355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Крис Уайднер » Секреты Микеланджело: Найти себя в работе и жизни » Текст книги (страница 1)
Секреты Микеланджело: Найти себя в работе и жизни
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 22:36

Текст книги "Секреты Микеланджело: Найти себя в работе и жизни"


Автор книги: Крис Уайднер


Жанр:

   

Самопознание


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

КРИС УАЙДНЕР
СЕКРЕТЫ МИКЕЛАНДЖЕЛО
Найти себя в работе и жизни

Уайднер К.

У12 Секреты Микеланджело: Найти себя в работе и жизни / Крис Уайднер; Пер. с англ. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2007. – 110 с.

ISBN 978-5-9614-0648-1

Молодой американец Том Кук отправляется в путешествие в поисках смысла жизни. Во Флоренции он встречает таинственного старика, который рассказывает ему о жизни и творчестве Микеланджело, раскрывает секреты работы художника. Эти секреты помогают Тому осознать силу, которая кроется в каждом из нас, красоту, которая раскрывается, если живешь в согласии со своей душой, если следуешь своим путем.


Предисловие

Иногда в художественной литературе больше истины, чем в самых реальных фактах.

Хорошая беллетристика не просто развлекает, она еще и учит. «Секреты Микеланджело» – именно такая книга. Крис Уайднер преподносит истину в виде художественного вымысла, который приковывает наше внимание и в то же время обучает наш разум и придает смелости сердцу.

Мне посчастливилось видеть «Давида» своими глазами. Никакие фотографии и описания не в состоянии передать величие этого шедевра Микеланджело.

«Давид» стоит в музее, расположенном в центре большого, шумного города. Его жители и приезжие являют собой вместилище разнообразнейшего человеческого опыта. Среди них есть и те, кто получил блестящее образование, и те, кто едва закончил школу, и миллионеры, и бедняки. Некоторые живут на широкую ногу, другие вынуждены ограничивать себя во всем.

«Давид» напоминает о том, какой может быть жизнь каждого из нас, вне зависимости от того, какая она есть на самом деле. Это идеал красоты и совершенства, который побуждает нас привносить в свою жизнь больше прекрасного.

Простые истины так притягательны именно потому, что мы живем в очень сложном мире. Мы отчаянно ищем смысл, фундамент, на котором должна строиться наша жизнь.

Я согласен с Крисом, каждый человек – это произведение искусства, на которое до поры до времени наброшено покрывало. Увы, не все осознают свои силы, не все знают, как дать им раскрыться. Надеюсь, что эти «Секреты...» помогут вам лучше разобраться в себе, в том, что вам дано свыше, и вы начнете создавать из своей жизни тот шедевр, которым она и должна стать.

Марк Сэнборн


Глава 1. НАЙДИ В СЕБЕ АНГЕЛА

В каждом человеке заложены неисчерпаемые богатства души, позволяющие быть королем и воином, человеком достоинства и человеком свершения, силы и красоты.

В Европу Тома Кука привели поиски своего жизненного пути, однако за день до отъезда он вынужден был признать, что цель оказалась неуловимой. Он приехал сюда в подавленном состоянии: в последнее время его собственная жизнь – и на деловом, и на личном фронте – угнетала его во всех своих проявлениях, поэтому Том и решил дать себе двухнедельную передышку в надежде на то, что смена обстановки как-то прояснит его мысли и позволит разобраться в самом себе. Он убедил себя в том, что, покинув Штаты, освободится от тягостного груза нерадостных мыслей и на свежую голову сможет принять какие-то важные решения. И вот позади остались Англия, Франция, Испания, но ответов он так и не нашел. Так же, как и в день вылета из аэропорта Кеннеди, он и сейчас не представлял, что будет дальше с ним и с его карьерой. Настал последний, третий, день его пребывания в Италии, во Флоренции – заключительной точке его маршрута, время неумолимо истекало. Тут-то все и началось...

Флоренция. Firenze. Город романтических чувств, искусств, божественной кухни и изысканных вин. Город, великолепие которого никого не оставляет равнодушным. Город, чьи музеи хранят шедевры человеческого гения, давший жизнь и славу немалому числу творцов и героев. Прекрасная, ослепительная Флоренция – средоточение истории и культуры. Раньше Тому казалось, что это лучшее место для поисков пути, радости и вдохновения.

