Текст книги "Убийство на пляже"

Автор книги: Крис Чибнелл

Соавторы: Эрин Келли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 25

Ко второму появлению Харди в начальной школе Южного Уэссекса помещение забито под завязку. Эти школьные залы, они все одинаковые: взрослые, неуклюже мостящиеся на детских стульях, люди, жмущиеся к стенам и старающиеся заглянуть через головы. В памяти внезапно вспыхивает его первая пресс-конференция в начальной школе Сэндбрука, и, прежде чем он успевает сообразить, сознание его автоматически накладывает те лица на эти. Он трясет головой, чтобы освободиться от видения Кейт и Ричарда Гиллеспи и сконцентрироваться на жителях Бродчёрча.

Про себя он отмечает тех, кого узнал. Лиз Ропер, Найдж Картер, викарий, который мнит себя телевизионным умником, за ним нужно приглядывать, Бекка из гостиницы, Олли с Мэгги и наконец сама Карен Уайт – темная личность. Невероятно, но у «медиума», Стива Конноли, тоже хватило духу явиться сюда. Здесь же находятся двое, кого он так и не понял: Сьюзен Райт и Джек Маршалл. Интересно, они знакомы? Сидят далеко друг от друга, но это может быть и к лучшему. Сержант Миллер пришла со всей своей семьей в полном составе. Харди следит за тем, как она внимательно осматривает толпу.

Со всех сторон на него сыплются вопросы, но он сразу переходит к заранее подготовленной речи.

– Вот с чем мы сейчас столкнулись. Несколько сложных мест преступления, в частности на пляже. Отсутствие камер видеонаблюдения в ключевых местах. Отсутствие свидетелей, которые бы видели Дэнни в ночь, когда он ушел из дому. – В последний момент он вспоминает, что Миллер сказала по поводу волос на обгорелой деревяшке, и придерживает эту новость. – У нас есть масса информации, которую нужно переработать. И мы достигнем цели.

Сьюзен Райт представляется просто по имени.

– Я слышала, что вам не хватает людей.

Похоже, эта мысль ей нравится.

– У нас есть достаточно ресурсов для проведения расследования такого масштаба. Следующий вопрос.

– Я только что с пирса, так там прямо на пляже стоит крутой фургон с криминалистами! – кричит какой-то краснолицый мужчина с седыми волосами, похожий на одуванчик.

Его слова немедленно подхватывает хор озабоченных владельцев мелкого бизнеса.

– Ночью обнаружились новые обстоятельства и новые улики, и мы должны изучить их, пока они еще целы, – ровным голосом отвечает Харди.

– Вы говорите о лодке, которая горела прошлой ночью?

Этот вопрос задал Стив Конноли, во взгляде его читается смесь упрека и торжества. Харди подавляет вспышку раздражения. Пока что еще рано говорить о том, что лодка имеет какое-то отношение к делу.

– Вы должны понимать, какая сейчас проводится работа, – говорит он. – Нужно просеять каждую песчинку. Исследовать каждый окурок, пучок волос, обломок пластика, каждый найденный ноготок с руки или ноги, каждый кусочек кожи. – Прежде чем Харди успевает сообразить, перед глазами вдруг возникает четкое изображение серебряного кулона. – Место происшествия на пляже – это один из самых сложных моментов, с которым приходится иметь дело нашим офицерам.

– Какой имидж вы нам создаете! – кричит «одуванчик». – За прошлое лето мы уже и так потеряли сорок процентов. Никто к нам не едет. И мы не хотим, чтобы название «Бродчёрч» стало синонимом убийства, как это было в Сэндбруке.

Харди ожидает взрыва эмоций, но ничего не происходит. Только на лице Миллер промелькнула тень тревоги да еще трое журналистов заерзали на своих местах. Карен Уайт смотрит на него безмятежным взглядом, и можно не сомневаться, что еще до конца недели его участие в фарсе в Сэндбруке будет подробно описано на первой странице в «Эхе», а возможно, и в национальных изданиях. Что бы ни двигало ими, он все равно надеется, что в интересах следствия все останется по-прежнему.

Когда собрание заканчивается, на улице еще светло. Харди удалось провести его почти без остановок до самой посадки в машину.

– Я же говорил вам, что там была лодка.

– О, замечательно, вы – как раз то, что нам нужно. – Харди поворачивается к негодующему Стиву Конноли. – Здесь их, кстати, сотни, так что вам повезло.

– Но вы ее не искали? Да? А Бэт знает, что вы меня не послушались?

Харди упирается указательным пальцем прямо в грудь Конноли.

– А как насчет того, что вы пренебрегли моей очень настоятельной просьбой? – почти шепотом говорит он. – Держитесь от нее подальше. И ни во что не вмешивайтесь.

Конноли качает головой и медленно уходит. Харди прислоняется к машине. Это как раз та фаза, которой он больше всего опасался: если расследование подобного дела длится дольше, чем несколько дней, люди становятся беспокойными, начинают волноваться. Все хотят поучаствовать, как-то вмешаться, выдвинуть собственную теорию. Везде, кроме оперативного штаба расследования, чьи-то мнения начинают превалировать над фактами. И пресса здесь может сработать хуже всего, думает Харди, когда к нему целеустремленно подходят Олли и Мэгги Радклифф. Он отпускает ручку дверцы машины, смирившись с еще одним долгим разговором.

– Опять вы за свое, – вместо приветствия говорит он.

Заметно, что Олли выглядит очень довольным собой.

– Оливер желает вам кое-что сообщить, – говорит Мэгги.

– Мы всегда рады послушать Оливера, – отвечает Харди.

К его смущению, юноша продолжает сиять: этих людей никаким сарказмом не проймешь.

– Я накопал это на Джека Маршалла, – гордо заявляет он, вытаскивая из сумки конверт. Внутри находится ксерокопия газетной полосы с фотографией владельца киоска, которой не меньше нескольких десятков лет. – Он сидел в тюрьме, прежде чем приехать сюда. А осужден он был за секс с несовершеннолетним.

Карен Уайт следит за Олли и Мэгги на расстоянии, получая удовольствие от выражения лица инспектора Харди, когда он понимает, что пресса на шаг опередила его. Похоже, пришло время снова подкинуть этот сюжет Лену Данверсу.

Начало разговора ничего хорошего не предвещает.

– У нас тут в данный момент запарка с местным преступлением, задыхаемся, – говорит он. – И я специально предупреждал тебя, чтобы ты туда не ехала.

– Я в отгулах, – напоминает она ему. – Лен, это центровой материал. И полиция упирается. Не думаю, чтобы все разрешилось за день или два.

– Да какое дело до этого нашим читателям? – спрашивает он.

Карен точно знает, что он хочет услышать, и на этот раз она в состоянии подать ему это на блюдечке.

– Типичная семья, двое детей. Отец – сантехник, тихий район, идиллический город ярмарок, воплощение нормальной жизни. Мать очень фотогенична. Английская Роза. Однако… в браке что-то не так.

– Беда в раю? – говорит Лен, и она понимает, что он вещает заголовками материала, по поводу которого уже принял решение. – Ладно, тогда продолжай. Подготовь мне эксклюзивное интервью с матерью семейства, дай хорошее фото, и я посмотрю. Но по счетам в гостинице будешь расплачиваться сама.

Она идет через школьный зал к выходу. Здесь уже никого нет, кроме одинокой женщины, которая пустым взглядом уставилась на корзину, полную футбольных мячей. Карен в уме быстро листает свою внутреннюю картотеку и наконец узнает ее: Лиз Ропер, бабушка Дэнни, хотя по возрасту никогда бы не сказала.

– Как вы справляетесь с горем? – спрашивает Карен.

Лиз поднимает на нее глаза: она уже явно привыкла к тому, что незнакомые люди знают, кто она такая.

– Я-то что, я крепкая, как старые ботинки. Я за других переживаю.

Говоря, что она сильная, Лиз оголяет свое самое уязвимое место: никто вокруг не подумал о ней.

– Вы, должно быть, очень тоскуете по нему, – говорит Карен, и на глазах Лиз появляются слезы.

– Мой Джефф научил его, как пинать эти штуки, – говорит она, жестом показывая на футбольные мячи. – В два года он уже умел провести мяч из одного конца сада в другой. Он был маленькой звездочкой футбола. – Она вытирает глаза обратной стороной ладони. – И я пообещала себе, что не отступлю. Что буду сильной среди всего этого. Я просто хочу, чтобы они поймали сволочь, которая это сделала. – Она улыбается Карен бледной улыбкой. – Простите, но я не припомню вашего имени. – Это вежливое оправдание человека, который за последние несколько дней встретил больше незнакомых людей, чем за предыдущее десятилетие.

– Я Карен. Работаю на «Геральд».

Лиз испуганно отшатывается от нее – Карен знала, что так и будет.

– Мы не общаемся с прессой.

– Я в курсе. Но знаете, что я вам скажу? И будьте уверены, что это лучший совет в данной ситуации. На вашем месте мне было бы ужасно неприятно, что Дэнни игнорируют.

Она на мгновение касается руки Лиз, после чего оставляет ее рыдать над кучей потертых футбольных мячей.

Бэт на заднем дворе развешивает белье на веревку. Одноклассники Дэнни гоняют мяч на школьном стадионе. Она борется с горячим порывом перепрыгнуть через забор, выбежать в гущу мальчишек, схватить одного из них – любого – и крепко прижать к себе, чтобы почувствовать, как бьется его сердце. Обычно во время таких игр на стадионе присутствуют только дети, но сегодня вдоль линий поля, словно часовые, нервно стоят и некоторые из родителей.

Стив Конноли, заговоривший с Бэт прямо через забор, притягивает к себе их встревоженные взгляды. Один из папаш украдкой снимает его на свой мобильный. Теперь каждый считает себя свидетелем. Стив не замечает этого; он вежлив, но настойчив, и все его внимание сфокусировано исключительно на Бэт.

– Несколько дней назад я назвал полицейским улику, которую им следует искать, – говорит он. – Но они пропустили это мимо ушей, и она сгорела, прежде чем они на нее попали. Так что теперь будет намного сложнее проанализировать ее должным образом.

Он, должно быть, говорит о лодке, которую они нашли в огне. Все об этом уже знают.

– Зачем вы все это мне рассказываете?

– Потому что я реально могу помочь! Я могу помочь. – Стив прижимает руки к груди в почти молитвенном жесте. – Но чтобы это произошло, нужно, чтобы ко мне относились серьезно, а пока что этого не наблюдается.

Бэт не знает, что и думать. Она опускает глаза. Сверху в корзине со стираным бельем лежит красное платье, которое было на ней в день, когда она увидела Дэнни лежащим на пляже. Она развешивает его, хотя точно знает, что больше никогда в жизни не наденет.

– А что, если вы ошибаетесь?

Стив мотает головой.

– У меня нет никаких причин вам лгать. Бэт, я хотел бы, действительно хотел бы, чтобы у нас с вами никогда не было повода познакомиться. Но то, что я вам рассказал, является реальным. И вы должны убедить в этом полицию.

Внутри Бэт идет борьба между сомнением и надеждой. Те вещи, с которыми имеет дело Стив, слишком велики, чтобы ее сознание могло охватить их, точно так же, как в ней слишком много горя, чтобы она могла переработать такую информацию. И дело не в том, что она в это не верит. Просто она никогда раньше, до этого момента, серьезно не думала об этом. В ее прежней, милой сердцу жизни не было места для философии, как и не было никаких призраков.

Но теперь ее жизнь внезапно упирается в то, что она доверяется посторонним мужчинам. Делает признание викарию. Зависит от инспектора Харди. А теперь еще и этот странный серьезный тип, который говорит, что он является связующим звеном с Дэнни. Она смотрит ему прямо в глаза. Он, не дрогнув, выдерживает ее взгляд.

– О’кей, – наконец говорит она.

Теперь, когда доверие к собственному мужу подорвано, всю свою веру Бэт направляет на незнакомых мужчин.

Глава 26

Харди в бешенстве, Элли подавлена. Пресса раскопала прошлое Джека Маршалла, в то время как отдел уголовных расследований, увязнув в заторе из невыполненных мероприятий и разных проверок, даже не подумал уделить ему первоочередное внимание. Ее тошнит – причем тошнит физически, так что она не может доесть свой ленч, – при мысли, что это мог быть Джек. Этот человек отвечал за ее сына, водил всю Морскую бригаду в походы, застегивал их спальные мешки, смотрел, как они переодеваются.

Джек находится в Бродчёрче так давно, что уже считается почетным местным жителем, но, конечно, он жил здесь не всегда: он купил этот магазинчик, когда Элли было примерно лет семь. Теперь она вспоминает, как это было.

В комнате для допросов тепло, но Джек даже не снял плащ. Если он и виновен, то по нему это никак не заметно – это лицо хорошего игрока в покер.

– Вы насчет того почтальона, который пререкался с Дэнни? – спрашивает он.

– Нет, – отвечает Элли. – Хотя мы с ним действительно побеседовали. Он говорит, что в тот день и не думал ссориться с Дэнни.

– Чушь собачья! Я видел это своими глазами.

Наступает пауза, в ходе которой Элли ждет, чтобы Харди взял нить допроса в свои руки. Прежде чем заговорить, тот откашливается.

– Расскажите нам о том, как вас осудили за секс с малолетками, Джек.

На лице его ни удивления, ни возражения, все тот же спокойный контроль.

– Значит, займемся разоблачениями, так?

– Мы просто хотим установить факты, – говорит Харди. – Когда мы с вами беседовали, вы об этом не упоминали.

– К Дэнни это не имеет ни малейшего отношения.

– Вы помогаете, занимаетесь Морской бригадой. Для этого требуется проверка Бюро криминального учета и перекрестная проверка по реестру лиц, совершивших преступления на сексуальной почве.

– Я не совершал преступлений на сексуальной почве! – с высокомерным презрением заявляет он. – Это обвинение было чистым фарсом. Поэтому меня нет ни в каких базах данных.

– И только потому, что это произошло еще до того, как этот реестр появился, – говорит Харди. – Вы должны были бы сами декларировать это.

– Что, прямо после переезда в новый город? Должен был вывесить небольшой такой предупредительный значок? Здесь находится бывший заключенный. Я сюда приехал, чтобы избавиться от всего этого. И не являюсь тем, на кого вы намекаете.

Харди шелестит лежащими перед ним бумагами.

– Когда вы видели Дэнни Латимера в последний раз?

– Я уже говорил вам, что он делал для меня разноску за день до того, как его нашли.

– А где вы были в ту ночь, когда Дэнни погиб?

– У себя дома, читал книгу.

– Кто-нибудь может это подтвердить? – спрашивает Харди, и это звучит как утонченная насмешка над одиноким стариком.

– Только моя книга. – Джек обиженно поджимает губы. – «Джуд Незаметный». Вам не понравится – картинок мало.

Несмотря на нешуточную ситуацию, Элли ловит себя на том, что закусывает губу, чтобы не рассмеяться.

– Нам говорили, Джек, что вы являетесь увлеченным фотографом-любителем, – продолжает Харди. – И сделали много фотографий мальчиков из Морской бригады.

Элли больше не улыбается. Как и Джек.

