

– Что «но»? Моя Лорелея – настоящая красавица. Вы согласны?

– Согласен. Но…

– Она молода, здорова и вполне способна родить ребенка.

– Что?! – Курт выдавил смешок. – Графиня, Бога ради…

– С каждым годом вы не становитесь моложе. Она тоже. Неужели вы не хотите передать свою империю сыну? Не хотите основать династию? – Графиня вздернула подбородок. – Или продолжить род фон Левенштейнов?

Курт задохнулся, словно получил удар в солнечное сплетение.

– Графиня, не хотите же вы…

– Именно этого я и хочу. Женитесь на моей внучке, repp Рудольштадт. Вы получите фирму «Дамское изящество», а я ее не потеряю. И оба мы будем знать, что долг фон Левенштейнов выплачен сполна.

Мог ли он ожидать чего-нибудь подобного?! Старая графиня, оказывается, за него продумала его последующую жизнь, связав в единый узел личные и деловые интересы всех участников этого хитроумного проекта. А пуще всего сознание и чувства Курта поразила поистине роковая проделка судьбы: неожиданное возвращение при столь необычных обстоятельствах загадочной незнакомки, незабываемой обольстительной колдуньи, предмета его многолетних грез. Устоять перед соблазном хотя бы просто встретиться с ней вновь было нельзя. С какой целью – это он представлял еще весьма смутно, хотя…

До Лондона Курт и графиня добрались на личном самолете Рудольштадта. Большую часть полета графиня проспала. Но Курту было не до сна: снова и снова он спрашивал себя, как пройдет встреча с женщиной, сбежавшей из его постели пять лет назад.

Долгие годы он мучился вопросами: кто она? почему исчезла? Единственное, что Курт мог сказать с полной определенностью: ни одна женщина никогда не увлекала его так, как эта. Но в чем же, собственно, суть того, что произошло между ними? Ни вежливой светской беседы, ни утонченного ухаживания – только необузданный жар страсти, плотский голод… и наслаждение, равного которому он не испытывал никогда. А потом – холод одиночества.

Поначалу собственная реакция удивила его. Потом – начала злить. Ну что тут, в конце концов, такого особенного? Он переспал с женщиной – только и всего. Просто секс. Они совершенно не знают друг друга и, разумеется, ничем друг другу не обязаны.

И все же, когда она ушла, не оставив ни телефона, ни записки, не назвав даже собственного имени, когда бросила его, словно какого-то… Да, черт побери, он разозлился! И злится до сих пор.

Ему казалось, что та ночь безвозвратно ушла в прошлое, что рано или поздно он сумеет преодолеть эту безумную, иррациональную тоску и обиду. Но сегодня, когда выяснилось, что синеглазая незнакомка – внучка графини фон Левенштейн…

Похоже, кому-то на небесах вздумалось над ним посмеяться.

Итак, графиня решила в возмещение долга женить его на своей внучке. Разумеется, он жениться не собирается – хотя не видит нужды в этом признаваться. По крайней мере, сейчас. Скажет, когда придет время. Когда найдет способ сравнять счет.

Глупо? Может быть. Но отказываться от мести он не станет.

Пока самолет пробирался через густые облака над Ла-Маншем, Курт пытался представить, как воспримет Лорелея его появление. Должно быть, будет шокирована, испугается, возможно, попытается сделать вид, что ничего не помнит…

Тем временем прекрасная колдунья, управляющая компанией «Дамское изящество» Лорелея фон Левенштейн-Лоуренс сидела в кабинете за антикварным столом – фамильным достоянием семьи Левенштейн, в старинном кресле, доставшемся ей от отца, потомка старинного английского рода Лоуренсов. Подперев голову руками, она смотрела через стеклянную стену в торговый зал и время от времени тяжело вздыхала, ибо не ждала от будущего ничего хорошего.

Офис «Дамского изящества» выглядел роскошным и обворожительным анахронизмом. Правда, располагался он в центре Сити, на шумной улице, но, войдя в приемную, посетитель попадал в совершенно иной мир. Здесь его встречали высокие сводчатые потолки, стены с готической резьбой и электрические канделябры, освещающие помещения теплым и мягким светом.

Четыре года назад, при открытии лондонского офиса компании, пресса назвала его убранство элегантным. Кое-кто пошел дальше и употребил для описания дизайна офиса определения «сексуальный» и «возбуждающий». Наконец, в одной из телевизионных развлекательных программ о «Дамском изяществе» говорилось как о «последнем приюте романтики в наше меркантильное время».

