Текст книги "Родная страна"

Автор книги: Кори Доктороу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

В тот вечер, в штабе Джо, я снова обратился к вселенной.

И на сей раз вселенная ответила.

> агааа попался

Невидимые руки подтащили курсор мыши к панели быстрого запуска, неслышно щелкнули иконку LibreOffice, создали на экране окно нового текстового документа. Впечатление было такое потустороннее, что волосы встали дыбом, а по спине побежали мурашки. Я старался сохранять невозмутимый вид и не мигая смотрел в глазок видеокамеры, а на экране тем временем оживал мой самый страшный кошмар.

Я не знал, что сделать, что сказать, в голову ничего не лезло, во рту пересохло, затряслись руки.

> чувак не парься

Неимоверным усилием воли я шевельнулся, дотянулся до крышки, захлопнул ноутбук и вскочил, опрокинув кресло. Очнулся, стоя посреди штаба, весь дрожа и в холодном поту. Со всех сторон меня окружали темные экраны, пялились немигающими видеокамерами, и я всей кожей ощущал, как вглядываются в меня скрытые за ними далекие, призрачные глаза.

Изо всех сил стараясь не сорваться на бег, я быстрым шагом направился в серверную. Меня терзала звериная жажда выдернуть из гнезда провод, подключающий здание к интернету, превратить наш штаб в темный островок ничейной земли посреди гигантской паутины планетарного масштаба. Но, очутившись в прохладном кондиционированном воздухе тесной комнатки, где на стеллажах тихо гудели серверы и роутеры, мигали сетевые выключатели и массивные источники бесперебойного питания, я мало-помалу успокоился, перевел дыхание. Да, здесь тоже полно компьютеров, но у них нет ни камер, ни микрофонов. И клавиатура тут только одна, маленькая и побитая, на которой я с пулеметным треском набирал команды для проверки или перезагрузки роутеров. И экран всего один, девятидюймовая плоская панель с навеки отпечатавшимся окошком для ввода пароля к одному из роутеров. Все здесь было знакомо и привычно, все дышало спокойствием высоких технологий. В этой комнате я невидим для веб-камер. Тут я могу запрограммировать роутеры, чтобы они генерировали огромные, необъятные журналы, целые библиотеки с информацией о каждом пакете, каждом байте, входящем в здание или покидающем его стены. В этой комнате я сумею организовать западню.

* * *

Ноутбук нагло развалился у меня на столе, пялясь экраном мне в лицо, будто незваный гость.

> чувак не парься

«Эй, Боже, это ты? Слышишь меня? Это я, Маркус». В горле вспыхнул истерический смешок, я его с трудом проглотил.

Тишина. Гудел кондиционер. Запертый в серверной роутер старательно закачал на свой твердотельный диск лишние несколько миллионов байт, за счет этого выработав чуть-чуть больше тепла, чем обычно, и кондиционеру пришлось самую малость прибавить мощности. В атмосферу взлетел крохотный шлейф углеродного выброса.

Я глядел во въедливый стеклянный глаз веб-камеры и размышлял. Кто, интересно, смотрит на меня с той стороны? Или там вообще никого? Хотелось бы знать, как работает этот баг. Звонит хозяевам всякий раз, когда я вхожу в сеть, и сообщает, что я доступен для слежки? А пока я не в сети, накапливает мои фотографии и отчеты о нажатиях клавиш, ожидая удобного момента слить эти данные куда следует?

Может быть, в этот миг на чей-то телефон прилетела эсэмэска вроде «Маркус онлайн» и раздался бодренький рингтон? Например, «Ла кукарача»?

– Эй! Кто там есть?

Тишина.

– Да вылезайте же, паршивцы, я знаю, что вы там. – Паранойя отчетливо подсказывала, что меня записывают, что любые мои слова и жесты минут через десять будут выложены на ютьюб. Я старался строить из себя крутого супергероя, чтобы весь мир видел, как я с гордо поднятой головой встречаю известие о том, что за мной следит скрытая камера. – Что толку прятаться? Я знаю, что вы влезли в мою машину. Поэтому я, как только закончу, выключу этот комп и переустановлю операционку. У вас последний шанс поболтать со мной, пока я не прикрыл вам дверцу.

Я долго смотрел в экран. А он терпеливо пялился на меня.

– Ну ладно. – Я встал и потянулся закрыть крышку. На миг я испугался, уж не примерещилось ли мне все это. Может, я уже рехнулся? Но едва рука коснулась крышки, как на экране вспыхнуло слово:

> погоди

Я сел обратно.

– Рад новой встрече. У вас есть что мне сказать?

> чувак мы на твоей стороне

– Вы за мной шпионите. – В моем голосе слышалась дрожь.

> анонимность мертва забудь

Теперь дрожь пробила меня с головы до ног. Эти подонки шпионят за мной, и у них еще хватает наглости говорить «забудь»?

– Вы не… – У меня перехватило дыхание. Я сглотнул комок, сделал пару глубоких вдохов. – Ошибаетесь, вы не на моей стороне. Вы хоть сами понимаете, что за чудовищную гнусность творите?

> вот ведь а

> заткнись

> вонючка гребаная

> сам такой мать твою

Я хотел было оскорбиться, но тут до меня дошло. Эта цепочка грубостей адресовалась не мне. По ту сторону экрана сидели два человека и переругивались прямо в моем текстовом окне. Один печатал гораздо быстрее и аккуратнее другого.

– Вам что, лет по двенадцать? – спросил я. – Вы, значит, мелюзга?

> я родился в тот же год что ты маркус эдвард яллоу 1320 род айленд драйв сан франциско калифорния 94107………… мы оба водолеи………. рыба в хате есть?

В моем списке лингвистических преступлений «хата» стояла наравне с «йоу» в конце предложений. Это и вправду мелюзга, даже если мистер водолей не врет насчет своего возраста. По крайней мере, эмоционально они еще салажата.

– Имейте в виду, что из-за ваших фокусов могут погибнуть два человека. Того, кто дал мне эти документы, схватили. Вам лишь бы поржать, однако своими хиханьками вы серьезно запороли работу, которую мы проделывали ради помощи им.

> балда мы это делаем для зеба и маши/////устали тебя ждать

На миг мне подумалось, что, может быть, они из Машиной группы. Например, ее разноцветные подружки. Но потом – бритва Оккама – я решил, что они наверняка узнали о Маше и Зебе, подслушивая мои разговоры.

– Зря суете нос не в свое дело.

> ой да? наша плохой. и что?

– Вы о чем?

> что будешь делать? доки уже утекли. этого не изменишь. помогать будеш или как?

– Что? Помогать? А чем я, по-вашему, занимаюсь все время? То есть все свободное время, когда не пытаюсь выяснить, откуда идет утечка. Когда не трачу время на вас, придурков.

> лестью делу не поможеш

> прости чувак так было надо

> ну ты и тоооооооооормоз

> чего ждешь? кэрри джонстон сволочь последняя

> кстт видал бы ты что мы на нее нарыли

> дрянь она вот кто

> ты и прдствить себе не мог

> во сне увидиш одеяло съеш

> бошку бы ей открутить

> сука она

> дрянь

> сука

> чтоб ее

> маркус

– Чего? – Я внимательно следил, как на экране появляются слова. Их там не меньше чем трое. А то и четверо.

> выложь это все выложь сейчс же чего ждеш дождичка в чтв? Что по твоему сйчс делают маша и зеб? на слншке нежатся? сигары в клубе смолят? им небось к соскам бтрейки прикрутили

В обычном чате сообщение сразу приходит целиком – пауза, потом текст. Но здесь было не так. Я видел, как на том конце кто-то набирает текст, то задумывается, то стирает написанное, пару раз даже вмешивался другой таинственный наборщик, пытался вставить что-то от себя, но был изгнан, его текст поспешно стерли. В этом тексте была фактура, и оттого он казался уже не таким призрачным и страшным. По ту сторону сидели и цапались люди, а не всемогущие боги, и тот факт, что им удалось меня взломать, еще не указывал на их всемогущество или моральное превосходство.

