Текст книги "Рождение Орды"

Автор книги: Кристи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9

Легко понять, почему столь многие мои современники предпочли бы забыть эту страницу нашей истории, позволить ей тихо уйти в небытие, в беспамятье, позволить водам забвения спокойно сомкнуться над нею, скрыв ото всех стыд, запрятанный в глубинах. Хоть я еще и не родился тогда, мне тоже стыдно. Я вижу стыд на лице Дрек'Тара, когда он скрипучим дрожащим голосом рассказывает об этом. Я вижу, как тяжесть прошлого давит на Оргрима Молота Рока. Гром Адский Крик, дважды друг и единожды предатель, истерзан стыдом.

Но делать вид, что прошлого не существует – значит забыть его ужасный урок, представить себя жертвами обстоятельств, а не движущей силой собственного разрушения. Мы, орки, сами избрали путь – и шли по нему, едва не перейдя предел, за которым возврата нет. Память о прошлом поможет нам, однажды избравшим черный и стыдный путь, не ступить на него снова.

Поэтому я хочу слышать свидетельства тех, кто добровольно ступал по дороге, едва не приведшей к полному уничтожению орков. Я хочу понять, почему она показалась в то время дорогой правды, справедливости и спасения. Я хочу это постичь, чтобы узнать эту дорогу, если она снова ляжет под нашими ногами.

У людей есть мудрые, верные, поразительно точные слова об этом. Они гласят: «Не помнящие своей истории обречены пережить ее вновь». И еще: «Знай своего врага!»

Когда Ресталаан неохотно подошел к Велену, тот пребывал в глубокой медитации, сидя на центральной площади храма Карабор, и не на удобных скамьях, окаймлявших бассейн, а на холодном камне. Цветущие в роскошном саду кусты наполняли воздух мягким благоуханием, журчала вода, нежно шелестела под ветром листва – покой, мир и радость окружали Велена. Но его внимание было обращено внутрь.

Долгое время дренеи и наару верили друг другу. Создания света, столь редко воплощавшиеся в осязаемую форму, сперва заботились и защищали беглых эредаров, затем учили их, после стали просто друзьями. Путешествовали вместе, познали множество миров. ВСЯКИЙ раз наару, в особенности один из них, по имени К'ер, спасали дренеев, когда ман'ари отыскивали беглецов. Но Кил'джеден и чудовища, бывшие эредары, подбирались все ближе. Велен тяжко скорбел, покидая обжитые миры, ибо знал: любое оставшееся там существо изменится так же, как изменились эредары под властью Саргераса. Кил'джеден не упускал новых рекрутов для легиона, создаваемого в угоду своему владыке.

К'ер печалился вместе с вождем беглецов. Но спокойная логика указывала Велену: если не этот, так другой подобный мир подвергся бы точно такому же разрушению и за такое же время. Для Саргераса любые миры и расы ничем не отличались друг от друга – всех их он хотел ввергнуть в безумие огня и убийства. Смерть Велена от рук созданий, бывших когда-то лучшими друзьями, ничем бы не помогла невинным, а вот его жизнь, возможно, когда-нибудь и пригодится для их спасения.

– Но как же, как моя жизнь может быть важнее их жизней?! – вскричал Велен однажды, обуянный отчаянием.

– Поверь мне, – сказал тогда К'ер, – ты важен. Мы собираем силы медленно, но непрестанно. Есть другие наару, подобные мне. Мы ищем встречи с молодыми расами. Когда они подготовятся, мы объединим всех, верящих в доброе, светлое, гармоничное, в вечное равновесие вселенной, и тогда Саргерас неизбежно падет.

У Велена не было выбора. Следовало либо довериться другу и спасителю, либо отвернуться от тех, кто поверил ему самому, и превратиться в ман'ари. Велен избрал доверие.

Теперь, однако, он был весьма озадачен – орки принялись атаковать отдельные отряды охотников без всякой видимой причины. Никто из стражей, потрясенных и растерянных, не мог обнаружить ничего необычного, но три отряда были истреблены целиком. Ресталаан, расследовавший произошедшее, сказал, что охотники были не просто убиты – но тела их изувечены, изуродованы.

Поэтому Велен и явился в храм, выстроенный в первые годы пребывания дренеев на этой земле.

Окруженный четырьмя из семи рожденных в день бегства кристаллов Ата'мала, он мог слышать разумом слабый голос друга, но К'ер еще не знал ответа на мучившие Велена вопросы.

Если дела пойдут скверно и нависнет погибель – спастись бегством уже не удастся. К'ер умирал, запертый в том самом корабле, который спасал дренеев и низвергся на Дренор два столетия назад.

– О, великий пророк, – обратился Ресталаан, и голос его звучал устало и вяло. – Новая атака.

Велен медленно раскрыл старческие глаза, грустно посмотрел на друга.

– Я знаю, я почувствовал.

Ресталаан взъерошил волосы толстопалой пятерней.

– И что нам делать? Атаки все яростнее.

А осмотр ран показал: орки используют все лучшее оружие.

Велен вздохнул тяжело, покачал головой, и седые волосы его колыхнулись в такт движению.

– Я больше не слышу К'ера – по крайней мере, так, как слышал раньше. Боюсь, ему уже недолго осталось.

Ресталаан опустил голову, черты его исказились болью. К'ер пожертвовал собою ради них – все дреней понимали это. Хотя наару был странным и непонятным существом, за годы странствий он стал дорог каждому изгнаннику. А теперь К'ер оказался в ловушке, медленно умирая на протяжении двух столетий. Почему-то Белену казалось: для подобного существа двух столетий мало, если даже наару и смертны – в чем он сомневался.

Но тем не менее… хорошо. Велен встал решительно – мантия затрепетала от резкого движения.

– К'ер еще многим хочет поделиться со мною, но у меня не хватает умения его услышать. Я должен приблизиться. Возможно, вблизи я расслышу его лучше.

– Вы… вы имеете в виду приблизиться к кораблю?

– Я должен!

– О, великий пророк, я не усомнюсь в вашей мудрости, но…

– Но усомнился все равно. – Велен рассмеялся, его пронзительные голубые глаза лучились добротой, – Говори же, старый друг! Твои сомнения всегда ценны для меня.

– Орки считают корабль своей священной горой, – сообщил Ресталаан, вздохнув.

– Я знаю.

– Тогда к чему озлоблять их, пытаясь туда пробраться? Они воспримут ваш приход как попытку святотатства, в особенности сейчас. Вы дадите им повод продолжать нападения.

– Я долго и тяжело размышлял об этом. Возможно, настало время раскрыть, кто мы и что такое их священная гора. Они верят, что их предки живут там – очень может быть. Если время К'ер близится к концу, разве не стоит использовать его знания и силы, пока можем? Если кто-либо или что-либо и способно восстановить мир между нами и орками, так именно это существо, превосходящее любого из нас. Может, это единственная наша надежда. К'ер говорил про другие расы и племена, готовые присоединиться к борьбе за равновесие и гармонию против Саргераса и огромного нечестивого войска, созданного им.

Велен положил хрупкую бледную руку на плечо друга.

– Одна несомненная правда открылась мне в видениях: жизнь не сможет продолжаться по-прежнему. Орки и дреней не смогут жить бок о бок, почти не общаясь. К этому не вернешься. Сейчас либо война, либо мир, либо они наши союзники, либо враги. И я никогда не прощу себе, если не использую хотя бы малейшую возможность мира. Теперь ты понимаешь?

Ресталаан посмотрел в лицо пророку и кивнул.

– Да, да, я понимаю – но мне это не нравится. Хотя бы позвольте отправить с вами вооруженную охрану! Они же нападут прежде, чем выслушают!

– Никакого оружия. – Велен покачал головой– Ничего, способного спровоцировать их. В их сердцах живут и честь, и достоинство. Я заглянул в души двух молодых орков, гостивших у нас когда-то. Там нет страха и злобы – лишь настороженность, а сейчас, по непонятной причине, и страх. И теперь орки нападали на охотников – но не на безоружных.

– Конечно, позаботившись о своем численном превосходстве!

– Не только наша кровь была пролита, – напомнил Велен, – Тела они забрали для ритуального сожжения, но земля сохранила достаточно оркской крови. При наших знаниях горстка дренеев справится с множеством орков. Я все же рискну. Если я честно и прямо сообщу о своей цели и явлюсь без всякой очевидной возможности защитить себя – они не убьют.

– Мне бы вашу уверенность, – ответил Ресталаан, поклонившись низко. – Я соберу для вас эскорт – безоружный.

Великий Кил'джеден все чаще являлся шаману Нер'зулу. Поначалу он приходил лишь в снах, подобно предкам, открывал себя среди ночи, когда шаман лежал в глубоком забытьи, отяжелелый от дурманного зелья. Зелье раскрывало разум голосу Великого, нахваливавшего, нашептывающего, сообщавшего планы оркских побед и свершений.

Нер'зул заходился от восторга – и каждое письмо от кланов умножало радость.

«Мы наткнулись на двух разведчиков, оторванных от основных сил, – писал вождь клана Изувеченной Длани. – Нас было много больше, они пали скоро».

«Клан Кровавой Глазницы с радостью сообщает великому Нер'зулу: мы исполнили все желаемое, – говорилось в другом письме. – Мы объединились с кланом Веселого Черепа, удвоив число воинов, готовых выступить против общего врага.

Насколько нам известно, клан Громоборцев ищет союзников – завтра мы вышлем гонца».

– Видишь, как они объединяются ради правого дела? – Кил'джеден улыбнулся, – Раньше кланы непременно повздорили бы, сойдясь вне Кош'харга. Теперь они делятся знаниями и запасами, работают как одно целое ради победы над общим врагом.

Нер'зул кивнул, но к радости вдруг примешалась нотка горечи. Так чудесно созерцать прекрасное, величественное существо, хотя и странно похожее на ненавистных дренеев, но почему не приходит больше Рулькан? Он так скучал по ней… почему же не приходит она повидать его?

– Но Рулькан… почему ее нет? – промолвил, запинаясь.

– Она сыграла свою роль, приведя тебя ко мне, – успокоил Кил'джеден, – Ты же ее видел и знаешь: с ней все хорошо, она счастлива. Ее посредничество больше не требуется – я уже убедился, что ты достоин быть моим голосом среди народа орков.

Как и раньше, душу Нер'зула затопила радость.

Но все же, несмотря на утешающие и приободряющие слова, сердце тронула тупая саднящая боль.

Так хотелось бы поговорить с женою…

Когда Гул'дан принес послание, Нер'зул пребывал в глубоком раздумье. Подмастерье, поклонившись, протянул кусок пергамента, задубевшего от засохшей синей жижи.

– Что это? – спросил шаман, глядя на заскорузлый пергамент.

– Это нашли у дренея, шедшего с юга.

– Шел отряд?

– Нет, один-одинешенек, безоружный. Дурень не ехал даже – представить только, шел пешком!

Гул'дан хохотнул презрительно.

Нер'зул вдруг понял: синие пятна на пергаменте – кровь дренея. Что же погнало глупца в одиночку и без оружия в самое сердце земель клана Призрачной Луны? Развернул пергамент осторожно, стараясь не изломать, начал читать. Но не успел и вчитаться, как все вокруг озарилось сиянием – и оба шамана пали ниц.

– Прочти же вслух, о великий Нер'зул! – раздался мягкий голос Кил'джедена. – Раздели знание со мною и с верным учеником!

– Конечно, как вам угодно, о господин! – ответил Нер'зул послушно и поспешно.

А когда читал, впервые после памятного разговора с возлюбленной Рулькан, ощутил сомнения.

Hep 'зулу, шаману клана Призрачной Луны, шлет приветствия Велен, пророк народа дренеев. В последнее время многие из нашего народа подверглись атакам орков, причина чего мне непонятна. Долгие годы наши народы жили в мире и взаимопонимании – в состоянии, устраивавшем нас обоих. Мы никогда не поднимали оружия против орков, а однажды нам посчастливилось спасти жизни двух молодых орков, безрассудно подвергших себя опасности.

– А, я помню, – прервал Гул'дан. – Дуротану, нынешнему вождю Северных Волков, и Оргриму Молоту Рока.

Нер'зул кивнул рассеянно и продолжил читать:

Быть может, дело всего лишь в странном и трагическом недоразумении? Нам хотелось бы узнать, в чем дело, разрешить возможные сомнения. Мы хотели бы говорить с вами, чтобы предотвратить дальнейшую бессмысленную гибель орков и дренеев.

