Текст книги "Рождение Орды"

Автор книги: Кристи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7

Я понимаю: мы, орки, потеряли куда больше, чем приобрели. Когда-то мы были чисты, просто душны, невинны – будто нежно опекаемые, озорные, но любимые дети. Но всякое детство кончается, а для взрослых мы остались слишком наивными.

Я знаю: без доверия нельзя жить. Несправедливо упрекать меня в излишней недоверчивости.

Но жизнь научила нас осторожности. И те, чьи лица чисты, умеют лгать. И даже те, кто сам искренен и кому мы верим всей душой, могут быть обмануты.

Глядя в былое, я оплакиваю гибель нашей невинности и наивности. Но именно наша невинность привела нас к падению.

Вожди собрались, и что же – ни единой улыбки на лицах. Уныние, угрюмая злоба, тревога. Дуротан стоял, приобняв Дреку за талию, защищая, хотя и сам не знал отчего. Но казалось – защищать надо. А на лицо Дрек'Тара страшно было глянуть.

Лучше бы рядом был Оргрим – сильный, верный, надежный. Хоть из другого клана, других обычаев – кому еще довериться? Но Оргрим, конечно, стоял рядом со своим вождем, Черноруком, глядевшим на собравшихся шаманов с плохо скрываемым раздражением.

– Этот слишком долго на охоту не ходил, – заметила Дрека, кивнув в сторону Чернорука. – Так и нарывается на драку.

– Так может и нарваться. – Дуротан усмехнулся и вздохнул. – Ты посмотри на лица.

– Я таким Дрек'Тара никогда не видела, даже когда погибла Кашур.

Дуротан кивнул согласно, продолжая внимательно наблюдать за окружающими.

Нер'зул выступил в центр собравшейся толпы – та раздвинулась, освобождая проход. Затем шаман пошел кругом с востока на запад, бормоча. Приостановился, воздел руки – и перед ним взметнулось из земли пламя. По толпе пробежало удивленное: «Ох…». Удивились даже те, кто видел подобное много раз. Пламя взвилось высоко в небо – но сразу ослабло, успокоилось и стало как обычный костер, хотя и магический.

– Грядет тьма – и в мире, и в душах, – возвестил Нер'зул. – И потому садитесь у костра, каждый клан отдельно, вместе со своими шаманами.

Я призову вас, когда придет время говорить.

– А может, ты хочешь, чтоб мы тебе и добычу принесли, и к твоим ногам улеглись вечерком, похрюкивая? – послышался вдруг сердитый голос.

Дуротан его знал и в детстве частенько слыхивал его на Кош'харгах, и на охоте слышал – там от него кровь стыла в жилах. Ни с чем не спутаешь – это Гром Адский Крик, вождь клана Песни Войны. Хоть бы только не помешал шаману говорить!

Гром стоял впереди орков своего клана – тоньше, чем многие, но высоченный и угрожающий.

Клан Песни Войны носил черное и красное, и, хотя Гром пришел без брони, крашеная кожа на нем смотрелась пострашней, чем полный доспех на ком-либо ином. Гром сложил руки на груди и уставился на Нер'зула вызывающе.

Нер'зул на оскорбление не ответил, лишь вздохнул глубоко.

– Я знаю: многим из вас кажется, что ваша честь оскорблена. Ну, так позвольте мне говорить, и тогда скажете спасибо мне за то, что пришли сюда.

Не только вы, но и дети детей ваших скажут спасибо.

Гром зарычал, глядя свирепо, но больше ничего не сказал. И, пожав плечами – дескать, сам хочу, а вы мне не указ, – уселся. Его клан – следом.

Нер'зул выждал, пока все успокоились, и заговорил:

– Мне было видение, пришедшее от того, кому я доверяю больше, чем себе. Явившаяся открыла мне угрозу, прячущуюся, будто скорпион за цветущим кустом. Все прочие шаманы, буде им предоставлено право говорить, подтвердят мои слова. Мне очень горько, и я в ярости – нас так постыдно обманули!

Дуротан слушал, не веря своим ушам, и лишь сердце билось все быстрее, возбужденней. Кто же этот чудовищный враг? Как же столь черное злодейство ускользало от внимания?

Нер'зул вздохнул снова, глядя в землю, потом поднял голову и выговорил с усилием, голосом глубоким и сильным, но исполненным скорби:

– Враг, о котором я говорю, – дреней.

Толпа взорвалась криком.

Дуротан прямо онемел от удивления. Поискал глазами Оргрима – тот выглядел таким же сконфуженным, удивленным, недоверчивым.

Дренеи? Что-то здесь не так. Гронны, конечно, могли задумать плохое, если натолкнулись на особое оружие против ненавистных орков. Но дренеи?..

Да они и не воевали вовсе так, как орки воюют.

Охотились, конечно, так им мясо нужно было, чтоб жить, как и оркам. С гронном могли справиться, иногда помогали партии-другой охотников. Дуротан вспомнил снова тот день, когда двое молодых орков бежали стремглав от огра, под чьими ногами дрожала земля, а синие существа явились из ниоткуда и спасли. Неужто б они рискнули жизнями ради двух оркских мальчишек, если и вправду были настолько злы, как говорит Нер'зул? Какой смысл? Да вся эта болтовня про угрозу бессмысленна!

Нер'зул призывал к тишине – безуспешно. Чернорук вскочил, разъяренный, аж вены надулись на толстой шее, а Оргрим отчаянно пытался успокоить вождя. Жуткий рев разодрал воздух, терзая уши, тисками сжимая сердце, – это встал Гром Адский Крик, запрокинул голову, раскрыл рот так широко, что оттуированная черным челюсть едва на грудь не падала, и заорал. С боевым кличем Адского Крика ничто не могло сравниться – над собравшимися повисла тишина.

Гром открыл глаза и подмигнул Hep'зулу, совсем не обрадованному внезапным превращением врага в помощника.

– Пусть шаман говорит, – велел Гром.

Настолько полная повисла тишина после жуткого крика, что слова Грома услышали все, хотя и сказал он их негромко.

– Я хочу узнать больше про этого старого врага, который вот-вот станет новым.

Нер'зул улыбнулся в знак благодарности.

– Знаю – вы напуганы. Я тоже был ошеломлен и напуган. Но предки не лгут! Якобы благожелательные, дренеи долгие годы выжидали благоприятного момента, чтобы напасть на нас. Они прячутся в домах, сделанных из непонятных материалов, и лелеют секреты, сулящие им огромную выгоду.

– Но почему? – вырвалось у Дуротана помимо воли.

Вот же ляпнул! Повернулись, смотрят… хочешь – не хочешь, надо говорить.

– И с чего бы им нападать на нас? Если хранят такие секреты огромные, к чему им на нас нападать? И если про секреты и зло – правда, как же мы победим их?

– Этого я не знаю, – ответил Нер'зул чуть смущенно. – Но этого хотят предки.

– Нас больше, – проворчал Чернорук.

– Не настолько же! – возразил Дуротан. – Они же знают и умеют куда больше нас. Чернорук, они ж приплыли на корабле, который между мирами странствует. Думаешь, их можно победить стрелами и топорами?

Чернорук нахмурился и собрался ответить, но вмешался Нер'зул и пресек спор в зародыше.

– Их зло готовилось десятилетиями, варилось, будто суп на медленном огне. И к нам решимость и победа придут не за одну ночь. Я не прошу вас начинать войну прямо сейчас. Но помните о грядущей войне. Готовьтесь. Обсудите со своим шаманом правильные действия. И откройте рассудки и сердца для нашего единства – лишь едиными мы сможем победить! Мы – из разных кланов, у каждого своя история и обычаи. Я не прошу вас отказываться от них, но лишь задуматься над союзом сильных! Вместе мы станем неодолимы! Все мы – орки! Черная Гора, Песнь Войны, Громоборцы, Драконья Пасть… разве не видите, сколь малы различия между нами? Мы – один народ!

Все мы хотим того же: безопасного, уютного жилья для детей, удачной охоты, любящих жен и мужей, почетного места в ряду предков. Сходств у нас куда больше, чем различий!

Правильно сказано, не поспоришь. Дуротан глянул на Оргрима, стоявшего позади своего вождя. Невесел был Оргрим. Стоял, выпрямившись гордо, высокий, внушительный, угрюмый. Но, заметив Дуротанов взгляд, кивнул – тоже, мол, согласен.

Конечно, были те, кто не одобрял дружбы между юношами разных кланов – к тому же весьма буйными и проказливыми юношами. Но Дуротан не стал бы тем, кем стал, если б не было рядом спокойного, сильного Оргрима, и нутром чуял – Оргрим чувствует то же самое.

Эх, непонятно, что же там с дренеями?

– Можно ли сказать мне?

Дуротан повернулся, удивленный, услышав голос Дрек'Тара. Вопрос был адресован не только к вождю, но и к главе шаманов.

Нер'зул вопросительно глянул на Дуротана, тот кивнул.

– Мой вождь, – выговорил Дрек'Тар. К Дуротанову изумлению, его голос дрожал, – мой вождь, сказанное Нер'зулом – правда. Мать Кашур подтвердила это.

Прочие шаманы клана Северного Волка закивали. Мамаша Кашур? Если Дуротан и доверял кому, так это старой шаманке.

Тут же вспомнилась пещера и холодное прикосновение к лицу, когда он стоял, вслушиваясь и вглядываясь изо всех сил, а Кашур говорила с кем-то, кто был рядом, но кого Дуротан ни видеть, ни слышать не мог.

– Мать Кашур сказала, что дренеи – наши враги? – спросил, не веря собственным ушам, Дуротан.

Дрек'Тар кивнул.

– Настало время всем вождям кланов послушать своих шаманов, как послушал Дуротан, – объявил Нер'зул. – Мы сойдемся снова на закате, и вожди сообщат мне свое мнение. Спросите своих шаманов – они всегда рядом, им вы привыкли доверять. Спросите, что они видели!

Толпа начала расходиться. Осторожно поглядывая друг на друга, Северные Волки побрели к лагерю. Не сговариваясь, уселись кругом, глядя на Дрек'Тара, а тот заговорил медленно, взвешивая слова:

– Дренеи – не друзья нам. Мой вождь… я знаю – вы и Молот Рока из клана Черной Горы провели ночь под их крышами и хорошо отзывались о них. Я знаю, вы думаете, что они спасли вам жизнь. Но позвольте спросить: неужели вам ничего не показалось странным, неправильным?

Дуротан вспомнил ревущего огра, бегущего к ним, замахивающегося дубиной, и то, с какой странной, пугающей быстротой появились дреней. И как раз оказалось, что вечер и домой не успеть…

Нахмурился – неловко и думать, что все это подстроено… но все-таки, все-таки…

– Мой вождь, вы хмуритесь? Я так понимаю, ваша юношеская вера в дренеев поколебалась?

Дуротан не ответил и смотрел не на главного шамана своего клана, а под ноги, ненавидя свое сомнение, но не в силах его побороть. Оно ползло в сердце, ледяное и цепенящее, будто иней зимним утром.

Как он сказал Ресталаану: «Мы, орки, были совсем другими тогда». «Да, другими, – ответил Ресталаан. – Мы наблюдали, как орки возрастали силой, умениями и способностями. Вы нас очень удивили».

И снова ощутил укол обиды и подозрения – будто похвала была искусно скрытым оскорблением, словно дреней считали себя лучше – даже с их неестественно синей кожей, с ногами будто у талбука, длинными ящеричьими хвостами и блестящими синими копытами вместо простых, нормальных ног, как у орков…

– Говорите же, мой вождь, что вам вспомнилось?

Хриплым, срывающимся голосом он рассказал о скрытом высокомерии дренеев, о внезапном появлении Ресталаана. И о том, что их пророк, Велен, много выспрашивал про орков – и не из вежливости. Был очень заинтересован.

– Само собою, – заметил Дрек'Тар. – Возможность великолепная! Да они замышляли против нас с самого прибытия, сведения собирали. И вот наткнулись на двух наивных детей, готовых взахлеб рассказать про все, что знают! Да это просто подарок!

Предки не лгут ни в малом, ни в важном, а уж в особенности в таком. Дуротан вспоминал события того дня и вечера – и действия Велена казались все подозрительнее. И все же – неужто он настолько преуспел в обмане, что и чувство теплоты и глубокого доверия и у самого Дуротана, и у Оргрима было всего лишь иллюзией, лживым мороком?

Дуротан снова склонился угрюмо.

– Все же я не убежден, – сказал тихо. – Сомнение живо. Однако я не могу рисковать будущим своих людей из-за своих зыбких сомнений.

Нер'зул не предлагал нападать завтра. Он предложил тренироваться, наблюдать, готовиться, сближаться тесней с другими кланами. Этим я и займусь – ради блага Северных Волков и всех орков.

Посмотрел в каждое встревоженное лицо – и просто сородичей, единоплеменников, и в лица тех, кого любил: Дреки, Дрек'Тара.

– Клан Северного Волка будет готов к войне!

Глава 8

Как же легко рождается ненависть из страха!

Это простейшая, врожденная защитная реакция.

Вместо того чтобы подумать о соединяющем нас, мы упираемся в разделяющее, отличающее. Моя кожа – розовая, твоя – зеленая. У меня – клыки, у тебя – длинные уши. Моя кожа нага, твоя – покрыта шерстью. Я дышу воздухом, ты – нет.

Если б мы продолжали упираться в подобные различия, Пылающий Легион никогда не был бы побежден. Я тогда едва ли пожелал бы союза с Джайной Праудмур, не смог бы сражаться плечом к плечу с эльфами. Тогда мой народ не дожил бы до союза с тауренами и Отрекшимися.

Но в дренеях мы увидели лишь рознь. Тогда наша кожа была темно-смуглой, красноватой. Их – синей. У нас были ноги, у них – копыта и хвосты.

Мы жили большей частью под открытым небом, они – под крышами, в городах. Мы жили недолго, а сколько жили они, никто и не догадывался. И неважно, что мы видели от них лишь добро, получали помощь и ответы на все, что нам приходило в голову спросить. Неважно, что они торговали с нами, обучали нас, делились знанием. Все это потеряло значение, когда предки научили нас видеть, сколь отличались дреней от нас, и мы увидели это воочию.

Теперь я каждый день молюсь, чтобы моим народом руководила мудрость. И в молитве моей – просьба, чтобы мы никогда более не обманулись внешними различиями.

Началась серьезная подготовка. Почти у всякого клана было в обычае тренировать молодых, как только те достигнут седьмого года жизни. Но раньше с тренировками особо не усердствовали – хотя они и оставались суровыми. Оружие предназначалось для охоты, а не для войны с разумными существами, обладающими оружием и умением им владеть, причем оружием и умением совершеннее оркских. К тому же всегда хватало и взрослых охотников, с легкостью приносящих добычу.

Молодежь училась в меру сил, неспешно, и оставалось вдоволь времени для игр, для того, чтоб радоваться своей юности.

Теперь все изменилось.

Призыв к единству был услышан. Гонцы загоняли волков, разнося известия от клана к клану.

Тут чья-то светлая голова додумалась тренировать кровавых ястребов для переноски писем. Получилось оно не сразу, пришлось изрядно попотеть.

Но потихоньку Дуротан привык видеть алых птиц в небе над стойбищем клана – ястребы без устали носили письма Дрек'Тару и прочим озабоченным связью между кланами. Идею поддержал горячо – чем больше живого на своей стороне, тем легче битва.

Обычные стрелы, копья и топоры были рассчитаны на зверей, но для войны с дренеями их не хватило бы. Особое внимание уделили защите: если раньше броню делали против клыков и когтей, теперь доспехам требовалось спасать от копейного острия и меча. Раньше кузнецов были считанные единицы – теперь главнейшие мастера набрали по дюжине учеников. Молоты день и ночь звенели в кузнях, шипела сталь, погружаемая в холодную воду. Орки день и ночь махали кайлом, добывая нужную для доспехов и оружия руду. Охоты, раньше устраиваемые по мере нужды в мясе, теперь сделались ежедневным обыкновением – мясо сушили и вялили про запас, кожи требовались для доспехов.

Молодежь, пришедшая тренироваться, казалась чересчур недорослой – по крайней мере, Дуротану. Глядя на них, вспоминал, как отец учил обращаться с копьем и секирой. Что бы он подумал про этих малышей, горбящихся под весом новой сверкающей брони, сжимающих оружие, прежде неизвестное ни единому орку?

Теперь время стало драгоценностью. И свадьбу нового вождя отметили лишь скорым, простым ритуалом.