– Я хочу выложить весь этот массив и не хочу сесть за это в тюрягу. И чтобы эти факты сыграли весомую роль. А для этого надо превратить их в связные рассказы, понятные людям. Вы же давно следите, что мы делаем, и прекрасно понимаете, почему мы за это взялись. – Мой страх сменился гневом. – Кроме того, вы начали постить это без нашего ведома, не сказав нам ни слова. Нам пришлось принимать сложные меры безопасности. И если бы мы не тратили время на это, то продвинулись бы гораздо дальше.

> сдрйфл? Птмушта мы слили ваш слив? эх ты

> маша тебе поверила а у тебя кишка тонка. отвали сами спрвмся.

– Хотите сказать, что вы по чистой случайности взломали мой комп как раз тогда, когда мы начали это дело? Начали шпионить, когда я стал делать то, что вам не нравится?

> мало ли когда мы тебя ломанули это неважно хватит менять тему. ты сдрйфл и не можш делать что надо. будь мужиком

– Чего? Да я сейчас одним звонком сменю все пароли в даркнете. Через час из всех компов все будет вычищено. Ничего у вас нет, дурачье, и не будет, если не начнете со мной работать.

> это мы исчо посмотрим

Я постарался не отразить на лице никаких эмоций. Разумеется, нельзя сказать, что у них ничего нет – в каком-то смысле у них есть все. Зависит, конечно, от того, много ли они успели записать. Наверняка у них есть мои пароли, почтовые адреса, аудиозаписи… И про Энджи тоже все есть – имя, разговоры со мной, наши свидания.

– Да, погубить меня вы сможете, это вам под силу. Но кто тогда сумеет помочь Маше? Вы этого хотите?

Сейчас вроде бы стал печатать кто-то один, тот, кого я про себя окрестил главным боссом, верховный шпион этой жалкой шайки.

– Мы так ничего не добьемся. Я ухожу, перепрошью все компы, сменю все пароли. Если захотите поговорить со мной как люди, лицом к лицу, то сами знаете, где меня найти.

> еще б не знать

* * *

На перепрошивку Зверя Колченогого я убил часа два. В основном время уходило на мучительно медленное копирование файлов из всех моих резервных хранилищ и кропотливую сверку контрольных сумм. Я снова и снова загружал операционную систему и все свои приложения, каждый раз стараясь убедиться, что мне досталась чистая копия, в которой не был изменен ни единый байт.

Я перетащил кресло в серверную и занялся перепрошивкой там. Это давало мне прямой доступ к роутеру и всем его объемным, многословным архивам. Извлек все до единого пакеты данных, входившие в здание и выходившие из него. Колоссальный поток пакетов, наводнение, хаотичное цунами. На первый взгляд кажется, что разобраться в этом вихре данных – все равно что рассортировать пылинки, вьющиеся в воздухе, то есть занятие бессмысленное и безнадежное. Однако пылинки по своей сути аналоговые, а пакеты данных цифровые. От роутера мало толку в плане крупномасштабного статистического анализа, но от него это и не требуется. Не для того он придуман.

На платформе VMWare выложен отличный каталог виртуальных машин, заточенных на обработку больших массивов данных. В два клика я загрузил одну из них в облачную виртуальную машину, скачанную с «Амазон S3», снял галочку у пункта «Частное/шифрованное». Еще одним кликом запустил ВМ, потом включил VNC – приложение для совместного доступа к экрану, и вуаля – экран виртуальной машины отобразился на маленьком плоском мониторе с навеки впечатавшимися в него призрачными символами. Велел роутеру отправить свой исполинский лог-файл на виртуальную машину, и через пару минут передо мной выстроилась вереница красивых диаграмм и графиков. Это волшебство сотворил Hadoop – бесплатный набор для обработки данных, который обходится с большими массивами примерно так же, как фотошоп с графикой.

Я не очень хорошо разбираюсь в Hadoop, однако, хорошенько поработав мышкой, сумел отсечь весь безобидный трафик, оставив только потоки, которые помогали следить за моим ноутбуком. По одной-единственной сессии трудно сделать определенные выводы, но, похоже, шпионская программа видела, что компьютер нашел новую сеть, потом выжидала некоторое время и посылала короткий зашифрованный сигнал, вроде как «Я здесь». Через несколько секунд мой комп получал обратно несколько битов («Я тебя вижу»). И тогда из машины вырывался могучий поток информации. Он был зашифрован, так что я, строго говоря, не знал, какие данные в нем содержатся. Видимо, трансляция с моего экрана, камеры и микрофона.