Как я понимаю, гора, называемая вами Ошу'гун, священна для вашего народа – там живут мудрые духи ваших предков. Хотя гора эта издавна важна также и для дренеев, мы всегда уважали ваш выбор ее в качестве священного места. Однако пришло время признать: объединяет нас куда большее, чем разделяет. Среди моих людей я зовусь пророком, ибо временами меня посещают мудрые прозрения. Я стараюсь вести свой народ к разуму и миру – так же, я уверен, как ваши вожди свои кланы.

Давайте же встретимся с миром у места, столь важного для наших рас. На третий день пятого месяца я с небольшой группой пилигримов приду к священной горе, дабы проникнуть в ее недра. Все мы придем безоружными. Я приглашаю вас и всех, кто пожелает, присоединиться к нам в этом месте магии и силы, дабы попросить существ намного мудрее нас исцелить рознь и горе, возникшие между нами.

Во имя света и блага, мир вам!

Гул'дан заговорил первым – или, точнее, первым рассмеялся.

– Какое высокомерие! О мой господин, великий Кил'джеден, эту возможность нельзя упускать! Главарь врагов является на убой, будто теленок копытня, безоружный, считая в глупости своей, что мы ничего не знаем о злобных намерениях дренеев! И он еще думает осквернить Ошу'гун!

Он умрет, прежде чем нечестивое его копыто коснется хотя бы тени священной горы!

– Я доволен сказанным тобою, о Гул'дан! – пророкотал дружелюбный голос Кил'джедена. – Нер'зул, слова твоего ученика мудры.

Нер'зул хотел ответить, но язык будто прилип к нёбу. Дважды раскрывал рот напрасно и лишь на третий выпихнул хриплые, грубые слова.

– Не стану спорить – дреней опасны, – выговорил, запинаясь. – Но мы же не гронны, чтобы убивать безоружных.

– Но курьера мы убили, – заметил Гул'дан. – Безоружного и даже пешего.

– Зря! – рявкнул Нер'зул. – Его следовало взять в плен и немедля привести ко мне, а не убивать!

Кил'джеден ничего не ответил, но его алое сияние окутывало Нер'зула, пытающегося нащупать верные слова.

– Ему не дадут осквернить священную гору, не сомневайся, мой ученик. Но я не позволю убить его, прежде чем смогу поговорить с ним. Кто знает, что может нам открыться?

– Да, – подтвердил Кил'джеден, и голос его лучился добром и теплотой. – Боль заставляет раскрыть многое.

Верховный шаман был поражен, но чувств не выдал. Это чудесное доброе существо желает, чтобы он, Нер'зул, пытал Велена? Внутри всколыхнулись предвкушение, смутная радость – но и отвращение. Нет, такого он не сделает – не сейчас.

– Мы будем ждать, – заверил он и господина, и ученика. – Он не уйдет.

– Господин, – выговорил Гул'дан медленно. – Можно ли мне предложить?

– Говори.

– Ближайший к горе клан – Северные Волки. Пусть они захватят Велена со свитой и приведут к нам. Их вождь испробовал гостеприимства дренеев. И хотя Северные Волки не мешали нам, я не припомню, чтобы они нападали на дренеев. Так мы убьем двух птиц одним камнем: захватим главаря дренеев и проверим преданность вождя Северных Волков общему делу.

Нер'зул чувствовал, как две пары глаз впились в него: маленькие карие глазки ученика и огромные пылающие очи господина. Предложенное Гул'даном казалось мудрым. Но почему так неохота соглашаться?

Сердце билось неровно, на лбу шамана выступил пот. Наконец решился сказать – и обрадовался, услышав свой голос, неожиданно сильный.

– Я согласен. Это хороший план. Подай мне перо и пергамент – я уведомлю Дуротана о его долге.

Глава 10

Более всего я гордился отцом, когда Дрек'Тар рассказал мне историю о посольстве Велена. Я по себе знаю, как трудно временами принять ответственное решение. Своим поступком отец ничего не приобрел, а мог потерять многое.

Хотя не совсем так: он и сохранил, и приобрел.

Наградой за выбор стала его честь – и нет цены, за которую можно было бы ее отдать.

Сказанное в письме не оставляло выбора. Вздохнув, Дуротан передал пергамент жене. Дрека пробежала глазами по строчкам, зарычала тихо.