Дрека подошла, тронула нежно спину, успокаивая – всегда ведь догадывалась, о чем думал муж.

– Конечно, лучше б мы родились во времена мира. Даже самые кровожадные не оспорят этой простой истины. Но такая уж наша судьба – и от нее мы бежать не станем.

– Конечно, не станем. – Дуротан улыбнулся грустно. – Мы – воины. Наша стихия – азарт охоты, боевой клич, кровь и победа. Пусть они – малыши, но они сильные и сумеют выучиться. Ведь они – Северные Волки.

Помолчав, добавил свирепо:

– Они ведь – орки!

– Прошло много времени, – сказала Рулькан.

– Я знаю… но моему народу нельзя бросаться в битву, не подготовившись, – ответил Нер'зул. – Сейчас дренеи намного превосходят нас силами.

Рулькан заворчала сурово, но улыбнулась.

Странно: или показалось, или улыбка и в самом деле вынужденная, будто вытянутая силой?

– Мы тренируемся со всей возможной поспешностью, – добавил быстро, не желая обидеть дух той, кто была рядом всю жизнь.

Рулькан молчала. Ясно, что оркская подготовка не казалась ей скорой.

– Возможно, ты смогла бы помочь нам… советом, – промямлил он вдруг, сам не понимая, что несет. – Возможно, есть знание, доступное тебе…

Рулькан нахмурилась, затем приподняла голову, словно прислушиваясь.

– Я сказала тебе все, что знаю… но есть другие существа… другие силы, о которых живые не догадываются.

Нер'зул едва не поперхнулся, услышав такое.

– Есть духи стихий… есть духи предков, – выдавил он наконец. – Какие еще существа?

– Муж мой, на твоих губах еще теплое дыхание. – Рулькан улыбнулась снова, – Ты еще не готов встретиться с ними. Они помогают нам, чтобы мы могли помочь вам, нашим возлюбленным, оставшимся в мире живых.

– Я не могу ждать! – взмолился Нер'зул, понимая, что совершает недостойное и недозволенное, умоляя дух, но ничего не мог с собой поделать, – пожалуйста, ради будущих поколений орков, помоги нам, помоги, чем можешь!

Нер'зулу нравилось быть центром внимания каждого орка из каждого клана. Давнее обещание силы и власти запало, въелось в душу – и родило горячее стремление к ним. А кроме того, Рулькан вселила такой страх перед дренеями, что внезапное кажущееся нежелание помочь полностью выбило шамана из колеи.

Рулькан глянула оценивающе.

– Возможно, ты и прав. Я попрошу, чтобы они заговорили с тобой. Среди этих существ есть один, кому я доверяю более всего, чья любовь к нашему народу в особенности глубока.

Он кивнул, по-детски обрадовавшись. Открыл глаза в мире яви, улыбнулся. Скоро уже, очень скоро он увидит таинственный благоволящий дух.

Гул'дан улыбнулся, принеся мясо и фрукты для подкрепления сил учителя.

– Учитель мой, новое видение?

Поклонился низко, поднося пищу и чашку парящего отвара из трав. По совету Рулькан Нер'зул начал пить отвар смеси особых трав, заваренных строго в нужной пропорции. Она объяснила, что такой отвар поможет поддерживать разум и душу открытыми для видений. Поначалу снадобье показалось отвратительным, но Нер'зул не подал виду. А теперь с удовольствием пил и поутру, и еще трижды в день. И сейчас с благодарностью принял чашку, кивнул в ответ на вопрос.

– Именно… и я узнал важное. Сколько существуют орки, столько существуют и их шаманы.

А работа шамана – звать духов стихий и говорить с предками.

– Да, конечно, – подтвердил Гул'дан озадаченно.

Нер'зул не смог сдержать усмешки, растянувшей его губы над клыками.

– Это воистину так. Но есть и неизвестное нам ранее. Предки могут видеть существ, которые недоступны живым. Рулькан говорила с этими существами. Мудростью и знаниями они превосходят даже наших предков – и они пришли к нам на помощь. Рулькан сказала мне, что есть среди них один, в особенности заботящийся об орках, и вскоре он явится ко мне!

– А может, и ко мне? – Глаза Гул'дана заблестели.

– Ты силен. – Нер'зул улыбнулся. – Иначе я б не избрал тебя учеником. Да, я думаю, он явится и тебе – когда сочтет достойным, как счел меня.

– Да будет так, – промолвил Гул'дан, склонив голову, – Для меня честь – служить вам и всем оркам. Настают времена великой славы, и наше счастье – родиться в них.

Клан Черной Горы с Черноруком во главе испросил чести ударить первым. Конечно, кое-кто ворчал и протестовал, но охотничье умение клана славилось повсюду, да и жил клан вблизи Тэлмора, небольшого окраинного города дренеев. Клану Черной Горы выдали первые доспехи, мечи, стрелы с железными наконечниками и прочую воинскую снасть, назначенную погубить дренеев.

Оргрим с Молотом Рока за спиной ехал рука об руку с вождем клана, одетый с головы до ног в железо – тяжелое, стесняющее движения. Везущему его волку доспехи тоже не нравились, и он время от времени поворачивал тяжелую голову, клацал зубами у Оргримовой ноги, будто назойливое насекомое хотел отогнать. И бежал тяжелей обычного по мягкой луговой траве, трудно дыша, высунув язык.

Оргрим чертыхнулся вполголоса. Надо же, так просто – взяли да и поехали на войну с новым врагом. Все повскакивали, да и он тоже, руками замахали, заголосили радостно. И никто не подумал, как тяжело готовился к такой войне. Волков-то надо еще больших выводить, чтоб вдобавок к тяжеленным мускулистым оркам несли еще и броню с оружием.

Оружие уже довелось опробовать – нападали с ним на огров. Ведь хотя дренеи быстры и сообразительны, а огры неуклюжи и глупы, драка с ними больше похожа на войну с новым врагом, чем охота на талбуков. Сначала потеряли нескольких воинов – их тела были сожжены со всеми подобающими почестями на погребальных кострах.

Руки не привыкли к новому оружию, броня стесняла движения, но каждая новая атака проходила лучше и легче. В последний раз сражались не только с парой огров, но и с их чудовищным хозяином, гронном, соединявшим огрскую свирепость с недюжинной злобой и смекалкой, и потому куда опаснейшим. Погибли двое храбрых воинов, прежде чем Оргрим сумел нанести последний удар оружием пророчества, опустив Молот Рока на воющего гронна.

Чернорук тогда стоял рядом, потный, забрызганный своей кровью и кровью убитого чудовища. Отер лицо латной перчаткой, лизнул кровь, ворча.

– Два orpa заодно с их повелителем! – выдохнул он и похлопал Оргрима по плечу, – Да у жалких дренеев и шансов нет устоять против нас!

Потея под солнцем, плескавшим о яркий металл доспеха, слепящим глаза, Оргрим кивнул согласно. Жажда битвы загорелась в его крови. Он доверял Hep'зулу и шаману своего клана. А поговорив с Дуротаном, уверился: хоть когда-то дреней и обошлись с ними гостеприимно и по-дружески, вели себя они подозрительно. Да и духи предков никогда прежде не подводили. С чего бы им ошибаться сейчас?

Но пока ехал бок о бок с господином к месту, где заметили охотничий отряд дренеев, сомнения росли. Дреней странные – ну и что? Когда они прибыли сюда, наверняка орки показались им странными. Неужто смерть – соразмерное наказание за различие? Разве дреней хоть когда-то нападали на орков? Разве хоть раз оскорбили? А сейчас полторы дюжины закованных с головы до пят в железо и вооруженных до зубов воинов клана Черной Горы ехали, чтобы перебить горстку синекожих, без всякого злого умысла добывающих себе пищу. Неожиданно – и неприятно – в памяти Оргрима всплыло лицо девушки-дренея, ее робкая улыбка. Может, ее отец или мать умрут сегодня, таким погожим красивым днем?

– Что-то невесел ты, моя правая рука, – заметил Чернорук сурово, и Оргрим едва не вздрогнул, застигнутый врасплох. – О чем задумался?

«О сиротах», – подумал Оргрим, а вслух пробурчал:

– Думаю, какого цвета у дренеев кровь. Чернорук запрокинул голову и захохотал. На соседних деревьях закаркали испуганно – воронья стая, загомонив, кинулась прочь, перепуганная голосом вождя Черной Горы.

