Текст книги "Пока есть надежда(СИ)"

Автор книги: Константин Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Али и Владимир Григорьевич пару минут молча смотрели на экран. Первым очнулся Орлов.

– Ну вот, получилось. Значит, прав был Иоганныч фон Бернулли насчет слоистости и эха между мирами.

– Да, Владимир Григорьевич. Значит так. У меня сразу была мысль – первая Сура. Я ведь первый мусульманин, который точно узнал, что это так.

– Надеюсь, что не последний. Когда тему рассекретят, тебя в Соборной мечети, как шейха, на руках носить будут. А теперь – фиксируем, – и Орлов, взяв со стола дорогую корреспондентскую фотокамеру, впихнул в нее карту и сделал первый снимок. Общий вид лаборатории, с алькером в центре и изображением стола с часами на консоли. – Мы видим будущее близкого к нам слоя, или что-то очень похожее на него. То, что происходит там через 28 миллисекунд после того, как здесь сигнал попадает с призмы в камеру. А теперь прибавь задержку до полного экрана.

– Заодно ставлю комбинацию выделения по контурам и тональной обработки, – Али подрегулировал блоки на изображении видеотракта. Теперь стол с часами и лабораторным хозяйством стал похож не на контурную картинку для раскраски, а на черно-белый газетный снимок. – Изображение держится. Задержка тракта 50 миллисекунд вместе с обработкой.

– Идем дальше. – Орлов щелкнул камерой. Теперь переходим на аномальный участок фактора преломления с обратным знаком реальной части, и идем к большим модулям. Усиление алькера где-то 1% на единственной собственной частоте, значит селективность 100. Включай автомат подстройки и выводи модуль на 12 миллионов единиц по нашей модели.

Стойка управления тихо запищала, подавая питание в пробуждающиеся блоки. Зажглась зеленая лампочка.

– Готово! Проверяем! – и Орлов положил свои спортивные наручные часы с длинной секундной стрелкой на стол перед камерой.

Изображение зарябило.

– Запускаю запись! Закончил! Запускаю воспроизведение! – Али сохранил изображение в память консоля и запустил просмотр. – Точно, Владимир Григорьевич! А ошиблись Вы с добротностью алькера, раза в два. Вот – и он показал на таймер рехнера в углу изображения, отстававший от стрелки не менее чем на 3 секунды.

– Ошибся, однако, да! А теперь – Орлов снова щелкнул камерой, – сделаем иначе. И повернул входной объектив в окно лаборатории, выходившее на забор академгородка с будкой КПП. Модуль на 600 миллионов!

Через 3 минуты первооткрыватели наблюдали, как разводящий караула споткнулся о порог КПП и, чертыхнувшись, вошел внутрь. Эта сцена практически без изменений уже присутствовала в виде неподвижного снимка на консоле Орлова.

– А теперь – гвоздь программы. Модуль на 60 миллиардов. Уважаемые господа, Вы смотрите репортаж из будущего. Санкт-Петербургское местное время завтра, 03:30.

Экран консоля погас.

– Что за черт! Али, где обрыв?

Али полез за стойку управления с щупами от переносной испытательной станции, предусмотрительно оставленной лаборантами на перекатной тележке у рехнера.

– Нет обрыва, Владимир Григорьевич. Метки пакетов поступают в канал предусилителя очистки. Просто данные определяются как шум, и АРУ их не поднимает.

– Сигнал не поступает на уровне алькера? Черт!!! Есть генерация?

– Есть, Владимир Григорьевич. Видна глазом на призме канала стабилизации, так что шайтан тут точно не при чем. Можно даже камеру не снимать с приемной призмы. При таком собственном сигнале усиление того, что на входе, должно быть ...

Орлову стало не по себе.

– Переключи модуль обратно на 600!

– Готово! – Али тоже стало неуютно, хотя изображение вернулось на консоль. – Мы наткнулись на что-то. При этом модуле сигнал не проходит, хотя зеркала целы и генерация идет. Такое впечатление, что там ничего нет. Никакого эха ...

... – или ему ... – ставь чистую карту в консоль, живее!

Какое счастье, что Орловы не склонны к рефлексии.

– Модуль на 30 миллиардов! – Изображение появилось. – 40! 50! 55! – Изображение пропало. – 53!

Изображение появилось и замерцало. Оба первооткрывателя замерли, глядя в экран.

– Что за спецэффекты? АРУ не держит сигнал?

– Держит. Похоже, колебания фона короче, чем ...

Договорить Али не успел. То, что Орлов увидел на экране, заставило его схватиться за местный коммуникатор.

– Это академик Орлов! Проректора по РСО мне! Нет? Ушел? Тогда дежурного по КВП! Быстро!

А Али молча наблюдал, как за оконной рамой на экране, за соснами в направлении на Колпино, распухает, пробивая облака, гигантский апельсин дыма и огня.

Экран снова залился ровным белым светом. Потом сигнал пропал.

...

... Из преддремотного состояния Екатерину вывел шум автомобиля на Дворцовой набережной. Через полминуты послышался топот военной обувки по лестнице и возглас караульного в аванзале. С этого мгновения время вокруг нее понеслось со скоростью зенитной ракеты.

"Беркут" сам вылетел из-под подушки в руку, становясь на одиночный. Плавным быстрым движением, больше характерным для молодой гимнастки, чем для дамы за полтинник, императрица переместилась за буковый секретер с усиленной политексом задней стенкой, удерживая под прицелом дверь и не выпуская из бокового поля зрения окно.

– Государыня! Срочный фельдкурьер от Орлова!

– Стоять! Стоять, **** твою мать! Щас дырку в башке сделаю, фельдкурьер! Допуск и карту!

– Да хоть десять, товарищ лейтенант! Обыскивайте и дайте отдать посылку. Или Вы считаете председателя Академии унтером, по белке списанным, который по ночам к императорам за водкой шлет?

– Но, но, но! А по спецсвязи отбить не мог, фельдкурьер? Или на КВП нынче про защищенные линии не учат?

– Хватит трепаться, товарищ лейтенант! Если боязно, свяжи меня тут и зови государыню, мне срочную посылку надо отдать! – "беседа" во весь голос была слышна через всю аванзалу.

Убедившись, что шума со стороны прочих постов нет, Екатерина накинула маскировочный плащ поверх легкого бронежилета, держа пистолет у бедра, выскользнула из спальни и резко переместилась от двери вправо, туда, куда не падал свет. Если вдруг граната, то вряд ли будут бросать рядом с собой в помещении, да еще с зеркалами.

– Тихо все! Кирпичников, в чем дело! Что положено часовому делать в первую голову? А ну-ка, фельдкурьер, представьтесь!

– Ваше Императорское Величество! Курсант КВП химфака Санкт-Петербургского Императорского Госуниверситета имени Ломоносова Оболенский Сергей Петрович, фельдкурьером по особому поручению председателя академии доктора Орлова. Он просил срочно посмотреть вот это. 3 минуты 45 секунд от конца дорожки, – и взъерошенный, как сыч, студент измазанной машинным маслом рукой протянул карту.

– Ждите здесь! Хотя, нет. Посторонние могут присутствовать?

– Доктор Орлов не сказал.

– Подождите у окна, оба.

Сорвав с зарядки в спальне такон и перекинув его на боевой режим, Екатерина переместилась на совещательный столик и вставила карту в разъем. Видеопроигрыватель сразу включился и начал сканировать карту на наличие "троянских коней".

– Отмена проверки! Каталог!

В каталоге оказалась одна дорожка с синема-камеры. Екатерина, поставив такон экраном к себе, молча выставила время, запустила просмотр и полминуты молчала. Потом быстро прошла в спальню за коммуникатором и набрала номер.

– Владимир Григорьевич, это оттуда, откуда я думаю? Проверили? На пятиминутном совпало? Время какое? Что?!! Убирайтесь оттуда! – и повернулась к лейтенанту.

– Боевая тревога!!! Кирпичников, зови старшего охраны, живо! Отдашь ему ключ, – Екатерина бросила через столик карту. Коменданту в 0:30 отменить закрытие метро, начать учения ООО по городу. Уводите дворец. Галерею в бункер. Вы – бегом готовить гараж, курсант с Вами. Я приду – и вцепилась в такон, набирая коды.

