Текст книги "Связанные кровью"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Марселла напевала, запихивая в рот ложку с овсянкой, а я улыбалась, пытаясь представить, как в ближайшее время буду сидеть здесь с двумя детьми.

– Марси уже так смехотворно красива. Луке нужно построить башню, где он сможет запереть ее, как только она достигнет половой зрелости. – прокомментировала Джианна.

Я фыркнула и черпнула ложку овсянки. На вкус она была лучше моей. Может, мне стоит попросить Джианну приходить и готовить нам завтрак каждый день.

– Ты берешь уроки кулинарии на курсах в колледже?

– Боже, нет. Предпочитаю говорить людям, что они должны готовить, а не готовить самостоятельно, но овсянка на самом деле не ракетостроение.

– Как скажешь...

Джианна закатила глаза, и мы обе расхохотались.

– Хотелось бы, чтобы Лили жила поближе, и могла просто приезжать, как ты.

– Знаю. – сказала Джианна. – Но Ромеро должен защищать свою мать и сестер... бла, бла, бла.

– Ну, он единственный мужчина в семье, а его младшая сестра и мать все еще нуждаются в защите. Ты же знаешь, как это бывает.

– Мы все нуждаемся в защите, всегда.

– Расскажи мне о своих курсах. Они все еще доставляют тебе удовольствия? – спросила я, решив отвлечь Джианну от темы, которая всегда ее раздражала, и тут же выражение ее лица изменилось.

– Мне нравится. Очень интересно узнавать о различных эффектах влияния макро и микроэлементов на наше самочувствие.

– Ты думала, что будешь делать со своей степенью при окончании?

Я подняла Марселлу со стульчика, так как ей стало скучно, и поставила ее на пол, чтобы она могла поиграть.

Джианна скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

– Ты думаешь, что это пустая трата времени, как считает Лука? – она фыркнула. – Поняла. Я не могу заниматься документами Фамильи, как ты...

– Я этого не говорила.

Лука определенно мог такое сказать, но он и Джианна были, как кошка с мышкой, так что это являлось данностью.

– Вообще-то я все продумала. Я могу быть полезной для нашего дела с моей степенью. Наши мужчины-маньяки-защитники, как и все остальные мужчины в нашем кругу, поэтому женщинам трудно выходить на улицу в одиночку. Не у каждого члена мафии в распоряжении столько солдат, сколько у Луки и Маттео, но у всех у них имеются жены, которые хотят выглядеть красиво делая своих мужей счастливыми.

Я приподняла бровь, услышав насмешливый тон Джианны, хотя она была права.

– Поэтому я подумываю об открытии женского тренажерного зала только для женщин Фамильи, где смогу проводить занятия по йоге и консультации по питанию и диетам. Деньги на самом деле не проблема, поэтому я установила бы в зале удивительное оборудование, поискала бы персонал среди наших женщин, и Маттео всегда может быть уверен, что у нас на постоянной основе будет несколько охранников, которые будут держать нас и тренажерный зал в безопасности.

– Звучит заманчиво.

– Знаю. – сказала Джианна с усмешкой. – Я прячу умные мозги за своим красивым фасадом.

– Ты такая же тщеславная, как Маттео.

Джианна показала мне язык.

– Это плохо! – закричала Марселла, обвиняюще указывая пальцем на тетю, которая повернулась к ней и снова высунула язык.

Марселла хихикнула, а затем ее собственный язык высунулся с дерзкой усмешкой.

Я вздохнула, подавляя улыбку. Может, и к лучшему, что у Джианны и Маттео не было детей...

***

Когда Лука вернулся с работы к ужину, я практически подпрыгивала на ногах, и в ту же секунду заметив меня, его брови сошлись на переносице.

– В чем дело?

Он подошел к тому месту, где я помешивала пасту в кастрюле с томатным соусом, и поцеловал меня. Марселла была занята просмотром эпизода своего любимого мультика. Ей было позволено смотреть его, пока я готовила ужин, и она едва отвела взгляд от экрана, полностью загипнотизированная. Положив ложку, я улыбнулась Луке.

– Я беременна. – прошептала я, вспоминая последний раз, когда узнала о своей беременности с Марселлой.

