Текст книги "Пока есть надежда(СИ)"

Автор книги: Константин Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– И что говорят нам старые добрые методы, Саша?

– Контрольные цифры по дочеловеческой и раннечеловеческой эпохе можно считать, что совпали, Михаил Васильевич. Слой, в основном составе соответствующий образцам, взятым из района Йеллоуфилдса и Висконсина, повторяется дуплетом на отметках 640 и 1270 тысяч лет, плюс-минус 3 тысячи. Потом идет пауза, связанная, похоже, с Великой ледовой эпохой и уплотнением паковых льдов. Экструзиальные породы просто вынесло с айсбергами на юг, и они высыпались в течение 20-ти – 30-ти лет в донный аллювий по всей площади океанских котловин, не образовав выраженного слоя. Затем слой снова повторяется дуплетом на отметках 2120 и 2630 тысяч лет при погрешности в 5 тысяч. Дальше уже начинается хаос, поскольку вступают побочные источники загрязнения с близким составом. Ну, Африканский и Байкальский рифты, и начинается гадание на кофейной гуще. Что хочу заметить, у второго дуплета зазор 510 тысяч лет, а у первого – 630. Первичный очаг растет и перемещается в ходе извержений, идет разрушение плиты вокруг и под ним, и наполнение его до следующего взрыва замедляется. Доверяемая вероятность ошибки в определении и роста периода, и абсолютных временных отметок получилась 18 процентов для распределения Галилея – Сфорца.

– Ммм-да... надежность расчета 82 процента. Это вам тут не промахи точки попадания ракеты от "Козельска" считать. Положим, что запаздывание мы имеем в 42 – 50 тысяч лет. Это заметно больше ожидаемого роста на десятку – двадцатку. И что нам еще говорит о том, что пациент скорее жив, чем мертв?

– Совокупность фактов, Михаил Васильевич.

Во-первых, данные ГРУ по особому строительству. Опорный КП ПВО колонии бритты пихнули еще до Катастрофы в труднодоступный Чейенн, в Скальный пояс, а не в Аппалачи, рядом со старым Георгтауном, хотя объемообразующая порода еще вопрос, где лучше, а сейсмоактивность в Аппалачах ниже. Отмечу, роза ветров ни от Маунт-Тейбла, ни от Сент-Хеленса, ни от собственно Йеллоуфилдса на Чейенн не смотрит. И позиционные районы шахтных БРСД, и действующие старые, которые мы не добили, и два новых, тоже как-то смещены к Западному побережью, хотя из Тихого океана досягаемость до них получается только что не тактическая.

Во-вторых, я, вообще-то, провел свою проверку втихую. Друзья из УСР через подставное лицо с полезными нам параноидальными наклонностями занимались строительством спецсооружений для частных лиц. Ну, ниже уровня пола. Заодно добывали геокоординаты. Так вот, под видом попытки взять старые пробы пород магмы из тех районов Средней Новой Британии, которые позже бритты, простите, засрали ядерным шлаком, они получили колонку на Йеллоуфилдс из KMNH, то есть из Нью-Кембриджского филиала. В экспозиции была колонка с дробным ей штаффномером, и радиокарбоновый возраст был написан вовсе не тот, что мы имеем – Александр указал рукой на расчеты, выведенные на настольный консоль основного рехнера, – а 500 тысяч лет, то есть сильно меньше. Округлено очень грубо. На выполнение ЦУ похоже, хотя экспозиция, скажем прямо, не для йоменов, а возраст смежных пород и студиозус со 2-го курса по биомаркам определит. Не думаю, что музейщики стали бы заменять образец с витрины отдельно от запасника на идентичный этикеточным данным по радиокарбону. Они просто написали, что велено – ведь на витрину все равно никто не полезет, а разницу для тех, кто не видел этого – Александр снова указал на консоль – можно списать на геологическую нестабильность района. Ведь кто и где брал колонку – один Леший ведает. (При этих словах Чичагов усмехнулся, поскольку Леший был реальным российским подданным, передарившим ему кортик, врученный ранее отцу Лешего лично Петром Великим после побоища на южном рубеже Нотебургского УРа.)

