Текст книги "От печки..."

Автор книги: Кондрат Убилава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– Слушай, вот ты, кажется, выступаешь против частного ремонта? А зачем? Неужели ты думаешь, что запретами можно чего-то добиться? Я тебе скажу иначе: пусть работают. И пусть платят государству налог. И пусть конкурируют с государственными фирмами.

– А запчасти? Где они возьмут запчасти?

– А запчасти, дорогой мой, должны выпускаться заводами в должном количестве, и пусть они продаются в магазине, ясно? Если частник не выдержит конкуренции с государственной станцией техобслуживания, он сам прекратит работать. А если государственная фирма обнаружит, что все автовладельцы побежали к частнику, она, эта фирма, постарается работать лучше.

Ай да Левон! Сразу нашел выход!

БУЙВОЛ КАК ТАКОВОЙ

Буйволы – жвачные парнокопытные животные семейства полорогих; близки к быкам. (Советский энциклопедический словарь.)

МНОГОЦЕЛЕВОЕ ЖИВОТНОЕ

1. Мясо – изумительное сырье для изготовления вкуснейшей колбасы с неповторимым вкусом и ароматом!

2. Молоко – чудодейственное лекарство от разных болезней, славящееся высокой жирностью, которая у буйволиц достигает двенадцати процентов!

3. Шкура – отличный материал для обуви, которой износа нет сто лет!

4. Рога – настоящая находка для грузинского тамады, поднимающего рог с вином за здоровье присутствующих!

5. Кости – прекрасный материал для изготовления украшений и сувениров!

Примечание: мозг буйвола в дело негоден и предположительно вреден, поскольку буйвол, мягко говоря, глуповат. Например, ест все, что попадется, включая и железки, с чем не может совладать даже его луженый желудок.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Не зря говорят: «Здоров как буйвол!» Это даже покрепче, чем «Здоров как бык!». Буйвол действительно здоровее своих парнокопытных сородичей в медицинском смысле. Проживая в болотистых местах, где другая скотина чахнет, этот здоровяк всегда, как выражаются врачи, практически здоров. И к тому же невероятно силен. Он, можно сказать, чемпион среди полорогих. Не раз вытаскивал буйвол из трясины безнадежно застрявшие грузовики и даже трактора.

Буйвол – это целый склад мяса весом до тонны. А буйволица еще и ходячая молочная ферма.

За эти исключительные качества буйвола всегда почитали. Прежде в Колхиде богатство невесты измерялось количеством буйволов. Случалось, к приезду сватов на двор пригоняли буйволов, взятых напрокат у соседей, чтобы произвести впечатление.

НЕМНОГО ЛИРИКИ

Колхидские места, в свое время так мастерски описанные К. Паустовским, хорошо знакомы каждому и по многосерийному телефильму «Берега».

Все эти перелески и кустарники, изрезанные оврагами, озерцами и болотами, могли бы пригодиться не только грузинским кинематографистам, но и труженикам сельского хозяйства. Там, где нельзя сеять, где нельзя пасти обычный скот, самое раздолье для неприхотливых буйволов, практическую ценность которых приметил уже упоминавшийся К. Паустовский.

СУРОВЫЕ ФАКТЫ

С 1920 года поголовье буйволов в Грузии сократилось вдвое. Может быть, могучая современная техника вытеснила прежних силачей-чемпионов?

Разумеется, ходить с сохой за буйволом при наличии тракторов довольно нелепо. Но с сокращением буйволиного поголовья много земель в Колхиде перестало использоваться. Ведь тут сорок процентов территории занимают болота с островками по 30–40 гектаров. Трактор туда для пахоты не затащишь. И коров туда не погонишь пасти. А вот буйволов – пожалуйста. Не сделать ли эти места буйволиным царством?

И в 1980 году было принято решение об освоении колхидских земель, которое предполагало и возрождение поголовья буйволов в республике. Осуществить это на деле были обязаны сразу четыре мощнейших организации – Минсельхоз ГССР, «Грузглавводстрой», «Грузгипроводхоз» и «Колхидстрой».