В Hadoop встроена удобная библиотека для анализа трафика, и она предупредила меня, что некоторые пакеты поступили с Kphone, бесплатного телефонного приложения наподобие «скайпа», умевшего передавать видео. А другие уходили с VNC – той же программы, какую использовал я. Что вполне понятно: если хотите запустить кому-то в компьютер троян, то самый простой способ – запихнуть его в пачку надежных, проверенных, отборных приложений. Можете даже поддерживать эти приложения в актуальном виде, используя обновления, устраняющие ошибки, и въехать в машину на спине у разработчиков. У вас появится гораздо больше времени на изучение частной жизни своей жертвы. Наверняка те же самые приемы используются в полицейском перехвате, подробно расписанном в даркнетовских файлах. У копов и у грабителей в руках одни и те же отвертки, а винтиками оказываются простые граждане, очутившиеся между ними.

И тут я заметил то, на что должен был бы обратить внимание в самом начале: сообщение «Я тебя вижу», скриншоты с монитора и записи с камеры уходили на разные IP-адреса. Я поискал их в гугле, и, естественно, все они оказались выходными точками «Тора». Мои шпионы не просто шифровали трафик с моей машины, они перебрасывали его по всему интернету, чтобы я не смог проследить, куда он направляется. Где-то в недрах сети находился сервер наподобие нашего даркнетовского массива, и на нем имелись кнопочки «Вид с камеры Маркуса», «Звук с микрофона Маркуса», «Экран Маркуса» и «Жесткий диск Маркуса».

Другими словами, эти шпионы взяли технологию, с помощью которой я защищал свою приватность в сети, и использовали ее для защиты своей собственной приватности. Злая ирония судьбы.

Так я ничего не добьюсь. Тем временем Зверь вернулся в исходное состояние. Я даже перепрошил его BIOS – область, которая объясняет всему компьютеру, как надо вести себя при включении. Занятие кропотливое и скучное, но откладывать его было бы глупо. Считается, что удаленно заразить компьютерный BIOS невероятно сложно, однако, восстанавливая комп после фатального взлома, пренебречь BIOSом – все равно что, потеряв ключи, сменить все замки в доме, но оставить окна открытыми нараспашку.

BIOS починен, компьютер восстановлен, тролли изгнаны. Я погасил свет в штабе, накинул куртку, включил охранную сигнализацию и вышел в прохладную сан-францисскую ночь.

Прямиком в лапы полицейских, поджидавших меня в припаркованной машине.

* * *

За всю мою жизнь меня арестовывали дважды. Сейчас со мной обошлись не самым грубым образом (не то что после взрыва на Бэй-Бридж, когда копы из ДВБ схватили нас на Маркет-стрит и в ответ на вопрос, в чем, собственно, дело, огрели дубинками по голове) и не слишком сильно запугивали (не затягивали на шее мешок, как сделали головорезы из отряда Кэрри Джонстон; в тот раз меня вырвало полупереваренной пиццей из помойки, и я не сомневался, что задохнусь насмерть). В этот раз они действовали слаженно и профессионально – не будь мне так страшно, я бы вручил им награду за хорошее обслуживание клиентов.

Едва я ступил на дорогу, они с идеальной синхронностью вышли из машины. Оба здоровенные, мясистые, сразу видно – копы. Рядом с такими у меня мускулы на шее сразу натягиваются, как струны на теннисной ракетке. Один встал у обочины, преграждая мне дорогу, и с монотонностью хищного зверя завертел головой, глядя, не идет ли кто. Другой направился ко мне, в три быстрых шага вступил в мое личное пространство и махнул перед носом заламинированным удостоверением ДВБ. Не давая мне времени прочитать, движением фокусника сунул карточку обратно в карман.

– Маркус, – сказал он. – Нам бы хотелось поговорить с тобой.