В-третьих, постоянное патрулирование района маловысотными аэроботами. И это особенно интересно. Зачем? Для исследований достаточно, собственно, Королевской Геотермальной лаборатории, она и так в получасе езды оттуда. Причем, сигнал некоторой части аэроботов перенаправляется на орбитальную группировку связи и управления, что фиксируется нашими космическими средствами. И это не эпизодические команды управления, а непрерывная зашифрованная измерительная телеметрия с секундным интервалом и периодической частотной перестройкой. А период измерения может и еще на пару порядков меньше, ведь длина пакета – десяток миллисекунд, а несущая частота – миллиарды обратных секунд. Представляете себе, сколько это стоит? Идет война, в Новом Букингемском дворце две постоянных спутниковых линии, считая командную, а тут – то ли на одной спутниковой линии десяток абонентов со своими адресами и отдельными шифраторами, то ли полный десяток линий. И эти сигналы – не военно-управленческого потока, иначе их бы гнали не по эфиру, а по кабелю с промежуточного релепункта, не демаскируя положения абонента. Напрашивается вывод, что имеет место оперативное наблюдение за геообстановкой, необходимость которого обусловлена угрожающими данными сейсмозондирования.

В-четвертых, непонятная активность в Алжире и Мавритании. Застраиваются целые районы, ВАБ, под 2 ВМБ заняты порты с потенциальным траффиком до миллиона регистровых тонн в год, но фактически все это не используется. Более того, местное население в окрестностях стройки полностью истреблено газами и в тюремных лагерях, а на строительстве используется беднота из неблизких колоний Британской Империи, малознакомая с географией. Режим размещения строителей казарменный, переписка с домом идет через почтовые отделения компании-застройщика. Это при том, что почти все прекрасно видно с орбиты и легко просчитывается для ракетного удара. То есть, наш возможный удар не связан с причинами работ. Такие затраты понятны лишь в одном случае – если надо скрыть точные цели строительства, проводимого "на черный день", а именно – для эвакуации части колоний от буйства стихии, причем эвакуации в близком будущем. Удобно для рыцарственной братии – при экстренном введении этой территории в эксплуатацию всех строителей, а их десятки тысяч, можно использовать по любому, да хоть помножить всех на ноль или объявить рабами или военнопленными. Искомая ВВБ, кстати – на одной широте с ВМБ "Тортуга", где работает на автомате низкочастотный загоризонтный радиомаяк. То есть, при потере сигнала с суши и при отказе навигационной орбитальной сети можно лететь по астроориентирам с этим маяком через всю Атлантику ровно к месту посадки. Тоже как-то все сходится.

– Саша, ты все это очень хорошо собрал. Твои мозги все-таки не каждому даются. Сюжет с музеем я сам доведу до конца, ты им больше не занимаешься. А что с ТОЙ датой?

Про то, что означала ТА дата, они боялись даже говорить, дабы не спугнуть удачу, вытащенную за хвост из-под руин Катастрофы.

– Всего ничего осталось, Михаил Васильевич. Двести лет без хвостика.

– Когда?

– 2029-й год, Михаил Васильевич. Это среднее время по расчету. Я не перепроверял еще.

– Так давай перепроверим. И срочно.

– Когда? Сейчас?!

– Да, прямо сейчас. Мы получили разрешение Ставки на перевод нашей темы в ОПР за подписью Бюлова. Я вызываю отдел Сотникова и идем – пальцы подполковника Чичагова запрыгали по клавиатуре такона.

Санкт-Петербург, Зимний Дворец, за много лет до описываемых событий

Екатерина – София Ангальт – Цербст – Самарская, императрица Всероссийская Екатерина II Алексеевна, не любила Зимний Дворец. Вот и сейчас, собираясь отойти там ко сну, она не могла успокоиться. Не то, что подмосковные загородные красоты – Новая Рига, Дмитров, Шереметьево, где ощущаешь себя словно среди природы на родной самарской земле. Город – а Санкт-Петербург с самого своего задумывания Алексеем Михайловичем и до завершения первой очереди строительства сыном его Петром Великим, был именно городом – будоражил, пинал ноги гранитными мостовыми даже сквозь мягкую военно-спортивную обувку завода Рингера, побуждал к действию звонами Казанского храма, шпилями Адмиралтейства, академическими зданиями Васильевского, жилыми высотками Ладожской и Выборгской стороны, пирсами Прибрежного района, верфями Кронштадта.

Однако, последних два месяца поводы для дискомфорта были не только ностальгически – эмоционального характера.

Случилось, наконец-то, предсказанное французским эмигрантом из Континентальной Британии Франсуа Вольтером, осевшим в Гонконге, ее постоянным абонентом, почитателем и публичным критиком в сети почтовых рехнеров "Корона Евразии". Франсуа был грамотным историком, знавшим старофранцузский и умевшим объяснять такие вещи, о которых даже маститые академики вспоминали, как правило, только по случаю заседания диссертационного совета или очень хорошей дозы Крымского. Например, механизм смены поколений войн. Или причины нестабильности политической системы Европы, заложенные еще до Длинной войны и появления Двуединой Британской монархии. Его комментарии по поводу новой редакции Регламента прав и обязанностей Российского дворянина, открыто выложенные в сетевой рассылке, вызывали в свое время нешуточную бурю страстей, вплоть до прошений об отставке некоторых тайных советников.

Но однажды Франсуа написал в своем сетевом дневнике страшную вещь, которую никто, кроме нее, не заметил. Или же посчитал очередным предсказанием "конца света" для околонаучной прессы.

Рост наших технических возможностей, – написал Франсуа, – в первую очередь объясняется потребностью противостояния хищникам с Острова, как правило – противостоянием военным, то есть спором за право осуществлять суверенитет над территорией по своему произволу. И уже потом – противостоянием экономическим, то есть спором производительных сил за права удовлетворять потребности улучшения жизни народов и получать с них натуральный либо денежный доход, без оглядки на их подданство. Наш мир расколот, и это не нужно пояснять никому, кто в нем живет.

Этот раскол становится элементом внутренней политики империй, и порождает уже в мирное время "туман войны", который не в силах развеять ни коммерческие связи через третьи страны, ни личные контакты населения, ни вездесущие разведки. Более того, он становится экзистенциальным самодостаточным фактором, способным двигать пружины противостояния. В результате, рост технических возможностей, дающих военное преимущество, получает опережение над критическим осмыслением последствий осуществления этих возможностей, поскольку потребность улучшения жизни в невоенной сфере становится вторичной, и, более того, подвергается критике под жупелом "антипатриотичного гедонизма". Рано или поздно, такой рост военной мощи должен принять катастрофический характер для одной из сторон противостояния или, скорее всего, для обеих сторон и всей их экономической периферии. Сохранение этой ситуации – "игры с сохранением суммы ресурсов", в которой прибавление у одной из сторон означает обязательно отъем у другой, – обязательно должно стать причиной катастрофы всемирного масштаба, равной которой не знала история, страшнее легендарного Потопа, и весь вопрос – когда это будет.

Екатерина не посчитала заявление Франсуа очередным предсказанием, поскольку имела о современной научно-технической "кухне" отнюдь не поверхностное представление, отучившись экстерном за год до коронации в Академии Генштаба по сокращенной программе подготовки высших офицеров. Но и не заострила на нем внимание – просто было не до того, и забыла задать Франсуа один, но важный вопрос по личному почтовому каналу. И два месяца назад сполна расплатилась за свою ошибку.

В её руках была копия плана "Eastern Control and Maintenance", он же ECM, снятая спецом ГРУ в британском Адмиралтействе, с отметкой "Top Secret (A0) / Sample 2 of 2" в правом верхнем углу титульного листа. Готовый сценарий той самой катастрофы, родившийся в голове гениального безумца с Острова 2 года назад и, увы, похоже, принятый бриттами к исполнению. Целью плана было установление мирового господства Острова на долговременную историческую перспективу, с полным устранением главного конкурента – России.

Если любой подданный одной из империй, имеющий домашний консоль с выходом в сеть, наберет в поисковой строке сочетание латинских букв "ECM", он найдет первой транснациональную продовольственную компанию "Ecological Clear Manufacturing – Food Company", чьи яблоки стоят в разы дороже липецких, хотя лютеция в них едва ли не столько же. Если перед нами умный субъект, он даст команду отбросить сочетания со словами "Ecological" и "Food", и мы получим "Electronic Counter Measures", а по-русски – электронное противодействие, или РЭБ – один из секретных спецпредметов четвертого курса ЮВУ-2, до которого Кате Чичаговой осталось грызть гранит военных наук 2 года. Если же субъект наберет сочетание, на которое сейчас смотрит императрица, "Eastern Control and Maintenance", – он ничего не найдет. А вот его, скорее всего, найдут, в обеих Империях, и не факт, что первыми – местные спецслужбы.

Как и всякое творение гениальных безумцев, план был прост и изящен.

Он включал в себя не пошаговое выполнение каких-то действий, которые можно было прервать и запутать соответствующими контрмерами, а запуск множества социально-экономических процессов с заданными целями и периодически обновляющимися проверяемыми условиями. Процессы делились по статусу на критические, значимые, вспомогательные и спящие, причем каждый из них мог менять свой статус в зависимости от ситуации. Это напомнило ей принцип работы мощного рехнера "Антей", выполняющего функции БИМа противовоздушной обороны Санкт-Петербурга. Уж не под командованием ли БИМа, построенного на новейшем суперрехнере с невиданной ранее скоростью расчетов, задумали воевать новые Потрясатели Вселенной?

Первая группа процессов включала себя изучение противника, построение модели его действий и поиск в его оборонительных системах как постоянных слабых мест, так и неожиданно возникающих. Прочитав его, императрица усмехнулась. КГБ, руководимый Степаном Шешковским и Григорием Гориным, хорошо ограненными самородками из "третьего сословия", для противодействия таким ситуациям держал целое аналитическое подразделение из докторов наук и узел рехнеров, занимавшиеся формально иными задачами. В конце раздела давалась выписка из перечня критических технологий ограниченной публикации, приводившегося в её собственном законе 10‑летней давности, что особенно позабавило императрицу.

А вот следующий раздел уже настроил на серьезный лад. Вторая группа процессов позволяла взглянуть на осуществление цели глазами противника под другим ракурсом, а именно – со стороны собственных неожиданно возникающих возможностей Острова, не зависящих от ситуации в стане его противников. Причем, возможностей как предсказуемых, так и ранее неизвестных. Про предсказуемые давалось вполне внятное приложение, помятое и захватанное предыдущими читателями из РСО ГРУ, наверняка уже ваявшими методичку для будущих разведчиков. В нем в привычном порядке шел перечень относительно новых критических военных технологий – БИМы, средства связи, РЭБ и орбитальной разведки, трансзвуковые самолеты-роботы, микроаэроботы и микророботы-разведчики, высокоэнергетичное и нейроподавляющее спецоружие, а также средства защиты от всего этого ансамбля убийственных инструментов и высокопроизводительные рехнеры, предназначенные для разработки подобной техники. Про ранее неизвестные возможности не давалось никакого материала, кроме превознесения "белого человека, выпестованного в постоянной борьбе со стихией и своей передовой эволюционной ролью призванного принести новые знания диким и отсталым народам Востока", а также ссылки на некие успешные работы по программе "Нью-Дели", расписанные в приложении ECM-A1 с грифом "Top Secret". Спасибо и на этом, поскольку приложение отсутствовало.

Третий раздел относился скорее к вспомогательным процессам, но не менее ответственным. Управление когнитивным мироощущением и изменение сознания противника. Несмотря на практически полный облом с такими вещами в России, признанный как факт составителями документа, бритты попытались, тем не менее, использовать эти наработки для себя – для "психической накачки" своего населения и колониальных войск. И это резко осложняло работу ГРУ на Острове.

Прочитав все это, императрица вспомнила, а вернее – переформулировала тот вопрос, который она не успела задать Франсуа Вольтеру. А именно: каковы возможные выходы из ситуации "игры с сохранением суммы ресурсов", если развитие событий уже пошло по катастрофическому сценарию, и до какого момента эти выходы вообще возможны, кроме крайнего – всеобщего разрушения и гибели обеих сторон? Теперь, когда прошло столько времени и у нее в руках этот чертов документ, о том, чтобы писать Франсуа, и думать не стоит. Иначе даже студент-первокурсник разведфака Вест-Поинта сможет и связать одно с другим, и сделать далеко идущие выводы.

Впрочем, у нее есть кому задать этот вопрос.

– Владимир Григорьевич! Да, это я, Ваша маленькая Софи! Что там с ветроэнергетическим каскадом Санкт-Петербурга? Завтра уже заседание ученого совета? Нет? А не залететь ли Вам ко мне на чашечку кофе прямо в Царское Село? Конечно, к четырем жду Вас ...

...

Через неделю после той встречи она получила-таки ответ на свой своевременно не заданный вопрос, и ответ ей не шибко понравился. Выход был, но в условиях катастрофического сценария он затрагивал внутреннее существование России не меньше, чем катаклизмы последних 3-х столетий, вместе взятые: утверждение Москвы и покорение Орды, административно-территориальная реформа Ивана Великого и династический кризис 1580-1600-х годов, промышленно-научная революция Алексея Михайловича, войны Петра Великого, кризис престолонаследия после его смерти, да и ее собственные войны тоже. Собственно, он содержал в себе следующие 4 четко сформулированные задачи.

Во-первых, заставить противника пережить катастрофический сценарий в неожиданном и неблагоприятном для него ключе, поскольку без этого дальнейшая работа резко осложнялась. При этом, по умолчанию, имелось в виду, что катастрофический сценарий Россия переживет в некоем "более благоприятном" ключе, хотя куда уж дальше-то?!

Во вторых, извлечь из собственного населения, которое переживет катастрофический сценарий, а этого населения и так останется с гулькин нос, максимум экономического и военного ресурса. А для этого – любой ценой ускорить развитие кадрового потенциала. Не гнушаясь, в том числе, и самых решительных и жестких методов – медикаментозной терапии, вплоть до пренатальной, погружения в виртуальные среды обучения, или даже временного введения самого страшного табу маститых профессоров-социальщиков – нейросоциальной селекции, а попросту – смягченного и осовремененного варианта кастового отбора с лазейками для особо способного к развитию молодняка. Все эти возможности должны быть заложены до того, как катастрофический сценарий войдет в "горячую" фазу, поскольку закладывать их после будет, скорее всего, просто некому. В современной войне научные центры, кузницы знаний и оружия, – вполне привычная цель для удара.

В третьих, направить все возможности – и вновь полученные, и сохраненные после "горячей" фазы, – на окончательное добивание ослабленного противника и на укрепление собственного положения России, не поддаваясь никаким сантиментам. Борьба с разбойными островитянами должна идти до последнего островитянина. При этом нельзя загонять в угол тех, кто пожелает бежать с тонущего "непотопляемого линкора Великая Британия" – с самыми активными из них можно будет разобраться и позже, а прочие так или иначе либо ассимилируются на новом месте, либо погибнут в неблагоприятной среде. В новые Темные Века, которые воцарятся по периферии бывших империй, чужаков и еретиков со смутными, от слова "смута", мыслями, будут не любить так же активно, как и в прежние. Особенно если заранее провести разъяснительную работу по извечной русской повестке дня "кто во всем этом виноват и что с ними делать" ...

Ну, а в четвертых, после победы – не повторить ошибок поверженного врага. И своих – тоже. Новое "мягкое покорение" мира должно вырасти из качественно иной основы, чем военный спор, скажем, из извечной тяги человека к уменьшению зоны тьмы и к покорению неизведанного. Да хоть того же космоса. Хотя и меланхолический настрой, и прочитанные на досуге фантастические книги Державина и Радищева подсказывали императрице, что при столкновении там с иными человеческими мирами, или даже при разрастании своего, экс‑земного человечества до неконтролируемых величин, миром дело отнюдь не закончится.

Все, хватит. Пора и честь знать – как‑никак, перечисленная куча вопросов в экстренном темпе отрабатывается аппаратом ГРУ и тайных советников. Императрица она или где?

Откинувшись на подушки, Екатерина движением ладони перевела коммуникатор в ночной режим и попыталась заснуть ...

...

... Владимир Григорьевич Орлов, граф Российской Империи, кавалер Креста св.Анны без мечей, медалей Ломоносова и Эйлера, председатель Императорской Российской Академии Наук, заснуть и не пытался, ибо его рабочий день был ой как далек от завершения. Снова и снова он мысленно прокручивал детали плана "Восточный контроль", похищенного ГРУ из святая святых Острова – Королевского Министерства флота. Да, совершенно правильно, что "план противодействия особой угрозе", который государыня получила тогда из его рук, был оформлен простой служебной запиской без темы, просто с грифом личного доступа государыни, не привязываясь ни к Генеральному плану обороны Российской Империи 1785‑го года с позднейшими приложениями, ни к планам ООО. Просто дата такая-то и номер. А то, что дата проставлена задним числом, за 3 дня до проштамповывания на типографском "Восточном контроле" грифа Top Secret, пока все черновики лежали у бриттов в РСО либо по сейфам – так это даже лучше. Пришла записка ко вниманию Её Императорского Величества – записка обработана – записка уничтожена, как сотни других. И никаких следов в сети, только в нужных головах, которые оторвали от стульев руководящие филейные части и шустро побежали работать.

Кстати, по первому пункту. Что можно сделать с сэром рыцарем, чтобы "заставить пережить катастрофический сценарий в неожиданном и неблагоприятном для него ключе"? – Наилучший вариант, правильно, подложить ему нашу свинью под ноги ровно в тот момент, когда он со своим грязным хрюном на плече подобрался к самой дырке в нашем заборе. Не раньше и не позже. Раньше – надо залезать в его суверенное владение, и мало того, что мы будем в этом еще виноваты, сэр еще скажет, что намерения лезть к нам у него не было, а ходил он по своей земле в сверкающих доспехах, устраивая любимому поросеночку турне, а себе – разминку. Позже – тварь пятаком своим уже будет наш собственный огород поганить, и, пока мы будем ей заниматься, прочие нежеланные гости пожалуют. А у загородки – в самый раз. И вещдоки на месте, и мы всего лишь на самооборону спровоцированы. Значит, надо подловить сэра в этот самый единственный момент ...

Все-таки, его интуиция ученого-первооткрывателя сработала, он может гордиться, хотя рассказывать про такое ... Сначала вечеринка с Рихманами и Шмитом, и разговор о невидимых звездах, о которых еще Михайла Васильевич писал, светлая ему память. Потом ему при сборах в Севастополь подвернулась эта Катькина книжка какого-то мутного писателя с Острова, годного только для синематографа, или же в дороге почитать на денек. "Истребитель". Сюжет как по нотам. Отважные островитяне, измученные угрозой ракет русской сатрапии и манчжурского нашествия на Австралазию, построили сверхразумный БИМ для автономной обороны колоний. Сверхразумный БИМ тихо расширил свои возможности, захватил власть, отобрал колонии у Острова, устроил Всемирную Войну, по счету островитян 2-ю, будто война за колонии им была не всемирной, и перебил почти всех. А когда люди задумали привести его к молчанию – изобрел, прям как Брюс свою самозарядную винтовку, что бы вы думали? – машину для перемещения в прошлое, и забросил туда человекоподобного робота-истребителя, чтобы убить отца главковерха, воспитавшего сына крутым воином. Правда, он не рассчитал малость, потому что отцом оказался смелый и ушлый адьютант главковерха, который за роботом в эту самую машину и прыгнул, познакомился с матерью и, как водится, она родила и воспитала героя для борьбы с роботами, чтобы упростить жизнь режиссера.

Ну, для ровного счета, и тема, которую его лучший докторант Али Альхусейнов копает, наследник наш багдадского оптического возрождения, чей шийский род уже век как удрал на Русь от османов. Алькеры эти самые для ракетных гироскопов. КУВСы... Он вообще молодец, с одного раза все ухватил.

Мы не можем переместить частицу с ненулевой массой в наше прошлое, потому, что тогда в это прошлое проникнет вращательное состояние из "его" будущего, и там все пойдет иначе. Образуется новая последовательность рождения безмассовых частиц, и нас просто может не появиться, а причинно-следственный закон еще не отменен. Но – мы можем засунуть поближе к той самой невидимой звезде алькер. Тогда свет у него в кольце будет терять время, преодолевая поле тяготения. Если мы воткнем в кольцо дополнительный ввод и подключим к нему объектив от камеры, то усиленный сигнал с него до приемников алькера дойдет не только позже, чем за светоинтервал обхода кольца, но и сильно растянутым. А что будет, если мы засунем часть кольца алькера, хотя бы ту, где нет приемников и зеркал, под горизонт возврата невидимой звезды?

Луч в кольце должен повести себя так, как будто фактор преломления части тела зеркал и объема кольца меняет знак. То есть, вернуться из прошлого? Или вернуться к нам, развернувшись на пути в будущее? ...

... Добыть невидимую звезду у него не получилось. Вместо нее подошли многослойные зеркала из искусственного граната вперемешку со слоями стекла, с управляемыми электрическими вакансиями от лантана‑157 в решетке рабочего тела. На их пыление и нанесение полупрозрачных серебряных миниэлектродов ушло больше месяца, считая обмен бумажками с АВИИ атомной физики. И вот, наконец, алькер не алькер, а так – чудо ... чудо с синемакамерой на приемной призме и с объективом на штативе, подключенным через гибкий 3-х метровый светопровод и поляризационный рассекатель к каналу стабилизации кольца, со странными, рыжего блеска зеркалами и кабелями, отходящими от них к стойке управления рехнера, стояло перед ним и Али на лабораторном стенде.

