Текст книги "Мозаика (Шамтеран V, книга первая)"

Автор книги: Константин Бояндин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Попробуешь? – Риккен жестом предложила эль-Неренн сесть рядом. Тимо и Инни переглянулись. Сама эль-Неренн слышала голос Риккен только тогда, когда "молчунья" дежурила по ночам – из "колокольчика".

Эль-Неренн кивнула.

– Сколько сделать? – спросила Риккен.

– Сделай, как себе, – отозвалась Инни. – Десять и пятнадцать.

Риккен положила ладони на края "картины", резко по ним стукнула. Новые линии разрезов пробежали по поверхности и... "картина" подскочила вверх, распадаясь на "осколки". Эль-Неренн едва не упала со стула от неожиданности. Тимо и Мегин рассмеялись, Риккен – улыбнулась краешками рта.

Эль-Неренн потребовалось не так уж много времени. Все остальные следили за тем, как она собирает, затаив дыхание. Трижды она не была уверена, куда поместить кусочек, и дважды, по примеру Риккен, отмахивалась от Мегин с её советами.

– Семь минут двадцать секунд, – объявила Инни. – Новый рекорд. Рики, ты проиграла! Проиграла!

Риккен кивнула. Вид у неё был довольный – словно не проиграла, а выиграла.

– Ньер, она сделает то, что ты скажешь, – подала голос Мегин. Такой уговор. Не теряйся!

– Всё, что угодно? – не поверила эль-Неренн.

– Ну, почти всё, – Мегин выразительно посмотрела на Риккен. – "Ушки гладить" она не умеет, лучше Инни попроси. А вот...

Увернуться не получилось. На этот раз Мегин получила по лбу.

– ...играть она умеет, – продолжила Мегин, словно сама решила присесть на пол. – Попроси её сыграть.

– Попроси, попроси! – подхватили Инни и Тери. Эль-Неренн взглянула в глаза "молчуньи", та кивнула и вышла из общего зала.

Она вернулась минуты через три с "радужной арфой". Инструмент был небольшим, высотой в локоть и лёгким, а вместо струн – когда его включили – пространство заполнили тонкие мерцающие лучи света, всех цветов радуги. Эль-Неренн зачарованно следила, как Риккен играет движения пальцев поблизости от лучей позволяли извлекать прекрасные звуки.

Ей показалось, что она помнит и мелодию, и саму песню – несомненно, это была песня. Что-то знакомое. Там, где осталась... там, где осталась белая мгла... белая снега мгла...

Однако Риккен не доиграла. Вызов. Тряхнула головой, поджала губы и торопливо выбежала из зала. Арфа, всё ещё включенная, осталась на столе. Эль-Неренн протянула руку к лучам – ни звука.

– Зря стараешься, – покачала головой Мегин. – Других она не слушается. Эх, ни разу она не доиграла, всё время что-то мешает...

* * *

Второго полнолуния – второго за время работы в поместье эль-Неренн ожидала с опаской. Но ночное светило успело взойти – а ничего особенного не происходило. Как в предыдущий раз – некоторое время звенело в ушах, да и прошло. Девушка "вооружилась" – инструменты для ухода за картинами и гравюрами входили в небольшую сумку – и отправилась на второй этаж, в северную гостиную и примыкающие комнаты. Там, где больше всего статуэток и картин – где больше всего работы.

Вроде бы и людей не очень много в доме, и кондиционеры задерживают лишнюю пыль, а проходило всего три дня – и нужно заново чистить.

Хозяева ещё не уснули – Веранно ложится спать далеко за полночь; её двоюродная сестра вообще предпочитала отсыпаться днём. Но они не покидали своих апартаментов. Раз или два эль-Неренн замечала, что младший сын Райвин – так звали двоюродную сестру Веранно – откровенно следит за тем, как она работает. Словно смотрит на учёную обезьяну в цирке. Но мальчишке быстро надоедало это занятие – альбиноска не обращала внимания на взгляды, а когда мальчишка чего-нибудь требовал всякой ерунды, только чтобы заставить служанку подойти к себе эль-Неренн была неизменно почтительна и спокойна.

Камин на восточной стене был декоративным. На полке выстроилось целое войско – крохотные глиняные воины, среди которых легко узнавались великие полководцы прошлого. Эль-Неренн улыбнулась и, осторожно поднимая фигурки одну за другой, смахивала с них пыль кисточкой. Оставляла их в точности в том же месте и положении.

– Моя непобедимая армия, – прошептала эль-Неренн, улыбнулась глиняному войску и поклонилась так, как должно приветствовать войско. И тут...

...зазвенело в ушах. Из словно забило ватой – собственное дыхание стало неожиданно громким, звуки дома угасли, исчезли. Эль-Неренн опустила взгляд – шнурок, "колокольчик", не светился. Никто не вызывает её.

Нужно было остаться в комнате, подумала эль-Неренн. Оказалось, в правой руке она сжимает глиняного солдата. Чудо, что не разломила фигурку. Вернула статуэтку на место...

...и ноги перестали держать. Успела схватиться за решётку перед очагом. Тут же отпустило. Шум в ушах становился всё громче. Звуки начали отдаваться эхом.

– Приключения, – прошептала эль-Неренн. Голос стал хриплым, неприятным – как тогда, после событий в карцере. Как у...

...Хольте. Такой же голос. С призвуком скрежета.

– Нашла себе приключения, – проговорила эль-Неренн и направилась прочь из гостиной. Ноги едва держали. Короткий путь – через парадную лестницу и вниз, но если заметит теарин, взбучки не миновать. Леронн действительно использовала кнут по назначению – и чаще всего доставалось Мегин и Мейсте. Но если Мегин считала это своего рода игрой, то парень переживал – не потому, что было больно, а потому, что боялся – это читалось в глазах – чего-то ещё.

Длинный путь – через второй западный коридор на втором этаже.

Зеркала. Латунные, по обе стороны. Дюжина зеркал. Едва эль-Неренн поравнялась с первым, как испытала то же чувство, что и во время давешнего сна там, в доме у инспектора. Резь в глазах. Сильное, неприятное внимание оттуда, из глубин зазеркалья.

Она пробежала бы меж зеркал, но ноги едва позволяли плестись. Жгло затылок, глаза горели так, словно в них бросили горсть песка, звуки и запахи накатывали, словно прибой.

Шаги. Идущий был далеко – за поворотом налево – и двигался тихо, но эль-Неренн казалось, что сотня солдат в стальных сапогах идёт строем по стальному же мосту, в нескольких шагах от неё.

Отпустило.

Если бы не дрожь в руках, эль-Неренн сочла бы, что всё прошло. Она направилась вроде бы в свою комнату, но отчего-то пришла на кухню.

– -

– Что такое? – Асетт повернула голову. Эль-Неренн вошла, явно не обращая внимания на окружающее. Губы альбиноски подрагивали, верхняя губа открывала кончики клыков. Двигалась эль-Неренн неуверенно, словно ноги плохо слушались. С размаху уселась на стул у входа; сумка соскользнула с её плеча, её содержимое высыпалось на пол. Эль-Неренн не обратила на это внимания.

– Ньер? – Мегин подбежала к ней, присела, взяв эль-Неренн за руки. Осторожно прикоснулась кончиками пальцев к правой щеке девушки. Вгляделась в глаза. Тихо рассмеялась и, подбежав к Асетт, что-то шепнула той на ухо.

– Идём-ка, – Асетт помогла эль-Неренн подняться. – Осторожно, не упади. Мегин, подбери её вещи. Инни, последи за плитой, пока меня не будет.

Вдвоём Асетт и Мегин отвели эль-Неренн к ней в комнату. Обе впервые переступали порог её; эль-Неренн не торопилась приглашать никого, кроме Тимо, к себе – и сама не очень-то стремилась увидеть, как живут остальные. Мегин восхищённо осмотрела книжные полки, и готова была что-то сказать, но Асетт жестом не позволила ей.

– Что со мной? – эль-Неренн не припомнила, чтобы раньше с ней было подобное. Болели все мышцы и суставы, ей было жарко. Произнести три слова оказалось нелёгким трудом – ни губы, ни язык не слушались.

– Что и должно быть, – Мегин осторожно опустила ладони ей на плечи, провела по ключицам, осторожно сжимая пальцы – даже сквозь платье прикосновение отдавалось жаром. – Сейчас выпьешь лекарство и ляжешь спать. – Это было настолько непохоже на обычную Мегин, что эль-Неренн сразу догадалась, о каком "лекарстве" идёт речь.

– Там... в ванной, на полке, – эль-Неренн попыталась махнуть рукой, но не смогла. Но Мегин всё поняла и секунд через десять уже вернулась, с бутылочкой в руке.

Настой действительно оказался горьким. Если бы Асетт не велела запить его обычной водой, пошёл бы обратно.

Асетт и Мегин помогли эль-Неренн снять верхнее платье и туфли, улечься – прямо на покрывало.

Мегин присела у изголовья кровати.

– Приятных снов, – шепнула она, провела ладонью по лицу эль-Неренн. Той показалось, что она тонет в горячем, необычайно приятном на ощупь сиропе. Тонуть было вовсе не страшно. – Отдыхай.

Шаги. Погас свет, дверь комнаты захлопнулась. Сквозь неплотно прикрытые шторы в комнату просачивался лучик лунного света. Эль-Неренн тонула, тонула, тонула... но комната волшебным образом оставалась вокруг неё.

– -

Эль-Неренн рывком уселась.

Она летела куда-то, в облаках, где воздух был горячим и легко поддерживал её. Зеркала иногда появлялись, то справа, то слева – но никто не выглядывал из них, не бросал песок в глаза, не причинял боли. Мир был полон тепла и света. Она летела, долго летела...

– Где я? – прошептала эль-Неренн. Тут же поняла, где. Единственным освещением в комнате был всё тот же лучик лунного света – успевший проползти по стене и забраться на книжные полки. Но комната была настолько ярко освещена, что эль-Неренн видела каждый штрих узора на стене, напротив, прекрасно видела каждой заглавие каждой из книг, каждый прутик и изгиб ивового коврика у входа.

Два коврика... один тростниковый, на котором оставляли обувь вошедшие, другой – ивовый, жёсткий – рядом. Эль-Неренн пыталась узнать, зачем нужен ивовый, но Мегин только расхохоталась, и у других эль-Неренн предпочла не спрашивать.

Эль-Неренн прижала ладони ко лбу. Мысли путаются. Попыталась встать – смогла. Суставы ещё ныли, но в целом она чувствовала себя настолько хорошо, что хотелось петь и плясать. Эль-Неренн засмеялась – звук оказался серебристым, чистым и приятным, никакого хрипа.

Она подошла к зеркалу.

Отражение улыбалось в ответ; иголочки не вонзались в затылок.

– Здравствуй, – эль-Неренн прикоснулась к стеклу ладонью. – Тебе тоже хорошо? Вот так бы всегда...

Отражение полностью согласилось с ней, повторив кивок своей хозяйки и одарив такой же белозубой улыбкой. Ой... а это что?

Эль-Неренн придвинулась к зеркалу. Пятнышки. На стекле. Показалось, что на щеке и шее отражения россыпь слабо различимых, тусклых, словно гнилушки, точек. Эль-Неренн повернула голову – пятнышки двигались вместе с отражением.

В замешательстве, эль-Неренн прикоснулась к тому месту, где – чуть ниже подбородка – было одно из самых крупных пятнышек.

Горячо. В месте прикосновения. Рядом – кожа ощутимо прохладнее.

Эль-Неренн засмеялась. Повернулась боком – сеть точек опоясывала шею. Сбросила нижнее платье, тонкую майку – прямо на пол, всё равно всё промокло от пота – повернулась, глядя на свою спину в зеркале.

Сложная паутина точек, все зыбкие, все плывут; одна, чуть левее или правее? – позвоночника, между лопаток, была крупной и красноватой.

– Я всё вижу, – прошептала эль-Неренн, глядя на саму себя, закутанную в серебристую мантию, в слабое неверное свечение. Наклонила голову. Видно! Затейливая петля, что опоясывала – в зеркале – живот, была видна и на ней самой. Хуже, чем в зеркале, но видна.

Как жарко в комнате!

Эль-Неренн потянулась к полке, где была энциклопедия. Вытащила нужный том. Зрение было необычайно острым. Открыла одну из страниц... там была гравюра, изображающая женщину, завёрнутую в серебристую мантию. Точки на мантии и то, что эль-Неренн видела в зеркале, было очень похоже.

– Я вижу, вижу, вижу, – шептала эль-Неренн, вглядываясь в гравюру. По краям изображения была сложная вязь букв. Старое Ронно. Ей всегда хотелось перевести подобные надписи, но язык она знала плохо – и не у кого учиться.

Буквы дрогнули... эль-Неренн показалось, что они сплавляются, движутся, сами собой становятся буквами знакомого языка. Здешнего языка, нового Ронно.

– "Поймает сетью снов, прикосновенье бури откроет дверь во мглу, где обретёт покой", – продекламировала она. Захлопнула книгу, легко запрыгнула на кровать, с места. Взяла другой том, стихотворения двуязычное издание. На левых страницах был текст на забытых или древних языках. Эль-Неренн открыла наугад.

– Люди-призраки, как вы медлительны, – шептала она, глядя, как буквы меняются, становясь знакомыми и понятными. – Как по разному безобразны вы... Заточённые в мрачной обители... беспробудно спящего разума...

Справа был перевод. Но он показался куда менее интересным, чем то, что эль-Неренн прочла сама.

Она спрыгнула на пол. Её переполняла сила. Эль-Неренн старалась двигаться осторожно, чтобы ничего не сломать. Подошла к картине художник изобразил три крупных корабля, потрёпанных штормом – на входе в гавань. Пурпурное небо, сизые и чёрные тучи на горизонте.

– Он был там, – произнесла эль-Неренн, вглядываясь в картину. – Он был там, это точно! На среднем корабле... – она снова засмеялась. Звук смеха понравился ей.

Взглянула на часы. Не прошло и часа, как её уложили здесь... детское время, нет и двенадцати. И всё уже прошло. Точно, изумительное лекарство. Эль-Неренн приоткрыла бутылочку, принюхалась. И пахнет приятно... почему она раньше этого не замечала. Поднесла к губам. Горечь, но особая – ощущался сладковатый привкус. Можно пить. И даже запивать не нужно. Она отпила немного, закрыла бутылочку.

Надо пойти к остальным, рассказать им про картину. Они ведь не знают.

– -

Эль-Неренн выглянула в коридор. Вроде бы никого. Тери должна дежурить на входе в женскую половину, но если Тери зачитается – пиши пропало, можно вынести всё, она и не заметит.

Добежать до душевой оказалось легко. Душ был и у неё, но такой крохотный и тесный – на кого рассчитывали, на швабру? Эль-Неренн юркнула в душевую. Никого. Отлично. Пять минут водных процедур – и всё, можно идти к остальным.

Вот странно. Прежде она тратила минут по десять, чтобы облачиться в форму, столько там всего. Теперь – за три минуты получилось. Глянула в зеркало – всё в порядке, ничего не забыла, всё надела правильно. Тимо была бы довольна. Интересная у неё работа, у Тимо – докладывает о звонках, о визитах, проверяет, правильно ли одеты. "Я – вестница", гордо заявила Тимо как-то раз и сильно обиделась, когда эль-Неренн рассмеялась.

Какую шапочку – серо-зелёную, обычную, или красно-чёрную?

А зачем красно-чёрную? Эль-Неренн провела ладонями по шее, поднесла их к лицу. Ничего особенного. Всё кончилось – быстро, как врачи и говорили. Человек "под луной" никогда не чувствует себя таким бодрым, голова никогда не бывает настолько ясной. Надела серо-зелёную и, ещё раз взглянув на картину, выскользнула наружу.

Тери, конечно, читала. Эль-Неренн хотела проскользнуть незаметно и проскользнула бы, пара пустяков – но решила задержаться. Прислонилась к косяку, глядя в сторону. Тери читала, и книга, должно быть, была интересной – "огонёк" никогда не умела скрывать эмоции.

– Ой! – Тери чуть не подпрыгнула. – Ньер! Почему ты... зачем вышла? Не спится?

Эль-Неренн присела, пристально глядя на рыжеволосую. Тери отчего-то покраснела, хотя читать на посту не запрещалось – если ничего не пропускаешь. Вижу, поняла эль-Неренн. Вижу. Не так ясно, как на себе самой... видна была та же сеть слабо светящихся точек – только располагались они немного не так, как у самой эль-Неренн. Те, что опоясывали шею, казались дорогим и диковинным ожерельем. И – эмоции. Эль-Неренн сразу осознала, что Тери напугана, ощущает вину, что ей недавно было очень, очень хорошо, что она сидит здесь недавно, что...

Запахи. Они тоже ощущались раздельно и чётко. Ага... ясно, почему тебе было так хорошо. Печенье. Пирожные. Тери-сладкоежка... на посту строго запрещается есть и пить, но Тери не смогла удержаться.

– Пирожные? – прошептала эль-Неренн, придвигаясь ближе. Тери кивнула с несчастным видом. На предыдущих выходных ей не позволили взять отпуск – в наказание и Тери очень рассчитывала на ближайшие выходные. Точнее, уже не рассчитывала, судя по тому, что чуяла эль-Неренн.

– Вкусные? – эль-Неренн придвинулась почти вплотную... Что-то ещё... что-то ещё ты делала в нарушение правил.

Тери кивнула вновь, покраснела, как помидор.

Эль-Неренн рассмеялась (Тери вздрогнула), выпрямилась.

– Я не скажу, – пообещала она. – Но крошки лучше убрать.

Тери энергично кивнула несколько раз, улыбнулась... спрятала лицо в ладонях. Смущается легче, чем Тимо.

– -

В общем зале были Риккен, Мегин, Асетт и... Мейсте. Парень сидел на мужской половине (он единственный никогда не решался перейти на другую, хотя особых запретов, кроме взгляда Леронн, не было) и издалека смотрел, как Риккен собирает головоломку. Ему, похоже, очень хотелось подойти поближе, но он не решался.

Изобилие ощущений вынудило эль-Неренн остановиться на пороге. Картины на стенах... барельеф на стене над камином... узор на полу, расположение мебели. Во всём этом ощущался явный, но невидимый ранее смысл. Эль-Неренн рассмеялась. Новым, "серебристым" смехом. Мейсте вздрогнул и едва не упал со стула, Риккен уронила пригоршню кусочков головоломки, а Асетт едва не упустила небольшой серебряный бокал, который протирала мягкой тряпкой.

Мегин подбежала к вновь вошедшей.

– Ты что, подруга? – прошептала она в недоумении. – Куда тебя понесло? Идём, помогу тебе... – она взяла эль-Неренн за рукав, Замерла. Всмотрелась в глаза альбиноски. Придвинулась ближе, медленно приоткрыла рот. Эль-Неренн чуть не рассмеялась вновь. Использовать "верхнее чутьё" считалось – при людях – дурным тоном, но Мегин и здесь делала, что хотела.

– С ума сойти, – Мегин покачала головой, отодвигаясь. – Мне бы так... С ней всё в порядке, – объявила она громко.

Мегин... от неё пахло – слабо, но отчётливо – лавандой и тем же самым настоем. Зачем он ей? Никаких признаков того, что судомойка "под луной". Что-то ещё. Мегин чего-то боялась, очень боялась. Но чего пока не было ясно. И было что-то в ней непонятное, скрытое.

– Ты другая, – медленно проговорила эль-Неренн. Мегин вздрогнула, отшатнулась. – Ты не та, кем кажешься.

Мегин некоторое время смотрела на неё широко раскрытыми глазами и... рассмеялась.

– Прошло, но не всё, – она взяла эль-Неренн под руку и повела к столу, где сидела Риккен. Мейсте провожал их взглядом. Эль-Неренн успела осознать, что Мейсте обижен – на кого, непонятно – что его не так давно наказали без повода, что он тоже чего-то боится. Странные люди. Как можно чего-то бояться, когда мир так прекрасен?

– Глазам не верю, – Асетт подошла поближе. Судя по тому, что ощущала эль-Неренн, кухарка не верила не только глазам. Также стало ясно, что у неё вновь разболелась поясница, что немного болит голова, как и во время других полнолуний, что не так давно ей кто-то выговаривал. Кто? Леронн? Госпожа?

– Давай сначала, – Мегин указала на часы. – Ньер, садись поближе. Рики идёт на рекорд.

Риккен перемешала фрагменты, посмотрела на Мегин. Та некоторое время ждала, глядя, как бегут секунды и махнула рукой.

Мейсте. Осторожно подошёл поближе. Мегин посмотрела на него, улыбнулась, кивком головы указала – садись поближе.

Риккен нервничала – было видно. Несколько раз роняла кусочки, но продолжала собирать. Она тоже чего-то боится, или мне уже мерещится? подумала эль-Неренн.

Наконец, последний фрагмент был уложен.

– Семь минут ровно! – объявила Мегин. – Ньер, ты проиграла! Соблюдаем уговор?

"Уговор" означал попросту "желание". Обычно всё сводилось к какой-нибудь мелкой услуге. Риккен, по словам Инни, всегда всех обыгрывала – как и в этот раз.

Эль-Неренн взглянула в лицо "молчуньи".

– Что я должна сделать?

Риккен долго думала, улыбнулась и встала.

– Я скажу. В другой раз. Не бойся, ничего страшного.

– Ньер, не хочешь попробовать? – Мегин кивнула в сторону собранного пейзажа – фрагменты успели срастись в единое целое.

Эль-Неренн отрицательно покачала головой. Риккен явно стало лучше оттого, что она победила. Пусть ей и будет лучше.

– Жаль, – Мегин погрустнела. – Ну ладно. Тогда я пошла.

Проходя мимо Мейсте, Мегин протянула руку и погладила того по щеке. Мейсте вздрогнул, опустил голову. Едва лишь Мегин скрылась за дверью, как парень тоже покинул зал – через ту же дверь.

– С тобой всё хорошо? – спросила Асетт, глядя вопросительно на эль-Неренн. Та кивнула.

– Тогда спокойной ночи, – кухарка медленно встала.

Риккен тоже пожелала спокойной ночи и, вместе с Асетт, покинула общий зал.

Эль-Неренн задержалась. Походила по залу, глядя на картины. Ощущения от взгляда на них были не такими сильными, как там, в комнате. Посмотрела на собранную головоломку, спрятала её в коробку, где лежали остальные такие же и направилась к себе. Стоило раздеться и лечь, как моментально заснула.

* * *

Ночь выдалась спокойной – ни одного вызова. Когда Хейнрит не донимал эль-Неренн неожиданными желаниями, это делал сын Райвин. Но сегодня и он не потревожил. Как хорошо...

Эль-Неренн вскочила на ноги и первым делом подошла к зеркалу. Никаких точек. Отражение как отражение. В глаза смотреть не стала.

Картина тоже не вызывала никаких ощущений. Ну совсем никаких. И почему вчера показалось, что автор её прибыл на одном из кораблей?

Эль-Неренн открыла тот самый том энциклопедии, ту самую страницу. Разумеется, буквы не стремились никуда сдвигаться, изменяться... всё-таки это последствия короткого свидания с луной. Не более того. Девушка хотела уже бросить том на кровать (настроение испортилось... ведь всё было лишь плодом воображения), но...

Строки. Те, в которые превратились буквы. Они не возникли перед взглядом, но просто пришли на ум. Интересно...

Вторая книга – тот самый сборник стихотворений. Эль-Неренн открыла его на той же странице и всмотрелась в текст на Старом Ронно. Смотрела долго, уже собралась отложить книгу и...

Слова пришли. Просто возникли из ниоткуда, пришли на ум. "Люди-призраки, как вы медлительны..."

– Это всё-таки было, – произнесла эль-Неренн. Голос тоже стал обычным. Никакого призвука "серебра". – Это было.

Надо посмотреть на другие книжки. А пока что – умыться и идти завтракать. Асетт встаёт рано, можно будет вернуться к себе в комнату если не будет поручений.

На столике у кровати, рядом с часами, стояла бутылочка. Тот самый настой. Бутылочка была наполовину пустой.

– Это что, всё я? – ошеломлённо спросила эль-Неренн, обращаясь к самой себе. Вроде бы выпила столовую ложку – Мегин налила – да потом отхлебнула. Один маленький глоток.

Но выпито было больше, намного больше.

Эль-Неренн взяла бутылочку, открыла. Поднесла к губам, сделала глоток...

Закашлялась, бросилась в ванную комнату. Стошнить не стошнило, но могло. Какая гадость! Запила водой, долго полоскала рот. Ужас... Вернулась в комнату.

Отражение. Эль-Неренн присмотрелась, вздрогнула. Подбежала к шторам, задёрнула их. Вернулась к зеркалу.

Точки. Видны. Очень слабо, но видны. Всё те же, всё там же. Эль-Неренн подошла к картине. Долго смотрела, то подходя, то отступая. И верно – вновь пришла уверенность, что автор прибыл на среднем корабле. Не такая сильная, как вчера, но ясная уверенность.

Вот как. Надо будет посмотреть на другие книги, на другие картины! И спросить у врача, не опасно ли пить настой в таких количествах. Там явно что-то есть – ведь раньше ничего подобного не происходило. Не иначе, слабый наркотик. А жаль... так всё интересно! Эль-Неренн вздохнула, отвернулась от зеркала и принялась одеваться.

– -

Работа нашлась. Та, которой занималась Мегин. Судомойка не явилась в обычное время – хотя всегда вставала рано. Асетт это ничуть не встревожило. Два часа спустя, когда и прислуга, и хозяева закончили завтрак, и с посудой было закончено, эль-Неренн рискнула подойти к врачу.

Хантвин встретил её улыбкой. Он редко говорил с прислугой, но обращался со всеми ними, как с равными. К неудовольствию Леронн.

– Да, теарин?

Если бы Леронн была рядом...

– Настой, – эль-Неренн не сразу смогла начать. – Тот, который... который нужно пить, когда...

Врач кивнул.

– Да, конечно. Кончился?

Эль-Неренн кивнула.

Врач открыл шкафчик. На средней полке стояло пять бутылочек – две покрупнее, три поменьше.

– И... сколько можно взять?

– Да хоть все, – врач рассмеялся. – Мегин сейчас привезёт ещё, я направил её в аптеку. Понравилось?

– Нет, гадость, – возразила эль-Неренн. Для разнообразия сказать правду. – Но мне после него стало лучше. И вчера, и сегодня.

Врач кивнул.

– Да, правильно. Только не пейте больше двух столовых ложек в день. Если хоть что-то будет не так – немедленно прекращайте пить и скажите мне. Я подыщу замену.

– Там нет ничего... сильнодействующего?

– Нет, – врач пожал плечами. – На этикетке указан состав. Травы, немного спирта, витамины. Привыкания не должно быть. Почему вы интересуетесь?

– Мама, – ещё одна ложь ничего не изменит. – Она не доверяла лекарствам.

– Ничего страшного, – врач встал. – Его у нас пьют все, включая госпожу. Если позволите...

Намёк понятен. Эль-Неренн присела у шкафчика. Врач кивнул, отвернулся и принялся перекладывать что-то в сейфе. Девушка некоторое время боролась с искушением взять всё. Поборов искушение, взяла две бутылочки побольше и вышла.

– -

Эль-Неренн, с сумкой и всем снаряжением для уборки, вернулась в северную гостиную. Пятнадцать больших картин на стенах, две дюжины поменьше. Пять больших картин вызывали сильное ощущение "присутствия" протяни руку, прикоснись к полотну и войдёшь туда, в изображённое место.

Пятая слева картина была той же, что и у неё – три корабля в гавани. Эль-Неренн подошла к ней, вглядываясь. Никакого чувства. Картины справа и слева "откликались", казались более – живыми? – а эта не вызывала никакого чувства. Интересно, почему?

– Вам нравится?

Веранно. Госпожа ан Эверан. Эль-Неренн обернулась, глубоко поклонилась, замерла, опустив голову. Веранно подошла поближе, улыбаясь.

– Да, госпожа. Такая же висит у меня в комнате.

– Копия, – поправила госпожа. – В гостиных у меня – только оригиналы. Вы очень аккуратны, эль-Неренн. Мне нравится, как вы обращаетесь с картинами.

– Спасибо, – эль-Неренн поклонилась. – Могу ли я спросить, госпожа?

– Да, конечно.

– Госпожа, мне кажется, что копия – здесь. В моей комнате оригинал, – догадка пришла неожиданно, обдумывать её было некогда.

Даже не глядя в лицо Веранно, девушка ощутила, как та удивилась.

– Почему вы так решили?

– Не знаю, госпожа. Ощущение. Очень сильное ощущение.

– Принесите картину сюда, – распорядилась госпожа. – Если теарин спросит – я приказала.

Эль-Неренн вернулась через пять минут.

Веранно долго рассматривала картину. Приказала снять "репродукцию". Долго сравнивала. Нахмурилась, глядя куда-то в сторону. Затем аккуратно положила обе картины на стол и поманила девушку к себе.

– Что вы думаете об остальных картинах, эль-Неренн?

– Госпожа, – эль-Неренн склонила голову. – Простите. Я не так хорошо разбираюсь в картинах...

– Не беспокойтесь. Вы были правы, оригинал был у вас в комнате. Просто скажите, что вы думаете об остальных.

Эль-Неренн кивнула и подошла, вместе с госпожой, к коллекции. Некоторое время ходила, всматриваясь, вслушиваясь в ощущения. Молча указала на все те "живые" картины, от которых исходило непонятное ощущение присутствия. Веранно кивком поблагодарила, подошла к столу.

– Спасибо, эль-Неренн. Пожалуйста, заберите эту картину. Повесьте туда, где она была.

– Оригинал?! – не поверила ушам эль-Неренн. Веранно кивнула.

– Да, оригинал. Вы не ослышались. И прошу, никому ни слова.

У неё что-то печенью, подумала эль-Неренн. Она не понимала, откуда пришло это знание. Просто пришло. Или она уже слышала это от кого-то? Нет, не вспомнить. Наверное, слышала.

– -

– Откуда это у тебя? – теарин Леронн возникла словно из-под земли. Вначале эль-Неренн не понимала, почему старшей почти никогда не видно. Потом стало понятно – Леронн почти всё время сидела у себя "на посту", у телефона – этажом выше входа в комнаты прислуги. Когда звонков не ожидалось, Леронн обходила поместье. Когда она отдыхала – никто не знает. Даже если её вызывали среди ночи, она отзывалась – почти сразу.

– Госпожа приказала повесить у меня в комнате, – последовал ответ. Старшая долго смотрела в глаза эль-Неренн, после чего кивнула.

– Хорошо. Зайди ко мне, как освободишься.

Леронн была чем-то сильно обеспокоена. И беспокойство явно было связано с картиной. Эль-Неренн некоторое время думала над этим, но решила пока не забивать голову. С пылью было покончено через полчаса и эль-Неренн сразу же направилась к старшей.

– Сегодня мы покупаем лекарства, – Леронн положила на стол несколько карточек и лист бумаги – список. – Здесь указано, что и где нужно взять. Вот карточка – оплачивать будешь ей. Это – твоя личная, Леронн постучала пальцами по второму кусочку пластика. Считай, что у тебя сегодня отпуск. Купишь всё, что есть в списке, вызовешь Веньеса, он отвезёт это в поместье. Остаток времени можешь провести в городе. Вызовешь Веньеса ещё раз, он подъедет к центральной площади.

Итак, ей доверили покупать лекарства. Причём для самой госпожи. Прежде Леронн делала это сама. С чего вдруг такое доверие? Почему везти её будет не кто-то, а Веньес, личный шофёр госпожи?

– Ты ни разу не выезжала в город, когда был отпуск, – Леронн заперла дверцу шкафа и уселась напротив собеседницы. – Почему?

Эль-Неренн пожала плечами.

– Мне приятнее сидеть в комнате и читать, теарин.

– Я заметила, что ты мало общаешься с остальными. Если есть хоть какие-то жалобы, скажи.

Понятно, подумала эль-Неренн, глядя в глаза теарин. Я не тороплюсь "подставлять ушки", хотя намекали и предлагали, не раз. Охотно верю, что для остальных это – обычное и самое интересное времяпрепровождение. Но мне это неинтересно.

– Если вы про то, что не позволяю к себе прикасаться...

Леронн кивнула.

– Меня это просто не интересует, теарин. Договор не обязывает меня "подставлять ушки".

Сейчас и она подумает, что я "тронутая". Убью Тери, как только увижу. Это она, никаких сомнений.

– Не обязывает, – теарин улыбнулась и стала выглядеть намного лучше. – Но это сильно выделяет тебя среди других. На тебя смотрят с подозрением – некоторые.

Эль-Неренн опустила голову. Я ведь и вас, теарин, могу спросить почему вы не любите приятно проводить время с кем-то из прислуги таким же образом. Но предпочитаете иногда задерживаться у Хейнрита. Чую... например, сегодня. Он прикасался к вашей одежде.

– Ладно, – старшая встала. – В городе есть, где пообедать. Не задерживайся позднее восьми часов.

* * *

Норвен оказался точно таким же, как и три года назад. Или четыре? Столько всего успело произойти, эль-Неренн начинала уже забывать.

Веньес оказался высоким светловолосым южанином – немногословным, но не надменным. Он тоже относился к прислуге, хотя и был, как оба повара, на особом счету. С эль-Неренн говорил вежливо, хотя ощущалось – не по собственной воле.

Перед отъездом эль-Неренн выпила ещё одну столовую ложку "эликсира". Может, поэтому Веньес иногда косился на пассажирку – Тери, небось, разболтала уже, как странно вела себя эль-Неренн "под луной". А раз выпила микстуру...