Уже перевалило за полдень, он сидел на скамейке посреди шумной площади. Он чувствовал, что смертельно устал. Устал от путешествия. Устал от поисков. Устал от жизни. Просто устал.

Поставив на землю тяжелый рюкзак, Том обводил взглядом колышущийся и текущий мимо людской поток – и здесь все точно так же, как дома, сновали туда-сюда, торопились по своим делам. Среди них были и счастливые, и те, кто будто стремился убежать подальше от этого места, и влюбленные, для которых не существовало ничего, кроме глаз друг друга. Но Том видел лишь океан толпы, в котором вместо ответов можно отыскать лишь новые вопросы. Куда они все идут? Что хотят обрести? Нашел ли хоть кто-нибудь из них свое счастье? Как ни прискорбно сознавать, но к тридцати годам Том превратился в законченного циника. Уж он-то точно не был счастлив и с трудом представлял, что у кого-то может быть иначе. Ему казалось, что в человеческой жизни для счастья никогда не хватает места.

Погрузившись в свои мысли, Том в какой-то момент перестал замечать прохожих. Он уронил голову на руки и остался один-одинешенек среди людей. На него накатил приступ отчаянной жалости к себе, и в этот самый момент кто-то заговорил с ним:

– Ой-ой-ой! И что же за печаль у такого молодого и красивого человека?

Том не пошевелился – лишь поднял глаза, чтобы посмотреть, кто нарушил его печальное уединение. Перед ним стоял старик. Из уважения к возрасту Том все-таки распрямился – медленно, словно через силу, но ничего не ответил. Однако внешность незнакомца заставила Тома приглядеться повнимательнее. Тот весь был будто соткан из противоречий. С одной стороны, от него веяло чем-то... грубоватым, простецким, и в то же время его окружала аура какой-то неуловимой изысканности. Вот в том, что он далеко не молод, сомнений не возникало – меньше семидесяти не дашь, а то и все семьдесят пять. Буйная, несмотря на годы темная шевелюра и нечесаная борода давненько не видели парикмахерских ножниц. В его росте и телосложении не было ничего примечательного, однако крепкие жилистые руки словно принадлежали какому-то другому человеку. Обветренное лицо и мозолистые ладони выдавали человека, не чурающегося физического труда, однако стильно и со вкусом подобранный костюм явно свидетельствовал о том, что этот человек одевается не в первом попавшемся магазине. Он явно пользовался услугами портного, а может, и не одного. Из-под дорогого берета живописно выбивались непокорные кудри. Шелковая расписная рубаха, аккуратно выглаженные просторные штаны. Кожаные туфли блестели как новые.

– Да, ты в печали. Уж это-то я вижу. – Не спрашивая позволения, старик присел рядом на скамейку. Том пока не мог поверить до конца в реальность происходящего. Слишком неожиданно нарушили его тоскливое одиночество. – Но я вижу и то, что у тебя множество поводов быть счастливым. Скажи, как тебя зовут?

– Том.

– Том? – переспросил старик и повторил задумчиво: – Том... Томас, значит?

– Да, Томас.

– Ну да, ну да, понятно. Томас. Как тот упрямец, которого прозвали Неверующим, да? – Старик хмыкнул. – И ты, наверное, тоже такой же. Фома неверующий. Так во что же тебе не верится, Томас-Фома?

Во что мне не верится? Что за бред? Откуда взялся этот спятивший итальянец?

– Видите ли,– наконец проговорил Том, – я ценю ваше неравнодушие, но, по правде говоря, у меня нет никаких проблем с верой.

– Извини, Томас, ты сейчас думаешь, что это не мое дело, но, поверь, я разбираюсь в таких вещах. Недаром же я столько лет топчу эту землю. Я много чего повидал. А сейчас вижу, как ты теряешь веру. Но может, тебе просто не нравится это слово? Ладно, пускай, тогда просто скажи, что гнетет тебя в этот прекрасный день?