Лицо Александра Васильевича Суворова, фельдмаршала и первого заместителя главковерха, было для одногодки с императрицей весьма бодрым, но вида заспанного, даже через камеру конференц-связи, что говорить. Зато вопрос у него, в отличие от Кирпичникова, был только один.

– Ваше Величество, чашечку арабского успею пропустить?

– Нет, фельдмаршал. Дело плохо. Предположительное время удара особыми силами 3:00. Объявляйте проверочные учения и убирайте всех с дислокаций. Переключайте спутники в режим "ПС", заводите "Антея" и "Заставу". ПВО Западного округа поднимайте первой. Держите мою линию на приеме. Я еду в Пулково на ВКП. До связи. – И, закрыв такон, не включая света, бросилась по внутренней лестнице в гараж.

... Двигатели крылатого гиганта с антеннами на обшивке ревели над ухом Екатерины, взъерошивая ее рано поседевшие волосы. Невероятная тоска застыла в глазах Александра, обращенных к ней. Сзади молча стояла Дашкова с консолем командной спецсвязи.

– Сашка! Ты мне как сын, поэтому слушай, не перебивай ... Сегодня у нас день хуже некуда, но будет и над нашим домом Солнце! Чтобы не повторилась история твоего деда, которого сделали предателем, твоего отца, которого они подставили под пулю, отчима, которого отравили, чтобы победить, мы сделаем всё. Садись на 114‑й борт, отправляйся в Томск. Береги тетку Лизу. Найдешь её, как концерт закончится ... И помни: мы еще вернемся!

Поцеловав внука в лоб, Екатерина движением руки подозвала второго дежурного офицера, стоявшего с неприметным кожаным чемоданом за спиной у Дашковой.

– Только без церемоний, Сашка! С Богом!

Приоткрыв чемодан, Александр разглядел в нем регалии – походную корону-диадему, скипетр и державу. Под ними уютно располагался пистолет-пулемет с 3-мя магазинами, а справа – тактический тесак из тульской стали, с пилой по верхней кромке. Александр захлопнул чемодан, поставил его на бетон ВПП и обнял ее.

И, подхватив регалии и резко отвернувшись, побежал к трапу. Он вдруг понял, что царственная бабушка, передавая всё это, смотрела на него так, как будто это в последний раз ...

Входные люки за ней и за ее внуком практически одновременно захлопнулись руками дежурных офицеров. Двигатели тут же изменили тон, трап за иллюминатором отнесло в сторону, пол дернулся под ногами, и самолет, набирая скорость, понесся по полосе.

– Смена, привести ВКП в боевой режим!

– Товарищ главковерх, ВКП‑118 в боевой режим приведен. Процедура воссоединения командной сети по аэромосту завершена. Связь с сетью генштаба и с орбитальной стратегической группировкой устойчивая. Начальник особой смены гвардии полковник Азаров, заместитель гвардии подполковник Келлер, старший оператор БИМ и средств наблюдения гвардии капитан Воронцов, – не отрываясь от гарнитуры, доложили из оперативного салона. – Комплекты исполнительных ключей подготовлены.

Под ногами тряхнуло, и тут же пол "просел" – борт оторвался от полосы. Императрица зашла в оперативный салон и примостилась на запасном рабочем месте оператора РЭБ, переключив на себя конференц-связь из салона главковерха. Пусть все видят, что она не в уютном кресле за стенкой с шумоподавлением, а тут, рядом с ними, за таконом. Хоть это и неправильно, но сам эффект присутствия важен.

– Азаров, доложите обстановку.

– Товарищ главковерх, у противника увеличился поток радиообмена. Центры радиоконтроля докладывают, что повышенная активность командных линий орбитальной группировки наблюдается последние 50 минут. Очень похоже на их маневры "Карл Великий" этого года.

... 50 минут, это почти тогда, когда докторант Орлова сделал ту чертову запись. Если точно, за 10 минут до этого. Надо ждать ...

– Доложите состояние орбитальной группировки.

– Орбитальные средства наблюдения противника совершают нацеливание антенн и оптико-механических систем в пределах обычной активности. Маневрирования тягой и необычных разворотов не зафиксировано.

– Взять под усиленное наблюдение спутники контроля СПРУ. Особое внимание – на маловысотные пуски чего бы то ни было. Ждем ...

В оперативном салоне установилась долгое напряженное молчание, заполненное ровным шумом двигателей.

– Товарищ главковерх, Вас на запасную линию. Я переключил на Ваш салон.

На экране консоля появилось заспанное лицо Лизы. Настоящая Потёмкина – еще глазки не продрала, чешет по команде на грузовике вместе с училищем в непонятную точку на карте, а уже в форме, при кортике и карабине. Порядок и интересы дела – на первом месте.

– Бабушка, что случилось? По Александру точно рота бронеходов проехала. Что, война???

– Вы там снаряжение 510 прихватили, курсанты?

– Так точно, на нем сидим.

– Елизавета, скажи своим, чтобы вспомнили хорошо, чему учились. Скоро понадобится. Всё, до встречи – и императрица, отключив консоль, устремилась обратно в оперативный салон. Но присесть не успела.

– Товарищ главковерх, 5 спутников СПРУ начали маневр тягой! Вернее, уже 7 спутников. Для определения нового местоположения и прикрываемых районов необходимо дождаться завершения второй фазы маневра. Запускаем БИМ на расчет за противника.

– Ждать завершения не будем. Воронцов, запускайте расчет и выведите прогноз их прикрываемой территории с шагом 15 минут за первую фазу. Прогноз второй фазы по итогам первой.

– Готово, товарищ главковерх! Новые клиенты, которые начнут маневрировать, будут подключены к модели автоматически. А вот, кстати, и они – аж целых два. Теперь вся СПРУ Острова идет к новой позиции.

– Проверить готовность позиционных районов БРСД противника.

– Признаков сверхнормативной активности не фиксируется, тепловой и радиочастотный фон вблизи ШПУ обычный.

– Странно, что они выдали себя маневром за 25 минут до предполагаемого начала предстартовой подготовки основного наряда. Впрочем, нет, не странно, – и Екатерина переключила себе на такон сводку-прогноз БИМа. Ближайшим ожидаемым событием числился увод группировки СПРУ Острова из-под упреждающего удара, даже с потерей каналов наблюдения. И верно, такое человеческим глазом сразу не заметишь, а важна каждая секунда. Расположение всех спутников через 5 минут оказывалось за пределами досягаемости континентальной ВКО России, а оба русских орбитальных истребителя имели ближайшее время их возможного перехвата через полчаса. – Всем частям СПРУ боевая тревога! Воронцов, поставьте вероятность введения противником основного наряда не менее 50% и ретропрогноз наших действий за противника. Да, не ровно 50, а не менее чем!

На экран такона выскочил недвусмысленный текст:

>> Прогноз ожидаемых событий: 3 сценария:

>> Сценарий 1. Техническая ошибка в командной СУО противника, обусловленная солнечной ядерной активностью. Вероятность 5%.

>> Сценарий 2. Провокация со стороны противника, с целью инициировать упреждающий удар дежурной смены особых сил России в желаемое для противника время, с учетом возможности неустановленных функций противодействия у его особых сил. Вероятность 35%.

>> Сценарий 3. Подготовка особых сил противника к нанесению первого удара по России, с учетом возможности неустановленных режимов боевой работы у его особых сил. Вероятность 60%.

– Ага, вот и он, больной зуб! Не ждали, думаете? Воронцов, ставьте время: начало выхода их наряда особых сил на позицию для удара – в начало маневров СПРУ. Затем – приближайте к текущему времени. Орбитальной группировке вскрыть предполагаемое положение атакующего наряда особых сил противника с учетом уменьшения времени. БИМу форвард-прогноз наших действий за противника.

>> Прогноз ожидаемых событий: 3 сценария:

>> Сценарий 1. Техническая ошибка в командной СУО противника, с эскалацией и невозможностью отмены команды особым силам. Вероятность 1%.

>> Сценарий 2. Провокация со стороны противника, с целью инициировать упреждающий удар дежурной смены особых сил России в желаемое для противника время, с учетом возможности неустановленных функций противодействия у его особых сил. Вероятность 16%.

>> Сценарий 3. Завершение подготовки особых сил противника к нанесению первого удара по России, выход на позиции наряда особых сил противника с учетом возможности неустановленных режимов боевой работы в районах с затрудненным наблюдением (морские дислокации, районы тайфунов). Вероятность 83%.

– Азаров, Келлер, каковы сведения СПРУ?

– Товарищ главковерх, по орбитальным каналам на ПСКРВ противника, находящихся в базах, внеплановой активности не фиксируется. Сообщений от наземных резидентур нет. Экипажи на борту в 02:15 по Санкт-Петербургу находились частично в неустановленном составе. Подготовки к пускам не наблюдается.

– В неустановленном составе, значит? Обзор воздушного и водного движения по Немецкому и Норвежскому морю, приоритетный фильтр по сценарию 3, быстро! – на огромном экране над головами офицеров выскочила карта. На траверзе Ставангера по долготе чуть восточнее Саутгемптона шел в Трондхейм караван из пяти крупных, по 10-12 тысяч тонн, контейнерных сухогрузов Ост-Индской компании, сопровождаемый вспомогательным легким крейсером ПВО. Еще один караван – из четырех похожего измещения судов, по виду – транспортных паром-заправщиков непонятной принадлежности, шел в ту же сторону и по той же долготе на траверзе Абердина, в компании корабля-координатора океанской разведки HMS "Герцог Бедфорд" класса Strategic Wide-Area Reconnaissance Trapper, неуклюже замаскированного под океанографическое экспедиционное судно перекраской палуб и антенн. На скорости 400 км/час над этой живописной группой совершала разворот к востоку пара самолетиков, на вид круизных, с размахом крыльев, если верить картинке со спутника, чуть меньше 30 метров, зато с потрясающей ЭПР – 600 квадратных метров, в несколько раз больше, чем площадь любой его проекции ...

– Началось. Они подняли разведчики с арсенал-шипов. ПВО ЛифВО – полная боеготовность! Азаров, снижаемся на 300, идем на Готланд, на траверзе Рижского моря уходим на юг азимутом 200 на Гданьск и ходим кругом южнее. 105‑й дать аэроботы для подсветки на 5500, режим "брандмауэр", синхронизировать на нас и на прибывающих.

– 118‑й, поднимаю из Кенигсберга‑1 пару и из ВАБ Ковно‑4 полуэскадрилью от 32‑го АИПа на пересечение Вам. Жду указаний.

– 105‑й, пару привести на траверз Клайпеды через 3 минуты. Остальных разворачивайте на траверзе Гдыни севернее 50 километров, живее! – Азаров повернулся к императрице. – Товарищ главковерх!

И протянул ей кольцо с ключами в апельсинового цвета наконечниках. С теми самыми ...

Всего лишь поворот пары ключей, ввод восьми десятичных цифр – и машина смерти закрутится на полных оборотах. 3 минуты тянулись и тянулись, как триста лет, и не было им конца.

– Получен сигнал подсветки от первой пары, ракурс на Готланд чист. Запускаю развертку на ракурс к Копенгагену, время обзора 30 секунд. – Вот *****! Извините, товарищ главковерх – но извинять гвардии полковника было не за что, поскольку цели были. Заметно больше сотни. В разы. Низколетящие, высота 110, скорость больше 6 звуковых, неслись плотными стаями от Датского пролива прямо на Гданьск, Вильно, Мемель и Ковно, а за ними разворачивались другие. Волна за волной ...

– Товарищ главковерх, уходим к Риге! "Застава" приняла картинку и сейчас уже взводится.

– Отставить Ригу, Азаров! "Застава" ЕЩЁ только взводится! Положите на место гарнитуру! Ключи в пульт! – и императрица, с неженской силой разогнув кольцо, протянула заметно побледневшему полковнику второй ключ, сдернув с него оранжевый наконечник. – Вводим коды подтверждения – и повернулась к такону.

>> Вы выдаете команды системе управления особыми силами Российской Империи. Незаконный доступ к системе является государственной изменой согласно статье 105-39 Уголовного свода Российской Империи. Подтвердите Ваши полномочия. Назовите Ваше имя:

>>>> ЕКАТЕРИНА СОФИЯ 1762

>> Введите код допуска – код положения:

>>>> ******** – ВКП118

>> Назовите звание и имя начальника особой смены, удостоверяющего допуск:

>>>> ГВ ПК АЗАРОВ

>> Допуск подтверждается. Установите очередность поражения целей противника, наряд особых сил и режим их применения, код – список:

>>>> 3 – АЭ

>> Установленная очередность: поражение особых сил и орбитальной группировки, поражение сил вторжения, поражение командования, поражение стратегических городов.

>> Установленный наряд особых сил: 80% численности носителей.

>> Установленный режим применения: массирование огня в первом ударе с поддержкой командных функций системой "Застава".

>> Подтвердите порядок боевой работы:

>>>> ДА

>> Отдайте команду.

– Ну! Как первый раз замужем, товарищ гвардии полковник! Что, мало Вам то крымчаки с османами, то ляхи со шведами на голову сваливались, да города с детьми и бабами дотла жгли да бомбили? Пошёл !!!

От колючего взгляда императрицы Азаров вздрогнул и, не отпуская руки, протолкнул свой ключ в гнездо. Над обоими ключами вспыхнули, как алые звезды, твердотельные лампы.

– Раз ... два ... три !!!

Ключи повернулись, начиная отсчет времени Катастрофы. Да, это утро так и запомнят – Катастрофа. Видит Бог, она не хотела этого. Её вынудили. А теперь – надо сделать всё, чтобы план Орлова начал выполняться не по пословице "первый блин – комом".

... Екатерина прошла в салон главковерха и молча налила в походный бокал, точную копию бокала Петра Великого, крымского каберне, красного, как кровь. Потом вернулась, поставила бокал на столик с гиростабилизацией, и, переключив на себя широковещательную конференц-связь, встала в поле зрения камеры.

– Соотечественники! Подданные Российской Империи! Сегодня, сейчас мы защищаем то, что принадлежит вам. Снова, как уже было раньше, вооруженные разбойники в красивых мундирах хотят захватить, поработить, разграбить и уничтожить наше Отечество – дом благоверного защитника Александра Невского, дом собирателей земель русских Димитрия Московского и Иоанна Грозного, дом освободителя и законотворца Алексея Тишайшего и сына его, воина и строителя Петра Великого, дом творца картин Федора Рокотова и феи синематографа Прасковьи Шереметевой, дом мыслителей и инженеров Якова Брюса, Михаила Ломоносова, Леонарда Эйлера, дом ратоборца Александра Суворова. Для меня, не первой и не последней, затерявшейся средь блистательных мужей нашего Отечества, великая честь, что я могу говорить с лучшим фельдмаршалом мира – никем и никогда не побежденным Александром Васильевичем Суворовым! За Россию – за дом Богоматери, за дом детей наших, за милое нашему сердцу Отечество, под крепко держащей жезл рукой фельдмаршала Суворова, – будем сражаться! Зароем татей незваных в земле нашей!!! – и, выбрасывая ярость и боль за тех, кому гореть сейчас внизу, в руинах военных городков, шарахнула кулаком по стойке конференц-связи. Микрофон зазвенел от удара.

– За нашу победу! – и Екатерина, подняв бокал, выпила его до дна. Потом быстрым движением ладони переключила конференц-связь на командный канал. За иллюминаторами со стороны Мемеля и Ковно уже поднимались в небо дымные трассы ракет, рвавшихся на запад многострадальной Европы. СПРУ подтверждала множественные, вразнобой, пуски на другой стороне Канала, с моря и за океаном – враг на такой отпор не расчитывал.

– Вот черт, наплодили просветителей, офицеры бандитам красного петуха пустить боятся! Азаров, дайте Троицу и Серпухов, Салтыкова мне, быстро!

В окне конференц-связи генерал-фельдмаршал Салтыков выглядел напуганным, но вполне бодрым:

– Государыня, не пора ли Вам сменить дислокацию, от Балтики целей невпроворот, скоро уже садиться некуда станет.

– Салтыков, во-первых, товарищ главковерх. Во-вторых, Вы через Генштаб замкните-ка на меня пару особых оперативных полков, из Западного округа. Сотню-полторы стандартных блоков.

– Слушаюсь, товарищ главковерх. Переключаю канал целеуказания.

– Азаров, давай обзор на Норвегию и Германию! Начинаем перехват встречными ударами. Группа 15 целей западнее Гамбурга 200 км, наряд 2 блока. Группа 11 целей к северу Ростока 80 км, наряд 2 блока. Группа 28 целей к северу Штетина 130 км, наряд 5 блоков. Расчетам, что меня слышат, цели распределить, поправку к упреждению принять вперед 400, подрыв низковысотный, пуск – по готовности! ...

... Уже полыхали Штетин и Серпск – Цербст, родина ее предков, уже горели рощи и леса Германского Ангальта от взрывов, рушились и плавились пятисотлетние замки. После накрытия ракетным огнем то ли двух, то ли двух с половиной сотен летящих бестий, доведенных до ума, а точнее, до глубокого трансзвукового режима, гением королевских академиков сэров Мартина ван Марума и Гендрика Свиндена, боекомплект полков обнулился. Уже упал аэромост, и императрица не могла узнать, что удар по заводам Урала провалился, что больше половины городов Сибири почти целы. Она просто развернула борт и направила на помощь к своим, для прямого целеуказания к Белостоку, где яростно отбивались от воздушного врага две гвардейские дивизии ПВО. В этот момент по Белостокскому гарнизону ударили сразу 3 блока британской БРСД "Мизеркордия", перенацеленной из колоний в судорожном порыве Острова переломить ход сражения. 3 заряда, по 1400 триллионов метрических единиц теплоты каждый, взорвались одновременно на высоте 400 метров над городом и на расстоянии 4 километров по прямой до ВКП‑118.

Это опасно даже для штурмовых вертолетов в броне, способной защитить от легких зениток. Для пилотируемых же самолетов транспортного и командного класса удар, подобный обрушившемуся на борт 118, – со скачком давления во фронте в половину атмосферного, – абсолютно смертелен.

Екатерина ушла живой в Небо, как и положено героям и святым. Легенду, вдохновлявшую людей после Катастрофы, завершали самые нужные слова: "мы еще вернемся !"

...

– Курсант Чичагова! В облаках витаете? Каковы общественно-политические предпосылки успеха Российской Империи в противостоянии бриттам перед Катастрофой и во время её?

Только сейчас Катя заметила, что с ней происходит что-то странное. Её сознание точно разделилось на два потока, как программа у большого рехнера. Одной "половиной" она воспринимала все, что преподаватель рассказывает о противостоянии обществ, о смене поколений войн, о Катастрофе. Другой – как будто смотрела фильм, настолько живой, точно она сама участвовала в его действии, запомнив все детали. Напряженный голос Орлова, смотрящего в мерцающий экран консоля; рев двигателя вездехода Оболенского с орлёным пропуском за стеклом и визг тормозов кабриолета Альхусейнова, вылетающего с Орловым за ворота университетского городка; замасленная карта с видеодорожкой в руках императрицы; рев сирен над городом; стук чемодана с регалиями о бетон; писк приборов и мерцание ламп оперативного салона; побагровевшая кисть Екатерины, на которой отпечатался след от удара о стойку; звон бокала; наконечник от командного ключа, закатившийся за шкаф распределителя БИМа; и, наконец, поток ослепительно-белого света из рушащихся внутрь иллюминаторов, не дающий времени сделать до огнетушителя всего пару шагов ...

– Товарищ капитан-лейтенант, разрешите?

Надо же, она все помнит – и каждое слово преподавателя тоже ...

– Да, курсант Чичагова.

– Я предположу, что причины успеху тут и сродни чуду, и, в то же время, имеют самодостаточные основания в нашей истории, которую мы сейчас изучаем.

– Вот как? И как же это может быть?

– Смотрите. Перед Катастрофой бритты на несколько лет опередили нас в создании высокоскоростных носителей оружия с большим боевым радиусом. У нас такие скорости – более 4...5 звуковых – имели только ракеты, да и то с большим заатмосферным баллистическим участком. Я имею в виду БРСД, товарищ капитан-лейтенант, ведь на таких скоростях ниже 30‑ти км долго не полетаешь.

– Ага! – фыркнула опять Машка Шелихова-Демидова. А зенитные забыла?