Лука и я находились в ссоре в течение первых нескольких месяцев беременности, поэтому я сообщила ему об этом намного позже, и это было ужасно.

Лука моргнул, затем на его лице появилась медленная улыбка, и он поднял меня с пола, прижимая к своей груди. Его губы нашли мои, мягкие и теплые, и отстранившись он выглядел таким же счастливым, как и я. Это выражение, которое мало кто когда-либо видел на лице Луки; Марселла, Маттео и я были, вероятно, единственными, кто знал честную улыбку Луки; не ухмылку, не холодную и высокомерную улыбку или ту, которая была полна угроз. Нет, в этой отражалось истинное счастье. Я с трудом сглотнула, переполненная эмоциями.

Лука коснулся моего все еще плоского живота и покачал головой в явном изумлении.

– Какая неделя?

Я рассмеялась.

– Всего около пяти недель. Еще очень рано. Мы должны подождать, пока не расскажем остальным. Не хочу, чтобы люди узнали до того, как мы убедимся, что с ребенком все в порядке.

Лука покачал головой.

– Мы не скажем им, пока ты не окажешься на большом сроке, но не потому, что потеряешь нашего ребенка. Ничего, никогда не случится ни с тобой, ни с нашим ребенком, Ария. Я этого не допущу.

Он говорил абсолютно уверенно, будто даже Мать-Природа, даже мое тело послушались бы его приказа, но мы оба знали, что это не так. Однако уверенность Луки заставила меня почувствовать себя лучше, и я улыбнулась.

***

Лука, казалось, еще больше нервничал на приёме врача, чем я, когда устроилась на кушетке для осмотра. Я находилась на шестнадцатой неделе и были хорошие шансы, что сегодня мы узнаем пол нашего ребенка. Если это окажется девочка, мы с Лукой определенно попытались бы завести третьего ребенка, потому что ему необходим наследник, и я была не против этой идеи. Большая семья это то, чего я хочу все больше и больше с тех пор, как у нас появилась Марселла. Мне нравилось находиться в окружении семьи: Джианна, Марселла, Лили... Мне необходим был дом, полный смеха.

Доктор улыбнулась мне входя в палату, но, заметив Луку, поджала губы. Ей не нравилось, как он угрожал персоналу, поэтому они приняли нас в нерабочее время никому не сообщив. Он коротко кивнул ей, но не сдвинулся со своего места рядом со мной и не сел.

Я сжала его руку, и его глаза немного смягчились останавливаясь на мне. Врач начала проводить УЗИ, и я смотрела на экран, затаив дыхание, но не могла понять, мальчик это или девочка.

– Все в порядке? – спросил Лука с ноткой нетерпения после минутного молчания доктора.

Она посмотрела на него с напряженной улыбкой.

– Все так, как должно быть. У вас будет мальчик, поздравляю.

Какое-то мгновение я не двигалась. Марселла будет замечательной старшей сестрой для маленького мальчика. Возможно, она не была бы такой ревнивой, если бы осталась единственной принцессой в семье, и мне симпатизировала идея иметь маленького Луку в своей жизни, крошечную версию мужчины, которого я любила больше всего на свете.

Лука погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони – единственный признак любви, который он позволял себе на людях. Мы с Лукой позаботимся, чтобы у нашего мальчика будет лучшее детство, чем у Луки и Маттео. Лицо Луки стало каменным, но в его глазах я заметила намек на настороженность. Я могла себе представить, какие тревожные нотки проносились в его голове. Даже с Марселлой он боялся, что станет таким же, как его отец, будет слишком суровым или жестоким, но ничто не могло уйти дальше от истины. Возможно, он не будет так снисходителен к мальчику, как к дочери, но на этом все.

Сейчас не время обсуждать, пока врач проводит УЗИ и мы не одни.

Как только мы вернулись в машину, я взяла Луку за руку.

– Ты станешь замечательным отцом для нашего мальчика. Я просто это знаю. Ты будешь любить его так же, как любишь меня и Марселлу. Я знаю, что ты будешь терпеливым и любящим и не причинишь ему вреда.

Лука поднес мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев, но ничего не сказал.

Лука

Ария казалась абсолютно уверенной, и я хотел бы испытать то же самое, но знал, что воспитание мальчика в нашем мире должно сделать его сильным, жестким, безжалостным.

Наш мальчик однажды станет Капо, он будет править Фамильей и всем Восточным побережьем. Чтобы быть готовым к этой задаче, он должен стать убийцей, жестоким и властным, стойким к боли и страху. Мой отец любил мучить Маттео и меня, как, ему нравилось мучить нашу мать, а потом и Нину. Он наслаждался нашей болью, нашим страхом; ожесточение происходило автоматически. Маттео и я привыкли к боли с раннего возраста, видели ужасные вещи в нашем собственном доме, наблюдали, как наш отец совершал ужасные преступления, когда мы едва могли ходить.

Как бы я воспитал мальчика?

Ария все еще улыбалась мне лицом полной доброты и любви. Это позволило моему собственному сердцу наполниться такими же эмоциями. Хотя, Ария и Марселла являлись единственными людьми, к которым я был добр, единственными, с которыми я хотел так обращаться. Но мальчик, маленькая версия меня... это уже другая история.

Если он будет хоть немного похож на меня, на мужчин из моей семьи, с ним будет трудно справиться, так как он любил бы убивать и причинять боль. Проявить к нему доброту стало бы трудным. Я должен был бы поощрять его темную сторону, его жестокость, должен был бы делать так, чтобы он стал еще более кровожадным. Как я мог ожесточить мальчика для нашего мира, для задачи стать Капо, если не насилием?

Я не знал, да и не был уверен, есть ли вообще какой-то выход, если я попробую пойти по этому мягкому пути. Может, я не почувствую такого же колебания, такого же отвращения, думая о том, чтобы причинить ему боль, как это было с Арией и Марселлой. Когда я смотрел на них, на их невинные лица, я не мог представить, что ударю их, или еще хуже. Мысль о причинении боли моей дочери или жене, вызывала у меня тошноту, в то время, как причинение вреда другим людям всегда приносило только радость.

– О чем ты думаешь? – тихо спросила Ария.

Я отвел взгляд от дороги, понимая, что не отреагировал на ее предыдущее высказывание, слишком погруженный в свои бурлящие мысли.

– Только о том, какого это будет с мальчиком.

– Все будет хорошо. – она сжала мое бедро, и я положил свою руку на ее. – Ты уже придумал ему имя? Марселлу ты хотел назвать именем твоей бабушки, поэтому я подумала, не хочешь ли ты сделать то же самое с мальчиком.

– Назвать его в честь моего отца или деда? После мужчин мучивших своих детей и жен? – я издал мрачный смешок.

Эти имена никогда больше не будут частью нашей семьи. Они погибли вместе со своими презренными хозяевами.

– Ну, я тоже не хочу называть нашего сына в честь моего отца или деда.

– Мы найдем для него имя, которое не будет нести в себе багаж прошлого. – сказал я.

Часть Третья

Лука

Было уже далеко за полночь, когда мы с Маттео вошли в лифт нашего дома. Мы выследили оружейный склад МотоКлуба Тартар из Джерси и сожгли его дотла. Несмотря на мой удар по их главарю три года назад, они все еще были занозой в наших задницах.

Их сотрудничество с Русскими было шатким, но они все еще считали нас своим общим врагом.

Маттео зевнул, прислонившись к зеркальной стене.

– Есть успехи в поисках дома?

Я отрицательно покачал головой.

– Пока нет. Большинство домов с садом находятся слишком далеко от города.

– Ария скоро вытолкнет твоего ребенка, так что тебе лучше найти что-нибудь.

– Осталось еще два месяца. – пробормотал я, но он был прав.

Мы уже три месяца искали себе новый дом. Пентхаус был слишком мал для нас и двух детей, и им необходим был двор, где они могли бы играть, даже если Ария и ее сестры проводили выходные и лето в Хэмптоне.

Лифт остановился на этаже Маттео, и он вышел, помахав рукой. Войдя в пентхаус, я почувствовал себя опустошенным, и в нос ударил запах горелого дерева.

Шум на лестнице заставил меня напрячься, моя рука по привычке потянулась к кобуре.

– Папа? – донесся из темноты тихий голосок Марселлы.

Я опустил руку и направился к лестнице, где обнаружил свою дочь, сидящую на последней ступеньке и протирающую глаза. Я присел перед ней на корточки, и она широко раскрыла объятия.

– Держи меня.

Я взял ее на руки, и ее маленькие ручки обвились вокруг моей шеи.

– Что ты тут делаешь?

– Не могла уснуть.

– Почему ты не пошла к маме в постель?

– Я пошла, но тебя там не было... хотела дождаться тебя.

Мое сердце забилось сильнее, и я поцеловал ее в лобик.

– Теперь я здесь.

Она кивнула в изгибе моей шеи.

– Где ты был?

– На работе, принцесса.

– От тебя пахнет дымом.

Блядь. Хорошо, что я не пришел домой весь в крови, Марселле не нужно этого видеть. В конце концов она поймет, что я делаю, но не сейчас. Я не хотел так скоро запятнать ее невинность.

– Мы жгли костер.

– А мы тоже можем? – сказала она своим мягким, высоким голоском.

Дерьмо.

Я усмехнулся.

– В следующий раз, в особняке.

– Хорошооо. – пробормотала она, ее тело уже становилось мягким.

Я отнес ее наверх в детскую, уложил в постель и накрыл розовым одеяльцем. Вся ее комната была девичьей мечтой о розовом и белом с рисунками единорогов на стенах. Пять лет назад я бы никогда не подумал, что какая-то из комнат в моем пентхаусе будет выглядеть так. Поцеловав ее в лобик, я вошел в хозяйскую спальню.

Луна освещала спящую Арию. Как обычно, она была повернута в мою сторону. Я быстро разделся и надел новые боксеры, прежде чем забраться в постель. Ария засунула одеяло под живот, в то время как ее подушка была зажата под ногами. Полагаю, я снова буду спать без одеяла. Улыбнувшись, я нежно поцеловал ее выпирающий живот и остановился, почувствовав легкий толчок. Мой мальчик.

Я слегка прижался лбом к животу Арии, удивляясь маленькому чуду, растущему внутри нее.

– Лука? – сонно прошептала Ария.

Я поднял голову, поцеловал ее в губы и вытянулся рядом. Обхватив ее руками, я осторожно притянул ее так близко, как только позволял живот. Она прижалась лбом к моему лбу, затем слегка поцеловала в грудь.

– Плохой день? – спросила она, сонным голосом и медленно ровным дыханием.

Я вдохнул ее успокаивающий цветочный аромат, провел пальцами по ее шелковистым волосам, затем по мягкой коже ее руки.

– Уже нет. – тихо ответил я. – Теперь давай спать.

Она так и сделала, и в конце концов я тоже провалился в сон.

***

Я проснулся весь в поту. Моргая от яркого утреннего света не сразу сообразив, откуда исходит тепло.

Я лежал на спине, а Марселла распласталась поперек моей груди, ее волосы прилипли к моему горлу и подбородку. Было невероятно, сколько тепла излучало ее маленькое тело. Вторым источником тепла являлась Ария, прижатая к моему боку, ее голова лежала на моем плече, а одна рука была перекинута через меня и Марселлу.

До Арии я даже не мог заснуть с другим человеком в комнате. А сейчас даже не проснулся, когда моя дочь прокралась в нашу спальню и использовала меня в качестве матраса.

Должно быть, это был глубоко спрятанный инстинкт позволявший мне различать, потому что несколько раз, когда мне приходилось спать в другом месте, я просыпался в ту же секунду, как кто-то двигался в соседней комнате. Будто мое тело знало, что я могу доверять Арии и Марселле, и мне не нужно просыпаться, находясь рядом с ними.

Хотя мне нравилось, что мои две девочки были как можно ближе, но у меня скоро случится тепловой удар, если они не предоставят мне немного пространства.

Повернувшись, я попытался убрать Марселлу с груди, не разбудив ее. Неудача.

Марселла открыла свои голубые глаза, моргнула и зевнула.

– Разве ты не должна быть в своей постели?

Какое-то время она прокрадывалась в нашу постель почти каждую ночь, но я хотел немного уединения для себя и Арии, поэтому мы положили этому конец...

