Текст книги "Врата Рима"

Автор книги: Конн Иггульден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Вошел солдат в полном вооружении. Его начищенные доспехи сверкали. Он резко отдал салют правой рукой.

– Консул, нужные люди прибыли. Они вошли в город с разных направлений и собрались здесь.

– Отлично! Видишь, Гай, сейчас мы сделаем следующий ход. Со мной в доме пятьдесят человек. Если у Суллы нет шпионов на всех воротах, он не узнает, что они вошли в город. Если же он догадается о моих намерениях, снаружи на рассвете меня будет ждать целая центурия из его легиона. Впрочем, вся жизнь – азартная игра, верно? – Он обратился к охраннику: – Выходим на рассвете. Проследи, чтобы рабы позаботились о людях. Я скоро подойду.

Солдат снова отдал салют и вышел.

– Что ты собираешься делать? – спросил Марк, совершенно ничего не понимая.

Марий поднялся и расправил плечи. Потом подозвал раба и приказал приготовить к рассвету все вооружение.

– Видели когда-нибудь триумф?[17]17
  Триумф – зд. торжественное вступление в Рим полководца-победителя с войском.


[Закрыть]

– Нет. Да триумфов и не было в последние годы, – ответил Гай.

– Каждый полководец, захвативший новые земли, имеет право провести свой легион по улицам нашей дорогой столицы и насладиться любовью толпы и благодарностью сената. Я, как раньше Сципион, захватил обширные и плодородные угодья в Северной Африке. Но Сулла, который держит сенат под пятой, отказал мне в триумфе. Мол, в городе и без того слишком много волнений. Только причина не в этом. А в чем?

– Он не хочет ни под каким предлогом пускать твоих людей в город, – быстро ответил Гай.

– И что же мне делать?

– Все равно их привести? – наудачу сказал Гай.

Марий окаменел.

– Нет! Рим мне действительно дорог. Враг еще никогда не входил в его ворота. Я не стану первым. Война – слепая сила, она всегда непредсказуема. Нет, я буду их просить! Рассвет через шесть часов. Советую вам немного поспать, господа. Обратитесь к любому рабу, когда захотите, чтобы вас отвели в комнаты. Доброй ночи!

Он, посмеиваясь, ушел.

– Он… – начал Кабера, но Тубрук предостерегающе поднял палец, глазами указывая на рабов, почти слившихся с обстановкой. – А тут не соскучишься, – тихо сказал Кабера.

Марк и Гай кивнули и с улыбкой переглянулись.

– Хотел бы я посмотреть, как он будет «просить»! – вздохнул Марк.

Тубрук покачал головой.

– Слишком опасно. Наверняка не обойдется без крови. А я не для того привел вас в Рим, чтобы вас в первый же день убили! Если бы я знал, что Марий затевает что-то подобное, я бы отложил наш визит.

Гай положил ладонь на руку Тубрука.

– Ты заботливый защитник, Тубрук, но я тоже хочу посмотреть. Ты не можешь нам запретить.

Гай сказал это тихо, но Тубрук раскрыл глаза широко, словно тот кричал. Пару секунд спустя он махнул рукой:

– Твой отец никогда не был таким упрямым! И все-таки, если ты твердо решил и Марк согласен, я пойду вместе с вами, чтобы, как обычно, прикрывать вам спину. А ты, Кабера?

– А куда я денусь? Наши пути все еще вместе.

Тубрук кивнул.

– Что ж, тогда увидимся на рассвете. Советую вам встать по крайней мере за час или два, чтобы размять мышцы и слегка позавтракать. – Он поднялся и поклонился Гаю. – Господин?

– Ты можешь идти, Тубрук, – проговорил Гай с невозмутимым лицом.

Когда Тубрук ушел, Марк поднял брови, однако Гай проигнорировал его. Они были не одни и не могли вести себя так же дружески, как в поместье. Хоть Марий и родственник, в его доме не следует расслабляться. Тубрук своим формальным обращением напомнил ему об этом.

Марк и Кабера вскоре тоже ушли, и Гай остался наедине со своими мыслями. Он откинулся на ложе и стал смотреть на ночные звезды над садом. Его глаза вскоре наполнились слезами. Отца больше нет, и ему приходится иметь дело с чужими. Все такое новое, чужое, пугающее… Каждое слово нужно сначала обдумать и уж потом произносить; каждое решение нужно взвешивать. Это утомляло, и Гай не впервые пожалел, что уже не беззаботный ребенок. Раньше он всегда мог пойти к другим, когда делал ошибки, но к кому обратиться теперь? Интересно, была ли знакома такая растерянность отцу или Тубруку? Казалось, такое невозможно. Хотя, наверное, боятся и беспокоятся все, но скрывают это от других.

Понемногу успокоившись, Гай встал и тихо вышел из темного зала, сам почти не отдавая себе отчета, куда направляется. Тихие коридоры казались пустыми, но не успел он ступить и пары шагов, как к нему подошел охранник.

– Вам помочь, господин?

Гай вздрогнул. Конечно, дом Мария охраняется!

– Сегодня я привел с собой рабыню. Перед сном я бы хотел проверить, как она.

– Понимаю, господин, – ответил охранник с еле заметной улыбкой. – Я покажу вам дорогу в комнаты рабов.

Гай стиснул зубы. Он понял, что тот подумал, но объяснения только усилили бы подозрение. Он молча последовал за охранником до тяжелой двери в конце коридора. Солдат тихо постучал. Всего через несколько секунд дверь открылась, и на охранника раздражительно посмотрела пожилая рабыня с седыми волосами. Ее лицо тут же сморщилось в сердитой гримасе: как видно, это выражение было ей привычно.

– Чего тебе, Фома? Луция спит, и я тебе уже говорила…

– Я ни при чем. Вот этот молодой человек – племянник Мария. Он привел сегодня с собой девушку, так?

Гай напряженно и молча кивнул, думая: неужели об этом должны узнать все? Заметив его, рабыня залебезила:

– Ах, Александрия? Красивая девушка! Меня зовут Карла. Я проведу тебя в ее комнату. Почти все рабы уже спят, так что, пожалуйста, поспеши.

Она поманила Гая за собой. От смущения у него свело шею и спину. Он чувствовал на себе взгляд Фомы, пока дверь за ним не закрылась.

Эта часть особняка Мария выглядела просто, но чисто. Вдоль длинного коридора тянулись закрытые двери, на стенах маленькие свечи в канделябрах. Горели не все, но света хватало, чтобы различать дорогу.

Карла понизила голос до резкого шепота и повернулась к нему:

– Почти все рабы спят в нескольких больших комнатах, но твою девушку поместили в отдельную, какие мы держим для фаворитов. Ты ведь сказал обращаться с ней по-доброму, да?

Гай покраснел. Он и не подумал, с каким интересом рабы Мария отнесутся к нему и к Александрии. К утру весь дом будет знать, что он приходил к ней ночью.

Они дошли до конца коридора и завернули за угол. Гай удивленно застыл. Последняя дверь была открыта, и в тусклом колеблющемся свете он увидел Александрию. Одного этого хватило бы, чтобы он резко втянул в себя воздух, но рядом с ней в тени стоял, опираясь о стену, еще один человек.

Карла кинулась вперед и тут, как и Гай, узнала Марка. Сам Марк, похоже, удивился не меньше, чем они.

– Как ты сюда попал? – спросила Карла напряженным голосом.

Марк моргнул.

– Так, пробрался. Я не хотел никого будить, – ответил он.

Гай посмотрел на Александрию, и в груди у него что-то сжалось от ревности. Ее глаза раздраженно блестели, голос звучал резко:

– Как вы оба видите, я в порядке и хорошо устроилась. Рабы встают до рассвета, так что я хотела бы лечь спать, если мы, конечно, не ждем еще и Каберу с Тубруком.

Марк и Гай удивленно смотрели на нее. Девушка как будто и вправду разозлилась.

– Нет? Тогда спокойной ночи!

Она кивнула им, поджав губы, и тихо закрыла дверь. Карла осталась стоять с открытым от изумления ртом и даже не знала, как извиняться.

– Что ты тут делаешь, Марк? – настойчиво прошептал Гай.

– То же, что и ты. Я подумал, что ей может быть одиноко. Откуда я знал, что ты собрался устроить целую вечеринку?

По коридору начали открываться двери, и женский голос тихо спросил:

– Все в порядке, Карла?

– Да, дорогая. Спасибо, – прошипела в ответ Карла. – Послушайте, она пошла спать! Предлагаю вам обоим последовать ее примеру, пока весь дом не сбежался посмотреть, что тут происходит.

Юноши мрачно кивнули и вместе пошли обратно по коридору. Карла осталась, зажимая рукой рот, чтобы не засмеяться. Ей это почти удалось.

Как и говорила Александрия, за добрых два часа до рассвета дом Мария внезапно ожил. Рабы разжигали кухонные духовки, раскрывали окна, вешали на стены факелы, которые горели до восхода солнца, бегали туда-сюда с подносами еды и полотенцами для солдат. Тишину раннего утра нарушили грубый смех и крики. Гай и Марк проснулись при первом шуме, Тубрук почти сразу после них. Кабера вставать отказался.

– Зачем это мне? Я накину одежду и пойду к воротам. Два часа до рассвета, я еще успею выспаться.

– Ты можешь умыться и позавтракать, – сказал Марк. Его глаза совсем не выглядели сонными.

– Я мылся вчера, а до полудня я мало ем. Теперь оставь меня в покое!

Марк ушел и присоединился к другим. Они съели немного хлеба с медом, запив его горячим вином со специями. Марк и Гай не говорили о том, что произошло прошлой ночью, и оба чувствовали напряжение. Если раньше они беспечно болтали, сейчас над столом повисали неловкие паузы.

Наконец Гай сделал глубокий вдох и отчеканил:

– Если ты ей нравишься, я не буду вам мешать.

– Очень благородно с твоей стороны, – с улыбкой ответил Марк, допил свое вино и вышел из комнаты, пригладив волосы рукой.

Тубрук бросил взгляд на Гая и, увидев его выражение лица, издал краткий лающий смешок и вышел вслед за Марком.

Марий, свежий и отдохнувший, вышел в зал с садом, гремя по камню окованными железом сандалиями. В полном облачении его фигура казалась еще внушительнее. Марк невольно присматривался к его походке, выискивая слабости, как перед поединком. Может, он опускает раненое плечо или бережет слабое колено? Ничего подобного. Марий никогда не был близок к смерти, он не знал отчаяния. Правда, у него нет детей, это его единственная слабость. Марк задумался: интересно, бесплоден Марий или его жена? Известно, что боги капризны, и все же они жестоко пошутили над человеком, щедро одарив его, но не дав возможности передать все это потомкам.

На Марии был бронзовый нагрудник и длинный красный плащ, на поясе висел простой легионерский гладий, только с серебряной рукоятью, а загорелые ноги частично закрывала короткая кожаная юбка. Он двигался необычно легко для своего возраста, и его глаза блестели от волнения или возбуждения.

– Хорошо, что вы уже встали. Пойдете вместе с моими людьми?

Его голос прозвучал низко и ровно, без признаков нервозности.

Гай улыбнулся, радуясь, что не пришлось спрашивать самому.

– Мы все пойдем, с твоего разрешения… дядя.

Марий одобрительно кивнул в ответ на такое обращение.

– Конечно. Только держитесь подальше. Это опасное развлечение, независимо от исхода. Еще одно: вы не знаете города, и, если нам придется расстаться, в этом доме будет опасно оставаться. Найдете в общественных банях Вальцина. Бани до полудня закрыты, но вас он впустит, если назовете мое имя. Все готовы?

Марк, Гай и Тубрук переглянулись, ошеломленные тем, с какой скоростью развиваются события. Их – точнее, двоих юношей – это очень радовало. Они вышли вслед за Марием во двор, где терпеливо ждали его люди.

Кабера присоединился к ним в последний момент. Его глаза смотрели так же цепко, как всегда, но щеки и подбородок покрывала седая щетина. Марк ухмыльнулся ему, а тот в ответ нахмурился. Друзья стояли позади группы солдат, и Гай рассматривал их. Все загорелые и темноволосые, они были вооружены прямоугольными щитами, привязанными к левой руке. На передней части каждого щита, сделанной из латуни, был изображен простой герб дома Мария – три пересекающие друг друга стрелы. В это мгновение Гай понял, о чем говорил Марий. То были солдаты Рима, готовые защищать город, но верны они лишь гербу на своем щите.

Все стояли молча и ждали, когда откроются огромные ворота. Из тени вышла Метелла и поцеловала Мария. Тот ответил страстным поцелуем и сжал рукой ее ягодицу. Солдаты смотрели на это бесстрастно, не разделяя его оживленного настроения. Потом Метелла повернулась и поцеловала Гая и Марка. К своему удивлению, они заметили, что в глазах у нее блестят слезы.

– Возвращайтесь ко мне целыми и невредимыми. Я буду всех вас ждать!

Гай поискал глазами Александрию. Он смутно надеялся, что сможет рассказать ей о своем благородном решении уступить дорогу Марку. Вдруг ее тронет его самопожертвование и она отвергнет ухаживания Марка? К несчастью, девушки нигде не было видно, а потом ворота открылись и ни на что больше не осталось времени.

Вслед за солдатами Мария Гай, Марк, Тубрук и Кабера под стук сандалий вышли на рассветные улицы Рима.

ГЛАВА 13

На рассвете улицы Рима обычно пустовали. Большинство горожан просыпалось поздним утром и работало или отдыхало до полуночи. Теперь, во время комендантского часа, распорядок дня изменился, и, когда Марий и его люди вышли на улицу, лавки уже открывались.

Консул вел своих солдат, ступая легкими и уверенными шагами. Прохожие криками предупреждали друг друга о приближении вооруженных людей. Гай замечал, как многие пригибаются и исчезают в дверях. После недавних бунтов никому не хотелось стоять и глазеть на процессию солдат. Они спускались по холму к Форуму, где были расположены здания сената.

На главных улицах рано вставшие горожане уступали дорогу солдатам. Гай ловил их взгляды и слышал сердитый шепот. Шептали в основном одно и то же: «Scelus!»[18]18
  Scelus (лат.) – злодеяние.


[Закрыть]

Рассвет выдался сырой и холодный, и Гая пробирала легкая дрожь. Марк в сером утреннем свете выглядел мрачно. Встретив взгляд друга, он кивнул, не снимая руки с рукояти меча. От громового стука подкованных железом сандалий напряжение только росло. Гай и не представлял, насколько много шума могут произвести полсотни солдат. Эхо многократно разносилось по узким улочкам, из открытых окон сверху злобно кричали, но солдаты спокойно шли дальше.

– Сулла вырежет вам глаза! – взвыл один человек и тут же захлопнул за собой дверь.

Люди Мария не обращали внимания на насмешки. Позади уже скопилась целая толпа жаждущих развлечься и пощекотать себе нервы.

Перед ними на улицу вышел легионер со знаком Суллы на щите, чтобы посмотреть, что за шум. Увидев солдат Мария, он встал как вкопанный. Те маршем подходили все ближе, и Гай чувствовал, как накаляется атмосфера. Все глаза сосредоточились на одиноком легионере. Тот, однако, предпочел скромность доблести и рысью пустился прочь, исчезнув за углом. Легионер, который шел впереди, рядом с Марией, подался вперед, но консул удержал его.

– Пусть бежит. Он скажет им, что я иду.

Его голос эхом разнесся по рядам, и Гай поразился его спокойствию. Больше никто ничего не сказал, и отряд двинулся дальше, с грохотом печатая шаг.

Кабера оглянулся назад и побелел: всю улицу затопила толпа. Отступать было некуда – по пятам шли зеваки с горящими от возбуждения глазами, крича и переговариваясь. Кабера достал из-за пазухи маленький синий камешек на кожаном шнурке, поцеловал его и пробормотал краткую молитву. Тубрук посмотрел на старика, положил руку ему на плечо и кратко сжал.

К тому времени, как они достигли огромного Форума, толпа заполнила все примыкающие к площади улицы и пространство позади и вокруг солдат. Гай чувствовал волнение тех, с кем шел, видел, как они напрягают мышцы и ослабляют ножны, готовясь к бою. Он сглотнул и обнаружил, что в горле пересохло. Сердце стучало часто, голова кружилась.

Словно в насмешку над ними, солнце выбрало именно тот миг, когда они вышли на Форум, чтобы рассеять утренний туман и позолотить статуи и храмы. Гай увидел впереди ступени сената и облизал неожиданно пересохшие губы, когда из темноты им навстречу выступили одетые в белое фигуры. Он насчитал на ступенях четырех легионеров Суллы, положивших руки на мечи. Остальные наверняка спешили на подмогу.

Со всех сторон на Форум вливались сотни людей, повсюду звучали насмешки и крики. Все смотрели на Мария и его людей и не загораживали проход к сенату. Они прекрасно знали, куда он направляется. Гай стиснул зубы: сколько их тут! Люди не выказывали ни страха, ни благоговения, тыкали в них пальцами, кричали, пихались и расталкивали друг друга, чтобы лучше видеть. Гай уже жалел, что напросился в этот поход.

У подножия лестницы Марий остановил своих людей и сделал шаг вперед. Со всех сторон напирали любопытные, дыша потом и специями. К дверям палаты дебатов вело тридцать широких ступеней, на которых сейчас стояли девять сенаторов.

Гай узнал на верхней ступеньке Суллу. Тот смотрел прямо на Мария, и его лицо, как маска, ничего не выражало. Сулла сцепил руки за спиной, словно собирался читать лекцию. Его четыре легионера заняли позицию на нижней ступени; Гай заметил, что они далеко не так спокойны.

Будто подчиняясь неслышной команде, толпа замолчала. Кое-где тишину прерывали бормотания и ругательства, когда кто-то пытался пробиться ближе.

– Вы все меня знаете! – проревел Марий. В тишине его голос разносился далеко. – Я Марий, полководец, консул, гражданин. Здесь, перед сенатом, я заявляю о своем праве провести триумф в честь новых земель, которые мой легион завоевал в Африке.

Толпа подступила ближе, где-то завязалась драка, и громкий визг немного разрядил обстановку. Толпа налегла на солдат, и двоим пришлось отбросить зевак обратно в толпу. Снова раздались злые крики.

Гай чувствовал враждебность толпы. Они собрались сюда совсем как на игры, чтобы развлечься зрелищем смерти и насилия.

Остальные сенаторы ожидали, что скажет Сулла. Как второй консул, он выражал мнение города.

Сулла спустился на две ступени, подойдя к солдатам. Его лицо покраснело от гнева, но он говорил тихо.

– Это противозаконно. Прикажи своим людям разойтись. Заходи в сенат, и мы обсудим это, когда соберутся все сенаторы. Ты знаешь закон, Марий.

Те в толпе, кто его слышал, радостно заулюлюкали, остальные стали выкрикивать вульгарные оскорбления, зная, что их все равно не увидят.

– Да, я знаю закон! И знаю, что военачальник имеет право потребовать триумфа. Я этого требую. Ты мне отказываешь?

Марий тоже сделал шаг вперед, и толпа качнулась вместе с ним, толкаясь и пихая друг друга, так что несколько человек оказалось на ступенях сената между двумя противниками.

– Vappa! Cunnus![19]19
  Vappa! Cunnus! (лат.) – Кислое вино! Вульва! (Ругательства, которые были в ходу у древних римлян.)


[Закрыть] – посыпались оскорбления на солдат, пытавшихся их оттолкнуть.

Марий повернулся к переднему ряду своей полусотни. Его черные глаза были холодны.

– Довольно! Освободите дорогу своему командиру, – мрачно произнес он.

Легионеры достали мечи и рубанули по тем, кто стоял ближе всех. За секунды мраморные ступени обагрились кровью. Солдаты продолжали с холодной невозмутимостью косить мужчин и женщин. Толпа взвыла и попятилась, но задние не видели, что происходит, и по-прежнему налегали вперед. Вся полусотня обнажила мечи и принялась рубить не глядя.

Все это длилось, вероятно, не больше нескольких секунд, но Гаю и Марку показалось, что часы. Они с ужасом смотрели, как толпа ложится под меч, как пшеница под серп. Земля покрылась трупами, и люди рванулись назад, сминая друг друга. Наконец все осознали, что происходит. Еще несколько мгновений, и вокруг Мария и его людей образовался большой круг: и свободные граждане, и рабы кинулись прочь от окровавленных мечей.

Легионеры молча вытерли мечи о мертвых и снова вложили в ножны. Люди, стоящие на ступенях, побледнели и невольно отступили подальше от сцены убийства. Только Сулла не сдвинулся с места, губы скривились в горькую гримасу, когда до него дошла вонь свежей крови и разрубленных кишок.

Соперники долго смотрели друг на друга, словно кроме них на Форуме никого не было. Молчание затянулось. Марий поднял руку, как будто собирался дать новую команду своим людям.

– Через месяц считая с сего дня, – резко сказал Сулла. – Проводи свой триумф, но помни, что сегодня ты обрел врага. А пока наслаждайся тем, что принадлежит тебе по праву.

Марий наклонил голову.

– Благодарю тебя, Сулла, за твою мудрость.

Он повернулся спиной к сенаторам и отдал команду «кругом», чтобы, пройдя через ряды солдат, снова оказаться впереди. Толпа держалась поодаль, но на каждом лице была написана злоба и ожесточенность.

– Вперед! – крикнул Марий.

И снова раздался грохот железа по камню: полуцентурия покидала площадь вслед за своим командиром.

Гай удивленно покачал головой, глядя на Тубрука и Марка. Краем глаза он заметил центурию Суллы. Те вбегали на площадь с боковой улицы с мечами наголо. Гай напрягся и уже собрался криком остеречь остальных, но заметил, что Тубрук качает головой.

Сулла поднял руку, чтобы остановить своих людей, и те стали смирно, провожая Мария злыми взглядами. Дойдя до края Форума, Гай увидел, что Сулла делает в воздухе круг правой рукой.

– Как-то все слишком удачно получилось, – прошептал Тубрук.

Марий впереди фыркнул, услышав его, и крикнул всем:

– Держитесь на улицах плотно! Еще не конец!

Солдаты сомкнулись в тесно сплоченный отряд. Марий оглянулся через плечо.

– Следите за переулками. Сулла постарается не дать нам уйти просто так. Не паникуйте, держите мечи наготове!

Гай шел вперед в гуще легионеров, и от происходящих событий у него кругом шла голова. И это безопасность в дядиной тени?

Сзади раздался резкий выкрик, Гай развернулся, и его чуть не сбил с ног легионер, который шел за ним. На мостовой в грязи лежал солдат Мария. Под ним росла лужа крови, и Гай мельком увидел, как какие-то люди остервенело вонзают в него ножи.

– Не смотри! – предостерег его Тубрук и нажимом плеча повернул Гая обратно.

– Но он же наш! Разве мы не остановимся? – поразился Гай.

– Если остановимся, то умрем все. Сулла спустил с цепи своих псов.

Гай заглянул в следующий переулок и увидел, что навстречу бежит группа людей с кинжалами. Они двигались как легионеры, но были без формы. Гай вытащил меч, как и почти все остальные. Его сердце снова бешено забилось, на лбу выступил пот.

– Держаться! Не останавливаться! – прокричал Марий.

Его шея и спина взбугрились от напряжения.

Люди с кинжалами напали на задний ряд, и один из легионеров упал с пронзенной грудью и закричал, когда меч вырвали у него из рук. Крик неожиданно и резко оборвался.

Сзади донеслись торжествующие вопли. Гай украдкой обернулся и тут же пожалел об этом: враги подняли окровавленную голову и по-звериному завыли. Легионеры злобно ругались. Один из них остановился и поднял меч.

– Вег, мы уже почти пришли, – уговаривали его, но он сбросил руки товарищей с плеч и сплюнул на землю.

– Он был моим другом! – пробормотал он и кинулся назад, к окровавленным противникам.

Гай пытался рассмотреть, что будет дальше. Увидев легионера, те закричали, но тут изо всех переулков высыпали новые люди и беззвучно разорвали солдата на части.

– Спокойно! – прокричал Марий, и Гай впервые услышал в его голосе гнев. – Спокойно! – повторил он.

Марк взял у легионера справа нож и пробрался в задний ряд. Он шел в последней тройке, когда из темного переулка на них выпрыгнула четверка, размахивая ножами. Марк пригнулся и грубо схватил одного из нападающих. Потом провел ножом по горлу перед самым своим носом и сморгнул, когда кровь хлынула ему в лицо. Этим телом он защитился от другого выпада, а потом бросил его в нападавших. Пока труп падал, трое легионеров молча добили остальных и, не говоря ни слова, вернулись в строй. Один из них хлопнул Марка по плечу, и Марк ухмыльнулся в ответ. Потом так же незаметно пробрался вперед и встал рядом с Гаем, немного запыхавшись. Гай сжал рукой его загривок.

Наконец перед ними открылись ворота, и они промаршировали внутрь, держа строй до тех пор, пока во двор не прошел последний.

Когда ворота закрылись, Гай подошел к ним и посмотрел на холм, по которому только что поднялся. Вокруг не было ни одной живой души. Рим казался таким же тихим и спокойным, как обычно.