– Я позабочусь, чтоб она осталась на твоем лице, – посмеиваясь, сказал вождь.

Оргрим ничего не ответил, лишь зубы стиснул.

Конечно, дитя-то невинно, но его родители заслужили смерть – если злоумышляют против орков.

Скрываться и не пытались – спокойно подъехали к охотникам-дренеям. Разведчики донесли: тех одиннадцать, шесть мужчин и пятеро женщин, они встретили стадо копытней. Хотя большого косматого копытня трудно убить, стадо их агрессивностью растревоженных талбуков не отличалось, и дренеи уже сумели отбить от стада молодого самца. Тот ревел, копытил землю и наставлял рог на охотников, но исход охоты сомнений не вызывал – если б не орки.

Чернорук выстроил отряд на гребне холма. Оргрим чуял возбуждение сородичей, чувствовал, как дрожат их тела под новенькой броней, как стискиваются кулаки, желающие обнять новое, полузнакомое оружие. Вождь поднял руку в латной перчатке, уставился маленькими глазками на суету внизу, выжидая удобного момента. Еще немного, и кинется, будто ястреб на луговую крысу!

Повернулся к шаманам, одетым во все черное, тоже закованным в броню, но без оружия – к чему им? Их дело – врачевать павших и обрушить на врага мощь стихий.

– Готовы? – спросил их.

Старший кивнул – глаза его пылали яростью, губы искривились в презрительной ухмылке. Он тоже захотел увидеть кровь дренеев.

Чернорук зарычал, махнул рукой – и воины понеслись, голося истошно, испуская боевые кличи. Синекожие обернулись, испуганные, недоумевающие. Поначалу, наверное, лишь удивились: с чего стольким оркским воинам верхом на волках помогать охоте на одного копытня? И лишь когда Чернорук мощным ударом двуручного меча развалил главаря дренеев надвое, те поняли: орки пришли не за копытнем, но за ними.

Надо отдать им должное – они не застыли, оцепенелые от ужаса, но немедленно дали отпор.

В переливчатых чужих голосах слышалась лишь легчайшая тень страха. Хотя Оргрим смысла и не уловил – это у Дуротана хорошо получалось со словами, не у него, – но помнил звучание сказанного еще с того дня, когда дренеи спасли их с Дуротаном в лесу, заранее предупредил шаманов, чего ожидать, и те были готовы. Потому когда в небе затрещали сине-серебристые молнии, шаманы встретили их своими. Вспышки слепили, и Оргрим посмотрел вниз, сосредоточившись на ближайшем воине-дренее, одетом в броню, с посохом, светящимся и брызжущем искрами. Заревев, поднял Молот Рока над головой и обрушил на врага, смяв броню, будто тонкий оловянный браслет. Кровь и мозг брызнули наземь.

Осмотрелся, выискивая следующую цель. Кое-кто из воинов клана барахтался в сети из нечистых, противоестественных молний дренеев. Сильные и гордые воины кричали от боли, дрожа, когда раскаленное плетение впивалось, прожигало кожу. Кислый запах горелой плоти, вонь крови и страха смешались в Оргримовых ноздрях – восхитительная, пьянящая смесь!

Ветер коснулся лица, изгоняя вонь, наполняя легкие свежестью. Оргрим избрал следующую жертву: женщину, безоружную, но окутанную пульсирующим голубым облаком колдовских молний. И охнул, изумленный, когда Молот Рока отскочил, едва не вырвавшись из рук, сотрясши самые кости. Один из шаманов ударил – и Оргрим заорал радостно, глядя, как добрая старая молния побивает волшбу дренеев. Взмахнул молотом снова – и на этот раз череп врага разлетелся послушно.

Все, бой решен. Еще двое дренеев на ногах, но через мгновение и они пали под ударами. Крики, рык, впивающиеся в мягкую плоть лезвия – и тишина. Победа!

Правда, загнанный копытень сбежал.

Оргримово сердце колотилось в груди, кровь, разгоряченная боем, стучала в ушах. Охота всегда приносила радость, но это… такого никогда и не ожидал! Иногда и звери отбивались, нападали, но разве сравнится зверь с добычей, подобной дренеям, – разумной, могучей, сражающейся на равных, а не когтем и клыком против стали? Как это ново и поразительно! Запрокинул голову и захохотал – не иначе опьянев от боя и убийства.