– Нер'зул – трус, решивший взвалить бесчестье на твои плечи, – сказала вполголоса, чтобы не услышал ожидающий снаружи гонец. – О встрече просили его, не тебя.

– Я обещал подчиняться, – также вполголоса ответил Дуротан, – Нер'зул оглашает волю предков.

Дрека задумчиво покачала головой. Солнечный зайчик скользнул по стене шатра, лег на ее лицо, высветил высокие скулы, сильный, упрямый подбородок. Дуротан глянул на любимую – и дыхание перехватило. Как хорошо, что есть она среди хаоса и безумия, сошедшего вдруг на орочий народ! Тронул ее лицо осторожно острокогтым пальцем – она улыбнулась.

– Супруг мой, я не уверена, что могу доверять Нер'зулу, – промолвила чуть слышно.

– Но мы оба доверяем Дрек'Тару, а он подтвердил сказанное Нер'зулом. Дреней умышляют против нас. Нер'зул пишет: Велен хочет проникнуть в священную гору!

Вождь Северных Волков снова внимательно перечел письмо.

– Хорошо, что Нер'зул не хочет убивать Велена. Возможно, когда мы захватим их, сможем переубедить, заставим объяснить, зачем так упорно желают нашей гибели. Быть может, удастся договориться о мире?

От этой мысли стиснуло сердце. Хоть и чудесна жизнь с Дрекой, и власть над могучим кланом приятна, но разве не приятней было бы жить, как жил отец: охотясь на лесных и полевых зверей, танцуя под луной на празднике Кош'харг, слушая легенды и полагаясь на бдительную заботу предков?

Хоть и не говорил жене ничего о детях, был доволен, что она до сих пор не понесла.

Детям сейчас нелегко. У них украли детство, взвалили груз взрослых забот на плечи, еще недостаточно крепкие для него. Если Дрека понесет дитя, наследника либо наследницу придется тренировать вместе со всеми детьми – потомство вождя должно разделять участь прочих. Вождь сделает и сам то, чего требует от других, но хорошо, что свое дитя не приходится подвергать такому.

Дрека смотрела, сощурившись, будто мысли читала.

– Ты ведь раньше встречал Велена. И до сих пор не смог примириться с тем, что принявший тебя под своим кровом, спасший тебя, разделивший с тобой пищу умышляет погубить тебя. Я видела твои сомнения – ты еще не избавился от них.

– Да, не избавился. Может, и к лучшему, что схватить его выпало мне. Велен, конечно, вспомнит тот день. Может, со мною ему будет легче договориться, чем с Нер'зулом. Хотелось бы мне увидеть Веленово письмо.

– Конечно, мы б из него узнали очень много, – заметила Дрека, вставая, и вздохнула.

– Я скажу гонцу: передай господину – пусть не тревожится. Клан Северного Волка исполнит обещанное.

Встал и шагнул к выходу из шатра, зная, что Дрека с тревогой смотрит вслед.

Велен носил фиолетовый кристалл у сердца.

Красный и желтый лежали обочь сидящего в медитации пророка, мягким сиянием окрашивая алебастровую кожу. Четыре оставшихся камня размещались в разных местах земли дренеев, помогая своей мощью народу изгнанников. Но с фиолетовым не расставался.

Его сила раскрывала разум и душу – и ощущалась так, будто он сообщался напрямую с наару. Медитируя с этим кристаллом, Велен всегда чувствовал себя чище, сильнее, утонченнее, восприимчивее. Хотя каждый из семи кристаллов был драгоценен и могуч, пророк дренеев ценил более всех фиолетовый.

Прислушался, стараясь различить слабый шепот К'ер, но не смог. Горько и досадно, и поделать нечего.

Заслышав голоса, открыл глаза – Ресталаан разговаривал с храмовым служкой. Велен жестом подозвал начальника стражи. Предложил ему чая из трав, спросил о новостях. Ресталаан от чая отказался.

– О, пророк, новости и скверные, и хорошие.

С глубокой скорбью сообщаю вам, что гонец, посланный к главе шаманов Нер'зулу, был убит отрядом орков.

Велен закрыл глаза, а фиолетовый кристалл потеплел, будто утешая.