Если страшно, не молчи…

– Я предпочел бы говорить в присутствии адвоката, – отозвался я.

– Не нужен нам адвокат. Просто неформальная беседа. – От него повеяло дезодорантом «Акс». Самый нелепый аромат для рослого громилы.

– Разрешите еще раз посмотреть ваше удостоверение, – сделал я еще одну попытку.

– Нечего тебе на него смотреть. Пойдем.

Топай, бегай…

Я сделал осторожный шаг по Мишен-стрит, прочь от копов, заранее высматривая прохожих, которых можно было бы позвать на помощь. Но тут железная рука вцепилась мне в бицепс и потянула вверх. Я повис, не касаясь ногами асфальта. Казалось, плечо вот-вот вывернется из сустава.

И кричи…

– ПОЖАР! – завопил я. На крик «Помогите!» никто в Мишене даже не обернется, зато всегда найдутся желающие поглазеть на пожар. Так, по крайней мере, рассказывали на уроках самообороны. – ПОЖАР! – еще громче закричал я.

Другой рукой полицейский плотно зажал мне нос и рот, подсунул большой палец под подбородок, не давая разжать челюсти.

Может, надо было все-таки кричать «ПОМОГИТЕ!».

* * *

Усаживая меня в машину, они привычным полицейским движением, одновременно грубым и заботливым, пригнули мне голову, чтобы я не высадил себе мозги о дверную раму. Но теперь я был на 110 процентов уверен, что они не из полиции, не из ДВБ и вообще не имеют отношения к государственной службе. Их выдавало техническое оборудование – ничего похожего на побитые, поцарапанные ноутбуки в прорезиненных корпусах, какими снаряжены патрульные машины сан-францисской полиции. А у этих громил компьютеры были военного образца, матово-черные, с массивными стальными накладками по углам, с поляризационными фильтрами, видеть сквозь которые мог только тот, кто сидит прямо перед монитором, а всем остальным предстает лишь черный экран. Выглядели эти гаджеты так, словно дизайнер никогда не видел настоящих компьютеров и представляет их себе лишь по описаниям человека, разъезжающего в мощных машинах вроде «хаммеров».

И приемник GPS у них тоже был, да не простой, а военно-навороченный, ощетинившийся, как еж, короткими прорезиненными антеннами. Уличная карта на дисплее отображала знакомые улицы Мишена в квадратной восьмибитной графике и не имела ничего общего с обычными гражданскими навигаторами или гугл-картами. Прямо в приборную панель были вделаны бронированные USB-порты с парными светодиодными лампочками под закаленным стеклом. В салоне стоял отчетливый запах новой машины, словно они не далее как утром заказали для моей поимки новенький шпионский автомобиль, а после операции обольют его бензином и столкнут с обрыва.

Весь вид этих парней говорил о том, что у них есть деньги, много денег, и они не боятся их тратить. Они не походили на нищебродов с госслужбы, которым приходится заполнять кучу нелепых бумаг, чтобы получить возмещение расходов, как вынужден был делать отец, покупая книги для своего факультета в Беркли. Тот, что стоял на страже, скользнул на заднее сиденье рядом со мной. Я заметил, что на задних дверях с внутренней стороны нет ручек, и задумался, как, интересно, он выберется, когда со мной закончат. Странная мысль. Она навела меня на размышления о том, что конкретно будет означать «со мной закончат».

– Привет, Маркус, – сказал мой сосед на заднем сиденье. От него тоже пахло «Аксом» – видно, это фирменный запах Сволочандии. Вид у него был обезоруживающе дружелюбный, гладко выбритое лицо изрезано веселыми морщинками. Он лучился неколебимым спокойствием и уверенностью в себе, словно повзрослевший типаж самого популярного парня футбольной команды из дурацкого подросткового фильма. – Можешь называть меня Тимми.

Если они намеревались разыграть спектакль с добрым и злым полицейским, то Тимми явно взял на себя роль доброго.

– Я бы хотел посоветоваться с адвокатом, – повторил я.

Его улыбка стала еще шире.

– Так я и думал. Именно это она и предсказывала. Даже голос сумела изобразить. Она тебя прекрасно знает.