С тех пор прошло немало лет, но дело застыло на мертвой точке. Какие же могут быть осушительные и строительные работы, если до последнего времени не был готов даже проект намеченных мероприятий?

Недавно, правда, в Зугдидском районе организовали Эргетский буйволоводческий совхоз и выделили изрядную сумму – свыше 1,5 миллиона рублей – для мелиоративных работ и строительства ферм. Увы, пока очень мало потрачено на это дело.

Тем не менее в прошлом году совхоз сумел дать мяса на 61,3 тысячи рублей. Цифра эта достигнута исключительно усилиями района и самого совхоза. Она была бы куда значительнее, но нет подрядчиков для строительства, нет проектов, нет техники и специалистов. Четыре мощнейших организации, указанных выше, словно позабыли напрочь о том, что им было поручено.

Несмотря на то, что Эргетский совхоз назван буйволоводческим, Зугдидское РАПО поставило ему в план заготовок и кукурузу, и чай, и лавровый лист, и орехи…

– Да если бы мы занимались только буйволами, – восклицает директор совхоза Бичико Чахая, – мы не только свой, мы бы и районный план по мясу выполнили!..

Всесторонняя выгода буйвола очевидна. Не зря же он снова стал так популярен в личных подсобных хозяйствах Колхиды. В прошлом году, например, один только рабочий совхоза Ш. Джахая сдал государству восемь тонн мяса.

Ланчхутское объединение чайных фабрик завело свою ферму на 450 голов, и теперь рабочие бесплатно получают целебное молоко на завтрак и обед.

К сожалению, подобных примеров пока маловато. Между тем в том же Эргетском совхозе пропадают без осушения 307 гектаров земли. А по соседству – гигантская территория в 7 тысяч гектаров, которая могла бы стать прекрасным пастбищем для буйволов.

Пропадает зазря эта своеобразная колхидская «целина». А ведь возрождение в республике поголовья буйволов – это тоже весомый вклад в Продовольственную программу. Однако старания энтузиастов-одиночек дела не решат.

ЧТО ПОЛУЧИТСЯ

Ничего хорошего не получится, если у буйволов по-прежнему будет пускай не семь, а даже четыре няньки. Нынче в республике создан Комитет сельхозпроизводства, призванный собрать в единый кулак прежде разрозненные и неощутимые усилия, и хочется верить, что деятельность комитета будет значительно плодотворней и благодатно отразится, в частности, на судьбе буйволиного поголовья.

И тогда, возвращаясь к начальному рисунку, каждый получит свое:

Буйвол – заслуженное признание.

Пищевик – вкуснейшее мясо и целебное молоко.

Обувщик – отличные шкуры.

Умелец – красивую кость для своих поделок.

Тамада – вместительный рог для вина.

Пострадает на первый взгляд лишь фельетонист, которому в данном случае уже нечего будет написать о буйволе как таковом. Но именно этого фельетонист и добивается, публикуя свои заметки.

КАП, КАП, КАП…

В одной сатирической комедии, идущей на наших сценах, есть такой забавный персонаж – темная деревенская бабушка, на склоне лет внезапно угодившая в городскую квартиру. И до того эта бабушка темна, что целыми днями сидит она у открытого водопроводного крана, убежденная, что когда-нибудь чудо кончится и вода иссякнет.

Возможно, драматург подсмотрел такое в жизни. Мы же в окружающей нас действительности куда чаще видим обратную картину. Люди дежурят возле открытых кранов и ждут, когда чудо свершится: когда вода польется.

Конечно, не такое уж это из ряда вон выходящее завоевание – водопровод в последней четверти нашего механизированного века. Мы наполняем чайник, моем руки, затеваем постирушку и при этом не сзываем соседей поглядеть на эти чудеса. Вода из крана – это естественно. Вот потекло бы пиво…

Но, к сожалению, даже вода из крапа хлещет далеко не всюду.

Например, еще в третьей пятилетке было решено освоить земли Колхидской низменности: распахать поля, развести сады и всякую живность, прощупать недра на предмет полезных ископаемых. Славно ведь жили в Колхиде герои древнегреческих легенд. Именно сюда за шкурой золотого барана плыли черт-те откуда отважные аргонавты. Здесь они чаяли обрести благоденствие.

Но оказалось, обжить Колхиду куда сложнее, чем заполучить упомянутое золотое руно. И главная сложность – вода. Впрочем, воды тут залейся – кругом болота. Но на такой водичке ни хашламу, ни чихиртму не сваришь. И чайку не попьешь. От глотка такой воды не то что в козленочка превратиться можно, как в сказке, – от нее козленочек свободно может копытца отбросить. Избавить Колхиду от гнилой воды помогло строительство ИнгуриГЭС. Сеть каналов осушила изрядную часть земли, сделав ее пригодной для земледелия. А вот «напоить» Колхиду питьевой водой до сих пор как-то не удается. Города Зугдиди, Гали и многочисленные села буквально изнывают от жажды.

Несколько лет назад Минжилкоммунхоз республики бойко взялся за эту проблему. Воздвигли головное сооружение, проложили водовод полуметрового диаметра, по которому вскоре потекла водичка изумительной чистоты. Однако тут же выяснилось, что мощность местного водопроводного первенца, стоившего три миллиона рублей, ничтожно мала. Пустячка недоучел Минжилкоммунхоз, запамятовал, что начавшей стремительно развиваться Колхиде воды требуется в три раза больше, чем может дать первенец.

За это на коммунальников сильно рассердился Минводхоз Грузии. Так сильно, что, не утруждая себя подсчетами, взял да и отвалил еще три миллиона, чтобы рядом с прежним водоводом проложить свою нитку диаметром поболее.

Но Минводхоз, в свою очередь, тоже упустил из виду один пустячок: данный источник физически не может дать столько воды, сколько Минводхозу хотелось бы. Тут хоть метрового диаметра трубы клади, толку не будет. Его и не вышло.

Теперь настала пора гневаться Главному управлению капитального строительства при Совмине Грузинской ССР. У него сгоряча тоже отыскались три миллиона для строительства нового комплекса водоснабжения. Начали строить, проложили четырнадцать километров водовода. А до сих пор не утвержден проект головного сооружения, не выделены капитальные вложения, не отчуждена земля для строительства, нет оборудования. Некоторые объекты вообще неизвестно, кто будет строить. Руководящие товарищи толкут воду в ступе, а люди ждут не дождутся, когда же наконец вода польется из кранов. Сейчас же в Колхиде чаще всего слышится печальное: кап, кап, кап…

Но даже и этими каплями живительной влаги население балуется не всегда. В Гальском районе вода из кранов капает по строгому графику: двенадцать часов хилой капелью пользуются граждане, двенадцать – сельские труженики. И тут уж не зевай, подставляй все имеющиеся емкости вплоть до аптечных пузырьков.

Если знойным летним днем вам случится быть в этих местах, не пытайтесь попросить стакан воды, не ставьте хозяев в неловкое положение.

– Воды? – недоуменно спросят вас. – Какой воды?

– Ну, такой… – промямлите вы пересохшими губами, – знаете ли, мокрой. Такой, знаете ли, которую пьют…

– Которую пьют!.. – загадочно усмехнется ваш собеседник. – Пьют, дорогой, разную. У нас тут бывает вода жилищно-коммунальная, а бывает водно-мелиоративная. Чаще, правда, не бывает ни той, ни другой.

– ?.. – изумитесь вы.

Тем временем радушный хозяин вынесет вам стакан прохладного вина, если вы не против такой замены, и, пока вы утоляете жажду, пояснит, что головное сооружение и магистральные водоводы строились в разное время и разными министерствами. А потому образовались и разные обслуживающие организации, в которых трудится более сотни человек…

– Но послушайте, – наверное, захочется воскликнуть вам, – это же точная иллюстрация к старой кавказской пословице «Где много пастухов, там овцы дохнут»!

– Дохнуть-то пока не дохнут, – тяжко вздохнет ваш собеседник. – Но из-за нехватки воды скот серьезно болеет. Особенно летом. Поди-ка напои всех! Ведь у нас только в одном Гальском районе около полсотни животноводческих комплексов и ферм. Единый хозяин питьевой воды нам необходим так же, как глоток этой самой воды в жаркий день!

И пойдете вы дальше своей дорогой, несказанно дивясь тому, как эта простая и спасительная мысль до сих пор еще не овладела руководящими товарищами, которые упрямо продолжают заниматься дорогостоящей водопроводной кустарщиной.

НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА

Письмо властно влекло в дорогу. Еще бы! Ученики средней школы № 5 станицы Вязанской взывали о помощи. Потому как в школе творятся фантастические безобразия.

Деньги, заработанные школьниками в колхозе, захапывает директор и с «любимыми учителями» пропивает, не выходя из школы.

Многие учителя носят перстни с огромными камнями. И неспроста. Ими они стукают по неугодным ученическим головам.

А вне школы? Вот случай. «Еще не стемнело совсем, слышим: пьяные голоса кричат, матерятся, смеются. Мы увидели учительниц. Они были так пьяны, что одна ползала на четвереньках…»

«Вас. Вас. Фалов нас не оскорблял, но директор его выгнал. Или Копенко В. Т. выгнали из завучей, а заменили кем?»

И так далее… Правда, ученики не подписались.

Я заспешил в Вязанскую – для горестного ощупывания шишек, набитых коварными перстнями. И, может быть, чтобы засечь директора в непотребном виде, обнаружить ползающих на четвереньках перепившихся педагогов. А затем, конечно, пустить в кого надо очередь сатирических стрел.

По приезде в Вязанскую удалось кое-что узнать, и я спросил родителей учеников Мазухи и Дзюбы:

– Ваших сыновей били в школе?

– Не было такого, – ответили родители.

– Но ведь дыма-то без огня не бывает?

– Верно! Приходил учитель Фалов и предлагал написать жалобу в крайоно, будто бы директор школы избивает детей.

Тут оказалось: за неделю до моего приезда директор школы Г. И. Торкин превратился в рядового учителя по собственному горячему желанию. Положение запутывалось…

Ищу В. Фалова. Он-то, наверное, откроет мне глаза?

– Фалов далековато отсюда, – слышу, – за двести километров. Он уже с год в другом районе. Что за человек, право! Специалист весьма посредственный, зато кляузник первостатейный. Сменил уже дюжину школ, то прогоняли, то сам уходил. И в Вязанской на каждого коллегу завел досье. Все брал на заметку – кто у кого на дне рождения веселился, кто, что, где, когда сказал и зачем…

Засомневался я как-то: неужто такого человека пламенно и верно любят ученики?.. Человека, пять лет писавшего жалобы во все концы. Жалобы, где почему-то ничего не подтверждалось…

– Мы просили убрать от нас клеветника, – резюмировали учителя.

Но в письме упоминался еще один обиженный – бывший зам. директора В. Копенко.

Он, как выяснилось, человек прежде всего принципиальный. Действовал по твердому принципу: в устной речи – одно, в письмен: ной – совсем другое.

На собрании, к примеру, распинался о директоре К. Торкине: «У него есть недостатки, но работать с ним интересно, он энергичен, прекрасный учитель, очень уважаемый человек среди учащихся и среди населения». А в заявлении в центральную газету писал: директор-де не способен руководить, присваивает заработанные детьми деньги, пьянствует. То же самое, что писал и В. Фалов уже из другого района. И точь-в-точь, что сообщалось в анонимном письме учащихся в «Крокодил»!..

Впрочем, о том, что именно В. Копенко писал в центральную газету, узналось неожиданно. Я спросил его:

– Скажите, пожалуйста, почему почерк анонимщика так похож на ваш собственный?

– Да, это я писал в газету, – ответил В. Копенко. – Но не подписался, о чем сожалею, как о малодушии…

В. Копенко обидчиво закусил губу, когда его – и вполне справедливо – попросили из заместителей директора школы. Правда, сделал это роно довольно неуклюже. В одном пункте приказа объявил благодарность директору Г. Торкину, а в другом – снял В. Копенко. Бывший зам. тут же ухватился за курьезную форму приказа. Используя опыт и советы собутыльника – В. Фалова.