– Я почувствовал смерть, – сообщил Велен печально, – Но надеялся – это несчастный случай. Ты уверен – он был убит?

– Нер'зул подтверждает убийство и не приносит извинений, – В голосе Ресталаана прозвучали гнев и обида.

Глава стражей стоял на коленях близ красного кристалла – и тот полыхнул ярко в ответ на чувства Ресталаана.

– И вы полагали, они не нападут на безоружных? – спросил с горечью.

– Я надеялся на лучшее, – ответил Велен спокойно. – Но ты говорил: есть и хорошие новости, чтобы смягчить скверные.

– Если можно назвать их хорошими. Нер'зул сообщает, что отряд орков встретит нас у подножия горы.

– А сам он не придет?

Ресталаан опустил голову.

– Her, не придет.

– Кого же он шлет вместо себя?

– В письме об этом не сказано.

– Дай же его!

Ресталаан уложил пергамент в белую ладонь пророка. Тот развернул свиток, прочел.

Твой гонец мертв. К счастью, убившие не сочли за труд обыскать его и нашли послание. Я прочел и согласен выслать отряд орков для разговора с тобой. Я не гарантирую ни твоей безопасности, ни мира. Но мы выслушаем тебя.

Велен вздохнул глубоко. Не на такой ответ надеялся он всем сердцем. Что же случилось с орками? С чего они вдруг так захотели уничтожить дренеев, никогда не враждовавших и не споривших с ними?

«Я не гарантирую ни твоей безопасности, ни мира», – написал Нер'зул сильным, резким почерком.

– Хороню, – сказал Велен. – Значит, ни безопасности, ни мира – как обычно в нашей жизни.

Дуротан подумал: слишком этот день погожий и яркий. Начало лета, все поет и радуется, и солнце слепит глаза. Лучше бы было, если б погода отвечала настроению – небо с мрачными свинцовыми тучами, безрадостное и унылое, а лучше еще и промозглый затяжной дождь. Но солнцу безразлично настроение одного орка или даже всего орочьего племени. Оно сияет, будто все всегда замечательно повсюду, куда падают его яркие лучи. Кажется, Ошу'гун пылает – так ярко отражается свет от множества ее хрустальных граней.

Дуротан умело расположил воинов – отряд Велена будет виден издали и задолго до того, как дренеи заметят орков. Решил дать пророку дренеев приблизиться вплотную, но расположил воинов так, чтобы удрать враги не смогли. Все орки, выжидавшие этим непристойно ярким днем, были вооружены до зубов, и шаманы приготовились заранее.

Остроглазая, наблюдательная, первоклассный боец, Дрека полезнее всего была в роли разведчицы. Дуротан отправил ее с передовым отрядом.

Едва Велен появится, она сообщит при помощи особого заклинания, подготовленного Дрек'Таром. Сам же Дрек'Тар остался рядом с Дуротаном.

Роль главного кланового шамана – защищать вождя. Оба стояли на скальном выступе прямо над входом в священную пещеру. Дюжины воинов ожидали с дротиками и топорами наготове, со стрелами на тетивах. Много дней воины потратили, подкатывая, располагая поудобнее валуны у обрывов. По одному слову Дуротана огромные камни обрушатся на головы дренеев. В этот прекрасный летний день гора повсюду грозила смертью.

Пропела птица, ветер всколыхнул черные волосы вождя. Дрек'Тар глянул на него озабоченно.

– Мой вождь, вы исполняете обещанное, – сказал, ободряя, – Помните: эти существа – наши враги.

Дуротан кивнул, подумав, что желал бы верить в это так же незыблемо, как любой другой орк.

Ветерок снова коснулся щеки, уже настойчивее, и в его шелесте различил он слова: «Они идут – их пятеро. Все без доспехов, очевидно безоружные. Идут пешком, будто в храм». Ветер подхватил ее слова, чтобы донести до ушей всех собравшихся орков. Когда приспеет время, Дрек'Тар велит ветру отнести им приказ вождя.

Дуротан выпрямился, сжал рукоять секиры.

Сердце заколотилось в груди.

– Вон они, – сказал Дрек'Тар угрюмо.

Да, сообщение Дреки было точным – даже в описании походки дренеев. Их не прикрывала странная бело-серебристая броня, виденная в тот день, когда Дуротан впервые встретил их. Одеты были как на праздничной трапезе – в широкие красивые платья ярких, переливчатых оттенков, развевающиеся на ветру, словно знамена. Впереди – сам пророк Велен, его ни с кем не спутаешь: белая кожа, мантия цвета песка… Несмотря на паршивое настроение, Дуротан усмехнулся помимо воли: дренеи так аляповато и ярко одеты, что лишь совсем слепой орк не заметит их издали. Но тут понял: дренеи ведь и хотят, чтобы их заметили.

Чтобы определили безоружность, беззащитность, чтобы поверили: идут они, совершая то, что Мамаша Кашур назвала бы паломничеством.

А может, это изощренная хитрость? Шаманам для убийства не нужны копья – как и дренеям.

Достаточно вспомнить их непонятные магические сети, возникавшие из ниоткуда, впивавшиеся в тело, обжигавшие. Нет, даже безоружные, дренеи вовсе не безобидны.

Воины знают, чего ожидать – Дуротан рассказал о боевом умении дренеев, – и подчинятся приказу беспрекословно. Без команды не выпустят стрелы даже предупредительно, не выкрикнут оскорбления. Вождь чувствовал настороженность ближайших воинов – интересно, может, это чувствуют и дренеи?

Вот дальние группы уже вышли, замкнули кольцо окружения за спинами врагов – в достаточном отдалении, чтоб те не заметили. Если и заметили, то виду не подали, продолжая шествовать спокойно, медленно, уверенно… будто в храм.

Дуротан и Дрек'Тар не стали прятаться. Спустя несколько невыносимо долгих минут Велен поднял голову – и встретился взглядом с вождем клана Северного Волка. Он не отвернулся, но выждал, пока все враги приблизятся. Те достигли подножия горы, но шагу дальше не ступили – дюжины орков вышли из укрытия и окружили их.

Велен вовсе не выглядел удивленным. Осмотрелся, улыбнувшись, затем снова посмотрел на Дуротана. Тот спустился медленно, встал лицом к лицу с пророком.

– Много же времени прошло с тех пор, как мы глядели вот так друг на друга, – сказал Дуротан спокойно и умышленно, не именуя его по его званию.

– В самом деле, о Дуротан, сын Гарада, вождь клана Северного Волка, – ответил Велен переливчатым, мягким голосом, так врезавшимся в память со дня встречи в городе дренеев. – Вы еще друзья с Оргримом?

– Да, друзья. Он теперь носит Молот Рока и второй по старшинству в своем клане.

Искренняя печаль отобразилась на лице вождя – снова вспомнилась та давняя ночь, когда сидели за столом и говорили об оркских обычаях и о том, какой ценой достанется Оргриму Молот Рока.

– Я надеюсь, ваши отцы ушли к предкам доблестно.

– Сегодня мы здесь не для того, чтобы вспоминать прошлое, – сказал Дуротан резче, чем намеревался, ту ночь он вспоминать не хотел. – Мы здесь потому, что вы осмелились дерзко преступить пределы священной для нас земли.

И подумал: «Вот оно, началось – и не стоит тратить слов попусту». Велен выдержал Дуротанов взгляд, кивнул.

– Но я слал письмо не тебе, а Нер'зулу – и он не захотел встречи со мною. Интересно, сообщил ли он тебе содержание письма?

– Мне его содержание знать не нужно. Меня просили прийти вместо Нер'зула – я и пришел.

Велен чуть сгорбился, вздохнул тяжело.

– Вижу, он не сказал тебе, почему я пришел.

– Это мне тоже знать не нужно!

– Но тогда о чем нам говорить? – Голос Велена стал ясен и резок – ничего не было в нем старого и ветхого, вопреки хрупкому и древнему виду пророка.

Вот так неожиданность! Дуротан впервые понял, насколько велика сила воли этого почтенного старца, ведущего свой народ бесчисленные годы.

– Этот… эта гора священна для твоего народа. Мы это знаем и уважаем. Но она священна и для нас, – сказал Велен, ступая вперед, глядя Дуротану прямо в глаза.

Воины-орки забормотали, переминаясь с ноги на ногу, но с места никто не двинулся.

– Глубоко внутри горы обитает существо, долго заботившееся о народе дренеев. Оно намного старше, чем любой из нас способен вообразить.