Вот он, успех! – думала Лорелея, слыша и читая подобные характеристики. Переезд стоил дорого, дороже, чем компания могла себе позволить, но безудержные хвалы лондонской прессы заставляли верить, что дело того стоило. До сих пор клиентура «Дамского изящества» ограничивалась матронами из аристократических семейств, заказывавшими здесь платья скорее по традиции, чем из личных предпочтений. Лорелея же хотела завоевать новый рынок – привлечь к компании молодых работающих женщин, обладательниц хорошего вкуса и денег, которые можно с удовольствием потратить.

И поначалу Лондон не обманул ее ожиданий. Высокооплачиваемые дамы, а также их мужья и любовники ринулись в «Дамское изящество» толпой. Однако впереди поджидало жестокое разочарование. Не успела фирма обжиться на новом месте, как разразился экономический кризис. Многие мужчины, прежде готовые платить сотни, а то и тысячи фунтов за элегантный наряд для своих жен и подруг, остались без работы. А их женщинам, обожающим дорогие и оригинальные модели одежды, пришлось вернуться в магазины готового платья.

Люди по-прежнему приходили в «Дамское изящество», ахали, восторгались… но ничего не покупали. Прежние клиентки, пожилые дамы из лучших семейств Европы, остались верны этой фирме, но они одни не могли покрыть расходы по переезду, обустройству офиса и организации торговли на новом месте. Скоро стало ясно, что выплатить бабушкин долг Лорелее при всем желании не удастся. А значит, компания обречена. Дело, которым владели многие поколения фон Левенштейнов, должно перейти в чужие руки. И каждый день Лорелея засыпала и просыпалась с мыслью, что именно она нанесла фирме смертельную рану.

Сколько еще продержится ее маленькое королевство? Срок уплаты – завтра, но закрытие фирмы требует времени. К одру умирающей компании слетятся стервятники – банкиры, аудиторы, адвокаты. И Лорелея, как капитан тонущего судна, останется на своем посту до конца.

Страшнее всего было объясняться с бабушкой. Лорелея написала ей письмо, где подробно описывала все свои попытки спасти предприятие. Графиня ответила запиской, в которой просила внучку не винить себя. «Ты сделала все, что могла».

Лорелея встала и подошла к балкону, откуда открывался вид на демонстрационный зал: просторное помещение, оформленное в стиле торговых рядов средневекового города, лучи света из высоких узких окон, изящные платья, надетые на манекены, журнальные столики с креслами, примерочные кабины…

Пусто.

В «Дамском изяществе» не осталось никого – только Лорелея да один из ее помощников.

Быть может, графиня права. Быть может, Лорелея и вправду сделала все, что могла. Только от этого не легче.

Пять лет назад бабушка поверила ей. Вложила в фирму два с половиной миллиона фунтов стерлингов, чтобы преобразить ее и обеспечить ей процветание. Но Лорелея не оправдала надежд. Ставшее традиционным в течение веков семейное дело вот-вот утратит свое «я» и превратится в крохотный, почти неразличимый винтик в огромной транснациональной корпорации. Перейдет в руки человека по имени Курт Рудольштадт.

С этим Рудольштадтом она никогда не встречалась, но знала о нем все. Хищник. Безжалостный. Бездушный. Вырос на улице, зубами и ногтями пробивал себе дорогу наверх. Сам не забывает о своем прошлом и другим не позволяет о нем забыть.

Одно хорошо – если вообще возможно найти в такой ситуации хоть что-то хорошее: потеря фирмы никак не коснется личного состояния старой графини. Если бы бабушка на старости лет осталась без гроша, она, ее внучка, этого бы не пережила.

Вернувшись к столу, Лорелея достала из верхнего ящика пачку аспирина и наполнила водой из графина высокий венецианский бокал.

Кто бы мог подумать, что ее честолюбивые мечты, ее смелые планы приведут к столь сокрушительному поражению? Но что, что она сделала не так? Может быть, не стоило переезжать в Лондон? Или надо было переехать на год раньше? Или, быть может, вовсе не стоило брать на себя ответственность за фирму?

Но что толку горевать над пролитым молоком? Сделанного не отменишь. И время не вернешь назад, чтобы не совершать то, что было совершено. Этот урок Лорелея усвоила еще пять лет назад, в объятиях мужчины, о котором не знала ничего – даже имени.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю