355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Конни Мейсон » Викинг » Текст книги (страница 1)
Викинг
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 11:28

Текст книги "Викинг"


Автор книги: Конни Мейсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Конни Мейсон
Викинг

ПРОЛОГ

Остров Мэн. 850 г . от Рождества Христова

…Она возникла перед его глазами – обнаженная, с гривой черных волос, рассыпавшихся по плечам. Ее тело казалось сотканным из тумана и лунного света. Она двигалась легко и плавно, едва касаясь земли. Невесомым облаком проплыла она мимо, и в эту минуту он понял, что пришел в этот край не для того, чтобы насиловать и грабить. Нет, на этот раз его привела сюда эта девушка – валькирия, околдовавшая душу викинга своей любовной песней…

Торн, прозванный Безжалостным, не был ни суеверным, ни безрассудным человеком. Во всяком случае, до того самого дня, пока не почуял таинственный зов, приведший его на этот пустынный мрачный берег.

Ходившие в море под началом Торна Безжалостного давно привыкли действовать, не задавая лишних вопросов. Вот и сейчас никому не были нужны особые распоряжения – все отлично знали, что надлежит делать, когда острые носы ладей коснутся песчаного берега. Торн бросился в волны и поплыл, не дожидаясь, пока причалят его суда. Что же – его дело.

Воины-мореходы полностью доверяли своему вожаку, и Торн, старший сын могущественного ярла Олафа, никогда не обманывал их доверия. Торн много знал обо всем, что связано с морем и торговлей. Это и его неудержимая воля к победе гарантировали богатую добычу всем, кто ходил в поход под его началом, – от кормчего до последнего матроса.

– Ждите меня здесь, – распорядился Торн, когда ладьи причалили к берегу и люди ступили на песок. – Разыщите ручей или реку, наполните мешки для воды. Разбейте лагерь и ждите, пока я не вернусь.

– Не лучше ли мне пойти с тобой, Торн?

Торн отрицательно взмахнул рукой, как бы отрезая своей массивной ладонью любые возражения. Даже Ульм, самый надежный из кормчих, не нужен ему сейчас.

– Я пойду один, – сказал Торн. – Не позволяй те своим людям уходить в глубь острова. Мы приплыли сюда не для того, чтобы грабить. Наши ладьи доверху забиты. Такой добычи уже давно никто не привозил на норманнский берег.

Ульм согласно кивнул головой, украшенной копной светлых свалявшихся волос. Торн быстрыми шагами направился к недалекому лесу и вскоре скрылся среди дубовых стволов. Он редко, а точнее сказать – никогда, не действовал вслепую и ничего не делал без достаточных причин, и его люди прекрасно знали об этом. Вот и на этот раз никому и в голову не пришло задаться вопросом – зачем Торн Безжалостный привел свою флотилию к этому берегу? Да, ладьи давно уже были в плавании, а экипаж не сходил на берег, но разве это достаточная причина для высадки на остров? Однако Торну привыкли подчиняться беспрекословно. Даже самый близкий к вожаку человек – Ульм – не задал ему ни единого вопроса. Впрочем, Торн заранее был уверен в этом. Порукой тому было постоянное везение, сопутствовавшее ему во всех делах.

Тем временем Торн все дальше и дальше углублялся в лес. Под ногами негромко шуршали опавшие листья. Олень ломанулся через кусты и исчез в густых ветвях. Торн ненадолго остановился, прислушиваясь к голосу ветра в кронах деревьев, вглядываясь в лунный мерцающий свет. Торн чувствовал, что не случайно оказался в этом таинственном, пронизанном любовным томлением месте. Но что привело его сюда, какая неотвратимая, загадочная сила? Этого Торн объяснить не мог.

Возможно, это было колдовство. Но тогда Торн совсем уж ничего не мог поделать. Да и не хотел бы!

Колдовство. Да, наверное, только так и можно объяснить то, что он оказался на этом берегу – неожиданно для себя самого. Словно чья-то рука схватила его и потащила за собой, пока не привела сюда. Но кому понадобилось, чтобы Торн очутился именно здесь и сейчас?

Торн сделал еще несколько шагов и вышел к ручью. Глазам его открылась картина, при виде которой сердце рванулось из груди.