Но даже древние могучие существа смертны, и теперь пришел его час. Но пока оно еще живо – и орки, и дреней могут обрести мудрость, милосердие и примирение с его помощью…

– Святотатец!!!

Дуротан вздрогнул. Крик исторгся не из глотки нетерпеливого и вспыльчивого воина – от негодования дрожал, глядя с ненавистью, стоявший рядом шаман Дрек'Тар. Жилы вздулись на его шее, он тряс кулаком, грозя. Дуротана так поразил взрыв шаманского негодования, что он не пресек неповиновение сразу, как следовало.

– Ошу'гун принадлежит нам! – орал Дрек'Тар. – Это дом наших возлюбленных мертвых, колыбель их духов, и твои грязные раздвоенные копыта не достойны и шагу ступить на ее священные склоны!

Велена, кажется, шаманская несдержанность тоже удивила. Повернулся к нему, протянул руку, будто умоляя.

– Да, духи ваших мертвых нашли приют в этой горе, я никогда этого не отрицал! Но их привлекло туда именно это существо. Оно стремится…

Велен избрал самые неподходящие к случаю слова. Недослушав, шаман взревел от ярости. Другие подхватили, и не успел Дуротан опомниться, как воины бросились на дренеев! Дрека кинулась навстречу, пытаясь остановить, – тщетно, они набегали неукротимой волной. Тогда вождь развернулся и с маху отвесил оплеуху своему шаману.

Тот покачнулся, зарычал.

– Защити их! – крикнул Дуротан. – Слушай приказ: мы должны взять их живыми! Волк тебя дери, защити их!

Глаза шамана сверкнули яростью – но лишь на краткий миг. Поднял руки, закрыл глаза – и внезапно вокруг дренеев вспыхнул пламенный круг. Поднялся ветер, взметывая пламя все выше, отшвыривая воинов. Те отступили – но, к ужасу Дуротана, лучники положили стрелы на тетивы.

– Отставить! – проревел Дуротан, а ветер подхватил его слова и донес до каждого воина. – Убью любого, пустившего стрелу!

Команды вождя и могучая, хотя и не по своей воле призванная магия Дрек'Тара сохранили дренеев в целости. Дуротан сбежал по склону к пленникам, ибо они стали теперь его пленниками. Шаман – следом.

– Убери огонь! – приказал он шаману.

Сразу же стена огня, едва не опалявшая Дуротану брови, исчезла. Теперь он стоял лицом к лицу с Беленом, и странное, трудное, неловкое чувство захлестнуло его, колыхнулось болезненно внутри – пророк дренеев остался таким же спокойным и невозмутимым, как и при обычном разговоре.

– Велен, ты и твоя свита теперь – пленники клана Северного Волка, – произнес Дуротан вкрадчиво.

– Я иного и не ожидал, – сказал пророк с горечью, улыбнувшись грустно.

И он, и другие умудрились сохранить достойный и даже горделивый вид, пока их обыскивали и раздевали. Прекрасные платья достались главнейшим воинам клана, дренеев одели в засаленные кожаные рубахи. Было тяжко и мерзко слышать издевки и оскорбления, видеть, как глумятся, плюют на пленных воины, но унижений вождь не прекратил. Пусть развлекаются, но чтоб пальцем тронуть не вздумали, за этим уж Дуротан следил тщательно. Дрека же смотрела в ярости на бесчинства сородичей. Наконец прошептала: «Муж мой, почему ты их не остановишь?»

Тот покачал головой.

– Я хочу увидеть, как дренеи поведут себя. К тому же воины сдержали свои руки, уже готовые убивать. Сдерживать еще и языки я не хочу.

Дрека глянула удивленно, кивнула, отошла. Конечно, она не одобрила. И самому не нравилось происходящее. Но вождь не всесилен и сейчас ступает по тонкой, очень тонкой грани. Важно не оступиться.

– Мой вождь, гляньте, что нам принесли! – закричал Роккар, второй по старшинству орк в клане.

Дуротан подошел, глянул в мешочек, раскрытый Роккаром. Ого! Внутри на мягкой ткани – два прекрасных драгоценных камня, красный и желтый. Дуротану до боли захотелось тронуть их – но удержался. Повернулся к Велену.