И пошли в школе великие разброд и шатания. Большинство учителей готовы были почти что в огонь и воду за Г. Торкина, а малая часть глядела в рот В. Копенко. Сыпались «сигналы», директор отбивался, организуя контрписьма. Кипела насыщенная борьбой жизнь. Вехами служили различные комиссии, навещавшие школу.

Вместо того чтобы один раз до конца разоораться во всем и прекратить губительные для этого учреждения распри, велись бесконечные разговоры. Клеветники же по-прежнему учат ребят.

Что же касается письма в «Крокодил», то я не могу определенно сказать, кто его написал. Тайна авторства, увы, так и осталась нераскрытой…

ЗОЛОТОЙ АНЧОУС

В известной сказке Пушкина старик в конечном счете бестолково распорядился выловленной рыбкой: не продал, не съел, ничего взамен не получил и остался у разбитого корыта. Виновата тут, конечно, старуха. Не следовало старику слушать выжившую из ума женщину.

Что это была за рыбка, не знаем, камбала, барабулька или какое-нибудь современное океаническое создание, название которого не всякий ихтиолог выговорит натощак. Да это и не важно. Нынче всякая рыбка – золото.

Министерство рыбного хозяйства СССР свидетельствует: «Сегодня рыбная промышленность производит свыше пяти миллионов тонн пищевой продукции в год. Это составляет более двадцати процентов всего пищевого животного белка, производимого в стране».

Вот какое место занимает рыбка в Продовольственной программе!

Исстари ловится в Черном море рыбка хамса.

Читатель, некогда видевший на прилавке гору ржавого рыбного месива, поспешит брезгливо поморщиться:

– Ах, вот вы о чем?! Да стоит ли об этом? Мелочь какая-то!

Да, хамса невелика размером. Но если бы достоинства обитателей водоемов определялись только длиной и весом, люди ели бы исключительно китов. Хамса же хоть и мала, но удивительно нежна и вкусна. К сожалению, эта рыбка изрядно скомпрометирована скверной переработкой, плохой транспортировкой и негодным хранением. До потребителя хамса никогда не доходит в той кондиции, чтобы ее можно было бы по-старинному назвать анчоусом, разумея под этим изысканнейший деликатес.

Так вот, этого самого анчоуса только предприятия республиканского объединения «Грузрыбпром» ежегодно принимают и перерабатывают сто тысяч тонн. Цифра вроде бы внушительная. Но беда заключается в том, что даже в самом лучшем случае лишь пятая часть всего этого гигантского улова попадает на наш стол. Из каждых ста рыбок не более двадцати будут иметь честь именоваться пищевой продукцией. А восемьдесят их несчастных подружек будут измельчены в кормовой фарш.

В чем же тут дело?

– Конечно, «Грузрыбпром» должен бы вносить более весомый вклад в выполнение Продовольственной программы, – печально соглашаются в объединении. – Но выпуск пищевой хамсы сдерживается отсутствием соответствующих мощностей. Их у нас всего четырнадцать.

Да, не густо. Но картина еще более мрачнеет, едва начинаешь вникать в технологию переработки этой крохотной рыбки. Тогда сразу понимаешь, что упомянутые мощности – это всего лишь так называемые линии смешанного посола: незатейливые сочетания вульгарных ванн и примитивных транспортеров. Тут тебе никаких лазеров и интегральных схем. Никаких дефицитных материалов. Так почему же, спрашивается, «Грузрыбпром» имеет их только четырнадцать? Почему не двадцать четыре? Не сорок четыре? Не столько, сколько нужно для полновесного выхода пищевой продукции? Ведь ясно же, что скромные затраты на дополнительные линии окупятся моментально.

– Мало того, что линий мало, – продолжает меж тем сетовать начальник объединения. – Они еще крайне неудачно дислоцированы.

И с этим нельзя не согласиться. Действительно, ловят хамсу главным образом в районе Поти, а большое количество линий переработки – семь – находится в Батуми. Вот и приходится рыболовецким судам накручивать десятки и сотни лишних миль. При хорошем солнышке нежная хамса не выдерживает этих вояжей.

Но вот, допустим, героическими усилиями экипажа улов доставлен все-таки к аджарским берегам. И тут рыбаков подстерегают как минимум четыре опасности, одна ужаснее другой.

Первая. Может оказаться, что у коротенького батумского причала уже стоят четыре судна, пришедшие ранее. Разгружаться негде. Остается терпеливо ждать своей очереди на рейде. Экипаж пока может позагорать, купнуться, сразиться в домино. Но каждый час и каждая минута пагубно влияют на качество хамсы. Буквально на глазах деликатесная рыбка превращается в сырье для кормового фарша, так сказать, в свинячий деликатес.

Вторая. Судно могло пришвартоваться, но тут море начало слегка штормить. А защитного мола нет. И во избежание аварии судно вынуждено опять отойти от причала. Снова потеря времени, снова потеря качества.

Третья. Причал свободен, шторма нет, на небе ни облачка. Но тут оказывается, что железная дорога вот уже двое суток почему-то не подает вагоны. Вся территория вокруг линий посола забита готовой продукцией, которая стоит даже не под навесом и стремительно портится под ласковыми лучами солнца. Ни авто-, ни электропогрузчикам проехать тут невозможно. О разгрузке судна и переработке улова не может быть и речи.

Четвертая. Причал свободен. Шторма нет. Вагоны есть. Нету бочек. Оказывается, по распоряжению Всесоюзного рыбопромышленного объединения «Азчеррыба» все бочки переброшены с Кавказского побережья на Керченское. Там сейчас невиданный улов хамсы. И это действительно так. Однако что же остается «Грузрыбпрому»? Гнать кормовой фарш, пытаясь хоть частично спасти урожай моря.

Мы бегло и далеко не полно обрисовали положение дел в одном только подразделении «Грузрыбпрома» – в Аджарском управлении рыболовного флота. Печальное и тревожное положение. Но ничуть не отраднее оно ни на Сухумском рыбкомбинате, ни в Потийском управлении океанического рыболовства, которые тоже занимаются переработкой хамсы.

Заметим, что руководство «Грузрыбпрома» не раз выходило со всеми своими больными вопросами в вышестоящие инстанции – в ВРПО «Азчеррыба» и Минрыбхоз СССР. Но решение почему-то откладывается на неопределенные сроки. И это тем более непонятно, что вопрос сохранения сельхозпродуктов и сокращения цепочки «поле – прилавок» – давно уже не вопрос, а дело практики, дело повседневной работы. Но кто сказал, что нежная хамса – менее скоропортящийся продукт, чем персик или, скажем, помидор?

За урожаем моря отряжаются целые флотилии, оснащенные по последнему звуку техники и науки, сбором его заняты многие тысячи людей, работающих в любых, самых тяжелых погодных условиях. Все это требует больших сил и больших денег. Но из года в год повторяется одна и та же картина: из ста выловленных рыбок только двадцать попадают на стол, а восемьдесят идут на корм скоту.

Вот так и превращается хамса-анчоус в золотую рыбку. Не верите? А давайте попросим Минрыбхоз СССР прикинуть ее себестоимость. Что получится, а?..

В ШКУРЕ ОТДЫХАЮЩЕГО

Сколько бы медицина ни уверяла, что полезнее всего проводить отпуск в тех местах, где человек родился и вырос, отпускника по традиции влечет в дальние края. И чаще всего на юг. Вот почему каждым летом плотность населения на черноморских пляжах Кавказа достигает 2,5 человека на 1 кв. м.

Казалось бы, сколько можно писать о пляжной тесноте? Л сколько можно уплотняться? Мне-то что! Я сюда отдыхать не приезжаю, я человек местный. Но если попробовать влезть в шкуру отдыхающего?..

Неуютно в этой с непривычки обожженной солнцем шкуре. Очередь за топчанами – их берут с боем на рассвете. Очередь к раздевалке – что там так долго? На званый вечер наряжаются, что ли? Очередь к душу – нечего размываться, не в бане! Кажется, и к морю очередь стоит.

Одна и та же картина на пляжах Гагры, Сухуми, Гудауты, Кобулети. Рядом, буквально автобусом подать, не менее замечательные для отдыха берега. Но не добралось еще туда наше черепашье курортное строительство. Вот никак и не разгружаются старые, знакомые, до невозможности перенаселенные места и местечки.

До невозможности не преувеличение. Возьмем не несчастных «дикарей», а счастливых путевочников в местных здравницах. Более трети этих здравниц довоенной, а то и дореволюционной постройки. Бытующее мнение, что раньше строили лучше, тут несостоятельно.

Особенно, когда выясняется, что профсоюзные кузницы здоровья имеют в наличии один душ на 33,6 человека и одну, как бы это выразиться поделикатней, туалетную кабинку на 10,77 человека.

Если шесть десятых человека не примут душ, это еще не катастрофа. Что семьдесят семь сотых человека не попадут в упомянутую кабинку, тоже не страшно. Но для остальных, составляющих не десятые и сотые доли, а живые человеко-единицы, подобные условия как-то не вяжутся с нормальным отдыхом.

Не очень с ним вяжется и острый дефицит мороженого и прохладительных напитков, столь любезных организму отдыхающего в южной жарище. Да что там напитки! В Гудауте, например, или в Новом Афоне летом питьевой воды зачастую не сыщешь. И хотя повсеместно тут введен самый жесткий график пользования водой, то в Гагре, то в Сухуми, то в Батуми, то в Боржоми водопроводные краны разражаются сухим кашлем. Это в очередной раз прохудилась древняя система здешнего водопровода.

Как тут помоешь фрукты и овощи или, к примеру, сполоснешь бутылку из-под кефира? Правда, с овощами особых проблем нет, поскольку нет в нужном количестве самих овощей. Республиканский Минплодоовощхоз обещал дать курортному управлению Абхазии 607,3 тысячи тонн овощей, а поступила едва половина. То же с фруктами. Кстати, и сама Абхазия плохо позаботилась о заготовке собственных плодов для своих курортов. А то, что заготовлено, негодного качества.

И по поводу кефирной бутылки тоже не надо особенно суетиться. Снабжение местных курортов кисломолочными продуктами – давняя и пока что неразрешимая проблема. Никак не возьмутся делать кефир на Боржомском молочном заводе. Сухумский регулярно недодает половину продукции. В среднем за месяц, например, там вместо 4,5 тонны творога умудрились получить лишь 900 килограммов, да и то такого качества, что лучше бы его вовсе не делали.

А теперь хочу задать на первый взгляд наивный вопрос: чем пахнет море? Йодом? Солью? Может быть, рыбой? Где-нибудь так оно и пахнет, но только не в районах Гудауты, Сухуми, Кобулети, Леселидзе и Нового Афона, где очистные сооружения и канализация никуда не годятся и потому переработку нечистот вынуждено брать на себя Черное море.

Зажав нос, я продолжаю свою прогулку в шкуре отдыхающего. И снова натыкаюсь на очередь. Куда? К междугородному телефону. Где эта очередь? Где хотите: в Цхалтубо и Гагре, в Кобулети и Леселидзе. Впрочем, это счастье – очередь к междугородному телефону. Значит, он тут все-таки есть. А вот в аэропортах Кутаиси, Сухуми и Батуми этот способ связи, похоже, еще неизвестен.

Встречаются и вовсе поразительные вещи. Например, ни на одном из всесоюзных курортов нет трехпрограммной радиосети. А в Кверети и Набеглави вам нипочем не увидать ни первой, ни второй программы ЦТ. Впрочем, это удачный повод изучить за время отдыха грузинский язык, на котором идут здешние теле– и радиопередачи.

Многое, слишком многое я мог бы еще перечислить, к великому своему сожалению. Жиденькая сеть ателье проката и салонов бытовых услуг, постоянные перебои с подачей электроэнергии и газа, плохое состояние подъездных дорог ко многим курортам и даже то, что в кавказских здравницах вопреки указанию Госкино СССР продолжают крутить изодранные копии ветхозаветных фильмов.

А какими словами, скажите, описать муки отпускника с добычей обратного билета? Проблема эта с каждым годом становится все загадочнее и сложнее. Позарез нужны дополнительные пусть не поезда, хотя бы вагоны Тагре и Боржоми, Пицунде и Цхалтубо. Необходимо срочно увеличить пропускную способность аэропортов Сухуми, Кутаиси и Батуми. Иначе в скором времени отпускник, приехавший летом отдохнуть и подремонтировать здоровье, будет оставаться тут до зимы, когда ослабнут пассажиропотоки.

Это не такая уж фантазия, между прочим. Не раз уж люди, приехавшие по путевке на 12 дней, ужасались, узнав, что Аэрофлот и железная дорога продают билеты за 15–20 дней до отъезда. Но ужаснуться можно, а вот как выбраться с курорта? Где приклонить голову на лишнюю неделю, образовавшуюся в ожидании билета?

Мы как-то привыкли эти и подобные мучения отпускников представлять в добродушно-комическом виде. А смешного тут как раз мало, особенно если дело касается лечения. На сегодня в профсоюзных здравницах Кавказа остаются вакантными 97 медицинских должностей, а это 14 процентов. К примеру, в Набеглави вместо положенных по штату двенадцати медицинских работников имеется всего четверо.

Многие выпускники Тбилисского мединститута, распределенные на профсоюзные курорты, просто-напросто не явились к месту работы. Разумеется, молодых врачей это не красит. Но, с другой стороны, некоторые руководители областных и территориальных советов, а также директора курортов, прекрасно зная, что все упирается в жилье, совершенно не заботятся о решении этой проблемы. А ведь для этого у них есть и права, и возможности.

Я не хочу сказать, что в курортном деле у нас так уж все беспросветно. Грузсоветкурорт и Минздрав республики делают многое, но, как показывает даже непродолжительное пребывание в шкуре путевочника, их деятельность на сегодня оставляет желать лучшего. Конечно, не только от них, от многих республиканских и союзных министерств зависят вопросы, ждущие комплексного решения.

Времена переменились безвозвратно. Человек хочет поправлять свое здоровье в нежных и чутких объятиях современной медицины. И жалкий курятник на морском берегу уже не предел наших мечтаний. Мы заслужили право на подлинный комфорт.

Лично мне-то хорошо. Я залез в шкуру отдыхающего лишь затем, чтобы написать этот фельетон. А каково тем, кто проходит в ней двадцать четыре дня?..

ГРУЗИНСКИЙ ОРЕХ

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Итак, грецкий орех. Правильнее-то, конечно, было бы сказать греческий. Но в какие-то стародавние времена все греческое называлось грецким. Потом все «грецкое» вышло из употребления в нашем языке, кроме этого самого ореха.

Впрочем, этот сугубо южный плод мог бы с тем же успехом именоваться итальянским, французским или испанским. Но мог бы, между прочим, по праву считаться и грузинским. Где, как не в Грузии, давным-давно детей заставляли лазать по ветвям ореха, чтобы к ним не пристали никакие коклюши? И не грузинские ли воины в старину, уходя в поход, брали с собой орехово-виноградную чурчхелу в качестве НЗ?..

Но в конце прошлого века некогда богатейшие ореховые леса Грузии стали жертвой мебельного бума. Красивую и прочную темно-красную древесину стали лихорадочно сплавлять в заморские страны. Началась варварская вырубка грузинского ореха. Только за десять лет, к примеру, из грузинских портов уплыло в буквальном смысле более двадцати тысяч тонн ценнейшей древесины!

Ни к чему хорошему это привести не могло. И не привело. В наши дни уже несколько опомнившийся человек, с содроганием обозревая результаты своих набегов на флору и фауну, сочинил невеселый афоризм, который вольно перефразирует уже упомянутого Мичурина: «Мы не можем ждать милостей от природы после того, что мы с ней сделали!» Это относится и к грецкому ореху.