Девушка – черноволосая и совершенно обнаженная – плескалась в ручье, и тело ее сверкало в лунном свете дивным видением, которому не было названия. Густые длинные пряди волос то рассыпались у нее по точеным плечам, то падали в воду, и, когда девушка поднимала голову, вокруг разлетались прозрачные хрустальные капли.

Невысокая, стройная, она не впечатляла крупными формами, обычными у норманнских женщин, и от этого казалась еще моложе, еще привлекательней.

Торн почувствовал, как отзывается его тело, как жар накрывает его горячей волной.

Он должен взять эту девушку!

Она медленно обернулась, словно почувствовав его присутствие. Торн сглотнул, увидев ее маленькие высокие груди, увенчанные розовыми сосками. Во рту его стало сухо и горько от нахлынувшего желания. О боги! Эта девушка была прекрасней, чем сама Фрейя, жена бога Одина.

Желание становилось таким нестерпимым, что лицо Торна исказила мучительная гримаса. Его отвердевшая плоть пылала огнем и рвалась наружу сквозь сдерживающую ее кольчугу.

Сверкающие неудержимой страстью глаза Торна скользнули еще раз по груди девушки, затем опустились ниже, остановившись на ее талии – такой узкой, что викинг мог бы обхватить ее пальцами. Но бедра девушки были соблазнительно округлыми и плавно переходили в пару стройных ножек с узкими маленькими ступнями. Темная полоска волос сбегала по лобку девушки и скрывалась между ее ног, притягивая к себе словно магнитом жадный взгляд Торна.

Девушка наконец увидела Торна в гуще листвы. Он затрепетал, негромко застонал, как олень во время весеннего гона, и вышел на открытое, залитое лунным светом пространство.

Девушка ахнула и оцепенела от ужаса. Норманны много лет совершали набеги на остров, и страх перед ними вошел в кровь местных жителей.

Никогда прежде Фиона не видела таких страшных воинов. Перед нею был гигант с широкой грудью, ноги его были как кряжистые дубовые стволы. Светлые, золотистые волосы, выбившись из-под шлема, разметались по его могучим плечам.

Бороды у викинга не было. Фиона будто вросла в дно реки и вместо того, чтобы мчаться, спасаясь, куда глаза глядят, все смотрела и смотрела на чудовищных размеров викинга, медленно приближающегося к ней. Из-под холщовой туники, оставлявшей неприкрытыми сильные мускулистые руки, позвякивали кольца плетеной кольчуги. Фиона успела рассмотреть даже кожаные узкие сапоги, привязанные к голеням воина кожаными ремнями. Потом взгляд ее уперся в массивную серебряную пряжку на поясном ремне викинга.

Сбоку висел длинный меч с резной, украшенной серебром, рукоятью. Рядом удобно пристроен боевой топорик, опасно посверкивающий отточенным лезвием. Страх, охвативший Фиону, лишил ее разума. Она, как безумная, застыла на виду у морского разбойника, зная, что с каждым его шагом к ней идет смерть.

Вдруг оцепенение оставило Фиону, и она сорвалась с места, но было уже поздно. Не успела девушка сделать и двух шагов, как викинг нагнал ее, схватил за локоть и развернул лицом к себе.

– Кто ты? – спросил он охрипшим от нестерпимого желания низким голосом. – Человек или видение?

Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Неописуемый ужас потеснило в ее сознании удивление – варвар говорил на ее родном гэльском языке. Впрочем, откуда ей было знать, что Торн Безжалостный был не только воином, но и торговым человеком, умеющим говорить на многих языках, которые выучил за годы своих странствий по всему свету. – Кто ты? – повторил Торн.

Она впервые взглянула ему прямо а лицо, и у Торна перехватило дыхание. Ее глаза! Яркие, фиалковые, словно заглядывающие в самую душу! Зачем только он увидел их колдовскую глубину! Но было уже поздно – он попал в их сети. Не в силах выдержать взгляда девушки. Торн опустил свои глаза и увидел ее губы – нежные, зовущие, созданные для поцелуев. Если он не коснется их, не почувствует их вкуса, он умрет.

Торн привык всегда брать то, что он хочет и когда хочет.

Сейчас он хотел эту девушку. Не говоря больше ни слова, он прижал ее к своей могучей груди и яростно впился в ее губы.

Девушка, ошеломленная натиском, пыталась сопротивляться, но разве под силу ей было справиться со сгорающим от желания гигантом!

Холодная волна ужаса вновь сковала тело и мозг девушки. Она в руках насильника и грабителя, и спасения нет.

Фиона, как и все обитатели острова Мэн, была христианкой – эта религия пришла сюда вместе с посетившим эти края апостолом Петром. К ужасу перед насильником примешивалось отвращение, которое испытывают христиане к язычникам, не знающим единого бога.

Она яростно извивалась, шипела и царапалась, но викинг продолжал жадно целовать ее губы. Он прижимал к себе девушку все сильней, сминая ее груди о железо своей кольчуги, оставляя синяки от пальцев, впившихся в ее обнаженные плечи. На секунду ей удалось оторваться от его неистовых губ, и тогда она, выдохнув, выкрикнула:

– Нет!

Новая волна желания пробежала по телу Торна, когда он услышал голос своей пленницы.

– А, так ты умеешь говорить! – пробормотал он. – Тогда отвечай: кто ты?

Он крепко обхватил талию девушки одной рукой, а другой принялся сжимать ее груди.

Она гневно мотнула головой. Не станет она говорить с грубым, сгорающим от похоти варваром. Неожиданная мысль обожгла ее. Боже, ведь этот викинг может оказаться тем самым человеком, встречу с которым ей предсказал несколько лет тому назад колдун Бренн. Если верить пророчеству, жизнь Фионы будет неразрывно связана с норманном. Но неужели же господь так жесток к ней, что вот этот викинг и есть ее судьба?!

– Впрочем, мне все равно, кто ты, – по-прежнему хрипло сказал Торн. – Я возьму тебя, будь ты хоть сама Хель – хозяйка царства мертвых.

Он легко поднял Фиону и опустил на землю, припечатав к песку.

Она заглянула в его прозрачные, горящие похотью глаза, и мысль о побеге подстреленной птицей забилась в ее голове. То, что он хочет сделать с нею, – грешно и страшно. Нельзя позволить ему этого.

Девушка улучила момент, когда викинг на секунду ослабил хватку, задирая свою кольчуг, мешающую ему овладеть своей добычей. Фиона сильно толкнула викинга ногами в грудь. От неожиданности Торн опрокинулся на спину. Затем, не теряя ни секунды, Фиона вскочила и бросилась в лес. Застонав от обиды, сгорая от неудовлетворенного желания, Торн рванулся было следом. Но куда ему, увешанному оружием, тягаться с быстроногой девушкой! Несколько секунд – и его недавняя пленница бесследно исчезла.

– Порази тебя молния! – крикнул он, и голос его раскатился по ночному лесу словно рык разъяренного зверя.

Торн корчился от неудовлетворенной страсти, а мозг его терзала мысль о том, что встреча с этой девушкой может стать роковой в его судьбе. Наконец из глубины сознания выплыло слово – ужасное, но единственно верное в эту минуту: колдовство!

Эта девушка околдовала его. Наложила на него свое заклятие. Взяла в плен его душу.

Спустя немного времени пять острогрудых норманнских ладей поспешно отчалили от пустынного берега и исчезли в густом тумане, опустившемся в эту ночь над морем.

1

Кепинг, торговый порт на норвежском побережье. 851 г . от Рождества Христова.

– Разрази тебя молния, Торн! Ты сам не свой с тех пор, как вернулся прошлым летом из похода. Скажи, что случилось в том плавании?

Торн окинул брата подозрительным взглядом и оглянулся, желая убедиться в том, что их никто не подслушивает. Опасения его были напрасны. Огромный, продуваемый ветрами каменный зал был пуст. Воины, жившие в замке, уже давно разбрелись по своим лежанкам.

Торн прекрасно знал, что брат не поймет его. Еще бы – Торн Безжалостный не спит с женщинами! Неслыханно! Разве такое объяснишь?

– Ничего не случилось, Торольф. Все просто. Нет женщины, которая сумела бы разжечь меня.

– Ну да! – усмехнулся Торольф. – Ульм говорит, что ты стал таким после той странной высадки на побережье Мэна. Он думает, что именно там с тобой что-то произошло. Да я и сам знаю, что ты стал плохо спать по ночам. Все время не в духе и на руку несдержан. Что, или Тира разучилась дарить тебе наслаждение? Не похоже все это на тебя, брат.

– Ничего не случилось, – упрямо повторил Торн, словно пытаясь убедить в этом самого себя.

– Скажи это тому, кто знает тебя хуже, чем я. Раньше ты никогда не обходился без женщин, когда был дома, и уж точно никогда не упускал возможности уйти поскорее в море. А теперь? Торчишь на берегу и спишь один в холодной постели.

– У меня теперь есть невеста, – вяло огрызнулся Торн.

Торольф расхохотался, запрокинув свою лохматую голову.

– Брось, братец! Это не повод для того, чтобы отказаться от старых привычек! Я не раз сражался с тобой рука об руку, Торн Безжалостный, и я-то знаю: нет на свете второго такого же свирепого воителя. Видел тебя в деле собственными глазами. Беспощаден в бою, неутомим в любви. Ладно, давай выкладывай правду. Пора.

– Я согласен, пора, – раздался голос их отца. Ярл неслышно широкими шагами приближался к сыновьям. Он встал рядом с ними, гора горой, подбоченившись и широко расставив ноги. В лохматых соломенных волосах и бороде ярла Олафа уже поблескивала седина, огромное мускулистое тело его было покрыто шрамами – следами былых сражений. На левой руке Олафа не хватало двух пальцев.

– Думаешь, никто не замечает, как странно ты ведешь себя в последнее время? – сказал он, обращаясь к Торну. – Тебя словно околдовали.

Торн вздрогнул. Он знал, что Олаф сказал о колдовстве в шутку, но как же близко он при этом подошел к правде! Сам-то Торн давно все понял. Ведь с той самой ночи на побережье Мэна Торн не может забыть прекрасную и загадочную девушку. Она приходит в его сны каждую ночь, и в ожидании этих снов дневные часы кажутся вечностью. Торн с нетерпением ждет ночи – он, воин, которому совсем недавно сон казался просто излишеством!

Да, та девушка была колдуньей, ведьмой, и другого объяснения тому, что происходит с Торном, просто не может быть. А раз так, значит, Торн обречен оставаться несчастным до самого конца своих дней.

Олаф с подозрением нахмурил брови:

– Клянусь молниями Одина! Так и есть! Ты околдован!

Торн взглянул на свои руки. Сильные, привыкшие крепко сжимать оружие, захватывать в плен врагов, они бессильно лежали сейчас у него на коленях. Такой могучий и решительный воин просто обязан был справиться со своей слабостью.

Эти проклятые, мучительные сны! Он ничего не мог поделать – Та темноволосая девушка с фиалковыми глазами взяла в плен его душу и теперь медленно сводила с ума, являясь каждую ночь в томительных любовных сновидениях.

– Ты прав, отец, – мрачно признал Торн. – Я действительно околдован.

– Разрази тебя молния! Да что ты мелешь? – зарычал Торольф. – По башке тебя нужно огреть как следует, чтобы выбить из нее эту дурь!

– Я встретил колдунью на острове Мэн, – начал свой рассказ Торн. – Она заманила меня на свой берег, готов поклясться! Она говорила со мной голосом ветра, шумом волн, обещая мне все наслаждения Валгаллы, Она прекраснее Фрейи – у нее черные, как ночь, волосы, а глаза похожи на фиалки, что распускаются летом на склонах холмов. Когда я увидел ее, она купалась в реке совершенно нагая. В лунном свете тело ее светилось. И я захотел ее – так, как никогда еще не хотел ни одну женщину в мире.

Рассказ Торна произвел огромное впечатление на Торольфа, на всякий случай он отодвинулся от заколдованного брата подальше, на самый конец скамьи.

– Клянусь бородой Одина! – воскликнул Торольф. – Если та женщина именно такая, как ты говоришь, она просто не может не быть ведьмой. Но как она сумела заколдовать тебя? Она выкрикивала какие-нибудь заклинания? Да, брат, твоя история достойна того, чтобы скальды сложили песни о тебе и о речной колдунье и разнесли их по всей земле.

– Я заговорил с нею по-гэльски, но она не ответила, – медленно произнес Торн, все глубже погружаясь в свои воспоминания. – За все время она произнесла только одно слово.

– Какое слово? – спросил Олаф. Он, похоже, был весьма огорчен тем, что старший из его сыновей, наследник, оказался бессилен перед чарами какой-то колдуньи с острова Мэн.

– Она сказала «нет», когда я повалил ее на землю. Я хотел войти в нее и ни о чем другом не мог думать. Я готов был взять ее силой, и ничто не остановило бы меня, но я замешкался, задирая кольчугу. Колдунья вы рвалась и убежала. Я погнался за нею, но она словно растворилась в воздухе. Только ведьмы умеют исчезать бесследно. Я понял, кто она, испугался и, вместо того чтобы искать ее, приказал своим воинам вернуться на ладьи. Я чувствовал… нет, я знал, что она меня околдовала. Никогда в жизни я не был таким беспомощным – да еще перед женщиной! С той ночи красавица с туманного острова сделала мою жизнь несчастной.

Олаф сочувственно посмотрел в глаза Торна. Вообще-то, Олаф не верил ни в какие чары и теперь неторопливо размышлял, почесывая бороду.

«Если Торн и вправду думает, что околдован, нужно как-то разуверить его в этом», – решил Олаф и твердо приказал:

– Ты должен вернуться туда.

– Это еще зачем? – спросил Торн. – Не хочу снова видеть это проклятое место.

– С каких это пор ты стал отказываться от набегов? Настоящий мужчина не упустит возможности хорошенько подраться и вернуться с добычей, – язвительно заявил Торольф. – Слушайся отца, он мудрый человек и научит тебя, как разрушить чары колдуньи.

– Отлично! Я готов вести свои ладьи на остров Мэн. Я буду там убивать и грабить – я все сровняю с землей, мое имя еще долго будут вспоминать с ужасом.

– Вот и славно, – сказал Олаф, явно обрадованный ответом сына. – Но это еще не все. Ты найдешь ту ведьму и убьешь ее. Смерть колдуньи освободит твою душу от чар.

Торн повернул голову к отцу, и в глазах его вспыхнул огонь. Ну конечно же! Все так просто! Как же он сам не додумался до этого! Любовные пытки могли окончиться еще несколько месяцев тому назад!

Разумеется, когда колдунья будет мертва, она не сможет уже держать в своих цепях душу Торна. Некому будет сводить его с ума неутоленным желанием.

– Я немедленно отправлюсь в путь, – сказал Торн. Ему уже не терпелось поскорее выйти в море. – Обещаю, что каждый оставшийся в живых житель острова Мэн будет до смертного часа трепетать при одном упоминании имени Торна Безжалостного!

– Мудрое решение, – поддержал брата Торольф. – Так ты освободишься от заклятия. А заодно привезешь из похода богатую добычу. Ты всегда был удачлив. На византийских рынках сейчас большой спрос на рабов!

– Ты объяснишь Белокурой Бретте, почему наша с ней свадьба откладывается, отец? – спросил Торн. – Ведь ты собирался сыграть ее этим летом.

– Свадьба подождет. Я приглашу Бретту пожить с нами, пока ты будешь в плавании. А свадьбу сыграем, когда ты вернешься. Только когда душа твоя освободится от заклятия, ты сможешь стать мужем Бретте и поскорее заделать ей детишек.

– Мы будем ждать тебя, Торн, – сказал Торольф. – И станем просить небесного отца нашего, великого Одина, чтобы он хранил тебя. Пусть Тор-громовержец даст тебе силы убить ведьму.

2

Остров Мэн. 851 г . от Рождества Христова, лето.

Голодные серые волны набегали на пустынный и безмолвный западный берег острова. Ни единой живой души вокруг, ни дымка над крышей, только молчаливые, заросшие лесом холмы.

Жившие на острове крестьяне давно уже поняли, что им нельзя селиться близко к побережью. Слишком часто случались внезапные и жестокие набеги викингов. Наученные горьким опытом, люди селились теперь в глубине острова, чтобы при появлении непрошеных гостей успеть покрепче запереть тяжелые деревянные ворота в окружающей деревню стене, сложенной из земли и бревен, и потуже натянуть тетиву на луках.