Она робко улыбнулась мне и захлопала своими длинными ресницами.

– Мне приснился кошмар.

– На самом деле? – спросил я строго, или настолько строго, насколько был способен, когда дело касалось Марселлы.

Чем старше она становилась, тем лучше я был, потому что знал, что ей придется выучить правила нашего мира, и она не сможет вести себя, как избалованная принцесса.

Она прикусила губу, нахально улыбаясь.

– Нет.

– Что я тебе говорил о лжи?

– Это плохо. – сказала она, садясь на меня сверху.

Несколько прядей ее черных волос торчали во все стороны.

Я коснулся ее подбородка.

– Никакой лжи.

Она кивнула, затем соскользнула с меня и умчалась прочь.

Я усмехнулся.

– Она обвела тебя вокруг своего мизинчика. – сказала Ария со смехом и поцеловала меня в ключицу и грудь.

– Как и ее мать.

Ария подняла брови, и я поцеловал ее в губы, прежде чем прикоснуться к животу.

– Как он там?

Выражение ее лица еще больше смягчилось.

– Амо поднимает бурю. Он более активен, чем Марселла. Немного сорвиголова.

Я кивнул, поглаживая живот Арии, задаваясь вопросом, насколько трудным он будет. Если он окажется похожим на Маттео, у нас будет полно дел. Я все еще беспокоился о том, как буду его воспитывать. С Марселлой я испытывал такое сильное чувство защищенности, что никогда не смог бы сурово наказать ее, но мальчик? Мальчик, нажимающий на мои кнопки и должен будет стать сильным для Фамильи.

– Перестань переживать. – мягко сказала Ария.

Я вздохнул.

– Ты слишком хорошо меня знаешь. Не уверен, что мне это нравится.

Ария приподнялась на моей груди.

– Тебе это нравится.

Она была чертовски права. Мне нравилось, что Ария знала меня лучше, чем кто-либо другой, но я все еще старался скрывать от нее некоторые вещи – например, степень моей озабоченности тем, что у меня появится мальчик.

– С каждым днем Амо мне нравится все больше. – сказал я отвлекая ее.

Ария просияла. Когда она впервые предложила мне это имя, я заколебался, потому что данное имя было не очень распространенно в наших кругах, но потом я понял, что это к лучшему. Я хотел, чтобы Амо стал особенным, лучше, чем мы с Маттео, чем все остальные. Лучший Капо и человек.

Ария

Давление в нижней части живота становилось все хуже и хуже в течение ночи. Дата родов была через три дня. Глядя в темный потолок, я размышляла, стоит ли будить Луку, но боялась, что это всего лишь ложная тревога. У него был тяжелый день, и ему необходимо было поспать. Сильная схватка заставила меня вздрогнуть, и я убаюкивала своего малыша, сжав губы вместе.

Лука зашевелился рядом со мной.

– Что случилось, любимая?

– Ничего страшного, скорее всего. Не хотела тебя будить. Но у меня начались схватки.

Лука сразу же включил свет и повернулся ко мне с обеспокоенными глазами. Он легонько прикоснулся к моему животу, словно опасался, что он взорвется, если он надавит на него слишком сильно.

– Может, поедем в больницу?

Если бы это были ложные схватки, мы бы впустую провели несколько часов в больнице, и Лука провел бы целую ночь без сна.

– Не думаю...

Еще одна, более сильная схватка прервала меня, и задыхаясь мои пальцы впились в простыни.

Лука покачал головой.

– Мы едем, сейчас же.

Я могла только кивнуть. Лука помог мне встать с кровати и позвонил Маттео, пока я одевалась в летнее платье, просто потому, что оно было удобным и его можно будет без хлопот снять.

– Мама? – позвала Марселла из своей комнаты. – Папа.

– Я возьму Марселлу. – сказал Лука и исчез, прежде чем вернуться с нашей маленькой девочкой на руках, которая была наполовину скрыта за своим любимым медвежонком. – Тебе будет холодно. – заметил Лука, увидев, что на мне надето.

Я отрицательно покачала головой.

– Поверь мне, холод будет последним, о чем я буду думать.

Одной рукой Лука схватил больничную сумку, а другой держал Марселлу. Ее темные волосы торчали во все стороны, и она сонно терла свои голубые глазки.

Я медленно спускалась по лестнице, делая шаг за шагом, в то время, как Лука бросал на меня обеспокоенные взгляды через плечо.

Очередная схватка заставила меня ухватиться за перила сохраняя равновесие. Лука быстро спустился по оставшимся ступенькам и поставил Марселлу и сумку на пол.

– Подожди здесь. Мне нужно помочь твоей маме.

Марселла кивнула большими глазками, выглядя потерянной, стоя в своей розовой пижаме, где Лука оставил ее. Она не понимала, что происходит, и я не знала, как ей объяснить. Она знала, что скоро у нее появится братик, но для нее он волшебным образом станет подарком. Как бы мне хотелось, чтобы все было именно так.

Лука обнял меня и медленно помог спуститься по оставшейся лестнице. Лифт начал подниматься, и через мгновение в нашу квартиру вошел Маттео в спортивных штанах. Он перевел взгляд с Луки и меня на Марселлу, которая прижимала к груди своего медвежонка.

Он подошел к ней.

– Вот моя любимая девочка. – сказал он, улыбаясь, но Марселла не улыбнулась, а только посмотрела на него большими водянистыми глазками.

Мое сердце болело, но я не была уверена, как облегчить это для нее. Возможно, если бы я не испытывала такой сильной боли, мы могли бы что-то придумать, но сейчас я ничего не могла.

Маттео с улыбкой присел перед ней на корточки.

– Как насчет того, чтобы провести ночь со своими любимыми тетей и дядей? Джианна готовит шоколадное печенье, пока мы тут разговариваем.

Я решила, что сегодня самое подходящее время нарушить правило «никакого шоколада после чистки зубов.»

– Они вкусные? – спросила Марселла, наклонив голову в своей обычной милой манере.

Маттео усмехнулся.

– Ну, тесто куплено в магазине, какие-то необычные органические продукты, так что, скорее всего, они будут съедобными, если мы сейчас спустимся и убедимся, что твоя тетя их не сожжет.

– Хорошо. – сказала Марселла хриплым голосом.

Потом снова посмотрела на нас с Лукой.

– Иди, принцесса. Я прослежу, чтобы с твоей мамой все было в порядке.

Маттео раскрыл объятия, и Марселла тут же придвинулась к нему, прижимаясь ближе. Лицо Маттео смягчилось, когда он подхватил ее на руки и прижал к груди.

– Проследи, чтобы мой брат не попал в беду без меня.

Я улыбнулась.

– Не волнуйся. Я присмотрю за ним.

Маттео ухмыльнулся, потом посерьезнел и посмотрел на Луку.

– Я позабочусь о ее безопасности.

Мы вместе вошли в лифт и спустились на этаж Маттео и Джианны. Моя сестра поспешила ко мне в чем-то похожем на боксеры Маттео и обрезанную майку, когда двери открылись, и поцеловала меня в щеку.

– Держи меня в курсе.

Я кивнула, ощущая, как быстро приближается очередная схватка. Джианна повернулась к Луке.

– Береги ее. – не дожидаясь ответа, она взъерошила волосы Марселлы и поцеловала ее в щечку. – Как насчет того, чтобы покрасить ноготки на ногах? Может, мы с тобой даже сможем убедить Маттео позволить нам покрасить и его тоже. – она дерзко улыбнулась Маттео.

– Да, пожалуйста, Маттео. Пожалуйста. – сказала Марселла, хлопая длинными темными ресницами в сторону дяди.

Маттео бросил на Луку страдальческий взгляд.

– Поторопись ради меня.

– Я не буду думать ни о чем другом во время родов. – пробормотала я, вцепившись в руку Луки мертвой хваткой.

Лука нажал на кнопку, которая должна была доставить нас вниз, и двери закрылись перед улыбающимися лицами Джианны, Марселлы и смирившегося Маттео. Как только мы скрылись из виду, я резко выдохнула и наклонилась вперед, приподнявшись на бедрах, пытаясь дышать сквозь спазмы.

Лука погладил меня по спине. Когда мы добрались до подземного уровня, он мягко повел меня к машине, потому что от боли я едва соображала.

– Ты отлично справляешься, любимая.

Я даже не могла выразить словами, как была благодарна мужчине находившегося рядом со мной. Без его поддержки это было бы вдвое труднее. Когда он был рядом, я просто знала, что все будет хорошо.

Лука

Видеть боль Арии было самым ужасным, что я мог представить, даже если бы знал, что в конце концов это будет стоить того, и боль будет забыта, как только Ария возьмет нашего сына на руки. И все же мне хотелось вынести боль вместо нее.

Через пятнадцать минут мы прибыли в больницу, и нас сразу же отвели в родильное отделение. Вскоре к нам присоединились два врача и начали проверять жизненные показатели ребенка. Один из них покачал головой и повернулся к нам.

– Нам необходимо сделать кесарево сечение. Частота сердечных сокращений и уровень кислорода снизились, а у вашей жены недостаточное раскрытие.

– Делайте все необходимое, чтобы гарантировать безопасность моей жены и нашего сына. – тихо сказал я, бросив на них предупреждающий взгляд, который они не могли неправильно истолковать.

Никто из них не выживет сегодня, если что-то случится с моей семьей.

Глаза Арии были широко раскрыты, когда она выдохнула через очередную схватку.

– Я хочу родить естественным путем.

– Знаю, любимая, но это к лучшему для тебя и ребенка.

Это не заняло много времени, пока все не было подготовлено к операции. Один из врачей повернулся ко мне, прежде чем начать.

– Обычно мы предупреждаем отцов, что им не следует заглядывать за барьер, если они не в состоянии переварить достаточное количество крови, но не думаю, что это необходимо для вас.

Мне совсем не понравился его тон, и я холодно улыбнулся ему.

– Я могу справиться с кровью, не переживайте.

После этого я сосредоточил все свое внимание на Арии, гладя ее голову и шепча слова обожания ей на ухо. Я видел беспокойство и страх в ее глазах, вероятно, не за себя, а за нашего еще не родившегося ребенка.

– Все будет хорошо.

Я не знал, сколько времени прошло, пока доктор наконец не поднял нашего сына, такого морщинистого и посиневшего. На мгновение мне показалось, что он не дышит, но затем он издал громкий вопль, и доктор повернулся для осмотра. Он был намного больше, чем Марселла, и определенно являлся моим сыном.

Ария резко выдохнула, и я поцеловал ее в лоб, потом в ухо, прошептав.

– Я люблю тебя больше жизни, принцесса. Ты подарила мне величайший дар из всех – свою любовь и наших детей.

Слезы наполнили глаза Арии, и она положила свою руку поверх моей.

Доктор отнес нашего сына к нам и положил его на грудь Арии. Она погладила его по спинке, затем удивленно посмотрела на меня, и все остальное, казалось, потускнело, став неуместным.

– Он похож на тебя.

Похож.

Волосы у него были черные, как смоль, серые глаза, и весил он, судя по всему, килограмма четыре.

Я молча кивнул. Как и я, но невинный и крошечный. Я протянул руку и погладил его по щеке. Мой палец казался огромным на его фоне.

Ария выглядела измученной и бледной.

– Не хочешь подержать его?

– Да. – пробормотал я странно хриплым голосом.

Я осторожно поднял нашего мальчика с груди Арии и взял его на руки. Я забыл, какими маленькими и уязвимыми были дети, как сильно они зависели от нашей заботы. Я не был уверен, почему думал, что мои чувства к сыну будут отличаться от чувств к Марселле. За те несколько минут, что он находился на земле, я уже любил его с пылом, который приберегал только для Арии и моей дочери. Он все еще нуждался в моей защите, как и они, и я буду оберегать его столько, сколько смогу.

– Амо. – пробормотал я, кладя палец в его маленькую ладонь.

Ария наблюдала за нами со слезами на глазах, в то время как я продолжал проверять врачей, накладывавших ей швы, убеждаясь, что они сосредоточены на текущей задаче. Когда нас наконец заселили в нашу отдельную палату, я наклонился к Арии и поцеловал ее в лоб, а потом в губы.

– Ты невероятна, принцесса.

Она устало улыбнулась мне.

– Ты останешься на ночь?

– Конечно. Я не оставлю тебя.

Баюкая Амо на руках, я наблюдал за Арией, пока она засыпала. Я не сомкну глаз, пока мы не вернемся домой. Они будут в безопасности, все остальное не имеет значения.

***

Из-за кесарева сечения Арии не разрешили выписаться на следующий день, но Джианна и Маттео позаботились о Марселле, вероятно, наполнив ее лицо шоколадом и позволив смотреть телевизор, пока ее маленький мозг не был полностью измотан. Мы решили не принимать посетителей, дав Арии время восстановиться, и договорились увидеться в нашем пентхаусе.

Я нес Амо на одной руке и сумку Арии в другой, когда мы вошли в лифт.

– Ненавижу, что не в состоянии нести его из-за кесарева сечения. – сказала она, с тоской глядя на нашего сына.

– Это всего на пару недель. Твои сестры будут рядом помогая тебе, а Маттео позаботится о делах, чтобы я мог остаться дома.

Джианна, Лилиана Ромеро и Маттео уже находились в нашем пентхаусе, когда мы вошли внутрь. Кто-то, предположив Лилиана, украсила все воздушными шариками и испекла торт с голубой глазурью.

Глаза Арии расширились от удивления. Она осторожно вошла в наш дом, стараясь скрыть, что ей все еще больно, но время от времени вздрагивала.

Джианна и Лилиана, которые несли Марселлу на руках, поспешили к Арии и обняли ее, а Маттео и Ромеро присоединились ко мне. Ромеро тронул меня за плечо, с улыбкой глядя на Амо.

– Он похож на тебя.

Прежде чем я успел что-то сказать, заговорил Маттео.

– Он похож на маленького толстого Будду с черными волосами. – он поднял короткую ручонку Амо.

Ария послала Маттео недоверчивый взгляд, и я ударил бы его по голове, если бы не держал Амо.

Маттео одарил девушек улыбкой.

– Да ладно, это правда. Не то чтобы он уродливый ребёнок, но он маленький мишленовский человечек со всеми этими жирными складочками.

– Если он станет таким же высоким, как Лука, он быстро вырастет, тогда ему необходим будет дополнительный вес. – дипломатично сказал Ромеро.

– Будем надеяться, что так и будет. С другой стороны, может, мы сможем помучить наших врагов, позволив вашему маленькому борцу сумо сесть на них.

– Как насчет того, чтобы заткнуться? – пробормотал я.

Джианна подошла к нам и ущипнула Маттео, который вздрогнул, а затем потер место.

– Посмотри на него и скажи, что он не похож на младенца Будду.

Джианна закатила глаза и раздраженно посмотрела на меня.

– Поздравляю. Надеюсь, ты не уронишь своего ребенка головой, как кто-то сделал это с Маттео, когда он был ребенком.

– Я сделаю все, что в моих силах. – сказал я и посмотрел на Амо, который крепко спал, не обращая внимания на замечания Маттео.

Лилиана подошла с Марселлой на руках.

– Смотри, это твой младший братик.

Я улыбнулся Марселле, приподняв Амо, чтобы она могла получше рассмотреть. Она смотрела на братика, склонив голову набок, словно он был новой игрушкой, которую пыталась понять.

– Почему он ничего не делает?

– Потому что он ребенок. Они спят, какают и едят. – сказала Джианна.

Ария вздохнула, но я мог сказать, что она боролась с усмешкой.

– Это скучно. – разочарованно сказала Марселла. Затем посмотрела на Арию и протянула руки. – Мамочка, обнимашки.

Выражение лица Арии упало.

– Маме сейчас нельзя ничего поднимать. – сказал я.

Нижняя губа Марселлы задрожала. Блядь. Я не мог выносить ее слез.

Джианна вздохнула и подошла ко мне.

– Ну же, дай мне своего маленького какашку. Я поддержу твоего будущего борца сумо, пока ты будешь обниматься с Марси.

Я передал ей Амо, и ее широко раскрытые глаза метнулись к моей жене.

– Как он вообще влез в тебя?

Ария рассмеялась.

– Понятия не имею.

– Хорошо, что тебе не пришлось выталкивать его из своей вагины.