«Она» – это наверняка Кэрри Джонстон. Забилась, как бурундук, в удобную норку, грызет попкорн и развлекает подчиненных рассказами о моих жалких корчах.

Эти ребята явно хотят что-то из меня вытрясти, добиться чего-то, выпытать имена тех, кто имел доступ к пропавшим документам, пароли или ключи, местонахождение всех копий. Норовят меня запугать. И это им удалось. Я еле сдерживал рвотные позывы. Боялся, что вот-вот обмочусь.

Нет. Знаете, что я ощущал на самом деле? Как будто я тону. Словно меня опять привязали к доске, подняли ноги выше головы, закрыли рот липкой пищевой пленкой и капля по капле заливают в нос воду. Она затекает в дыхательное горло, срабатывает кашлевой рефлекс, я судорожно пытаюсь втянуть воздух. С каждым кашлем пищевая пленка выгибается наружу, выпуская из легких последние остатки драгоценного воздуха. А с каждым вздохом плотно прилипает к губам, и я втягиваю носом все больше и больше воды. Легкие опустели и сжимаются. В голове вспыхивает чудовищный фейерверк, сливаются последние огни и звуки, какие воспринимает обезумевший мозг, понимая, что вот-вот угаснет, погибнет, сгниет.

Вот что я чувствовал.

Меня прошиб пот, на грудь словно поставили тяжеленную гирю. Я понимал, что нахожусь во власти человека, который уверен, что может безнаказанно делать со мной все, что захочет, и ему ничего за это не будет.

– Маркус, дружище, успокойся. Мы не сделаем тебе ничего плохого.

Я мысленно пнул себя за то, что выказал слабость. Однажды я спал в неудобной позе и что-то защемил в ноге – то ли нерв, то ли сосуд. Проснулся, и нога стала как деревянная. Встал – она подвернулась, я упал и растянулся во весь рост. Вот и теперь у меня было похожее ощущение – как будто некая внутренняя сила, место, куда я погружался, сидя в храме на плайе, внезапно предала меня, причем в миг, когда я меньше всего ожидал этого.

– Я бы хотел, – пролепетал я сдавленным голосом, – посоветоваться…

Он отвесил мне пощечину. Не сильную. Даже почти что ласковую. Но очень стремительную. Я даже не заметил, как шевельнулась его рука, лишь сумел воссоздать произошедшее по мелким жестам – его туловище чуть склонилось вперед, потом снова расслабленно откинулось назад, расплывчато мелькнуло предплечье. Щеку словно обожгло, но сильной боли не было.

– Маркус, – сказал он голосом по-отечески суровым. – Хватит валять дурака. Мы пришли не для того, чтобы тебя бить. – «Ага, а кто только что влепил мне пощечину?» – подумалось мне. Нет, конечно, он ударил не сильно. А ведь мог бы, но не стал. Он на добрых шесть дюймов выше меня, широкоплеч, мускулы выпирают, как у супергероев на картинках. – Нам всего лишь надо с тобой поговорить. Если хочешь скорее закончить эту беседу, выслушай нас.

Я уставился в одну точку прямо перед собой.

– Маркус, у тебя есть кое-что очень важное. То, о чем ты уже успел раззвонить кому не следует. И эта штука, о которой идет речь, тебе не принадлежит. Наша задача – забрать ее и вернуть на место. Как только мы убедимся, что она у нас, в целости и сохранности, нам не будет нужды продолжать общение с тобой, а тебе – с нами.

Я хотел было снова потребовать адвоката, но понял, что это бессмысленно. Так и сидел, устремив взгляд в одну точку.

– Насколько мне известно, некое лицо просило тебя опубликовать этот материал. – Чего? Ах да, Маша. – Это лицо изменило свое решение.

Я попытался сохранить невозмутимый вид, но у меня это плохо получается. Он заметил, как в моем лице что-то дрогнуло.

– Думаешь, мы ее били или что? Она передумала под нашим нажимом? – Он расхохотался во все горло, будто услышал забавную шутку, и его приятель на переднем сиденье засмеялся тоже – мелко, гаденько, словно увидел, как незнакомый человек споткнулся и упал. – Маркус, друг мой, знаешь, эта девочка уже очень устала бродяжничать. Ей надоело питаться тортильями и бобами, прятаться от непогоды в оврагах. Она хочет жить так, как жила раньше, питаться три раза в день, спать в теплой постели, смотреть телевизор с большим экраном, держать продукты в холодильнике. Нынче для нее все это недоступная роскошь. Она не хочет провести остаток жизни в бегах, спать под газетой и искать еду в мусорных баках. И, знаешь, такие люди, как она, нам очень нужны. Мы в нашей группе ее хорошо знаем, кое-кто раньше работал с ней. Нам нравится то, что она делает. У нее неплохо получается. Мы ее не били, не вырывали ногти и не капали горячим воском. Всего лишь предложили ей работу, и она согласилась.

Вранье было настолько очевидным, что я и сам чуть не расхохотался. Маша, конечно, человек сложный, но чтобы она продалась этим мерзавцам? Да никогда.

Но черт возьми, настолько ли хорошо я знаю Машу? Встречался с ней всего три раза. О ее репутации знаю лишь понаслышке, и нельзя сказать, что репутация эта безупречна.

Но Зеб? Зеб уж точно на это не подписался бы. И я видел Машу и Зеба вместе. Они – пара. Или, по крайней мере, выглядят так.

– Кстати, этот ее парнишка, – сказал Тимми, словно прочитал мои мысли или разглядел что-то на моем якобы невозмутимом лице. – Он нам малоинтересен. Мы ей сказали: если хочешь, оставим его тут вместе с тобой. Места он занимает немного, жрет не в три горла. Каждый имеет право завести себе ручного зверька. Но она с ним рассталась, хотя в их, так сказать, интимные подробности я не посвящен. Они друг другу наговорили много теплых слов, и он ушел своей дорогой. – Он перевел дыхание. – Ты наверняка считаешь нас злодеями. Это не так. Маркус, мы не чудовища. Мы нормальные люди.

«Ага, нормальные люди только и делают, что силком хватают других. Взрывают арт-мобили среди пустыни и укладывают множество народу на больничные койки. Ангелочки, да и только». Я произнес это мысленно, про себя, но вслух не сказал.

– Хочешь, отвезем тебя к ней? Это в наших силах. Правда, ехать далековато.

– А шмотки собрал? – безумно хохотнул коп на переднем сиденье. – Не надо ехать налегке, Маркус, далековато будет.

– Чистая правда. Но если это поможет убедить тебя, Маркус, мы готовы. Кто знает, возможно, ты будешь нам чем-то полезен. Ты ведь мальчик умный, умнее многих в этом болоте. Но вряд ли хочешь отправиться с нами в дальний путь, верно?

Тип на переднем сиденье включил мотор и выехал на улицу. Я было дернулся, но тот, что сидел рядом, мягко положил мне руку на грудь, не давая шевельнуться. Между передним и задним рядами опустилась панель из непрозрачного стекла, а задние окна внезапно потемнели. Свет падал только из крохотной лампочки под потолком.

– Куда мы едем? – спросил я, и голос дрогнул, как у испуганного пацана, каким я, собственно, и был.

– В одно уютное местечко. Рад слышать, что ты не отказываешься с нами поговорить. Вот и поболтаем.

* * *

Будь я супершпионом, я бы всю дорогу считал холмы и спуски, прислушивался к характерным звукам городского движения и в точности вычислил бы, куда мы направляемся. Но в Сан-Франциско полным-полно холмов, и если вы, сидя до смерти напуганным в затемненном ящике, сумеете отличить один от другого, то снимаю шляпу – вы дадите фору простому горожанину вроде меня.

Всю дорогу Тимми тихонько напевал себе под нос. Он отобрал у меня куртку и рюкзак и стал методично рыться по карманам и того и другого, извлекая всю электронику: ноутбук, телефон, электронную книгу, небольшой тестер, который я сунул в карман, чтобы проверять сетевую проводку в штабе. Из каждого девайса он вытаскивал аккумулятор, потом укладывал и то, и другое в прочный металлизированный пакет. Все остальное после быстрого, но тщательного осмотра было возвращено в мою сумку, кроме маленького, но классного мультиинструмента, который я в Нойзбридже покрыл яблочно-красной эмалью. Тимми повертел штуковину, раскрыл лезвие, попробовал большим пальцем – ножик был острый как бритва, – улыбнулся и одобрительно кивнул.