Поляну оглашали улюлюканье и грубый гогот победивших орков – живых врагов на ней не осталось. Чернорук подошел к Оргриму, обнял неуклюже, лязгнув броней.

– Ну и споро же молотом машешь, даже глаз не ловит, – проворчал вождь, усмехаясь. – Здорово ты сегодня дрался! Не зря я назначил тебя старшим после меня!

Нагнулся над поверженным магом, стянул латные перчатки. Череп женщины был расплющен, синяя кровь разлилась лужей. Вождь окунул в нее руку и тщательно вымазал лицо Оргрима кровью врага. И будто всколыхнулось внутри: Оргрим вспомнил охоту посвящения, первую добычу, горячую алую кровь, вспомнил, как шел к Священной горе с кровью отца на лице. И вот вождь помазал снова кровью поверженного врага, снова посвятил!

Капля темно-синей жижи скатилась по щеке к уголку рта. Оргрим высунул язык, тронул – кровь врага оказалась сладкой.

Кровавый ястреб уселся на хозяйской руке, глубоко вонзив когти в защитную перчатку. Нер'зул ходил беспокойно, пока сокольничий отцеплял и разворачивал донесение. Дождавшись, схватил, быстро пробежал записку глазами.

Так просто, просто до невероятия. Без потерь!

Хотя не без раненых, конечно. Первая же вылазка – и столь полная победа! За строчками так и чувствуется презрение Чернорука. Налетели, размозжили черепа… быстро и просто. Все, как обещала Рулькан. Уже скоро, скоро появится существо, помогающее Рулькан. Эта победа показала силу орков, ведомых Нер'зулом.

Перечитал записку. Да, с выбором не ошибся: именно Чернорука и его клан следовало посылать в бой первыми. Сильные, свирепые и, в отличие от многих других – к примеру, клана Песни Войны, – полностью послушные вождю.

Этой ночью клан Призрачной Луны праздновал победу, ел, пил, гулял, смеялся и пел, пока Нер'зул не приковылял наконец в шатер и не свалился в глубокий беспробудный сон. И тогда явилось существо – мощное, великолепное, сияющее столь ярко, что и духовным зрением Нер'зул поначалу не посмел на него взглянуть. Упал на колени, содрогаясь от радости и благоговения.

– Вы пришли! – прошептал он, и по щекам его потекли слезы. – Я знал: если мы окажемся достойными, вы придете!

– Да, ты оказался достойным, Нер'зул, духовный пастырь народа орков.

Голос отдавался в самом естестве, в костях, в крови, и Нер'зул закрыл глаза, едва не теряя сознание от нахлынувших чувств.

– Я видел, сколь умело ты собрал свой народ воедино и повел к общей славной цели.

– Эту цель явили нам вы, о Великий! – пробормотал Нер'зул.

Мелькнула мысль: а почему Рулькан не приходит? Но мысль эта скоро исчезла, испарилась перед великолепием гостя. О, сколь он могуч, сколь превосходит тень былой возлюбленной! Так говорите же, говорите, я жажду слышать вас!

– Вы явились к нам и открыли правду. А мы лишь сделали, что требовалось.

– Воистину так – и я весьма доволен вами.

Следуйте моим советам – и тогда победа, слава и сила будут вашими!

– Конечно, конечно… но, Великий, могу ли я, покорный слуга, просить вас о милости?

Нер'зул рискнул глянуть на существо: огромное, сияющее, алое, с могучим торсом и ногами, завершавшимися раздвоенными копытами, изгибавшимися назад, будто ноги талбука… или ноги дренея… Моргнул, замер, ожидая, – после просьбы словно холодом потянуло. Но голос послышался снова, заполнив слух и рассудок, – сладкий, тягучий, приторный.

– Проси же – и получишь, если достоин.

Во рту вдруг пересохло, слова застыли на языке. С усилием шаман выговорил:

– О Великий, поведаете ли вы имя, которым мы сможем звать вас?

Смех существа отозвался дрожью.

– Простая милость, легко даруемая. Да, я назовусь. Вы можете звать меня Кил'джеден.