Неважно, что 22:30 по Санкт-Петербургскому времени. Белые ночи же, добираться светлее светлого, и дело неоконченным бросать не хотелось.

– Ну, Али, сейчас дело до конца доводим? Или в понедельничек на свежую голову, аки сапоги в армии положено?

– Да поразит меня Аллах неспособностью ума сосчитать "пи" через ряд Гюйгенса до 4-го знака! Владимир Григорьевич! И это я от анненского кавалера слышу?

– Тогда врубай машинерию. Только давай начинаем с камеры, чтобы потом побольше материала было. Ставь пока карточку "Grenadier" на полчаса записи, после "горячим включением" переткнем.

Али направил повернул штатив, направил объектив на лабораторную стойку с часами и ионными микроракетными двигателями, которыми занимался его однокурсник Шнейдер, и щелкнул тумблером. Загудел вентилятор камеры, и на плоском контрольном экранчике, что повыше прицельного окуляра, появилось мутное изображение стола. Это же изображение, выведенное с камеры через кабель в рехнер и "отшлифованное" им, появилось в гораздо более приглядном виде на экране настольного консоля Орлова.

– Ага, видеотракт работает. Отлично! Теперь начинаем руками регулировать режимы возбуждения. Двигай потенциал одновременно на обоих зеркалах по десять процентов от запрещенной зоны рабочего тела. Я пересчитал вчера еще, но шкала размечена примерно, поэтому лучше по потенциалометру. Зона 9,2 электрона на фактор переноса.

Верньер под рукой Али плавно встал на первое деление. Избражение на контрольном экранчике помутнело и зарябило косыми поперечными полосами, как испорченный синема-проектор. Али сдвинул ручку на толщину линии – полосы пропали. Плавно провернувшись обратно, он вернул на экран безобразие.

– Отлично! Это у нас запаздывание передних фронтов визуального сигнала на треть шага строчной развертки. 15 микросекунд. Возбуждения контрольного видеотракта нет, значит запаздывание положительное, и мы снимаем события, которые уже произошли. Пиши первое опорное значение: на 10% зоны происходит перемена фактора преломления, реальная часть положительная, глубина сдвига фазы порядка 7,1 миллиарда длин волн по красному рубину, 11,2 миллиарда по Солнцу. Настроечный множитель потом переведем.

– Ставлю следующее значение, давайте сразу 30%. А то ток смещения слабый, и насыщение внутренних уровней поглощения без вакансий не развивается. Готово!

Изображение пошло такой рябью, что стало ясно – это не просто расстройка. Полосы мелькали взад-вперед, меняли наклон, то пропадали, то появлялись снова, изображение между ними не просто пропало, а залилось серой пеленой. То же самое случилось на настольном консоле Орлова. Сам Орлов давно уже пересел на задний пустой "ученический" стол для семинаров, чтобы видеть всю картину творящегося открытия.

– Ну вот, Али! Это случилось твоими силами. Похоже, мы сейчас на территории загадок Александра Георговича. Вводи в видеодешифратор блок задержки, на камере больше ничего не увидишь. Давай!

Али мягкой указкой подтащил по экрану консоля пиктограмму, со входом и выходом в виде стрелочек внутрь и наружу, и положил ее на рисунок линии видеотракта. Стрелки разорвали линию.

– Ставлю 15 микросекунд.

Полосатая муть на экране оставалась прежней.

– 30.

Та же картина ...

– 40! Длина строки развертки!

Муть подергалась и вернулась на место.

– 200! 10.000, это четверть экрана! 20.000, половина экрана!

Полосы побежали медленнее ...

– 25.000!

По экрану медленно переползала одна широкая полоса, перемежаемая лохматыми пятнами.

– 28.000!

Полосы пропали. Экран заполнила серая мгла.

– Даю АРУ с циклом четверть кадра и программный контраст 1/1000 полной шкалы, выделение по контурам! – Али провернул рукоятку чувствительности на камере, потом пересел за консоль и положил пиктограмму контрастного преобразования на тракт после точки замыкания обратной связи, сразу перед предусилителем очистки ...

Это случилось. Серая мгла на консоле потускнела, и на ее фоне появились линии. Край стола, круглый циферблат часов, копья стрелок, башенки штативов с бочонками микродвигателей ...