Текст книги "Семьдесят пятый (СИ)"

Автор книги: Константин Калбазов (Калбанов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

На улице наконец стемнело, и гости потянулись в зал, откуда уже слышались звуки настраиваемых инструментов. Домашний оркестр для нашего сельского общества удовольствие слишком дорогое. Но содержать в имении по одному музыканту вполне по карману. Просто во время праздников они составляли сводный коллектив, который и развлекал наше общество. Разумеется, их игру не назвать шедевральной, но, как говорится, для сельской местности сойдёт.

– Настя, – позвал я девушку, уже готовую войти в двустворчатую дверь большого дома.

– Да, – обернулась она.

– Обещанный сюрприз, – протянул я ей папку.

– Что это? Так это ты меня рисовал, что ли? – улыбнувшись, произнесла она.

Две девушки, сопровождавшие её, вновь не удержались, чтобы не впериться взглядом в моё лицо. Ну что тут сказать, всё выбивающееся из общего ряда непременно притягивает взоры, а уж уродство так и подавно.

– Господи! – не сумела скрыть своего восклицания Настя.

Она тут же захлопнула папку и стала вертеть головой в поисках нормального освещения. Поняв, что на улице такового ей не найти, вбежала в вестибюль, где помимо люстры имелись ещё и канделябры у зеркала. Газовое освещение для нас пока ещё дороговато, а воск получаем со своей пасеки. Девушки заполошно переглянулись и рванули вслед за Талызиной.

Конечно, лучше было бы преподнести ей рисунок при свете дня, но, признаться, я не ожидал, что именно сегодня у меня получится настолько хорошо. Потому и не утерпел. Впрочем, даже при столь скудном освещении Настя и остальные гости сумели оценить моё мастерство.

Подруга не могла вымолвить ни слова, впившись взглядом в изображение. При этом она дышала через раз, словно боялась спугнуть возникшее видение. Заглядывавшие ей через плечо возбуждённо перешёптывались, не в состоянии сдержать свою реакцию на увиденное.

– Словно замерло мгновение, – с придыханием произнесла одна из девушек.

– Никогда не видела такой чёткой светописи, – послышался другой голос.

– Ни одна светопись не способна запечатлеть летящие капли воды, – возразила третья.

– Да о чём вы! Разве не видите, это обычный картон для рисования, – заметила четвёртая.

Я же привалился к противоположной стене, слушая высказывания и не в состоянии сдержать довольной улыбки. Мне всегда нравилось, когда мои работы производили на людей впечатление. И даже понимание того, что до настоящего мастерства мне очень и очень далеко, не могло омрачить охватывавшего чувства удовлетворения. Но сейчас я точно знал, что сумел добиться небывалых для себя высот.

Я нарисовал Настю в момент, когда Глеб плеснул в неё воду. Возбуждённая смеющаяся девушка с блеском в глазах, растрёпанными мокрыми волосами, стекающими по ней струями воды, летящими каплями. Картинка получилась настолько реалистичной, что глаз не отвести. И это при свечах. Что же будет при солнечном свете.

Рисунок какое-то время ходил по рукам, пока Настя не заметила в нижнем левом углу смазанное пятно. Это заставило её всполошиться, отобрать рисунок и спрятать его в папку.

– Прошу простить, милостивые государи, но это не масло и не свинцовый карандаш, а грифельный, а потому я опасаюсь за сохранность рисунка, – пояснила она своё поведение.

Не сказать, что это понравилось окружающим, но они отнеслись к этому с пониманием. Настя же, сделав мне лёгкий книксен, поспешила удалиться, не иначе как прибрать подарок в свои вещи в гостевом флигеле.

– Удивили, так удивили, Роман Тимофеевич, – подошла ко мне обмахивающаяся веером Островская.

Моложавая вдова сорока лет, имение которой располагалось в девяти верстах по прямой на северо-восток. После гибели мужа она довольно успешно управляла хозяйством, немного превосходящим наше как по площади, так и по количеству крепостных.

Про Клавдию Петровну ходили довольно фривольные слухи, чему, глядя на неё, я предпочёл бы поверить, но от дома ей не отказывали и, конечно же, в глаза никто и ничего подобного не сказал бы. Я ведь уже говорил, что поединки между женщинами тут в порядке вещей, а она далеко не слабосильная волхва.

– Впервые получилось так хорошо, – не стал я скромничать.

Она взяла меня под руку, вывела на крыльцо и далее увлекла влево по пандусу в направлении сада. Как видно, предвидела, что новоявленного мастера сейчас начнут атаковать желающие. С одной стороны, спасибо конечно. С другой, делала она это ведь не просто так, а с намерением.

– Простите за излишнее любопытство, но не могу удержаться, – идя со мной под ручку и кокетливо прикрывшись веером, продолжила она, – в том, что вы изобразили Анастасию Дмитриевну, есть какой-то потаённый смысл?

В этот момент я понял, что слухи о ней ничуть не врут. Иное дело, что в дворянской среде это не больно-то и осуждается, если находится в определённых рамках. Она вдова, свои любовные связи не афиширует, придерживаясь общепринятых правил этикета. Так что всё в полном порядке.

– Мы всего лишь друзья, Клавдия Петровна, и никакого потаённого смысла в этом нет.

– И я вам верю, милостивый государь. Не могли бы вы вот так же запечатлеть и меня?

– Право, не знаю.

– Не стоит подбирать благовидный повод для отказа. Просто назовите цену. Всякий труд должен быть оплачен.

– А если я скажу пятьдесят рублей?

– Договорились, Роман Тимофеевич. Хотя, откровенно говоря, вы продешевили раза эдак в два, а может, и больше.

– Вы так думаете?

– Уверяю вас, предложения посыплются одно за другим. Если не желаете погрязнуть в них, не опускайте планку ниже сотни целковых. Это позволит отсеять желающих в разы. Всегда можно начать писать дешевле, вот только я уверена, что вы увеличите цену.

– Ну что же, время покажет.

– Когда сможете приступить к работе, милостивый государь?

– Всё зависит от того, что именно вы желаете получить. Я не могу ничего представить. Мне нужно это сначала увидеть.

– То есть Анастасию Дмитриевну вы видели?

– Сегодня, когда они обливались в саду.

– Да, да, знатное было веселье. Но что делать, я ведь хочу нечто подобное. – игриво произнесла она.

– Значит, нужно, чтобы вас кто-то облил, а я это увидел.

– В таком случае позвольте пригласить вас в гости. Когда вы сможете?

– Об этом нужно узнать у родителей. Увы, но я пока сам себе не принадлежу.

– Что же, тогда я переговорю с вашим батюшкой.

Глава 12

Прогрессор милитарист

Резец снял очередную тонкую стружку, и я отложил его в сторону. Вооружился самодельной наждачной бумагой, или всё же скорее кожей с нанесённым на неё слоем мелкой фракции песка. Так себе замена, но работает. Добившись гладкости, я удовлетворённо кивнул, отметив, что диаметр катушек вышел нужного размера.

На заготовке, установленной в токарный станок, их шесть штук. Я извлёк из зажимов фигурный деревянный жезл и, вооружившись мелкой ножовкой, разделил заготовки. Перешёл к сверлильному станку и убрал лишнее, сделав в головной части воронку. При выстреле поток воздуха должен будет развести четвертинки и высвободить пулю, зажатую в поддоне.

Следующее действие – сделать в задней части крестообразный пропил для оперения стреловидной пули. Самый действенный способ увеличить скорость, прицельную дальность и энергию выстрела, а заодно и уменьшить разброс, который должен выйти меньше, чем у берданки. Из последней я не стрелял, а вот подобные пули очень даже мастерил самостоятельно.

Я же с гладкостволом бегал, а носить с собой ещё и автомат оно как-то тяжеловато. В ближнем бою мне хватает и картечи, мало того, она даже предпочтительней. Броник, конечно же, не пробить, но руки и ноги остаются незащищёнными, а с простреленными конечностями враг уже не боец. Во всяком случае, первые мгновения, а в бою они решают многое, если не всё. Но случалось и такое, что противник находился в паре сотен метров, а то и дальше. Вот тут-то стреловидная пуля «Зенит» и выручала, превосходя так полюбившуюся охотникам пулю Полёва.

Изготавливал я их сам, когда отходили на отдых, под беззлобные смешки товарищей. Их куда больше устраивало, если я прихвачу лишний десяток патронов с «нулёвкой», чтобы ссаживать дроны, а не вот эту вычурность. Даже картечь не приветствовали, утверждая, что от противника они и так меня прикроют, а мне лучше бы следить за небом.

В чём-то я с ними согласен, но война странная штука, и не раз случалось мне оставаться одному. А тогда уж лучше иметь при себе аргумент посерьёзней, чем картечь или Стечкин на бедре. Ну и такой момент, что «Зенит», выточенный из инструментальной стали, вылетает из ствола со скоростью винтовочной пули и способен пробить бронежилет или даже борт БТРа. Впрочем, до них доходило крайне редко, а потому у меня всегда имелся какой-никакой запас.

Так что в их изготовлении для меня нет ничего особенного даже с учётом местных реалий. Разве только пули не вытачиваю из стального прутка. Сначала приходится изготавливать стакан из кровельного железа, вставлять в вырезанные пазы оперение, после чего заливать внутрь свинец. Для здешних реалий этого вполне достаточно.

Правда, сначала пришлось уговорить отца, чтобы он позволил мне отвлечь кузнеца и плотника, ну и выпросить под мастерскую одну из комнат в пустующем флигеле. В смысле там никто не жил, каждую субботу отец проводил в нем приём больных крепостных. Он, конечно, не лекарь, а бывший боевой волхв, но, выйдя в отставку, успел изучить многое полезное для ведения хозяйства. Здоровье же крепостных тесно связано с доходностью поместья.

Так вот, видя, что из моих задумок выходит толк, он оставил за собой комнату поменьше, а большую передал в моё распоряжение. За неделю я успел изготовить токарный и сверлильный станок. Прямо в топке русской печки устроил горн, жарковато, не без того, зато теперь разогреть заготовки не составляет труда. Кроме этого, кузнец изготовил оснастку, пуансоны и матрицы, с помощью которых я вырезал заготовки из кровельного железа и вытягивал стаканчики для заготовок пуль. Спасибо рунам «Могущества» и Архимеду с его рычагом, благодаря чему я управлялся на одной лишь физической силе…

Сделав пропилы в катушке, разделил её по ним на четыре части, после чего нанёс на торец клей и вставил в гнездо, высверленное в доске. Там уже находился двойной войлочный пыж, переложенный бумагой. Это улучшит обтюрацию, позволив избежать прорыва газов, и выжать из выстрела возможный максимум. При вылете из канала ствола войлок не помешает четвертинкам разойтись и высвободить пулю. Что поделать, пластиковых контейнеров у меня тут нет, использую то, что под рукой.

– Ну что, сын, хвастай, – войдя в мастерскую и осмотревшись, произнёс отец.

Он, конечно, предоставил мне возможность для реализации задумок, но тратиться впустую не намерен. Собственно, так мы с ним и договаривались изначально. Глава семьи идёт мне навстречу, я доказываю эффективность моих задумок. Ну и такой момент, что если не смогу, то должен буду возместить все затраты.

– Вот, отец, смотри. Два калибра стреловидных пуль. Они будут лететь быстрее и точнее круглых, и могущество выстрела у них куда значительней.

– Ой ли? – с недоверием беря в руки одну из готовых стрелок, усомнился он.

– Точно тебе говорю. Кстати, я изготовил по паре дюжин тех и других, можем проверить.

– И как ты собираешься проверять?

– Вообще-то, хотел просить о помощи тебя или матушку.

– Рассказывай.

– Ты какой щит можешь выставить?

– Где-то в шестьдесят единиц.

– И сколько ружейных пуль он сдержит?

– Залп из двух десятков ружей. Хотя нет, гарантированно из девятнадцати.

– У тебя и панцирь такой же?

– Соответственно. И выставить я их могу одновременно.

– Отлично. Тогда ты их выставишь, а я по тебе выстрелю, скажем, с расстояния в полтораста шагов.

– А попадёшь? – с сомнением произнёс отец.

– Заодно и проверим, – подмигнул я.

– Заинтересовал. Ладно, когда будешь готов к испытанию?

– Да вот сейчас заряжу карабин и пистолеты, да пойдём.

– А Сашины пистоли тут зачем?

– Они одного калибра с восемью стволами моего карабина, не ноготок к ноготку, но достаточно близко, чтобы это нивелировал войлочный пыж. Хочу проверить, получится ли из них сделать не просто оружие последнего шанса, а что-то более серьёзное.

– Ладно. Давай проверим, – кивнув, согласился отец.

На то, чтобы перезарядить оружие, ушло порядка четверти часа. Что ни говори, а это в общей сложности две дюжины стволов разного калибра с непривычным боеприпасом. Если обычную круглую пулю достаточно просто забросить в дуло, то со стреловидными этот номер не пройдёт. Войлочный пыж слегка больше диаметра канала ствола, входит в него плотно, и его нужно проталкивать до казённой части шомполом. Плюсом к этому разделяющийся поддон в виде катушки, который приходится удерживать, чтобы он не разошёлся. Ну и конечно же, у меня с навыками пока ещё не так всё радужно. Учусь-то я быстро, но не мгновенно.

Наконец мы с отцом вышли на берег реки, и он отошёл от меня на полтораста шагов. Накинул на себя «Панцирь» и на всякий случай выставил перед собой «Щит». Вообще-то, я более чем уверен, что это перестраховка, но лучше уж перебдеть, чем недобдеть. Не хотелось бы оказаться в руках с теми самыми вилами, что раз в год стреляют.

Я, в свою очередь, активировал «Дальнозоркость». С моими возможностями использования плетения третьего ранга получается примерно трёхкратное приближение, а это уже вполне себе подспорье. Чуть подрасту и заполучу отличный оптический прицел. Никаких тебе расплывающихся целика и мушки. Другое дело, что оружия для снайперской стрельбы тут нет и в помине. И сомнительно, что у меня получится его изготовить.

Человек-то я из будущего, но талантов оружейника за собой как-то не замечал. А может, достаточно местным задать нужное направление? Ну не глупцы же они. Просто не думают в эту сторону, во многом идут на ощупь, а подскажи им, дай толчок, и они покажут такой результат, что останется только диву даваться.

Впрочем, сейчас точности должно хватить в любом случае, если только я не выполнил свою работу из рук вон плохо. Приблизив картинку, сумел рассмотреть дрожащее голубоватое марево отцовского «Щита». Прицелился в его центр и потянулся к рунам центрального ствола двенадцатого калибра.

Выстрел!

Приклад карабина весомо толкнул в плечо, но телесные руны без труда поглотили отдачу, и оружие лишь незначительно дрогнуло. Получилось не сильнее АК-74. Несмотря на дым, я увидел, что «Щит» пошёл рябью, а значит, как минимум, есть попадание в него.

Отец поднял руку, возвещая об успехе, и подал знак продолжить стрельбу. Ну я и продолжил, сделав ещё три выстрела теперь уже из стволов меньшего калибра. Затем подошёл на расстояние в семьдесят шагов и произвёл сначала четыре выстрела из рунного пистоля большого калибра, а затем ещё четыре из матушкиных кремнёвок. При этом выдерживал интервал, предоставляя возможность для подкачки «Щита» Силой.

– Ну как? – подойдя к отцу, поинтересовался я.

Нагнулся и подобрал первую пулю. Они вязли в щите и, растратив энергию, просто падали на песок, оставаясь совершенно целыми. Учитывая трудоёмкость их изготовления, у меня даже мысли не возникло оставить их. Я бы ещё и поддоны собрал, но при вылете из канала ствола они не просто раскрывались, их срывало с войлочного пыжа, и они разлетались. Собрать, конечно, можно, но потом придётся собирать как пазл, составляя их в целое. Проще выточить другие.

– Кто тебя этому научил? – даже не пытаясь скрыть своё удивление, в ответ спросил он.

– Никто не учил. Вычитал в Тульской губернской библиотеке. Там много чего интересного есть, не нашедшего воплощения в жизни. Вот и решил попробовать. А какой результат? – глянул я на отца снизу вверх.

– Попал всеми пулями. И по ощущениям, довольно близко к центру щита. Но это мы ещё по мишеням постреляем. А вот убойность… Признаться, ничего подобного я и близко не ожидал. Пули из нормального ружья выбивают почти шесть единиц Силы. Из малокалиберного где-то четыре с половиной. При попадании залп из всех стволов этого карабина на ста пятидесяти шагах гарантированно пробьёт защиту в сорок единиц. Это пятый ранг «Щит» и «Панцирь», вместе взятые, или шестой по отдельности. – Отец ошарашенно покачал головой, явно не в состоянии поверить в случившееся.

Ну что сказать, я и сам в шоке. В смысле ожидал, конечно, что результат серьёзно превзойдёт круглую пулю, но чтобы настолько, явилось приятной неожиданностью. С другой стороны, это задел на будущее, потому что сейчас мне в лучшем случае удастся совладать с дуплетом из полноценного ружья. Тут же отдача обязательно повалит меня на землю, если не сломает ключицу или не выбьет плечо. Хотя нет. «Панцирь» вполне сумеет обеспечить целостность моей тушки.

Впрочем, я ведь могу отстреляться и очередью. Руны подпитываются Силой не мгновенно, а значит, и шансы разобрать защиту будут неслабыми. К тому же всегда можно добавить из короткоствола.

– А что с пистолетами? – вторя своим мыслям, спросил я.

– Тоже ни одного промаха. Просто удивительно, когда ты научился так стрелять. Или это всё твои пули?

– По результатам-то что?

– Большой калибр выбивает две с лишком единицы, это как из обычного ружья получается. А Сашин пистоль где-то вдвое уступит ему же. Просто невероятный результат.

– Я же говорил, – не без удовольствия произнёс я.

– Так, ладно. Дай-ка, я постреляю по мишеням, – с каким-то мальчишеским азартом попросил отец.

Он вооружился карабином, и пока я перезаряжал пистолеты, разрядил в мишень оставшиеся пять зарядов. При этом не допустил ни одного промаха, хотя куча у него получилась так себе. Результат меня разочаровал и заставил поволноваться. Правда, настроение улучшилось после того, как я сам отстрелялся по мишеням из карабина и пистолей. Просто отец оказался не очень хорошим стрелком.

Ну что сказать, у меня вышло именно то, на что я и рассчитывал. Если исходить из отложившихся в памяти характеристик берданки, стреловидная пуля превзошла их. Я умудрился поразить ростовую мишень даже на четырёхстах тридцати шагах, что составляет где-то триста метров. Местные штуцера считаются отличными, если на такой дистанции поражают щит диаметром в сажень. Отцу реально было чему удивляться.

– Если наладить выделку таких пуль, то… – начал было он с воодушевлением.

– Массовый их выпуск не наладить, – возразил я.

– Почему?

– Вот этот карабин и пистоли, взятые с Макеева, наверняка от одного мастера, и диаметры их стволов совпадают. Матушкины по случайности оказались почти идентичными. Незначительную разницу сумел компенсировать войлочный пыж. А вот калибры ружей и пистолей других разбойников хотя и идентичны, но всё же отличаются на половину, а порой и на целую линию##1. У трёх ружей и четырёх пистолей не совпадают стволы даже в одном блоке. То есть нужно будет выделывать пули чуть ли не к каждому стволу или ружью.

##1 Линия – 2,54 мм или 1/10 часть дюйма.

– А такое соответствие калибров так уж нужно?

– Конечно. Точность стрельбы достигается в первую очередь благодаря центровке пули в канале ствола. Малейшая неточность в выделке поддона, оперения, массы, корпуса пули, и дорогое изделие улетит в ту степь. Поэтому для массового вооружения дешёвая круглая куда предпочтительней.

– А ты, выходит, можешь выделывать их точно? – хмыкнул отец.

– Я могу. У меня хороший глазомер и твёрдая рука, потому и рисую хорошо. Если ты желаешь вооружить точным и мощным оружием своих крестьян, то тебе нужно перевооружить их и привести к одному-двум калибрам.

– Это слишком дорого, – покачав головой, возразил отец.

– Согласен. Поэтому есть другой путь. Пуля меньшего диаметра, но вытянутая и той же массы, что и круглая, с прикреплённым к ней толстым войлочным пыжом-стабилизатором и бумажной прокладкой. Скорость получится выше, убойность должна возрасти раза в полтора. Точность получится примерно, как у моего карабина со сферической пулей, а может, и выше. Конечно, скорость будет падать быстрее стреловидной, и убойность после полутора сотен шагов начнёт сильно падать. Но, с одной стороны, это куда больше имеющегося сейчас, а с другой, куда проще и позволит нивелировать разность калибров.

– Откуда у тебя такие познания? – удивился отец.

– Говорю же, много времени просидел в губернской библиотеке. Это же город оружейников, что там только не пробовали. Я даже читал о магазинных кремнёвых ружьях с дюжиной зарядов в прикладах и ложе. Но они слишком дорогие, требовательные в обслуживании и капризные. Поэтому имелись только в единичных экземплярах.

– И про все эти пули там написано?

– Ну не сам же я придумал. Откуда мне взять такие познания.

Ни тени сомнений, что отец не станет проверять мои слова и искать книги, в которых я это вычитал. Есть результат и ладно, он готов его использовать. Вот если бы это касалось рунных плетений, тогда да, он мог заинтересоваться первоисточником. Огнестрел же его интересовал только как дополнительное оружие или возможность усилить своих крестьян, и не более.

– Хотя кое-что придумал и сам, – решил я всё же сделать проброс.

– И что же? – поинтересовался он уже без тени иронии.

– Порох без серы, – с апломбом произнёс я.

– Как это без серы? – недоверчиво спросил он.

– А вот так. Ещё и дыма даёт меньше, чем обычный, и получается мощнее, и цвет у него выходит не чёрный, а шоколадный.

– Так он, наверное, легко отсыревает?

– Ничуть. Тут всё дело в правильной выделке древесного угля. Если позволишь, я изготовлю опытную партию.

– Ты?

– Я.

– Учёные ни до чего подобного не додумались, а ты смог.

– Наверное, у них просто не было трудностей с серой, а у меня её под рукой не нашлось.

– И зачем тебе нужен был порох? – построжавшим тоном спросил отец.

– Петарды с одноклассниками на праздник делали.

– Похоже, зря я тебя не порол.

– И сейчас не надо, – поспешил отстраниться я.

С него станется за розги взяться. Только реципиент уже мёртв, а меня воспитывать поздновато. Мне, если что, побольше годочков будет, чем родителю.

– Набедокурил – отвечай, – надвинулся он на меня.

– Не пойман, не вор. К тому же за что ругать, если это может для дома пользой обернуться.

– Предлагаешь наладить выделку пороха?

– А почему нет? Если он получится качественным, то ты продашь его без проблем. Ещё и в очередь выстроятся.

– Хм. Для начала попробуй выделать хотя бы фунт, а там посмотрим, – задумавшись, предложил он.

Ага. Значит, экзекуции не будет. Это радует. Как и возможность получить качественный и более мощный порох. А главное, дающий куда меньше дыма. Я знаю, как изготовить бездымный, так называемый белый порох, вот только мне это сейчас не потянуть ни при каких раскладах. Как не хочется и раздавать секреты направо и налево.

– Только мне надо будет в Венёв съездить за селитрой, – заметил я.

– А ещё деньги на покупку и на погулять, – хмыкнул отец.

– Не помешало бы, – и не подумал скромничать я.

– Сам заработаешь. Клавдия Петровна просила тебя к ней отпустить, чтобы ты её портрет нарисовал.

Я посмотрел на отца изучающим взглядом. Кто знает, какие планы родятся в его голове. Что ни говори, а талант в сыне прорезался исключительный. Мне ведь вполне по силам зарабатывать в год втрое больше, чем приносит наше поместье. Хотя и это не предел.

– Не смотри на меня так, сын. Это твой талант, который может тебя кормить всю жизнь. И я рад, что он у тебя прорезался, ибо сам предложить многого не могу. Разве только дать достойное образование и поддержать на первых порах самостоятельной жизни.

– Значит, ты разрешишь мне поехать к Клавдии Петровне?

– Сказал же уже. Только возьмёшь с собой Елизара.

– Зачем он мне? Тут всего-то десять вёрст, да всё открытыми пастбищами да просёлками по полям. Верхом за час доберусь.

– Не дело юноше без пригляда кататься. Не в центральных губерниях живём, тут до засечной черты рукой подать. Так что будет так, как я сказал. Оттуда вернёшься домой, а уж отсюда поедем вместе в уезд.

– Только за день я могу и не обернуться.

– Это понятно. Оно и мне не к спеху. Так что завтра поутру выезжай, а послезавтра к вечеру жду домой.

– Понял, отец.

– Вот и ладно.

Вообще-то, я понимал, что это заработок, но в деньгах потребности вроде как нет, а вот не воспользоваться отцовской добротой посчитал глупостью. Ковать железо нужно, пока горячо. Шутка ли, и помещение под мастерскую, и ресурсы, и помощники. А вдруг после передумает. Когда ещё представится возможность проявить себя в его глазах.

А рисование от меня никуда не денется. Откажется Клавдия Петровна? Так и что с того? К первому сентября всё равно поеду в Тулу, а там желающих получить портрет найдётся куда больше, чем в деревне.

Соседи ведь подходили уже ко мне, но после озвученной суммы обещались подумать. Понятно, что это такой завуалированный отказ, ибо я за свою работу прошу откровенно дорого. Но, с другой стороны, и снижать планку не вижу смысла. Да и не горит оно сейчас.