Том решил подыграть старику. В конце концов, что от этого изменится? Хуже все равно уже быть не может.

– Как вам сказать... Мне стукнуло тридцать, а я до сих пор ничего не достиг. Мой босс считает, что я ни на что не годен, да так оно и есть, наверно, ведь мне всегда достается та работа, от которой отказываются все остальные. Я как будто кручу и кручу педали, но при этом не двигаюсь с места. Буквально на днях от меня ушла девушка, сказав, что мне не хватает позитива. Даже мои родители, похоже, уже не верят, что из меня получится что-то путное. Если честно, я и сам в это уже не очень-то верю.

Проходившая мимо парочка попросила старика сфотографировать их. Тот согласился, и молодые люди стали суетливо устраиваться перед объективом. Потом, поблагодарив, забрали фотоаппарат и, заразительно смеясь, умчались прочь.

Старик снова повернулся к Томасу.

– Ничего путного, говоришь? Понимаю, звучит невесело. Вижу, у тебя и впрямь есть причина предаваться печали – даже в этом прекрасном городе. А ты заметил, что большинство людей здесь – особенно приезжие – выглядят вполне счастливыми? – Старик помолчал немного, потом спросил: – Ты давно во Флоренции?

– Третий день.

– Целых три дня! Превосходно! А когда уезжаешь?

– Завтра, в полседьмого утра.

– О! Да, времени осталось немного. Ты здешние красоты успел повидать?

– Конечно, хотя и мельком. Но нельзя же оказаться во Флоренции и не отдать должное ее достопримечательностям.

– Правильная мысль, юноша. Я и сам считаю, что это – главное, ради чего стоит посетить наш город. Ты уже видел «Давида» Микеланджело? Здесь его зовут II Gigante.

– Видел, конечно. Он и вправду велик. Более чем.

– Ты прав. Я бы сказал, он– величайший. А научился ли ты у него чему-нибудь, Томас?

– Научился? Хм, пожалуй, нет. Я просто на него смотрел. Он огромен. Он наг. Он велик. А потом я ушел.

– Как? Ты ничему не научился у II Gigante? – Старик взглянул на часы. – Час дня. Пошли, у нас и впрямь мало времени. – С этими словами он начал подниматься.

Томас посмотрел на него.

– Куда? Зачем? – Ему так хорошо сиделось, а тут вдруг появился этот странный старик, корчащий из себя мудреца, и предлагает куда-то тащиться. С какой стати?

– Как это куда? К II Gigante, разумеется! И у него, и у самого Микеланджело можно много чему научиться. Пойдем, увидишь сам.

Бред какой-то! Но в этом человеке было нечто располагающее. Том не ожидал никакого подвоха, да и, если правду говорить, у него не осталось до отъезда никаких дел, разве что сидеть и наблюдать за птицами, перелетающими с одной статуи на другую.

Том встал и поднял с земли рюкзак.

– Ладно, уговорили. Пошли.

Старик просиял.

– Великолепно! – Он приобнял Тома и произнес фразу, которая странно поразила молодого человека: – Сегодняшний день изменит твою жизнь навсегда.

И они двинулись в сторону Галереи Академии. Они шли быстро. «Надо же, а этот дед отличный ходок!» – подумал Томас, а вслух произнес:

– Простите, нельзя ли немного помедленнее? У меня все-таки тяжелый рюкзак.

Не останавливаясь, старик бросил через плечо:

– Да, конечно, прости. Мне просто не терпится еще раз показать тебе II Gigante. – И он снова заторопился вперед.

Вдоль по улице, через мост, направо, потом налево. Том не ожидал, что идти придется так далеко. Они прошли через рынок под открытым небом, где старик задержался возле булочника, с которым был явно знаком. Купив хлеб и разломив его пополам, он протянул половину Томасу: «Ешь, это вкусно!»

Тому стало жаль покидать это место, где воздух был напоен ароматами свежей выпечки. Изо всех чудес Флоренции больше всего его пленяли именно запахи. Запахи вина, сыра, хлеба, фруктов. Надо было позавтракать поплотнее. Больше старик не останавливался, но то и дело на ходу обменивался с кем-то краткими приветствиями, дружески похлопывал кого-то по плечу.

Наконец, они добрались до галереи, и, обогнув очередь, подошли прямо к входу. Кассирша, похоже, тоже знала старика и махнула рукой, чтобы они проходили. Том был здесь два дня назад. Он зашел сюда потому, что так делают все туристы – приходят и благоговейно взирают на статую. Однако в тот раз она не произвела на него особенного впечатления. Иное дело теперь. Молодой человек вдруг почувствовал какую-то ее нездешностъ, сверхъестественность. Странное чувство охватило его. Только сейчас он заметил теряющийся в вышине потолок, величественность зала, гулкую пустоту пространства. В присутствии статуи люди не решались проронить лишнего слова.

Старик заговорил, словно удивляясь:

– Какая красота! Какое величие!

– Да, маленьким его не назовешь.

– Это точно. Настоящий гигант, тринадцать с половиной футов в высоту! Микеланджело работал над ним двадцать восемь месяцев!

Они замолчали. Старик, похоже, получал истинное наслаждение от созерцания. Он смотрел на статую, словно отец, испытывающий гордость за любимого сына. Тому это показалось странным, и он подумал в нетерпении: «Раз уж меня занесло в школу, то не пора ли начать урок?»

Но прошло еще немало времени, прежде чем старик заговорил снова.

– Томас, ты, наверное, недоумеваешь, зачем я привел тебя сюда?

– По правде сказать, да. Как раз об этом я только что думал. Я, конечно, понимаю, что «Давид» – шедевр, что Микеланджело – гений, но все-таки никак не возьму в толк, какое это имеет отношение ко мне?

– Замечательный вопрос. И у меня есть на него ответ. Но вначале я сам хочу спросить у тебя кое-что. Что тебе известно о Микеланджело?

– Гм... Ну... он родом из Италии.

Старик рассмеялся.

– В точку!

– Что еще... Он жил в конце пятнадцатого – начале шестнадцатого века.

– Тоже верно. Точнее, умер он в 1564 году, значит, правильнее будет сказать – в середине шестнадцатого. Еще что-нибудь?

– Еще он был великим художником и скульптором.

– И это верно. А какие его произведения тебе известны?

– Я знаю только «Давида» и фрески Сикстинской капеллы. Правильно?

– Да, но это лишь капля в море. А больше тебе ничего не известно о Микеланджело и II Gigante?

– Боюсь, что нет.

– Понятно. – Старик помолчал, размышляя о чем-то. – Ну что ж, значит, пора начинать.

– Прекрасно. – Совершенно сбитый с толку, Том согласно кивнул.

– Начнем с истории. Однажды некий молодой человек спросил Микеланджело, что тот нашел в этой мраморной глыбе, ради чего так истово трудится над ней. Великий ваятель ответил: «Юноша, в этом камне скрыт ангел, и я должен освободить его». – Старик замолчал, давая Тому возможность переварить свои слова. – Улавливаешь суть?

Том посмотрел на «Давида» и задумался. Перебрав возможные ответы, он произнес:

– Наверно, он хотел сказать, что пытается превратить глыбу мрамора в нечто прекрасное.

– Мне нравится ход твоих мыслей, но это не все.

– Что же еще?

– Сейчас объясню. По сути, ты, конечно, прав. Но есть еще кое-что, может быть, не столь очевидное. Однако это очень важно для тебя – как и для любого человека.

– Я весь одно большое ухо.

– Скажи, что думают о тебе твои близкие?

– Ну, хорошо думают, наверно... – Молодой человек осекся.– Они меня любят. Но... – Том отвел глаза.

– Что «но»? – настаивал старик.

– Они не принимают меня всерьез. Мне кажется, они не слишком высокого мнения о моих заслугах, способностях. Боюсь, меня считают законченным неудачником.

– То есть?

– Все они точно знают, в чем заключается успех, что мне следует делать, сколько я должен зарабатывать, в каких кругах вращаться... А я не соответствую их представлениям о жизни.

– М-мда. Тебя это мучает?

– Да. – Тома начал забавлять этот неожиданный сеанс психоанализа.

– Позволь рассказать тебе историю этого мрамора. Эта глыба ждала своего Мастера задолго до того, как Микеланджело появился на свет. Еще в 1464 году, за одиннадцать лет до его рождения, заказ на статую получил Агостино ди Дуччо. Но он не смог придумать, что можно изваять из камня, и отказался от заказа. Спустя двенадцать лет, в 1476 году, когда Микеланджело исполнился год, заказ отдали другому скульптору – Антонио Росселлино. Но и у того ничего не вышло. Поработать с этой махиной предлагали даже самому Леонардо да Винчи, но и тот отказался. Во-первых, он считал, что скульптура – это низшая форма искусства. Маэстро, конечно, гений, спору нет, но все же порой бывал слишком высокомерен. – Старик возвел глаза к потолку, всем своим видом выражая неодобрение. – А во-вторых, и он не разглядел, во что можно превратить этот камень. Три художника – в том числе и один из величайших мастеров всех времен – так и не увидели, что скрывает в себе этот кусок породы. И лишь Микеланджело угадал дремлющий в камне образ ангела, которому суждено было покорить не только Флоренцию, но и весь мир! Понимаешь, о чем я толкую, Томас?

– Кажется, да. Те трое тоже могли создавать великие, может быть, величайшие творения, но они не разглядели тайну этого камня... Так? – Том подался ближе к статуе, задумчиво потирая подбородок.

– Так. Но это не все. Да, они не смогли заглянуть в сердце каменной глыбы. Но в словах Микеланджело прячется более глубокий смысл. Понимаешь?

– Боюсь, что пока нет.

– Томас, в тебе самом тоже дремлет ангел. Сущность красоты. Сущность силы. «Давид»– воплощение и того и другого. Если помнишь, Давид – царь иудейский – был весьма разносторонней личностью. Он увлекался поэзией, играл на арфе, преуспел в военном деле, сражался с могучими силачами и побеждал их. Давид – как человек и как статуя – прекрасен и силен. Это и есть урок, который он несет людям. В каждом из нас скрыта красота. Каждый человек прекрасен сам по себе. Но помимо этого в каждом из нас скрыта и огромная сила. Мы можем достичь очень многого. Каждый из нас может выйти против великана и, как Давид, одолеть его.– Старик взглянул на Тома, чтобы убедиться, что сказанное доходит до его сознания. Том внимательно слушал, но пока не очень понимал, насколько сказанное имеет к нему какое-то отношение, и не верил, что он сам способен на что-то исключительное.

Однако, несмотря на скепсис, Тому было интересно слушать старика.

– Подумай об этом куске мрамора! Все его отвергали! А ведь Давид все это время обитал внутри его, но они смотрели и ничего не видели. Ничего! Никакой тайны. «Какая-то эта глыба невыразительная», – говорили они. И только Микеланджело увидел> чем она может стать. – Старик счел необходимым пояснить свою мысль: – А много ли тебе, Томас, известно о реальном Давиде?

– Еще меньше, чем о Микеланджело, – усмехнулся Том.

– Это легко исправить. Сегодня ты многое узнаешь – и это изменит твою жизнь навсегда. В давние времена жил пророк по имени Самуил. Господь поведал Самуилу, что тот должен избрать следующего царя из дома человека по имени Иессей. И Самуил пошел к Иессею, и сказал ему об этом, и попросил позволения посмотреть на его сыновей. Иессей созвал сыновей и поставил их перед пророком. Самуил подходил к каждому из них, но отвергал одного за другим. Семь раз пророк говорил: «И этого не избрал Господь». И тогда Самуил спросил Иессея, всех ли сыновей тот показал ему. Иессей отвечал, что есть еще меньший, он пасет овец и уж точно не может быть избранным. Самуил спросил его имя. «Давид», – последовал ответ. За юношей послали и привели его к Самуилу. Пророк сразу увидел перед собой будущего царя. Иессей не мог в это поверить, а братья Давидовы поверить не хотели.

Самуил объяснил им свой выбор, поведав великую истину: «Человек смотрит на лицо, а Господь смотрит на сердце» [1 Цар 16:7].