В это летнее раннее утро над песчаным берегом царила тишина, которую нарушали лишь негромкий шум прибоя да резкие крики чаек, кружившихся над волнами в легком предрассветном тумане.

Стоявший на вершине прибрежной скалы молодой парень зябко поежился, зевнул и поплотнее завернулся в тяжелый влажный шерстяной плащ, накинутый на плечи. Его обязанностью было наблюдать за морем и при первом признаке опасности предупредить жителей деревни, чтобы у них было время приготовиться к бою. Но с прошлой ночи, когда он перебросился парой фраз со своим сменщиком, часовой видел только равнодушно катящиеся одна за другой волны, от которых уже рябило в глазах.

Парень еще раз окинул взглядом пустынное море и достал из висевшего у него на боку засаленного кожаного мешка свой завтрак – ломоть черного хлеба и кусок домашнего остро пахнущего сыра.

Впрочем, подзаправиться ему не удалось. Его молодые острые глаза уловили какое-то движение. Парень поморгал и стал присматриваться внимательнее. Вот мелькнула в тумане одна тень, вторая, третья… Пять. Пять черных узких теней.

Солнечный луч пробился сквозь дымку, и стали видны треугольники парусов и мерно опускающиеся в волны длинные весла.

Ладьи викингов! Быстрые, летящие прямо к берегу, вспенивая острыми резными носами серые волны. Тускло сверкнули шлемы на головах гребцов, наконечники копий, лезвия мечей. Вдоль бортов, налезая друг на друга, словно чешуя, висели круглые деревянные щиты. В оставленные между щитами зазоры были вставлены длинные весла – по четырнадцать пар на каждой ладье. Весла все опускались и поднимались, быстро приближая ладьи к пустынному берегу. А над головами гребцов, на невысокой мачте реял закрепленный ременными растяжками полосатый красно-белый парус.

Молодой дозорный еще и с места не сдвинулся, охваченный ужасом, а под днищем ладей уже заскрипел прибрежный песок. Высокие бородатые светловолосые воины хлынули на берег. Всего – полторы сотни. Все в кольчугах, все с оружием.

Они выходили со своими длинными двусторонними мечами, штурмовыми топориками, держа в левой руке круглый деревянный щит с металлическим набалдашником в центре.

Только теперь, когда викинги были уже совсем рядом, молодой дозорный вышел из оцепенения.

Поздно. Его увидели. Двое викингов проворно взбежали на вершину и схватили часового прежде, чем он успел подать сигнал тревоги.

– Торн, мы прихватили тут мальчишку, – крикну, один из них и потащил упирающегося часового вниз, на берег, где уже уверенно командовал своими людьми Торн. – Что нам с ним делать?

Торн мельком взглянул на паренька – маленького, беззащитного. Он не успел подать сигнал опасности и теперь не представлял для викингов никакой угрозы.

– Я поговорю с ним, – сказал Торн, обращаясь к Ульму, который привел пленника.

Ульм крепко обхватил часового за плечи и держал его, пока Торн задавал вопросы.

– Далеко отсюда твоя деревня, парень?

Услышав родную гэльскую речь, незадачливый дозорный удивленно посмотрел на Торна. Не дождавшись ответа, Ульм грубо встряхнул паренька.

– Отвечай, когда тебя спрашивают!

Часовой сглотнул и попытался что-то сказать, но его горло было сковано спазмом страха.

– Я не сделаю тебе ничего плохого, если ты будешь говорить правду, – сказал Торн. – Ну, так далеко ли твоя деревня?

– Н-недалеко. Одна лига, не больше.

– Деревня обнесена частоколом?

– Д-да, но ворота сейчас должны быть открыты.

– Я ищу женщину. У нее черные как ночь волосы и фиалковые глаза. Она – ведьма. Ты знаешь ее?

Паренек испуганно округлил глаза.

– В-ведьма? Не-ет, у нас в деревне ведьмы не водятся. Только одна женщина похожа на ту, о которой ты говоришь. Ученая Фиона, так ее зовут. Но она не ведьма.

Голубые глаза Торна прищурились.

– Подумай как следует, парень. Женщина, о которой я тебе толкую, красива – очень красива и не может быть простой крестьянкой.

Дозорный нервно облизал пересохшие губы:

– Я… Тогда я не знаю женщины, о которой ты говоришь.

Торн не поверил ему. Ведьма где-то здесь, и он, Торн, найдет ее. Найдет и заставит снять с себя заклятие.

– Уведите его, – приказал Торн. – Скажите часовым, которые остаются охранять ладьи, чтобы присмотрели за ним. От него больше ничего не добьешься.

Прекрасное летнее утро уже полностью вступило в свои права, когда Торн двинулся со своим отрядом в глубь острова. Вскоре Ульм заметил монастырь на вершине холма. Отряд разделился. Ульм с одной половиной воинов двинулся к монастырю, Торн же с остальными отправился дальше.

Монастыри всегда были для викингов желанной добычей. В них можно найти и золото, и серебро. Там этого добра было несравненно больше, чем в нищих деревнях.

Обнажая на ходу мечи, люди Ульма начали быстро подниматься на вершину холма.

Торн проводил отряд Ульма равнодушным взглядом. Ни рабы, ни золото не интересовали его сейчас. Он приплыл сюда совсем за другим.

Ведьма – вот его цель.

Фиона, которую все в деревне называли Ученой, шла тем временем через лес в направлении избушки, где жил колдун Бренн. Это давно вошло у нее в привычку – навещать старика каждое утро, пораньше, пока еще не проснулся ее отец, пока соседи не вышли из своих домов и не принялись за свои обычные дела. Сегодня Фиона несла с собой корзинку с целебными травами – лавром, травкой святого Джона, укропом, вербеной и шалфеем. Бренн был не только колдуном, но и целителем. Его травяные настои обладали поистине чудодейственной силой. С их помощью можно было вылечиться и от лихорадки, и от сглаза, и от мужского бессилия.

По едва заметной, но хорошо знакомой ей тропинке Фиона все ближе подходила к избушке Бренна, притаившейся в маленькой ложбинке неподалеку от деревни.

Подойдя, она постучала в незапертую дверь и вошла внутрь, не дожидаясь ответа. Избушка была темной, прокопченной, пропахшей лекарствами и травами, в которых Бренн так хорошо разбирался. Раньше целительницей была и мать Фионы. Она умерла, слишком рано оставив этот мир, но успела передать дочери свое искусство.

Хотя мать Фионы, Мария Целительница, и приняла христианство, древние языческие верования были все еще очень сильны в ней. Она считала, что способность к целителъству, знание трав – все это дар предков, данный ей в наследство. С помощью матери Фиона научилась разбираться в травах, но ее талант целительницы заметно уступал материнскому. Правда, у Фионы оказались способности к ясновидению, и потому колдун Бренн с охотой взял ее в ученицы.

Фиона прошла в прокопченную комнату и увидела Бренна, который застыл возле единственного в домике окошка, выходящего к морю. При появлении Фионы колдун даже не шелохнулся. Девушка поставила на стол свою корзинку, подошла ближе и тронула старика за плечо.

Прошло какое-то время, прежде чем колдун опомнился и заметил Фиону. Его глаза были ясными, но в глубине их Фиона рассмотрела огонь, который заставил ее вздрогнуть от тревожного предчувствия. Взгляд Бренна словно пронизывал девушку насквозь. Фиона еще никогда не видела старика в таком состоянии.

– Бренн, что случилось?

– Ах, Фиона, – сказал Бренн, no-прежнему поглощенный какими-то одному ему известными мыслями. – Это началось.

– Что? Что началось?

Взгляд Бренна уставился в пустоту над плечом Фионы, и старик заговорил – медленно, нараспев:

– Они высадятся на наш берег, чтобы грабить, убивать и уводить в плен. Его ты узнаешь по имени – Безжалостный. Меч его жаждет крови, а его судно называется «Птица Одина». Он держит в своих огромных руках нить твоей судьбы. Он думает, что может забрать твою жизнь. Вместо этого он украдет твое сердце.

Последние слова Бренн произнес едва слышным шепотом и обессилено прикрыл глаза. При этом лицо его сохранило свое суровое выражение.

– Я уже слышала это предсказание, Бренн. Зачем ты повторяешь мне его сейчас? Я больше не верю в него. Викинги уже были здесь, ровно год тому назад, ничего не нашли и, слава богу, убрались восвояси. Мне даже думать противно, что грубый язычник может похитить мое сердце. Им незачем возвращаться. Разве только для того, чтобы убить меня.

– Вскоре ты все узнаешь сама. Если тебе удастся пережить сегодняшний день, ты уедешь в далекую страну, где встретишься со смертельными опасностями.

Фиона хорошо знала, что предсказания Бренна не пустяк. Она верила словам своего учителя. Но это… это немыслимое предсказание просто не может сбыться.

Фиона внезапно вспомнила одну ночь, ровно год тому назад, и разъяренного викинга, и его тяжелые руки, сжимающие ее бедра. Тело пришельца казалось отлитым из металла, а сердце – выточенным из камня. Он хотел изнасиловать ее, а потом, возможно, и убил бы, если бы Фиона не использовала свое умение бесследно ускользать от погони.

Но – странное дело! – этот викинг не шел у Фионы из головы и вспоминался ей гораздо чаще, чем она хотела бы. Почему? Она не знала ответа. А может быть, боялась ответить на него самой себе.

Тот викинг был яростным, могучим. Его, пожалуй, можно было бы назвать красивым, если бы не бесчисленные шрамы, покрывавшие его лицо.

Да, этот викинг часто являлся Фионе в снах, но в них он вовсе не собирался ее убивать, он хотел от нее совсем иного.

– О чем ты задумалась? – спросил Бренн.

Она покраснела.

«Интересно, умеет ли Бренн читать мысли?» – мелькнуло у нее в голове.

– Сколько времени у меня в запасе до того, как твое пророчество начнет исполняться? – спросила Фиона.

– Один сегодняшний день, – с грустной улыбкой ответил Бренн.

– Так викинги уже здесь? – встрепенулась Фиона. – На нашем берегу? Сейчас?

«Почему же я сама не чувствую этого?» – подумала она.

– В эту минуту они подходят к воротам деревни, – горестно сказал старый колдун.

– Господи, спаси нас, грешных! Я должна немедленно вернуться.

Бренн медленно кивнул седой головой:

– Да. Мы должны спешить. Боюсь только, что будет уже поздно.

Фиона не стала терять времени и помчалась что было сил по едва приметной лесной тропинке. Бренн заковылял следом – впрочем, довольно проворно для своих преклонных лет.

– Торопись, Бренн, – бросила через плечо Фиона. – Теперь я и сама их чувствую. Злоба викингов безмерна. Они хотят убить меня.

Торн со своим отрядом застал крестьян врасплох. Хотя деревня и была окружена высокой земляной насыпью, укрепленной сверху толстыми бревнами, ворота оставались распахнутыми, и викинги без труда ворвались внутрь. Те несколько человек, что успели схватиться за оружие, были убиты на месте, остальных же согнали на пыльную площадь посередине деревни. Люди вели себя по-разному. Некоторые умоляли пришельцев сохранить им жизнь, другие же – и таких было большинство – стояли молча и глядели на морских разбойников исподлобья.

Вскоре к Торну присоединился и Ульм со своими людьми – разгоряченными, возбужденными после набега на монастырь.

Они были победителями. Они жаждали награды. Они пришли сюда, как приходили в любые другие места – взять все, что им хотелось: деньги, женщин, рабов, понравившиеся вещицы. Уходя, они, избавляясь от лишнего, сожгут деревню дотла. Это набег. Так было всегда.

Торну не хотелось в этот раз ничего подобного, но он не мог лишать своих воинов заслуженных радостей. Он угрюмо наблюдал за тем, как его люди хватали девушек. Стараясь не слышать пронзительных криков. Торн взмахнул мечом, привлекая к себе внимание стоящих с опущенными головами крестьян. Пора заняться главным делом, тем самым, ради которого он и приплыл сюда. Выходя в море. Торн поклялся, что не остановится до тех пор, покуда не найдет и не убьет колдунью, наложившую на него свое заклятие.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю