Текст книги "Семьдесят пятый (СИ)"

Автор книги: Константин Калбазов (Калбанов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 10

Сельские радости

На пандус въехала коляска с очередными соседями. На этот раз это семейство Симаковых, их усадьба в пяти верстах к юго-западу от нас. Эти из мелкопоместных, но уровень вполне достойный, чтобы входить в наш близкий круг общения. Дворяне дворянам рознь, и если сзывать на праздники всех соседей подряд, то в усадьбе места не хватит.

Сегодня отец устраивает приём по поводу приезда из столицы моих старших сестры и брата. Анна задержалась, так как ездила погостить к подруге. Игорь же май и июнь провёл в летнем лагере, как оно и заведено в военных учебных заведениях. Поэтому они и появились дома на две недели позже меня.

По моему поводу устраивать праздник не стали ввиду моего малолетства. А вот двадцатилетней сестре и девятнадцатилетнему братцу пора бы уже начинать присматривать партии. Никто не говорит о замужестве и женитьбе, но как минимум стоит пообщаться с соседями, приглядеться друг к другу. Возраст у них сейчас такой, что за год разлуки молодёжь серьёзно меняется как внешне, так и по характеру.

Ну и взрослым развлечение, не без того. Поэтому приёмы устраивают по очереди. Хотя порой и переуступают друг другу, если появляется повод. К примеру, отец в прошлом году уступил Акульшину, так как у того намечалась помолвка старшего сына. Как не уважить. В этом году уже он попросил об одолжении у Талызина, решив сделать приятное сыну и дочери, на что тот с лёгкостью согласился.

Детей до четырнадцати лет, то есть до обретения дара, на подобные мероприятия не берут. Только на детские праздники и балы, а помимо этого, довольно часто просто ездят в гости, чтобы детвора не росла затворниками. Детские сады тут отсутствуют как класс, вот и выкручиваются родители, как могут. Но сегодня тут только подростки.

Симаковы поздоровались с встретившими их хозяевами, после чего их дети – парнишка семнадцати и девица пятнадцати годочков – поспешили сбежать на площадку с качелями, где уже кучковалась молодёжь их возраста. Ну и, конечно же, их привлекал фуршетный стол под навесом и исходящий невероятным ароматом баран на вертеле. Обед ведь только в четыре пополудни.

Молодёжь от восемнадцати и старше предпочла отдалиться от мелкоты на берег пруда, облюбовав беседку и лодки. Они нашу братию к себе не подпускают. Не доросли ещё. И таки да, накрытые столы с барашком на вертеле имеются и там.

Что до меня, то я решил держаться особняком ото всех. Уж больно привлекает их моя своеобразная внешность. Прямо глаз не отвести. Так-то по большому счёту наплевать и растереть, но когда на тебя постоянно пялятся, это, мягко говоря, раздражает. А оно мне надо – бить морды мальчишкам или ставить в неловкое положение молоденьких барышень. Они же не виноваты в случившемся со мной, а реакция их вполне естественная.

Симаковы, направившиеся было к группе подростков, свернули в мою сторону. Правила приличия требовали поздороваться с хозяином. Опять же, это я сейчас сижу особняком, пристроившись на лавочке под яблоней, реципиент же мой был достаточно общительным малым. Глеб, конечно, почти на три года старше, но это не мешало им общаться, хотя дружны они и не были.

– Привет, Роман, – подойдя, протянул руку парень.

– Здравствуй, Глеб, – поднявшись, ответил я на рукопожатие.

– Здравствуйте, Роман Тимофеевич, – подражая взрослым, несколько чопорно поздоровалась девушка, обозначив лёгкий книксен.

– Варвара Ильинична, – изобразив кивком поклон, ответил я.

При этом брат и сестра не сводили взгляда с моего лица, что в общем-то и понятно. Я ухмыльнулся, отчего моё лицо и вовсе приобрело свирепое выражение. Мне это известно, так как специально тренировался перед зеркалом, примеряя несколько масок на все случаи жизни. Сам не знаю, с чего вдруг решил напугать их. Наверное, надоело уже. Это сразу же возымело действие. Соседи предпочли не задавать глупые вопросы и быстренько ретироваться к остальным. Я же вновь опустился на лавку и, раскинув руки, откинулся на высокую спинку…

– Привет, – опустилась рядом со мной Настя.

– Здравствуй, – с ленцой бросил я.

Талызины, как и положено самым ближайшим соседям, приехали в числе последних. Так ведь оно всегда, это дальние выезжают загодя и прибывают первыми, а находящиеся неподалёку никогда не спешат. Поздоровавшись с моими родителями, девушка поспешила ко мне.

– А где остальные? – спросила она.

– Пошли погулять в сад. Разве не слышишь? – кивнул я в глубину сада.

– А Глеб уже приехал?

– Ты о Симакове?

– О нём.

– Хватит пялиться на мою рожу, – улыбнулся я, наблюдая за Настей из-под прикрытых ресниц.

При этом я придал своему лицу усталое и осуждающее выражение. Спасибо абсолютной памяти, благодаря которой я научился этим премудростям с относительной лёгкостью.

– Прости. Глаза сами косятся в твою сторону, – понурившись, повинилась она.

– Понимаю. Просто надоело.

– Тогда либо маску носи, либо иди к лекарю.

– И лишиться индивидуальности? Ну уж нет, на это я пойти не могу.

– Значит, терпи и не куксись, – буркнула она.

– Не буду, – легко согласился я.

– Так Глеб здесь?

– И он, и сестрица его вместе с остальными ушли в глубину сада, – подтвердил я.

– А Лена здесь? – слегка напрягшись, спросила она.

– Акульшина?

– Сам знаешь.

– Крутится вокруг Глеба. Она его за руку ухватила и потянула от качелей, остальные за ними поплелись.

Настя уже год как открыла охоту на Глеба, но тот лишь остаётся с ней доброжелательным, принимает ухаживания Лены, отвечает на знаки внимания остальных девиц. Парень видный, и я бы даже сказал, красивый, крепко сложён и не лишён лидерских качеств. Словом, гроза девичьих сердец, и паршивец отлично знает это. Вот и моя соседка попалась в его сети.

Сдаётся мне, что на местном контингенте Симаков отрабатывает свои чары, имея далеко идущие планы с женитьбой по расчёту. И в этом плане ни одна из соседок ему не подходит. Впрочем, я его не осуждаю, потому как репутацию девушкам он не портит. А так-то его желание устроиться получше мне вполне понятно.

– Ты куда? – ухватил я за руку поднявшуюся со скамьи Настю.

– Туда, – мотнула она головой в глубину сада, откуда доносились приглушенные звуки веселья.

– Не стоит выставлять себя в невыгодном свете.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Предлагаю появиться эффектно и взбодрить общество.

– В каком смысле?

– В самом прямом.

Девушка заинтересованно посмотрела на меня, склонив головку на бок. Весь её вид говорил о том, что я её заинтриговал, и она готова меня выслушать.

Вместо ответа я вложил пальцы в рот и коротко свистнул. Из-за флигеля тут же появились трое дворовых мальчишек. Двое несли на коромысле по два деревянных ведра с водой. Третий охапку берёзовых палок длиной в локоть. Впрочем, они только на первый взгляд казались таковыми, на деле это были берестяные тубусы, из которых изготовили простейшие насосы для опрыскивания. НО при желании их можно использовать и как брызгалки для детской забавы.

Металл слишком дорог, да и изделия из него на коленке не сладить. А вот бересты вокруг хватает. Распылитель в виде деревянной заглушки с просверленными отверстиями, шток поршня и сам поршень с кожаной манжетой из той же берёзы. Вот и все. Потянуть ручку на себя, вбирая воду, и надавить, выталкивая. Да, герметичность слабая и потери воды серьёзные, древесина разбухает, но для забавы и чтобы обдать оппонента струями воды более чем достаточно.

Я продемонстрировал Насте, как это работает и, заговорщицки подмигнув, кивнул в глубину сада. Та ответила мне зловещей и многообещающей улыбкой. После чего кивнул дворовым, чтобы они шли следом с «оружием» и «боеприпасами». Если соседка решила, что это будет игра в одни ворота, то она сильно просчиталась. Как минимум ещё семеро получат возможность воспользоваться брызгалками, а уж против кого они их направят, решать уже им.

Вообще-то, я придумал эту забаву для дворовых, но кто сказал, что она не понравится и благородным. Ещё как понравится. И того, что это может оказаться неприличным, я не опасался. Девицы и парни ведь не в сорочках и исподнем, которые, намокнув, станут просвечивать. И наряд этот у них не единственный. Все сейчас одеты в дорожные платья, успевшие пропылиться, пока гости добирались до нашего дома. В полдень дружно отправятся отдыхать и, поднявшись, переоденутся в другие платья и костюмы. Так что ничего страшного не случится. Разве только у прислуги забот добавится, но тут уж ничего не поделаешь, угодить всем не получится.

Если что, то инициатива-то моя, но на эту проказу я получил разрешение от родителей. Насосы изготовили уже дворовые мальчишки, тут ведь ничего сложного при наличии инструмента, с чем им помог наш плотник. Иное дело, что начать я намеревался, когда соберутся все гости, но раз уж у моей подруги свербит, так отчего бы и нет.

Вскоре из сада послышался девичий визг и возмущённые крики парней. Им на смену пришли звуки заразительного веселья. Я не удержался и, пройдя по аллее, пристроился под грушей, наблюдая за творящимся беспределом. Молодёжь носилась по дорожкам и газону, поливая друг друга из насосов. Глеб, которому досталось особенно много, оставшись безоружным, подхватил ведро с остатками воды и выплеснул в Настю.

Та приняла поток воды с озорным смехом, встряхнула разметавшимися волосами и с мстительным криком разъярённой фурией бросилась на обидчика с насосом наперевес. Симаков с игривым испугом попытался скрыться, но его настигли пять водяных струй, ударивших по затылку, шее и спине.

Кто-то кричал, требуя, чтобы дворовые немедленно доставили «боеприпасы», ибо их душа требовала отмщения. Большинство девушек не оценили забаву и поспешили разбежаться. И к особому удовольствию Насти в числе первых была Елена Акульшина.

Забава не осталась незамеченной, и вскоре к нам подтянулись наши старшие братья и сёстры. Подошли и некоторые из родителей. Правда, и те и другие всем своим видом показывали, что данное действо интересует их сугубо как зрителей, но участвовать в этом они не намерены. Впрочем, как и останавливать развернувшееся веселье.

– Ты видел, как я её⁈ – отфыркиваясь и выжимая распустившиеся волосы, спросила Настя.

– Только не говори, что ты облила Лену, – наигранно осуждающе покачал я головой.

– Первый заряд достался Глебу. В неё я разрядила насос, когда уже началось веселье. Всё до капли в лицо, – расцвела Настя радостной улыбкой.

– И она видела, кто это сделал?

– Конечно, – победным тоном ответила соседка.

– Не боишься заполучить злейшего врага?

– Пусть ходит оглядывается, – с превосходством фыркнула она.

– Вы страшны в гневе, Анастасия Дмитриевна.

– Ага-а! Ты это понял! Бойся меня, Агапов!

– Я лучше буду вашим другом и покорным слугой.

– То-то же! – весело погрозила она мне пальцем.

* * *

Во флигеле, отведённом под отдых девиц, было довольно шумно. Участвовавшие в «побоище» всё ещё не могли унять своё возбуждение, бурно обсуждая недавнюю шалость, отчего в основном находились не в гостевых комнатах, а в довольно просторном коридоре. Те, что постарше, как и на улице, снисходительно взирали на беззаботную юность.

Впрочем, мало кому из них удавалось скрыть зависть. Да, девочки перепачкались, их причёски пришли в полный беспорядок, а косметика размазалась по лицам, пусть её и использовали по самому минимуму, чтобы лишь подчеркнуть естественную красоту. Однако им, в отличии от старших, было по-настоящему весело.

– Настя, ты это специально сделала? – окликнула Талызину Акульшина.

– О чём ты, Лена? – изобразила искреннее недоумение та.

– Ты облила мне лицо.

– Ну, так-то я, конечно, видела, что поливаю тебя, но, признаться, мне тогда было всё равно, кого обливать. Весело же было, – задорно ответила Настя.

– Мне так не показалось, – возразила та.

– Да ладно тебе, Лена, оно ведь и впрямь получилось весело, – не согласилась с ней Симакова, сушившая полотенцем растрепавшиеся тёмные волосы.

– Вообще-то, не очень, – уже не так враждебно заметила Акульшина.

Она явно не хотела пререкаться с девушкой, пусть та и была на два года младше. Это ведь сестра Глеба, на которого у неё появились виды. Судя по всему, у него имелись все шансы поступить в московский кадетский корпус, а это столица и возможность сделать успешную карьеру.

Из их соседей подобных счастливчиков не так много. Есть, конечно, ещё и Игорь Агапов, уже окончивший первый курс. Но он наследует это имение, а потому с большой долей вероятности вернётся в отчий дом. Она же стремилась вырваться из деревни, и Глеб ей подходил, так как у него есть старший брат, и он не привязан к деревне.

– Девочки, посмотрите, какая прелесть! – послышался звонкий девичий голосок из конца коридора.

– Что там? – спросила Настя.

– Это рукомойник, с ним можно мыться и без прислуги, – пояснила дворовая девка с ведром воды.

Сбоку от входной двери стояло непривычное приспособление в виде табурета со стойкой, к которой был прикреплён берестяной туесок. Из его дна торчал деревянный носик, при нажатии на который по нему в таз сбегала струйка воды.

– Действительно удобно, – заметила подошедшая Лена.

– Откуда такая прелесть? – поинтересовалась Настя.

– Барич наш измыслил, – подливая в туесок воду, ответила Фрося. – Больно ему не нравится, когда сам умыться не может и звать прислугу приходится. Он ещё и в мыльне устроил лейку, чтобы мыться без шайки и ковшика. Удобно получилось.

– А который из них? Игорь или Рома? – не удержалась от вопроса Настя.

– Роман Тимофеевич, барышня. Он после того, как приехал, совсем взрослым стал, – ответила прислуга.

– Наверное, его характер изменился из-за тех уродских шрамов, – фыркнула Варвара Симакова.

– Некрасиво говорить гадости за спиной хозяина дома, – нахмурилась Настя.

Варвара, конечно, сестра Глеба, но Роман точно не заслужил столь язвительных замечаний. К тому же ещё и совершенно лишённых логики.

– Кстати, девочки, а кто знает, отчего он настолько запустил порезы, что они превратились в такое непотребство? – поддержала Варвару Лена.

При этих словах Ефросинья насупилась и, подхватив ведро, поспешила за водой. Слишком трудно сдержать рвущееся возмущение, а высказать его, значит – навлечь на себя беду. Не крепостной влезать в разговоры господ.

– Не порезы, а ранения. И он их не запустил. Так получилось из-за того, что он заколол четырёхрангового разбойника его же кинжалом с «Упырём», – вступилась Настя за соседа и друга.

– Что за чушь. В этом случае он и сам должен был погибнуть, – возразила Лена.

– Это правда. Как и то, что он убил четверых вооружённых простецов и одного одарённого, – и не подумала отмалчиваться Талызина.

– В это верится ещё меньше, – фыркнула Акульшина, поддержанная большинством девиц.

– Но это правда! – возмутилась Настя.

– Он сам тебе это рассказывал? – с явственным недоверием поинтересовалась оппонентка.

– Не он, а Александра Фёдоровна. Или ты и её хочешь обвинить во лжи? – подбоченилась Настя.

– Я никого не обвиняю. Но это ведь общеизвестно – убить одарённого выше себя на три ранга высокоранговым оружием – гарантированная смерть.

– Как видишь, бывают исключения из правил, – с ехидцей возразила Настя.

– Или это результат неумелого использования бранного лечения, – вновь не согласилась Лена.

Настя поняла, что на этот аргумент ей возразить нечего. Свои доводы, основанные на вере в рассказ Александры Фёдоровны, она уже высказала. Акульшина отталкивается от общеизвестных истин и по-своему права. Дальнейший спор будет просто ни о чём. Поэтому решила воспользоваться возвращением Фроси, вновь наполнившей рукомойник водой. Новинкой активно пользовались, и даже не столько из необходимости, сколько любопытства ради.

– Фрося, а что ты там про лейку говорила? – спросила она крепостную.

– Так это в мыльне, барышня.

– Ну так мне и надо в мыльню. Не понимаешь? – многозначительно посмотрела она на дворовую.

– А-а. Поняла. Так в этом флигеле барич и сделал ту лейку. В господском-то доме барин не разрешил.

– Веди.

– Пойдёмте, барышня.

Новым изделием Романа оказалась обычная бочка, подвешенная на стену, с вделанным в неё пивным краном, на котором был закреплён рассеиватель с садовой лейки. Ничего особенного, всё привычно и давно известно, но она ещё не видела, чтобы эти предметы использовали таким образом.

Фрося зачерпнула из чугунного чана на печке горячую воду и, поднявшись по небольшой стремянке, вылила воду в бочку. Сунула туда руку, попробовав температуру, добавила ещё одно ведро и удовлетворённо кивнула.

– Готово, барышня. Вот этот кран повернёте, и вода побежит. Очень удобно. Можно мыться и волосы не мочить.

– Всё понятно, – сбрасывая с себя сорочку и берясь за панталоны, ответила Настя.

– Дозволите, я пойду? А то сегодня гостей много. Поспеть бы за всем.

– Иди, конечно, – разрешила девушка.

Устройство оказалось очень удобным, а Фрося умница, развела воду как надо. Струи воды приятно сбегали по телу. Молодец Ромка! Откуда только нахватался? И ведь ничего сложного, всё на виду.

Помывшись и приведя себя в порядок, она вернулась в отведённую им комнату. К этому времени страсти уже улеглись, а девицы распределились по постелям. Настя прошла к отведённой ей и с наслаждением растянулась на накрахмаленных простынях.

Послеполуденный отдых дело привычное, но сегодня она уснула особенно быстро. И сон ей снился великолепный. Она снова обливала из насоса Глеба, а он окатил её из ведра. Но после не бросился бежать, спасаясь от мести, а со смехом подхватил её на руки и закружил среди деревьев. Потом поцеловал нежно и страстно. Совсем как в романах! Отчего её сердце переполнил восторг, а на губах появилась счастливая улыбка.

Глава 11

Хобби как источник дохода

В полдень гости и хозяева отправились на боковую, чтобы переждать самое жаркое время дня. Мне спать не хотелось. С одной стороны, я к подобным сиестам непривычен и считаю это впустую потраченным временем. Поэтому посвящаю его саморазвитию. В частности, медитации и повышению своего художественного мастерства. Это позволит в существенной мере улучшить моё материальное положение. Я просто убеждён, что аборигены останутся в восторге от портретов в стиле гиперреализма.

Коль скоро даже плохо рисовавшие в моём мире пилигримы после определённых усилий в итоге осваивали этот стиль, то мне сам бог велел. Я ведь не просто практически окончил художественное училище, а действительно рисовал и имел реальную практику.

Вообще-то, инструктора советовали карточные игры. Благодаря абсолютной памяти можно запоминать все карты по рубашке, а зная расклад на руках, и выиграть куда проще. Но тут имелось две загвоздки. Первая, я слишком молод, чтобы оказаться за карточным столом со сколь-нибудь серьёзными игроками. Вторая, игрок из меня всегда был аховый, и не думаю, что что-то изменится в этом мире. Делать же ставку только на приход сильной карты по меньшей мере нерационально.

В библиотеке, как и в моих канцелярских принадлежностях, нашлось несколько простых карандашей от разных производителей. Все они оказались различного качества и, как результат, твёрдости стержней, что позволяло получить куда более полную палитру чёрно-белых оттенков. И я начал усилено заниматься рисованием, посвящая этому делу время послеполуденного сна.

Кроме этого, хорошо запомнил урок, полученный от разбойников и волколака. Проблемы в этом мире могли подкараулить когда и где угодно. Поэтому я систематически занимался своей боевой подготовкой. Физические нагрузки, стрельба, метание всего, что можно метать, фехтование с матушкой. Я не пренебрегал ничем. К тому же моя прошлая жизнь показала правоту постулата Суворова. Ну это то, что тяжело в учении, легко в бою.

За две недели, прошедшие после возвращения, я серьёзно подтянул владение холодным оружием. Это сильно удивило матушку, которая была просто в шоке от скорости моего прогресса. И уж тем более, когда к исходу второй недели я сумел впервые выиграть у неё поединок. А спустя шесть схваток победил и во второй раз. И это при разнице в четыре ранга…

Вооружившись этюдником с нужными принадлежностями внутри, я направился в беседку на берегу пруда. Дворовые уже прибрали еду, хотя фуршетный стол и вертел остались на прежнем месте. Подозреваю, что все яства уже уничтожены прислугой, ведь на господский стол их теперь не подать.

Устроился я за столом непосредственно в беседке. Замер на мгновение, воссоздавая картину, которую хотел запечатлеть. Изучил, просматривая пошагово, пока не подобрал особенно понравившийся и эффектный эпизод, после чего взялся за карандаш.

Я не рассчитывал закончить работу за пару-тройку часов. Ведь даже у признанных мастеров гиперреализма на подобную работу уходит не менее десяти. Но уж начать и продвинуться достаточно далеко всяко-разно сумею. А там, глядишь, к завтрашнему утру и управлюсь. Что ни говори, а абсолютная память и способность отстраняться от тела реципиента и управлять им как бы со стороны серьёзное подспорье.

Бывалые пилигримы называли это состоянием аватара или боевым режимом. Вот как раз в бою-то эта способность была как нельзя кстати. Именно благодаря ей мне и удалось дважды победить матушку…

– Что рисуешь? – подойдя со спины, разочарованно спросила Настя.

Я услышал приближающиеся лёгкие шаги и успел прибрать лист внутрь этюдника, скрывая от её взора незаконченную работу. Надо же, уже половина четвёртого и пора собираться на обед. После чего гости опять разбредутся по интересам до вечера, а с наступлением темноты начнётся бал.

– Готовлю сюрприз, – подпустив таинственности, ответил я.

– Для кого? – не сдержала своего любопытства Настя.

– Не скажу.

– Так не честно, – с обидой надула губки девушка.

– Анастасия Дмитриевна, вот даже не начинайте, – погрозил я ей пальцем.

– Но ты обещаешь?

– Даю слово.

– Ладно. Кстати, а у тебя больше не припасено никаких проказ? Всем так понравилось обливаться, – с задором и блеском в глазах поинтересовалась она.

– И даже девицам? – хмыкнул я.

– Ну, поначалу-то они возмутились, а потом пришлось опять причёсываться. Но вообще все остались довольны и хотят себе такие игрушки.

– Их несложно изготовить.

– А правда, что это ты придумал?

– Правда.

– И рукомойник с лейкой тоже?

– Да там ничего сложного.

– Конечно, ничего. Но я нигде такого не встречала.

Ну что тут сказать. Это правда. Самый обыкновенный рукомойник с коническим клапаном вверг отца в ступор своей простотой и функциональностью. Ну, задрало меня то, что я не могу умыться без посторонней помощи. Вот и взял самый обычный берестяной туесок, просверлил в деревянном дне коническое отверстие. Потом в мастерской у плотника на простецком токарном станке выточил клапан. На носик покатый камешек с затейливыми прожилками для веса и красоты. И готово. Понятно, что дерево разбухает и клапан не перекрывает полностью протечку воды. Но это ничуть не влияет на функциональность предмета.

С душем так и вовсе всё вышло просто. Дольше провозились с плотником, закрепляя на стене бочку. А так-то всё необходимое имелось в наличии, оставалось лишь собрать в нужном порядке. Поначалу скептически воспринявший мою просьбу отец теперь и сам озаботился переделкой мыльни в главном доме. Хотя, подозреваю, что это требование матушки, оценившей удобство. Правда, вариант с бочкой тут не прокатит, больно уж неэстетично.

– Дарю идею всем соседям, пользуйтесь на здоровье, – великодушным тоном произнёс я.

– Напрасно иронизируешь. Между прочим, всех эта придумка заинтересовала, и зарубочку они себе сделали. Удобно же, – не согласилась Настя с моим ироничным тоном.

– Потому и озаботился, что удобно, – пожал я плечами.

Вообще-то, в процессе умывания с посторонней помощью есть и свои прелести. К примеру, нежные ручки Ефросиньи, помогающей обмыть спину. С утра у нас это зачастую приводит к скоротечному сексу, взбадривающему не хуже водных процедур. Ну вот такой у меня возраст, делаю стойку на всё, что шевелится.

А вот с чем я никак не могу смириться, так это с наличием ночной вазы под кроватью. Она меня вымораживает. Настолько, что я порывался отправиться в нужник, куда ходят наши дворовые и сливаются горшки с отходами жизнедеятельности господ. Но едва прознавшая об этом экономка Матрёна Ивановна, ничуть не стесняясь, надавала бестолочи барчуку подзатыльников, чтобы выбить всю дурь из моей головы.

Увы, но ватерклозет вот так запросто на коленке не создать, это не рукомойник. Я не в курсе, как делается фаянс, но уж глазурованную керамику тут знают и широко практикуют. Только для этого нужен опытный гончар, которому, конечно, придётся заплатить, а денег у меня сейчас нет. Так что вряд ли получится воплотить идею в жизнь до конца каникул…

– Кстати, Настя, а ты чего не с Глебом? Вы вроде неплохо поладили, пока обливались.

– Не дави на мозоль. Леночка успела нажаловаться на меня, так что он нос воротит.

– Насть, без обид, но не нужен он тебе.

– А кто нужен? Ты?

– Эй, подруга, ты чего? Я вообще о помолвке не думаю. Вон, даже от лекаря отказался, чтобы морду лица поправить.

– Как ты сказал?

– Морду лица. На рынке в Туле услышал…

– Я не про это. Ты отказался от лекаря?

– Конечно.

– Но почему?

– Минимум тысячу двести пятьдесят рублей. Не думаю, что выкладывать за гладкое лицо без шрамов едва ли не чистый годовой доход имения это хорошая идея.

– Вообще-то, вы взяли достаточно трофеев, чтобы с лихвой покрыть эти траты, не трогая доходы имения.

– Оружие, да ещё и такое качественное, в наших краях дорогого стоит. А на своё лицо я ещё заработаю, – легкомысленно отмахнулся я.

После чего посмотрел на дорожку, по которой шла моя старшая сестрица в сопровождении недавнего нашего знакомого прапорщика Борщёва. Отец решил пригласить их семейство в качестве извинения за невольную охоту в их владениях. Если что, шкура четырёхрангового волколака стоит минимум двести рублей, что для мелкопоместного дворянина неплохое финансовое подспорье. Ну и, конечно же, само убийство хищника пошло бы на пользу их сыну.

Но Эдуард Вадимович, похоже, не готов довольствоваться малым и подбивает клинья к Анне. В принципе, ничего невозможного в таком союзе нет, мы тоже не князья. А там сами разберутся, по любви создавать брак или по расчёту. И вообще, не забегаю ли я слишком далеко. Пока они всего лишь навсего общаются. Я вот с Талызиной тоже общаюсь, и наши родители даже крючки забрасывают на тему помолвки, но это же ничего не значит.

– Настя! – позвала подругу одна из девиц.

– Прости, Рома, но я тебя оставлю, – похлопала она меня по плечу и поспешила на зов.

Я же встал из-за стола и направился к дому. Приберу принадлежности и вернусь к роли радушного хозяина. Не то чтобы моё общество было кому-то важно и интересно, но это же наш дом, неприлично получится, если я полностью устранюсь от гостей. К тому же предстоял обед, и мне уже хотелось есть.

Столы накрыли в зале. Тут же вечером будут кружиться пары в танцевальном вихре. Дед, конечно, любил пустить пыль в глаза, но даже он не стал строить отдельную столовую на несколько десятков человек. Поэтому после приёма пищи слоты и скамьи, а стульев на всех не напасёшься, уберут, освобождая пространство для дальнейшего проведения праздника…

– А я вам говорю, что мой сын заколол этого негодяя его же кинжалом с «Упырём» и перебил всех его людей, – распалялся принявший на грудь отец.

После обеда мужчины разбились на группы, чтобы выпить по стаканчику и выкурить по трубке. Часть отправилась в курительную комнату, где все не могли поместиться по определению. Другие устроилась в карточной, заодно решив расписать пульку. Третьи, и мой отец в том числе, расположились в достаточно просторной библиотеке.

– А после ещё и волколака добыл, – с явным сомнением произнёс Акульшин.

– Этого я не говорил. Он убил двух волков из его свиты и подстрелил третьего, с самим волколаком схватился в рукопашную. И чем закончилось бы дело, не знаю, потому что вмешался и сдёрнул с него зверя, – уточнил отец.

– Мальчик четырнадцати лет перебил матёрых разбойников и в одиночку отбился от четырёхрангового волколака со свитой, – покачал головой Симаков.

– Может, и отбился бы, этого я не знаю, потому что вмешался, – гнул своё отец. – А разбойников, да, перебил.

– И остался жив, использовав «Упырь» четвёртого ранга против его владельца, – всё так же недоверчиво хмыкнул сосед.

– Вы мне не верите?

– Но вас, Тимофей Сергеевич, ведь там не было.

– Хотите сказать, что моя супруга лжёт?

– Нет, что вы. Просто полагаю, что убитый разбойник всё же имел третий ранг, а не четвёртый, – открестился от подобного Симаков.

– А как же тогда шрамы на лице моего сына?

– Вот тут-то я как раз допускаю, что Роман мог непроизвольно запустить руны бранного лечения, и в этот миг нанести смертельный удар, из-за чего получился крутой замес. И вышло то, что вышло. При этом ваш сын даже мог не осознать, что сделал, ведь он в тот момент пребывал в сильном душевном расстройстве, – вновь влез Акульшин.

Я слушал разговор мужчин, удовлетворённо кивая в такт высказываемым аргументам. Меня полностью устраивало, если соседи сами найдут сто и одно объяснение произошедшему. Хотя бы потому, что это позволит избежать внимания к моей персоне. Вот лишнее это от слова совсем. Правда.

Чтобы не быть уличённым в подслушивании, я поспешил ретироваться от двери в библиотеку и направился к лестнице, намереваясь подняться в свою комнату и продолжить работу над рисунком.

– Ты куда? – перехватила меня матушка на лестнице.

– К себе. Порисую до начала бала.

– Роман, это по меньшей мере невежливо, когда дом полон гостей, – недовольно заметила она.

– Прости, но я устал от того, что все пялятся на меня как на диковинку. И нет, не стоит возвращаться к разговору о лекаре. Просто сейчас мои шрамы – это диковинка. Чуть позже, когда попривыкнут, перестанут обращать внимание.

– Ромашка…

– Всё нормально, матушка. Мне нужно немного времени, чтобы перевести их внимание на что-то другое.

– Что ты задумал?

– Это сюрприз.

– Не запирайся в себе, Ромашка.

– И не подумаю, матушка. Не переживай.

То, что повышенное внимание меня напрягает, это факт. Но и в том, что это не перерастёт в фобию или комплексы, я тоже не сомневаюсь. Во-первых, мне известно, что избавиться от этих отметин на лице вполне возможно. А во-вторых, мне это уродство только на руку.

В своей комнате вновь вооружился карандашами и картоном с недописанной работой. Оценив объём, выполненный за три часа, я пришёл к выводу, что если не отвлекаться, то успею закончить ещё до темноты. И дело вовсе не в режиме аватара, способствующем высокой скорости написания, а в настрое на работу. Я вдруг осознал, что у меня реально получается, отчего охватил такой азарт, что окружающий мир сузился до вот этого листа картона…