– Потрясающая история,– выдохнул Том.

– Да, Томас, это и впрямь поразительно. И это – первая Истина, которую ты должен усвоить на пути к себе. Неважно, какой видится тебе твоя жизнь со стороны или что думает о ней твой отец, важно, что в тебе дремлет ангел. Он есть в каждом из нас – неисчерпаемые возможности духа, позволяющие быть королем и воином, человеком достоинства и человеком свершения, силы и красоты. Когда ты осознаешь это, примешь и разрешишь себе поверить в это по-настоящему, твоя жизнь изменится навсегда. Перед тобой откроется твоя судьба.

– Понимать-то я понимаю, но сложно поверить, что это все может иметь отношение ко мне. То есть я хочу сказать, что не видел в жизни ни одного знака, подтверждающего это.

– Ты просто не смотрел достаточно глубоко. Эти знаки нужно искать в самом себе. Порой приходится некоторое время привыкать к этой Истине, каждый день напоминая себе о ней, и в конечном итоге ты обретешь ее. Сможешь в нее поверить. Но веру в себя надо укреплять. Вот скажи, что тебе дается лучше всего? У каждого человека есть какое-то дело, которое делать ему легко и приятно. Когда ты разберешься в себе, станет ясно, каким должен быть твой ангел.

– Вы знаете, меня всегда тянуло к творчеству. В детстве я все время выдумывал какие-то истории и рассказывал их домашним, ставил дурацкие простенькие пьесы, писал рассказы, ну и все такое. Но я никогда не относился к этому как к серьезному делу.

– Так это же замечательно! Значит, ты – творческая личность. Это чудесный дар. И как же ты пользуешься им в своей работе, Томас?

– В том-то и дело, что никак. Получил степень MBA, устроился в компанию, входящую в Fortune 500, в отдел слияний и поглощений. Вожусь с цифрами, составляю бизнес-планы. А потом передаю результаты тем, кто принимает решения. Я всего лишь шестеренка в механизме коммерции. – Том отступил назад, взглянул вверх и вздохнул, выражая то ли отчаяние, то ли покорность судьбе.

– Как ты попал в этот бизнес?

– Несложно догадаться – благодаря отцу. Он – президент крупной корпорации, заколачивает по несколько миллионов баксов в год, в его распоряжении реактивный самолет, который принадлежит фирме. Он и меня втянул во все это. Класса с третьего я только и слышал: «Том, в этом мире ничего не дается просто так. Ты сам должен взять то, что тебе нужно. А взять это можно, только имея деньги. А деньги дает только крупный бизнес. Том, – говорили мне, – запомни золотое правило: правила устанавливает тот, у кого есть золото». И я долгие годы искренне верил, что так оно и есть.

– И начал делать деньги?

– Я начал заниматься бизнесом, потому что отец убедил меня в том, что только бизнес приносит деньги. Мне казалось, что, если я буду этим заниматься, он будет доволен и горд мной.

– Томас, мы слишком мало знакомы, но я знаю многих молодых людей, похожих на тебя. Тебе только предстоит увидеть, что таится в твоей душе. Ты освободишься от своего кокона, и все увидят красоту, которая в нем скрывалась. У тебя еще все впереди, но пора уже всерьез заняться поиском своего ангела.

Том озадаченно молчал. С одной стороны, он верил словам старика, с другой – никак не мог приложить их к собственной жизни. Он столько лет потратил на то, чтобы стать таким, каким его хотели видеть другие! А вдруг этот ангел его покинул и теперь у Тома не хватит решимости и сил найти в себе искомую сущность?

Старик прервал его мысли:

– Томас, ты не отыщешь всех ответов за один день. Но зерно уже посеяно в твоей душе. И в свое время оно прорастет, и его всходы подтолкнут тебя. Сейчас ты усвоил первый урок: кто бы что ни говорил, знай: в тебе дремлет ангел. Когда ты проникнешься этим знанием, ты поможешь ему расправить крылья.

– Вот бы кто-нибудь сказал это моему отцу, – пробормотал Томас.

– А может быть, ты должен это сделать сам?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю