Текст книги "Утренняя война"

Автор книги: Коттон Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

– А от окружного закона не будет помощи! – Глаза Микмана сверкали. – Давайте известим рейнджеров.

– Хорошая мысль. Только придется подождать, пока кто-нибудь из них доберется сюда, – Дэйн сложил руки на груди; это движение вызвало резкую боль в ушибленных ребрах.

– Может быть, к нам приедет кто-нибудь вроде Джона Чекера, о котором я читал в газете Сан-Антонио?

Дэйн хотел улыбнулся, но из-за сильной боли в разбитых губах смог двинуть лишь уголком рта.

– Полагаю, что никто не поедет в такую даль в это время. И в ближайшее время тоже. – Кузнец посмотрел на Микмана. – А у нас назревает настоящая война. Я ожидаю ее вскоре, учитывая, что у Кросса родственник в окружном суде. Может пострадать город.

– Да. Я думаю то же самое. – Микман утвердительно покивал.

Нахмурившись, Дэйн сказал:

– Все-таки, это была хорошая идея – назначить меня инспектором. – Он еще раз облизнул губы, чувствуя припухлость вокруг раны. – Но если со мной что-нибудь случится, в городе есть суд. Хотя судья Рикер вряд ли что-то может уладить. – В этом заявлении не было бравады – лишь простая констатация факта. – Он помог мне вчера, когда я… оказался не в форме. Он и мисс Трессиан.

– Да, я знаю о вас и мисс Трессиан. – Микман улыбнулся, словно не замечая последний комментарий Дэйна. – И я знаю, как вы побили герра Стоктона. И я знаю о ковбое Кросса, которого вы арестовали за нарушение порядка. И я знаю о выстрелах, которыми вы остановили людей Кросса. Не дали им убить себя.

Дэйн не был уверен, куда он клонит, но на всякий случай кивнул.

– Герр Кросс – могущественный человек. – Микман потер свою внушительную бороду, затем положил руки на подтяжки и слегка оттянул их. – Он делает Торсмиллу много хорошего – и плохого.

Мэр продолжил развивать тему, затронутую Дэйном, о том, что Кросс собирается взять под контроль весь округ. Когда мэр закончил свою мысль, Дэйн переменил тему и назвал причину, по которой пришел: Мусорная Тэсс. Город должен взять на себя заботу о ней, объяснил он, поскольку слабоумная женщина не может сама о себе позаботиться. Ей нужно место, где она сможет жить и спать.

Дэйн добавил, что знает – Микман дал Картеру деньги на еду для Тэсс. Теперь неплохо было бы починить для нее тюремный сарай. Это не самое замечательное место, но все же лучше, чем спать на улице, или в конюшне, или еще где придется. В сарае уже есть койка. Там нужно только прибраться и принести кое-какие предметы обихода, которые с радостью пожертвуют жители города.

Микман выслушал, никак не реагируя на слова Дэйна, затем спросил:

– А где у нас будет тюрьма? Вполне возможно, что ковбои еще не раз наведаются в город, принося с собой проблемы. А постройка новой тюрьмы – дело небыстрое.

– За моей мастерской есть большое дерево, – ответил Дэйн. – Я могу привязывать арестованных к нему. Это наверняка удержит их от дальнейших беспорядков.

– А что, если пойдет дождь?

Дэйн улыбнулся, точнее, попытался улыбнуться.

– Что ж, тогда заключенный промокнет. Это еще сильнее отобьет у людей охоту плохо себя вести.

– Мне нравится ваша мысль, герр инспектор. Мне она очень сильно нравится. – Микман взмахнул рукой и добавил, что созовет встречу городского совета и заручится его одобрением сегодня же.

– Спасибо, мистер Микман, я очень признателен вам.

– Герр инспектор, возможно, совет захочет взять человека… на должность инспектора на полную ставку. – Микман облокотился на прилавок и посмотрел Дэйну прямо в глаза. – Об этом уже идут разговоры. Торсмилл растет. Мы не хотим, чтобы проблемы с герром Кроссом повредили городу.

– Да, и я не хочу. Меня бы устроило, если бы городской совет назначил инспектора на полную ставку. В последнее время я зарабатываю более чем достаточно в своей кузнице.

– А что вы скажете, если они попросят вас работать инспектором полный день?

– Я скажу – нет уж, спасибо. – Дэйн повернулся и направился к двери. – Я кузнец, а не блюститель закона.

– Подождите, герр инспектор, я хочу кое-что дать вам.

Не дожидаясь ответа, Микман направился к стойке у стены, снял с подставки двуствольное ружье и протянул его Дэйну.

– Я хочу, чтобы вы взяли вот это, – объявил он, толкая оружие по прилавку в сторону Дэйна. – Я считаю, что инспектор должен быть хорошо вооружен. Особенно с учетом таких проблем. Вокруг нас.

– Давайте я заплачу за него, Фред, – сказал Дэйн, принимая ружье.

– Нет, это подарок. – Микман принес две коробки с патронами. – Вам также понадобится и это. – Он помедлил и добавил: – Думаю, ружье предотвратит появление проблем. Если эти ковбои увидят вас с ружьем, они будут… вести себя мирно.

8

Когда огонь в кузнице приобрел цвет тусклого золота, Дэйн уже закончил подковывать длинноногую гнедую лошадь. Поодаль, в нескольких футах от наковальни, в воде охлаждались четыре починенных колеса. Дружелюбная белка с удовольствием поглощала маленькие кусочки хлеба, которые кузнец принес из ресторана и положил на землю.

У Дэйна болело лицо и тело, но он чувствовал, что ему нужно работать. Его голова была заполнена мыслями о Мэри: он бормотал себе под нос адресованные ей фразы и время от времени крякал, ударяя по раскалившемуся докрасна железу. Воспоминание об улыбке девушки помогало забыть о боли. Рядом на стуле стояла нетронутой вторая послеобеденная чашка кофе.

Пообедав у Картера, Дэйн вместе с судьей Рикером отнес горячей еды арестованному ковбою. Дэйн сообщил парню, что его освободят завтра утром и что в конюшне его ждет лошадь Кросса, а ее пребывание там оплачено самим владельцем ранчо. Ковбой выслушал новость с видимым облегчением. Официант в ресторане сказал Дэйну, что Тэсс уже приходила и пообедала. Куда женщина направилась дальше, он не знал.

Вбив пятью ударами последний гвоздь в заднюю правую подкову, Дэйн услышал стук в дверь. Он улыбнулся. Единственный человек во всем городе будет стучать, прежде чем войти.

– Входите, мэр… и добро пожаловать!

Однако, взглянув в лицо гостя, кузнец понял, что тот принес плохие новости.

– Я уже закончил, – сказал Дэйн, отпуская ногу лошади, которую он держал, сидя на корточках, и поднялся. – У вас расстроенный вид, Фред.

– Да, я расстроен. – Микман потер руки, словно пытаясь избавиться от невидимой грязи. – Даже не знаю, как и сказать…

Дэйн похлопал лошадь по спине.

– Мы ведь друзья. Говорите как есть.

– Ну, городской совет… э-э-э… они решили взять другого инспектора, – расстроенно произнес Микман, глядя на свои ноги.

Он объяснил, что, по мнению совета, драка Дэйна с людьми Кросса может принести городу проблемы. Чтобы уладить ситуацию, они уволили Дэйна и назначили на его место Ксавьера Энтони. Первым его распоряжением было отпустить арестованного ковбоя Кросса обратно на ранчо и объявить, что город крайне заинтересован сохранить хорошие отношения с Рудольфом Кроссом и его подчиненными. Совет захотел, чтобы новый инспектор встретился с окружным шерифом и удостоверился, что он тоже не в обиде на Торсмилл.

Положив молоток на кузницу, Дэйн довольно долго молчал, прежде чем ответить. Этого следовало ожидать, сказал он себе. Городские советы любят мир – и отрицательно реагируют на угрозу своему благосостоянию. Но Ксавьер Энтони?..

– Разве у Ксавьера есть время, чтобы работать инспектором? – спросил он наконец, удивившись собственному спокойствию. – Учитывая его портновские дела…

– Он говорит, что есть, – сказал Микман. – Сказал, что занят не больше, чем вы. Честно говоря, он был на встрече совета. Точнее, ожидал, чтобы его приняли. Встреча проходила в гостинице.

– Когда он начинает работать?

– Сейчас. – Микман посмотрел на Дэйна, затем снова на свои ноги.

Дэйн пожал плечами. Отчасти он испытывал облегчение, избавившись от такой ответственности; с другой стороны, переживал о том, что будет дальше. Кросс воспримет этот поступок города не иначе как проявление слабости. Самой настоящей слабости. Кузнец знал, что и Кросс, и Стоктон являются постоянными клиентами портного, будучи любителями отлично сшитых костюмов. Впрочем, признался он себе, это не было справедливым замечанием; он и сам выполнял для Кросса кое-какую работу. Правда, это было очень давно.

Дэйн направился к стене, где висело его пальто и другие вещи.

– Возьмите мой значок. Я выковал его сам, но он принадлежит городу.

Лицо Микмана мучительно передернулось.

– Я не предвидел, что такое произойдет, герр инспектор Дэйн! А следовало бы. Мне так жаль. Очень жаль! Герр Рингли, и герр Линдсэй, и герр Мак-Кормик уже договорились с герром Энтони заранее. За вас проголосовало только двое. Я и Лестер Уилсон.

– Не извиняйтесь, Фред. Правда, все нормально. Зато теперь я полностью отдамся работе в кузнице, – сказал Дэйн, вручая ему значок.

Он вспомнил о ружье и повернулся, намереваясь снять его со стены.

– Я отдам ружье и патроны. Мне они больше не нужны.

– Нет. Нет! – Микман тряхнул головой и замахал руками. – Я хочу, чтобы вы оставили его себе. Это подарок. Я люблю вас, я никогда не оказывался в такой ситуации… Городской совет очень ошибается. Вы являетесь гарантией спокойствия в городе. Герр Кросс придет с оружием, я знаю.

Дэйн коснулся языком покрытой коркой раны на опухшей губе.

– Вы очень добры, Фред, но вы дали мне ружье как инспектору города. Вы должны отдать его Энтони.

– Я ничего не сделаю для герра Энтони! Я уверен – он не тот, за кого себя выдает, – сказал Микман, и лицо его под густой бородой покраснело. – Он не станет противостоять герру Кроссу. Энтони просто сбежит, а город пострадает!

Порывшись в кармане, Дэйн наконец нашел ключи от тюремного сарая и отдал их мэру.

– А как насчет того, чтобы отдать сарай Тэсс? Они одобрили эту идею?

Микман покачал головой, медля с ответом.

– Нет. Они решили оставить его в качестве тюрьмы, пока герр Энтони и шериф Стоктон не решат по-другому. Они не считают, что дерево подходит для этой цели. – Мэр кивнул в сторону большого тополя. – Особенно когда вы уже перестали быть инспектором.

Дальнейшая беседа не клеилась, и опечаленный мэр вскоре ушел, а Дэйн заставил себя вернуться к работе. Он посмотрел туда, где обедала белка, но зверек уже убежал.

– Ну вот, и ты… – пробормотал он и взялся за кузнечные меха.

Через несколько минут после того, как Дэйн заново раздул огонь, дверь мастерской открылась и на пороге возникла Мусорная Тэсс. Она улыбнулась и тут же затарахтела о «милой рыжей птичке», которую только что видела, и в доказательство вытащила из своего огромного ридикюля маленькое рыжее перышко. Затем женщина показала пальцем на кофейную кружку, и Дэйн быстро налил ей горячего кофе.

– Сахар! Сегодня я хочу с сахаром! – заявила она.

Дэйн покачал головой. Он не употреблял сахар и не держал его в мастерской.

– Извини, Тэсс, но у меня нет сахара.

– В следующий раз пусть будет. – Нахмурившись, она глотнула горячий напиток.

– Хорошо, Тэсс.

Женщина кивнула и сделала еще глоток. На этот раз она улыбнулась кузнецу. Пусть нелепая, но это определенно была улыбка.

– Спасибо тебе, Ерр-и-ко, – пробормотала она.

– На здоровье, Тэсс.

Дэйн поинтересовался, досыта ли ее кормят, и решил, что ответный жест означал – досыта. Затем он спросил, где Тэсс спит ночью. Этот вопрос рассердил ее. То ли она посчитала, что кузнец сует нос не в свое дело, то ли просто не поняла вопроса. Дэйн попытался еще раз.

– Ты спишь на улице рядом с рестораном Картера? – спросил он.

Женщина сделала очередной глоток кофе, даже не попытавшись ответить.

– Ты можешь спать здесь, Тэсс, – сказал он и показал на кладовую. – Я поставлю тебе там кровать. И принесу одеяло. Что скажешь?

Она вернула ему недопитую кружку и покачала головой.

– Мама и папа будут скучать по мне.

Дэйн в растерянности взял чашку, не зная, что ответить. Тэсс бодро помахала рукой и ушла. Он смотрел ей вслед – женщина шла неуклюжей походкой, покачиваясь и размахивая руками. Ее умственное развитие, вероятно, было на уровне маленького ребенка. Дэйн сказал себе, что нужно поговорить с Мэри о том, где достать кровать, в случае, если Тэсс надумает согласиться с его предложением. Если только у Мэри нет лучшей идеи.

Позже, этим же вечером, Дэйн вместе с Мэри ужинали у Картера. Они не отводили друг от друга влюбленных взглядов. Мэри не скрывала своего облегчения, узнав, что Дэйн больше не отвечает за соблюдение закона в городе. В то же время она была возмущена тем, как грубо городской совет уволил его – и нанял не кого-нибудь, а Ксавьера Энтони.

– Как ты думаешь, что теперь будет делать Рудольф Кросс? – спросила она, допивая кофе.

Дэйн сжал разбитые губы.

– Он захватит Пруд-Убийцу, затем, думаю, возьмет город под контроль.

– Ох, ты шутишь! – вырвалось у девушки громче, чем она намеревалась.

– Нет, я не шучу. – Дэйн отрезал от своего бифштекса небольшой кусок. – Он избавится от Микмана и Рикера. – Он кивнул в подтверждение своих слов и добавил: – Избавится от меня. Возможно, от Клелла Эдвардса и еще кого-нибудь из мелких скотовладельцев – чтобы припугнуть остальных. Это все поставит на свои места. Его собственный кузен – шериф. А теперь Энтони стал инспектором.

Мэри взяла его за руку. Ее красивое лицо исказилось тревогой.

– Не говори так, Иерихо. Пожалуйста! Не говори. Хватит того, что ты уже больше не инспектор полиции. Разве этого мало?

Дэйн только собрался ответить, когда дверь открылась, и в ресторан важной поступью вошел Ксавьер Энтони. Следом за ним с довольными лицами шли трое проголосовавших за него членов совета – Мак-Кормик, Рингли и Линдсэй. Энтони поднял свою трость, чтобы привлечь внимание завсегдатаев ресторана, которые и так уже глядели на него во все глаза, и напыщенно объявил, что в их город пришел мир.

– Мне дал слово сам Рудольф Кросс, – гордо сказал Энтони и добавил: – Он был очень огорчен тем, как обошелся с его людьми бывший инспектор – в городе и возле Пруда-Убийцы. – Он скорбно указал на Дэйна, который даже не обернулся посмотреть на его представление. – Есть время для жестокости, а есть время для дружбы. Я нашел для нашего города очень важного друга!

Послышались редкие аплодисменты, сопровождаемые взглядами в сторону Дэйна. Кузнец как ни в чем не бывало продолжал разговаривать с Мэри. Они обсуждали, где жить Мусорной Тэсс. Дэйн рассказал Мэри, что городской совет отверг его идею отдать Тэсс тюремный сарай.

– Мэру понравилась эта мысль, – сказал Дэйн. – Кстати, он давал Картеру деньги на еду для Тэсс.

– Я слышала, что ты тоже давал ему деньги.

Дэйн покраснел.

– А ты давала ей одежду, – ответил он.

– Я не видела ее сегодня. А ты, любовь моя? – спросила Мэри, переводя взгляд на компанию из четырех человек, которые пробирались через ресторан к свободному столику.

Дэйн кивнул.

– Забыл спросить, собиралась ли она прийти сюда вечером.

– Спросим, когда будем уходить.

– Конечно. – Кузнец почувствовал, что за его спиной стоит Энтони. Трое членов совета уже усаживались за свой столик.

– Добрый вечер, Иерихо, – громко сказал Энтони. – Надеюсь, ты слышал о моей успешной встрече с Рудольфом Кроссом? Я попросил шерифа Стоктона составить мне компанию. Он был рад. Он не держит зла на Торсмилл.

Не поднимая глаз, Дэйн сказал:

– Искренне надеюсь, что это так, Ксавьер. Искренне надеюсь.

– Кстати, мы с шерифом отправили телеграмму в штаб-квартиру рейнджеров, в которой сообщили, что больше не нуждаемся в помощи. – Энтони держал трость обеими руками на уровне талии. – Насколько я понимаю, недавно ты телеграфировал им с просьбой прислать кого-нибудь. – Губы его улыбались, но глаза оставались холодными. – Кажется, ты повсюду видишь опасность, Иерихо. У нас в полку был лейтенант, который везде видел врага, даже когда рядом никого не было.

Положив вилку на тарелку, Дэйн открыл рот, собираясь ответить, но Мэри опередила его.

– Мистер Энтони, вы мешаете нам ужинать! Будьте добры, идите к своим друзьям. Нам совсем не интересно слушать ваши сказки.

Лицо Энтони залилось густым румянцем, и он поднял трость, словно собираясь ударить девушку.

– Это будет третьей твоей глупостью за сегодняшний день, Энтони, – медленно проговорил Дэйн. – Опусти трость – и ступай за свой столик.

Слегка напуганный реакцией Дэйна, Энтони опустил трость и в негодовании удалился.

Даже не посмотрев ему вслед, Дэйн сообщил Мэри, что решил устроить спальню для Тэсс в маленькой комнатке рядом со своей мастерской, но Тэсс почему-то не заинтересовало это предложение. Мэри улыбнулась ему и рассказала, что она приютила женщину у себя дома. Прошлой ночью Тэсс первый раз ночевала там.

– На папиной кровати никто не спал с тех пор, как он… ушел. – Ресницы девушки задрожали. – Кажется, Тэсс она понравилась.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Дэйн. – Но почему она мне не сказала об этом?

– Ты ей нравишься, Иерихо. Возможно, она боялась сказать, чтобы не обидеть тебя. Я собираюсь поручить ей какую-нибудь работу в магазине. Задание, с которым она сможет справиться. – Мэри улыбнулась. – Как же мне нравится, что ты заботишься о ней!

– Я люблю тебя!

– Не так сильно, как я люблю тебя, Иерихо Дэйн!

Воспоминание о прощальном поцелуе у дома Мэри согревало Дэйна всю ночь.

9

На следующий день рано утром, еще до начала работы, Дэйн пришел в универсальный магазин. Он хотел просто увидеть Мэри и услышать ее голос. Войдя внутрь, он увидел девушку в дальнем углу магазина. Рядом с ней стояла Тэсс – в свежевыглаженном платье, с чисто вымытыми лицом и руками. Мэри показывала ей, как правильно расставлять на полке банки с консервами.

Дэйн не удивился, увидев здесь слабоумную женщину после вчерашнего разговора с Мэри.

– Тэсс сегодня первый день работает в магазине, – объявила хозяйка магазина и отступила назад. Дэйн увидел, как женщина бережно составляет банки на полку, чтобы легко можно было прочесть этикетку.

– Добрый день, Ерр-и-ко, – сказала Тэсс. – Я остаюсь с мисс Мэри. Это нормально?

Дэйн прикусил нижнюю губу, сдержав улыбку.

– Тэсс, я думаю, это замечательно.

– Могу я по-прежнему приходить за кофе?

– Я очень надеюсь, что ты будешь приходить. Я огорчусь, если ты не придешь.

– У тебя есть сахар?

Дэйн фыркнул.

– Я как раз собираюсь его купить.

Тэсс просияла и взглянула на Мэри, которая тоже улыбалась.

В этот момент банка выскользнула у Тэсс из рук и упала на пол. Она подняла глаза с тревогой на лице.

– Простите, я не смогла…

– Все хорошо, Тэсс. Все замечательно, – улыбнувшись, Мэри подняла банку и вручила ее Тэсс. – Со мной такое постоянно случается.

Тэсс посмотрела на Дэйна.

– Ерр-и-ко, я не хотела.

Он ласково кивнул.

– Ты делаешь все хорошо, Тэсс. Очень хорошо.

Мэри наклонилась и поцеловала его в щеку.

Увидев это, Тэсс хихикнула.

– Мэри поцеловала Ерр-и-ко!

В магазин вошли двое покупателей, и Дэйн, извинившись, взял маленький пакет сахара и положил монеты на прилавок. Обернувшись у открытой двери, он увидел, как Мэри послала ему воздушный поцелуй, а Тэсс помахала рукой.

Вернувшись в мастерскую, Дэйн положил сахар в сарайчик с инструментами, затем повесил туда пальто и шляпу и надел передник. Пламя в горне быстро раскалило лежавшие там куски железа. Дэйн перенес щипцами один кусок на наковальню и начал колотить по нему молотом. Проходили часы, и его работу прервала только белка – и две чашки кофе. Все его мысли были о Мэри.

Дэйн закончил сваривать круговой шов на колесе фургона, и теперь складывал дверные петли в столбец по пять штук. Подняв глаза, он удивился, увидев в дверях знакомую фигуру.

Это был судья Рикер.

– Мне нужно поговорить с тобой минутку.

– Конечно, проходите.

– Я уже в курсе наших неприятностей, – сказал пожилой человек, входя в мастерскую; лицо его брезгливо скривилось. – Этот простак-дурачок Энтони думает, что если выпустит твоего арестанта пораньше, то они с Кроссом станут приятелями. – Рикер вытащил изо рта незажженную сигару, посмотрел на нее и продолжил: – Полагаю, он будет просто стоять и улыбаться, глядя, как Кросс идет к власти. И знать не будет о проблемах, пока Кросс не решит избавиться и от него тоже.

– Ничего не могу с этим поделать, – сказал Дэйн.

Рикер вернул сигару в левый угол рта.

– Разумеется. А ты знаешь, что Стоктон и два ковбоя Кросса только что въехали в город?

Дэйн нахмурился.

– Ну и что… Он ведь окружной шериф.

– Они остановились перед магазином Мэри Трессиан. Собирались войти, когда я видел их в последний раз.

– Почему вы сразу не сказали?

– Ну, я хотел приготовить тебя…

– Я иду туда. – Дэйн бросился к двери.

– Так я и думал.

На полпути кузнец остановился, торопливо сбросил передник и надел рубашку, пальто и шляпу. Через несколько минут он был у входа в универсальный магазин, бормоча себе под нос, что не ищет неприятностей, а просто хочет убедиться, что Мэри ничего не угрожает. Его рука дернулась к пистолету, лежавшему в кармане, затем вернулась обратно.

Стоявший в магазине Стоктон обернулся на звук шагов Дэйна; на лице его появилось злобное выражение. Его движения были скованными, а правая щека и челюсть были опухшими, в багрово-желтых кровоподтеках.

– Салют! Посмотрите-ка, кто пришел, – сказал Леконесс, стоявший ближе всех ко входу. Второй, коренастый мужчина в шляпе с тесемками и гамашами до колен, фыркнул:

– Чертов кузнец.

– Как удобно, – сказал Стоктон, поморщившись. – Поговорив со своей девушкой, я собирался прийти в твою лавку, чтобы арестовать тебя за вчерашнее покушение на убийство двух работников Кросса. Спасибо, что ты избавил меня от этой необходимости.

Мэри выпрямилась, высоко подняв брови.

– Единственные, кого следует арестовать, – громко сказала она, – это банду ковбоев Кросса, которые напали на нас и попытались убить Иерихо. – Она отрицательно покачала пальцем: – И уж тем более я не твоя девушка. Я девушка Иерихо.

Покупатель, которому в этот момент помогала Мэри, нервно пробормотал, что зайдет в другой раз, и направился к дверям, оставив Мэри держать наполовину заполненную корзинку. Отступив в сторону, чтобы пропустить его, Дэйн приветственно коснулся полей шляпы.

Не понимая, что происходит, Тэсс в порыве усердия схватила банку консервированных персиков и протянула ее Леконессу.

– Хочешь персики? Они вкусные.

– Чего? Убирайся, жалкая бродяжка! – Ковбой вырвал из рук у Тэсс банку и, размахнувшись, ударил женщину тыльной стороной ладони по щеке.

Слабоумная споткнулась и упала назад, жалобно захныкав. Дэйн поспешно присел рядом с ней и мягко заговорил, уверяя, что все в порядке, что этот человек просто плохо воспитан. Мэри быстро подошла к ним, успокаивающе похлопала Тэсс по плечу и вместе с Дэйном помогла ей встать.

Подняв глаза, Дэйн обнаружил, что Стоктон и два ковбоя наставили на него револьверы.

– Как я уже сказал, кузнец, ты арестован за попытку убийства! – рявкнул Стоктон. – Ты пойдешь с нами. В тот тюремный сарай, который тебе так нравится.

За их спиной послышался легкий шум.

– В чем проблема, шериф Стоктон? – раздался из дальнего конца магазина хриплый голос Рикера. Он вошел через заднюю дверь.

Недовольно подняв брови, Стоктон повернул голову сторону Рикера. Одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть, что старый судья держит в руках длинноствольный кольт.

– А, рад вас видеть, судья Рикер, – сказал Стоктон через плечо, снова переводя взгляд на Дэйна. – Я как раз арестовываю Иерихо Дэйна за попытку убийства двух работников с ранчо Кросса. Это произошло вчера, возле Пруда-Убийцы. Он ранил их. К счастью, никто не пострадал серьезно. Остальные остановили его нападение.

– Понимаю.

Стоктон улыбнулся одними уголками рта.

– Я собираюсь отвести его в тюремный сарай. Подержу его там, пока не прибудет окружной судья – примерно неделю.

Дэйн напрягся. Он не ожидал такого поворота событий. Мэри взяла его за руку. Тэсс посмотрела на Мэри, и тоже взяла кузнеца за руку.

– Нет, вы этого не сделаете. – Старые судья словно выплюнул эти слова.

– Что, черт возьми, вы имеете в виду? – огрызнулся Стоктон, оборачиваясь к судье. – Я представляю здесь окружной закон. – Он вспомнил о Дэйне и повернулся назад.

Дэйн не двинулся с места.

– Да, представляете. Пока, – сказал Рикер. – Уверен, окружной судья быстро разберется, что к чему. А пока мы устроим слушания по этому делу. Если свидетели подтвердят ваши обвинения, мы посадим мистера Дэйна в тюрьму. До решения достопочтенного судьи Уэснера.

Стоктон не нашелся, что ответить. Ему не нравилась мысль, что револьвер старика направлен ему в живот.

– Хорошо. Слушания так слушания, – согласился он, пожав плечами. – Я отведу его в тюрьму, и…

– Еще раз, шериф: мистеру Дэйну позволено будет работать. Под его честное слово, что он не уедет из города. – Рикер покачал пистолетом. – Вы даете слово, мистер Дэйн?

– Я даю слово, судья. Я останусь здесь. В Торсмилле.

– Хорошо. Вы, парни, уберите стволы. – Рикер снова направил пистолет в сторону Стоктона, ожидая, пока трое мужчин спрячут оружие в кобуру, затем продолжил: – Слушания будут проходить в ресторане Картера. Скажем, в десять часов завтра утром. – Он выразительно помахал револьвером и добавил: – А вы, шериф Стоктон, отвечаете за то, чтобы там присутствовали люди Кросса, которые были у пруда. Все семеро, в качестве свидетелей.

– Откуда вы знаете, что их было семеро? – спросил коренастый ковбой.

– Заткнись, – рявкнул Стоктон, затем, уже спокойнее, обратился к судье: – Я напоминаю вам, что двое из них ранены.

– Не думаю, что поездка в телеге сильно повредит им. Вы сами сказали, что они не пострадали серьезно. Вы приведете их всех, – объявил Рикер. – Если кто-то из них не будет присутствовать на слушаниях, я расценю это как свидетельство того, что они говорили неправду.

Стоктон лишился дара речи. Он в замешательстве посмотрел на хмурых ковбоев, ожидавших его указаний.

– Полагаю, вам, мальчики, лучше пойти. Вы же не хотите опоздать завтра на слушания? – усмехнулся Рикер.

– Одну минуту, судья, – Дэйн поднял банку с персиками, оброненную Тэсс при падении. Он сделал три шага и впечатал ее в живот Леконесса, затем швырнул банку к его ногам. Взвыв от боли, ковбой схватился за живот.

– Больше так не делай. И попроси у Тэсс прощения, – приказал Дэйн и вернулся к Тэсс и Мэри.

Француз медленно выпрямился, попытался глубоко вдохнуть, но не смог.

– Пардон, мадемуазель, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы.

– День, когда тебя повесят, будет одним из самых приятных дней в моей жизни, – бросил Стоктон в сторону Дэйна.

Кузнец посмотрел на него в упор, засунув руки в карманы. Его правая рука сжимала револьвер.

Не сказав больше ни слова, Стоктон отвел глаза и направился к дверям.

– Да-да, самым любимым днем, – повторил за ним Леконесс и, потирая живот, поспешил за Стоктоном.

Второй ковбой секунду изучал Дэйна, потом взглянул на Мэри и Тэсс, затем на Рикера.

– Глупо было приходить сюда, – пробормотал он. Обнаружив, что остальные двое уже ушли, он подтянул гамаши и выскочил за дверь, не оглянувшись.

Подойдя к дверям, Дэйн молча наблюдал, как они уезжают. Мэри подбежала к нему и схватила за руку.

– Ох, Иерихо, Иерихо! Это ужасно! Неужели это никогда не кончится?

Повернувшись к ней, Дэйн сказал:

– Нет, пока Кросс не остановится – или кое-кто из нас не умрет.

Девушка вздрогнула и посмотрела за закрытую дверь.

В этот момент к ним приковыляла Тэсс, сжимая в руках злополучную банку с персиками.

– Хочешь, покажу красивую баночку? – она протянула ее Дэйну.

Выдавив из себя самую искреннюю улыбку, на какую был способен, Дэйн сказал:

– Конечно, Тэсс. Она мне нравится. Спасибо тебе. – Взяв банку, он внимательно ее осмотрел. – Да, ты права Тэсс, она очень красивая.

Тэсс просияла.

– Там есть еще много!

– Ну, хорошо. Тогда я куплю одну.

Женщина согласно покачала головой и посмотрела на Мэри, ожидая одобрения.

К ним подошел Рикер, на ходу пряча револьвер в карман пальто и беря в рот неизменную сигару.

– Тебе придется быть самому себе адвокатом, мой мальчик. Советую тебе поговорить с Лестером Уилсоном. Он засвидетельствует, что вы собирались на пикник и взяли у него напрокат машину – и расскажет, как ты выглядел, когда вернулся обратно.

– Поговорю. Спасибо, что зашли, Джей-эр, – сказал Дэйн. – Скверно тут все получалось.

– Да. Что-то мне подсказывает, что ты и не подумал бы идти в этот сарай.

Усмехнувшись, Дэйн согласно кивнул.

Взмахнув рукой, Мэри заявила, что будет свидетельствовать обо всем произошедшем от начала до конца.

– Я думал об этом, мисс. – Рикер подвигал плечами, как бы сбрасывая невидимую ношу. – Старик Кросс понимает, что вы – ключевой свидетель. Если он найдет способ не дать вам выступить в роли свидетеля, тогда Дэйну придется одному стоять против всех. – Он покачал головой. – Не уверен, что в такой ситуации я смогу вынести решение в его пользу.

Все помолчали, понимая, что Рикер имеет в виду: он не сможет объявить Дэйна невиновным, и его до суда приговорят к условной мере наказания.

– Я буду на суде, мистер Рикер, во что бы то ни стало! – Мэри вызывающе сложила руки на груди.

Остаток дня прошел для Дэйна как в тумане. Он поужинал с Мэри и Тэсс. Затем поговорил с Лестером Уилсоном, владельцем проката автомобилей, и тот заверил его, что с большим удовольствием расскажет все, что знает. Городу давно пора выступить против Кросса, добавил он.

Поздно вечером, отчаявшись уснуть, Дэйн сдался и сел за стол пить кофе и писать записку.

Утром, умывшись и побрившись, он надел свой единственный костюм, теперь с дырой в кармане, и, решив не брать с собой револьвер, вышел из дома. Было примерно девять двадцать. Они с Мэри договорились встретиться возле ее магазина в половине десятого. По дороге Дэйн заглянул в мастерскую, оставил на удачу пять кусочков хлеба для знакомой белки, затем пошел в магазин Мэри. Девушки там не было. Магазин был закрыт.

Без четверти десять Дэйн решил, что она, должно быть, ждет его у Картера, и направился туда. У дверей ресторана стоял инспектор Ксавьер Энтони. Рядом находился стол для сдачи оружия. На нем уже покоилось около двадцати поясных ремней с оружием и несколько пистолетов. Дэйн догадался, что большая часть оружия принадлежала людям Кросса.

– Доброе утро, мистер Дэйн, – сказал Энтони. В глазах его явно читался восторг от предстоящего дела. – Шериф Стоктон уже пришел – со своими свидетелями. – Он склонил голову набок. – Я должен проверить вас, чтобы убедиться, что при вас нет оружия.

– Выполняйте свой долг, инспектор, – сказал Дэйн. – Мисс Трессиан уже здесь?

– Не видел ее сегодня. А что?

– Ничего, – коротко ответил Дэйн.