355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Компьютерра Журнал » Журнал "Компьютерра" №719 » Текст книги (страница 5)
Журнал "Компьютерра" №719
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 17:22

Текст книги "Журнал "Компьютерра" №719"


Автор книги: Компьютерра Журнал



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Кодекс для галочки

Автор: Юрий Ревич

С 1 января 2008 года вступила в силу Четвертая часть Гражданского кодекса (далее – ГК-4), посвященная «интеллектуальной собственности». Часть эта, уже кем-то окрещенная «юридической стройкой века», создавалась под руководством Дмитрия Медведева (того самого, которого называют преемником Путина) и, видимо, должна была расставить точки над "ё" в вопросах «пиратства», за которое Россию без устали критикует Запад. Правда, Запад почему-то не восхитился, а пожал плечами: мол, поживем – увидим. Вот только жить с этим кодексом придется не Западу, а нашим гражданам.

Далее мы рассмотрим некоторые печальные следствия вступления в силу ГК-4 для российского Интернета, но сначала сделаем одну концептуальную оговорку. В области "интеллектуальной собственности" очень сложно, почти невозможно давать однозначные этические оценки. Даже в случаях, на первый взгляд безусловно подпадающих под определение "воровства". Например, я знаю целую, и не самую маленькую в мире, страну Индию, медицина которой выживает практически за счет контрафактных лекарств, потому что денег на патентованные препараты нет ни у населения, ни у правительства. Однако западные брэнды предпочитают закрыть глаза на нарушения (запрещая только экспорт), иначе индийцы снова станут вымирать от эпидемий, как двести лет назад. Попробуйте-ка вывести однозначную мораль из этой истории.

Так что в области "интеллектуальной собственности" правильнее говорить не том, "что такое хорошо и что такое плохо", а только и исключительно об интересах неких групп (коих заметно больше, чем в классической цепочке "автор-издатель-потребитель", и чьи интересы нередко противоречат друг другу). Вот в этом ключе и начнем разговор с вопроса о том, что, собственно, изменилось с 1 января 2008 года.

О Чем базар?

Неверно считать, будто с введением ГК-4 все осталось по-прежнему из-за того, что он, по сути, вобрал в себя ряд старых законов, касающихся «интеллектуальной собственности». По сравнению со старыми законами, ГК-4 значительно и в большинстве случаев совершенно безосновательно ужесточает требования к бюрократическим формальностям и ответственность за их несоблюдение.

Значительная часть положений ГК-4 большинству авторов, издателей и потребителей просто-напросто не нужна, или, по крайней мере, полезность их весьма спорная (см. врезку "О незаконном копировании"). Но если бы все ограничивалось лишь ненужностью или хотя бы, согласно очень точному наблюдению Голубицкого, неприменимостью к законодательной логике бытового здравого смысла. Но ГК-4 составлен так, что в ряде случаев исполнить его требования физически невозможно. Главное из таких требований – несоблюдение письменной формы договора, как теперь специально указано в статьях 1234 и 1235, повлечет признание договора недействительным. Как следует из комментария на сайте copyright.ru, оставленная возможность заключения устных договоров для периодической печати (ст. 1286 п. 2) не касается интернет-сайтов, даже электронных СМИ (!), поскольку в тексте имеется явное определение "периодические печатные издания".

Бомба для Рунета

Максим Мошков, создатель знаменитой Lib.ru, сформулировал проблему, которую ставят перед российскими интернетчиками эти положения закона, предельно кратко и без дипломатически-юридических экивоков: Новый закон об авторских правах делает нелегальным существование всего российского Интернета. <…> российскому Интернету светит судьба полной нелигитимности и насильственной криминализации[Ряд цитат в статье заимствован из кратких интервью, в которых автор просил различных деятелей высказать свое мнение по обсуждавшимся вопросам. Другие цитаты взяты в основном из двух "круглых столов": "Авторы и электронные библиотеки: симбиоз и паразитирование", «Росбалт», 25.05.2007, и «Электронные библиотеки и защита интеллектуальной собственности в России», РИА Новости, 23.05.2007 (расшифровка любезно предоставлена Еленой Лебедевой, PR-директором сервиса «Имхонет»).].