– Мне по-настоящему жаль вас, – говорит он. – Видеть только порочное в совершенно нормальном поведении. Не хотел бы я быть на вашем месте и обладать такими мозгами. А теперь, если у вас есть обвинение или улики, которые вы можете мне предъявить, я хотел бы это услышать. В противном случае выпускайте меня отсюда, мне работать нужно.

С этими словами он поднимается с места. Они вынуждены его отпустить.

Карен заинтригована: Мэгги пригласила ее в святая святых «Эха Бродчёрча» – в кабинет главного редактора. Как же все это скопление пропыленных растений в горшках и деревянных кошек на полках далеко от доминирования дорогой кожи и хромированного металла в кабинете Лена – земля и небо!

– По-прежнему хотите свой письменный стол? – спрашивает она.

– Тон у вас заметно изменился.

Мэгги выливает осадок из своей кружки в горшок с цветущим паучником.

– Олли ни за что не стал бы упираться и раскапывать информацию о Джеке Маршалле, если бы это было не для вас, – говорит она. – И думаю, что лучше иметь внутри нашей палатки такого человека, который писает наружу, чем его же снаружи, с тем, чтобы он писал к нам внутрь. Тем более, когда речь идет о вас. Но мы делаем одно дело. Вы можете начать с того, чтобы принести нам чаю. Мне, пожалуйста, без сахара, Уайт.

Выбор у Карен невелик, так что ей приходится это проглотить. Ко времени, когда она возвращается с чаем, Мэгги ушла на один из перекуров, которые по ее настоянию проводятся за пределами офиса, и сейчас натужно сосет электронную сигарету: от старых привычек уйти сложно. Карен ставит дымящуюся кружку на стол и автоматически начинает просматривать распечатки, над которыми работает Мэгги. Сверху лежит статья трехмесячной давности о сборе средств на организацию Морской бригады, здесь же снимок Джека Маршалла и выводка мальчишек в униформе. На снимке есть еще кое-кто. Это та самая несчастного вида женщина с собакой, хотя на то, чтобы узнать ее, у Карен уходит несколько секунд, потому что здесь она улыбается. А это, очевидно, направление поиска Мэгги. В подписи под фото она красной ручкой обвела имя ЭЛЕЙН ДЖОНС, а на полях оставила пометку: Почему она изменила имя? На брифинге назвалась Сьюзен Райт. Ее преследуют?

Карен фиксирует в памяти эту страницу. Она позволит Мэгги на этом этапе поработать ножками, а затем, если это окажется важным, приберет все к рукам. Интересно в качестве боковой колонки, но никак не основного сюжета. Что-то – ее опыт в сочетании с добрым старым чутьем журналиста – подсказывает ей, что искать следует вокруг Джека Маршалла.

Она возвращается в общий зал, где Олли устанавливает компьютер на ее рабочем месте.

– Так ты уже поговорил с Джеком Маршалом? – спрашивает Карен, когда он поспешно нажимает сочетание клавиш Ctrl+Alt+Delete[12]12
  Комбинация клавиш для «теплой» перезагрузки (на IBM-совместимых компьютерах).


[Закрыть].

– Я подумал, что лучше нам оставить это полиции.

Карен про себя вздыхает: при всех профессиональных амбициях Олли его все еще нужно кормить с ложечки.

– Но ведь это ты выполнил эту работу. И ты нащупал связь. Ты и сам был в Морской бригаде. Неужели ты не хочешь раскрутить это? Что, если это был он, а ты упустил такой сюжет?

Олли смотрит на нее широко раскрытыми глазами.

– Не думаю, чтобы Мэгги пошла на это.

От бессилия Карен хочется стукнуться головой об стол.

Маловероятно, конечно, что Стив Конноли, который сейчас нервничает, сидя на краю ее дивана в своей спецовке, был как раз той самой путеводной нитью, но она должна предложить полиции второй шанс все-таки ухватиться за нее. Пит Лоусон корчит гримасы за спиной у Стива. Видит Бог, Бэт понятен его цинизм, но они не могут позволить себе упустить даже малейший шанс. Они не могут доказать то, что Стив говорит насчет получения посланий от Дэнни, однако и опровергнуть этого они тоже не могут. А это уже должно что-то значить. Даже он сам признает, что не знает, почему и как это все у него работает, и Бэт это ободряет. Ее впечатляют вещи, которых она не понимает. Даже доктора зачастую знают, не как работает то или иное лекарство, а только какой оно дает результат. Почему же здесь должно быть по-другому? Она будет недостойна называть себя матерью, если проигнорирует Конноли, а потом окажется, что он был прав. Инспектор Харди обещал ей, что в расследовании использует все возможности, до последней. А это разве не считается?

Она знает, что как только Харди увидит ее гостя, сразу начнется борьба. Тот принимает решение еще до того, как Конноли успевает открыть рот.

– Так вот для чего вы нас сюда пригласили?! – говорит он Бэт, после чего, обращаясь уже к Питу, добавляет: – А вы – идиот набитый, раз позволили ему сюда войти.

– Просто выслушайте его, – просит Бэт.

Харди сердито хмурится, но умолкает.

Стив обращается сразу ко всем присутствующим:

– Дэнни хочет, чтобы люди знали: его убил кто-то, с кем он знаком.

Харди взвивается.

– Это просто оскорбительно, я прошу прекратить это прямо сейчас…

– Я ведь говорил вам про лодку, – перебивает его Стив. – Вы меня не послушали. А теперь вы эту лодку нашли.

– Просто удачная догадка, – пренебрежительно бросает Харди и поворачивается в сторону Элли: – Расскажите ей.

Элли берет Бэт за обе руки.

– Бэт, мы проверили, что у нас есть на Стива.

Комната в глазах Бэт начинает уже привычно для нее клониться набок.

– Он банкрот, ранее был осужден за угон машин, мелкие кражи и сговор с целью мошенничества.

Стив вскакивает с места.

– Все это не имеет никакого отношения к делу!

Инстинктивно Бэт шарахается от него, в то время как Харди переходит в наступление.

– Я не знаю, лжец вы, душевнобольной или искренне верите в то, что говорите правду, – бросает он в лицо Стиву, – но я должен найти убийцу и доказать его вину в суде. Я имею дело с фактами, а все, что предложили ей вы, – это фантазии. А теперь вы уедете из этого дома, и уедете очень далеко. Последнее предупреждение. Если я еще раз увижу вас здесь, то засажу в тюрьму!

Пит берет Конноли под руку и торжественно выводит из дома. Все это время тот твердит о своей невиновности и искренности. Бэт для равновесия опирается рукой о стену.

– Чего он хотел этим добиться? – спрашивает она Элли. – Я ему ничего не платила.

– Через две недели он выступит перед прессой, – говорит Элли. – Через полгода напишет книгу «Как я раскрыл убийство в Бродчёрче». Будешь в городе, загляни в книжный магазин и увидишь там такие творения своими глазами.

Удар попадает в цель. Бэт действительно видела такое, просматривая книжные полки в магазине во времена, когда все вещи не были так наполнены каким-то значением; она видела написанные бывшими детективами и психологами книжки в красно-черном мягком переплете, где на обложке изображен убийца, а жертв нигде не видно. Похолодев, она понимает, что ей не нужно было самой давать Конноли деньги, чтобы он на ней заработал. Ее горе является товаром, а он – акула. Как можно быть настолько циничным? И как можно быть такой дурой?

За окном заметно какое-то движение: это Пит усаживает Конноли на водительское сиденье его собственного фургона, при этом он одной рукой придерживает ему голову, будто заталкивает подозреваемого в патрульную машину. Через стекло женщинам видно, как Конноли, сидя за рулем, разражается настоящей истерикой: он раскачивается, кричит и молотит по приборной панели кулаками.

Когда Бэт отворачивается от окна, в голове у нее звенит пустота.