– А зенитные, к твоему сведению, какой радиус имеют, те, что с высотой поражения от 30‑ти? В музеях надо чаще бывать! Если её как "Горыныча" заставить летать, то она столько и будет массой, и возить ее будет не ТПУ, а бронепоезд, "Воевода князь Пожарский"! И с такой массой уже побоку не только мобильность, но и всякая маневренность у цели. Ты многоступенчатые ЗУРы видела? Все, Мария, хорош меня от темы уводить. Так вот, с такими ракетами, как их NGM-21, у нас перед Катастрофой было, ну скажем честно, не очень здорово. Собственно, из-за этого временного частного преимущества бритты и решились. Рассчитывали на успешный обезглавливающий удар, а потом из Северной Америки добить "Мизеркордией".

Но вот у нас была, благодаря разведке, заблаговременно объявлена угроза нападения, да так, что бритты ничего не поняли. И они ударили, когда и собирались, полагая, что мы не готовы. Ударили в пустоту. И тут у меня начинаются вопросы.

Мы же все слышали, на каждом углу, что агенту на Остров залезть крайне трудно. Там, даже в американских колониях, каждая собака про "русских варваров" идейно подкована. Тем более трудно залезть в высшие сферы. А уж если готовится удар – то тем более, местная СКР будет на бровях за каждой блохой ходить. Характеристики NGM-21 тоже непростые. Когда она набирает скорость, то идет в плазменном облаке, как метеорит из космоса. По всему корпусу – лучепоглощающее покрытие. То есть, локаторами ее если и видно, то с небольших расстояний. С очень небольших, потому, что у нее крейсерская высота 50 метров над морем и 100 над сушей. Радиообменом NGM-21 себя может и не выдать, поскольку или работает только на прием, или идет вообще по карте – в ней не навигационный компутатор стоит, а целый рехнер, с инерциальной системой и телекамерами привязки к рельефу. Если и засечь ее издалека – то в таком месте, где знаешь, что она пройдет, и ставить локатор на просвет, на дополнительном носителе.

Но мы, находясь в невыгодном положении отстающего, заранее обнаруживаем налет либо подготовку к нему. Удивительно, не правда ли?

– Эк же Вы старательно копнули, у меня бы так магистры работали ... впрочем, нормально. Продолжайте, Чичагова!

– Да, товарищ капитан-лейтенант. Итак, методом исключения у нас остается такая совокупность причин.

Во-первых, БИМы. Они у нас лучшие в мире. Эйлер Леонард Павлович постарался, фундамент заложил что надо.

Во-вторых, у нас сильнее фундаментальная наука. Общество другое, не колонизаторское. Не отчуждает права подданных по национально-территориальному признаку. Опять-таки, портреты титанов по стенам у физика Сергея Савельевича висят. А значит, сильнее не только простое особое оружие, то, что в ракетах, но и особая техника. Совсем особая. Та, которая может быть не обязательно в ракетах. Для которой некоторых из нас и учат, надеюсь.

– Дааа, Чичагова! Вам точно надо на разведфак, а не в особую технику. Раскопали ... Мысль я почти понял, но очень хочу дослушать!

– Так вот, товарищ капитан-лейтенант. Если мы вдруг, в силу научной интуиции, создадим особую технику, которая, леший ее знает, как сделана, не хочу заранее о таких секретах догадываться, но позволяет фиксировать признаки подготовки нападения таким оружием, как NGM-21 ... или вообще любым оружием, – тут Катя пожалела, что не сдержалась, – и уже имеем сильные БИМы, то можно объединить их возможности и выполнить прогноз, – тут Катю как прорвало. – Или, допустим, если иметь такое особое устройство, которое себя не обнаруживает, но способно фиксировать изменение сигнала в канале, когда вражеский разведчик производит съем данных. Тогда можно изобрести такой сигнал, чтобы мы точно знали, когда разведчик на линии, и передавали секретный ключ для шифрования так, чтобы он его не получил. Или хотя бы не получил полностью с некоторой высокой вероятностью – это уже задержка в расшифровке противником наших данных. А если канал – это ... – тут Катя хотела сказать "луч локатора", но остановила себя. Она представила себе электронного монстра, который засекает абсолютно черные, не отражающие ничего аэроботы, похлеще NGM-21, просто по факту их появления в луче, монстра, не подавляемого никакими хитрыми секретными помехами, – страшный сон офицеров РЭБ всех родов войск, – и не стала озвучивать эту идею. Лучше не надо. Не сейчас.