Максим Евгеньевич если и преувеличил, то совсем немного. Не подпадают под действие ГК, вероятно, лишь корпоративные и чисто авторские сайты, где автор информации и владелец сайта – одно лицо (или одна корпорация). Все остальные ресурсы попадают как минимум в двусмысленное положение. Например, сейчас активно обсуждается вопрос о том, попадают ли "под каток" "вебдванольные" проекты, вроде ЖЖ или "Самиздата" на Lib.ru. Они при всем желании не имеют ни малейшей возможности легализоваться (на одном "Самиздате" почти 32 тысячи авторов, в блог-сервисах их миллионы), а четкого ответа пока нет. Александр Борисович Антопольский, директор Российской ассоциации электронных библиотек, полагает, что "теоретически в соответствии с ГК договоры там тоже должны быть". Мошков считает, что можно вывернуться, если правильно сформулировать оферту: "Самиздат" всего лишь предоставляет авторам техническую возможность самим осуществлять их авторское право на "доведение для всеобщего сведения". Другие, например юрист Василий Терлецкий (создатель РАО "Копирус"), утверждают, что оферта в случае авторских прав вообще неприменима.

Но оставим спорные вопросы в стороне. Очень многие интернет-ресурсы отвечают положениям ГК-4 однозначно. Для примера укажу на одну важнейшую категорию сайтов, создатели которых теперь должны, но все равно не смогут и никогда не будут соблюдать требования ГК-4: это почти все образовательные ресурсы, онлайновые музеи и просветительские сайты, от самых мелких, вроде ancharov.lib.ru, созданного автором этих строк, до знаменитого Vivos voco или "Науки и техники" (n-t.ru).

Последние два ресурса, впрочем, больше относятся к электронным библиотекам. Вот о них-то мы сейчас и поговорим, поскольку именно их все сказанное касается в первую очередь.

О незаконном копировании

Тема уже навязла в зубах, и основные доводы сторон стали "общим местом". Но и не остановиться на ней в разговоре о ГК-4 нельзя, поэтому вкратце напомним, о чем речь. Вопрос о "незаконном воспроизведении" (в тексте ГК-4 термин "копирование" не используется) очень неоднозначен. Очевидно, что поначалу имелось в виду банальное воровство, когда берется изданная кем-то книга и без спроса тиражируется, принося пиратам прибыль. Но в эпоху цифровых технологий этот простой вопрос многократно усложняется, а положения ГК-4 еще больше запутывают ситуацию.

То, как запреты на копирование мешают жить потребителям, лишний раз разжевывать не требуется, напомню только, что и со стороны "продавцов" (авторов и издательств) тоже не все однозначно. Профессор Александр Долгин вспоминает классический пример: Легендарный сервис Napster был закрыт по суду, который признал, что физические продажи падают в противофазе с ростом электронных. Это решение было не бесспорным. Во время процесса обе стороны предоставляли мнения аналитиков, которые с одинаковой убедительностью доказывали, что, с одной стороны, тиражи падают, с другой – растут. Это вопрос активно обсуждался и обсуждается, но и по сей день нет инструмента, который позволил бы осознанно, не на ощупь выстроить стратегию продвижения своего творения. Мнения даже "звездных" авторов разделились, а менее известные фигуры, кажется, больше склонны потихоньку выкладывать свои произведения в бесплатный доступ, нежели огульно все запрещать, как по умолчанию предполагается в законе.

Характерную для многих авторов позицию изложил в письме автору этих строк фантаст Игорь Поль: Я добровольно выкладываю тексты своих книг в несколько наиболее зрелых в техническом плане сетевых библиотек. По многим причинам. В частности, из желания донести их до читателей, которые не смогут или не захотят купить книги в бумажном варианте. И ради откликов, здорово помогающих мне в работе. Так что обмен вполне взаимовыгодный. Правда, в последнее время я вынужден выкладывать книги значительно позднее их публикации в бумаге, из-за сложившейся в Сети практики разворовывания материалов и растаскивания их по сотням сомнительных сайтов. Бороться с этим, по-моему, бесполезно. Речь идет о морали, а не о технологиях.

Замечу со своей колокольни: занимаясь последние десять лет почти исключительно написанием текстов, имея где-то порядка тысячи только "официальных" публикаций, выпустив пять книг и составив одну (еще не вышедшую) детскую энциклопедию, я ни разу не имел даже тени желания прибегать к положениям законов об авторских правах. Меня копируют часто и много, нередко без спроса (вот вдруг обнаружил свою старую статью аж на fictionbook.ru), но у меня это тиражирование почему-то не вызывает ни малейшего протеста. Мне нравится, что меня тиражируют, и я совсем не стыжусь в этом признаться! Разве что досадно, когда не ставят подписи или хотя бы ссылки на источник [Последний известный мне случай – в коммерческой, тиражом 450 тысяч экземпляров, газете "Столетник" №23 за 2007 год на стр. 31 было анонимно опубликовано фото, которое свистнули из галереи с моего сайта.], но я согласен с Игорем: тому, как люди должны вести себя в приличном обществе, бесполезно учить в законодательном порядке.