– Хорошо, – сказал он, и меня охватила странная нелепая гордость оттого, что этот доморощенный ниндзя похвалил мой ножик. Может быть, то же самое чувствовала и Маша, когда впервые пришла на работу в ДВБ или когда сошлась с Кэрри Джонстон и прогнала Зеба – если, конечно, это правда.

Нож нырнул в пакет с электроникой. Он тщательно прощупал все швы и края, и мне подумалось: вот так и должны обыскивать багаж работники службы безопасности в аэропортах, если бы они действительно стремились найти опасные предметы, а не играли на публику.

Машина остановилась. Может, мы ехали несколько минут, а может, и сотню лет. Разделитель между передним и задним рядами скользнул вниз с тихим, еле слышным жужжанием, какое издает отлично сконструированный и отлаженный механизм. Коп, сидевший впереди, – его сверхкороткая стрижка не скрывала грубый шишковатый шрам от макушки до вздутых сухожилий на шее – обернулся к нам. Я озирался, пытаясь понять, куда мы приехали. В лобовое стекло виднелись вода, какие-то темные силуэты вроде катеров, промышленные здания. Должно быть, это Чайна-Бейсин, рекультивированный район, где опустевшие склады и фабрики соседствуют с модными жилыми комплексами и офисами, устроенными прямо в этих складах и фабриках. Судя по заколоченным окнам, пластиковым пакетам и другому застарелому мусору, мы попали в реально заброшенный квартал.

– Вот мы и приехали. – Тимми потер руки и обменялся с напарником долгим взглядом. Потом снова обернулся ко мне. – Маркус, ты прекрасно понимаешь, чего мы от тебя ждем. Верни то, что к тебе попало. Так надо. Мы постараемся любыми способами убедить тебя в этом. Если хочешь, можем отвезти тебя к твоей подружке, пусть она тебе объяснит, что к чему. Только вряд ли тебе это понравится. Поэтому давай закончим эти неприятные разговоры как можно скорее и с минимальными потерями.

Губы его напарника растянулись в злобной ухмылке.

– Да уж, дорогуша, давай обойдемся без потерь. Без тяжелых потерь.

Я понимал: он старается меня запугать.

И ему это удалось.

– А с другой стороны, – Тимми взял у приятеля бутылку минералки и осушил половину одним глотком, – если отдашь то, что нам нужно, мы тебя просто отвезем куда скажешь, и все. Будто на такси, только бесплатно. Ты вернешься к прежней жизни, мы закончим работу пораньше и успеем еще прошвырнуться по барам. Решай, Маркус, ты умный мальчик или глупенький?

Я попытался найти в душе мир и покой, но они никак не приходили. Поэтому я стал искать в себе злость – убежище, в которое легче всего спрятаться от собственного страха, – и нашел.

– Ребята, ну и чушь вы городите, – заявил я. – За дурака меня держите? Вот открою я ноутбук, сотру ваш файл – и что, вы меня отпустите? Поверите, что эта копия единственная? Я вас умоляю. Если этот файл так важен для вас, вы мне ни за что не поверите.

Тимми расхохотался и захлопнул дверь машины.

– Да брось, Маркус, мы же профи. Кое-что смыслим. Не потащим тебя с собой без крайней нужды. Место, куда мы направляемся, овеяно славой, служить там – награда и почет. Тамошние люди – сплошь элита. У тебя еще нос не дорос. Будь наша воля, мы бы тебя оставили там, где нашли.

Я снова постарался напустить невозмутимый вид. Ага, оставят они меня. В мусорном мешке на дне Сан-Францисского залива.

– Думаешь, мы хотим тебя прикончить? А какой в этом смысл? Ты мальчик умный, наверняка сделал кучу копий и рассовал туда, где мы их не найдем, но, если ты исчезнешь, они рано или поздно всплывут. Нам нужно твое сотрудничество, а его можно добиться, только если ты жив.