Сеятели вечного

Они зашевелились, и одной из самых интересных инициатив стало объединение нескольких крупных и известных онлайновых библиотек (aldebaran.ru, litportal.ru, bookz.ru, fenzin.org, fictionbook.ru и, кажется, еще парочки) вокруг проекта "ЛитРес" (litres.ru). О предложенной модели много спорили[См. например, статью Павла Протасова], причем как часто бывает, либо не удосужившись вникнуть в суть дела и не опробовав сервис в действии, либо вообще судя лишь по предварительному «меморандуму», выдвинутому авторами проекта на РИФ-2007. В результате наши, как их называет Голубицкий, бакунианцы почему-то заранее решили, что бесплатный доступ к текстам теперь накроется медным тазом. Как человек, который много и успешно пользуется этим конгломератом библиотек, отвечаю: чушь собачья.

Во-первых, все тексты всех авторов в этих библиотеках по-прежнему доступны бесплатно. Но в общем случае – лишь в режиме онлайнового чтения. Впрочем, определяющая часть произведений в библиотеках доступна и для бесплатного скачивания (сравните – только на одной fictionbook.ru, не самой большой из библиотек сообщества, 16 тысяч произведений, а в "ЛитРесе" – всего 2,4 тысячи). На платный портал (собственно "ЛитРес") посетителя переадресовывает, по моим наблюдениям, пока лишь ряд топовых авторов (вроде Лукьяненко или Марининой), да и то в ряде случаев их старые произведения тоже доступны бесплатно[По словам Алексея Кузьмина, генерального директора "ЛитРес", часть роялти отчисляется за счет доходов с рекламы.]. Цены на "ЛитРесе" вполне божеские (10–20 рублей), сервисная поддержка на высоте, способы оплаты – все, какие можно придумать, в том числе прямое (для пользователя) перечисление через "Элекснет". После оплаты текст можно скачивать любое количество раз, как и в бесплатном варианте.

Честно: я не нахожу ни малейшего изъяна в этой модели и ни у кого из критикующих не усмотрел четких указаний на такие изъяны[Высказывались опасения, что скрытие текстов не позволит поисковым роботам их индексировать и тем самым исчезнет возможность быстро уточнять цитаты, что является одним из самых привлекательных свойств Интернета. Я специально проверял: все отлично работает, а Алексей Кузьмин уточнил: индексация поисковиками производится нормально, запрещена лишь операция кэширования.]. Я готов платить такие суммы хотя бы за то, чтобы мне правильно отформатировали книгу для чтения на маленьком экране, не сваливая в кучу диалоги и не теряя названий глав. Алексей Кузьмин, генеральный директор группы библиотек "ЛитРес", подтверждает, что такое отношение характерно для большинства пользователей: По нашим данным, примерно 40% читателей не идет дальше первой страницы онлайн-чтения. До конца доходит процентов десять.

С апреля 2007 года, когда формирование Litres.ru и специально созданного "Агентства авторских прав в Интернете" было окончательно оформлено, по декабрь того же года, по словам Алексея Кузьмина, заключены договора со 120 авторами напрямую и еще с пятнадцатью издательствами (в том числе крупнейшими "Эксмо", АСТ, "Вече" и РОСМЭН), представляющими целый куст авторов. Хорошую динамику демонстрирует и бизнес-составляющая (см. врезку). Сервис уже охватил все, как утверждают их авторы, крупнейшие библиотеки[В чем несколько лукавят, так как я знаю по крайней мере одно крупное собрание текстов, не присоединившееся к инициативе "ЛитРес", – это "ФанЛиб". Впрочем, как утверждается на сайте fanlib.ru, он "находится на стадии открытого бета-тестирования". Комментировать это сообщение я не берусь.], кроме Lib.ru. Но и Мошков со своим "Самиздатом", составляющим основу Lib.ru, тоже планирует присоединиться к проекту.

Эйфория авторов проекта, явно не ожидавших такого успеха (учитывая вдобавок, что модель нигде в мире не опробована и представляет собой оригинальную разработку), понятна. Но если спуститься с небес на землю, эта пасторальная идиллия все же пока ближе к декларации о намерениях, нежели к полностью работающему образцу: на одном лишь "Альдебаране" на момент написания этих строк насчитывается 6789 авторов. Почти не охвачены иностранцы, с которыми работать гораздо сложнее, чем с отечественными авторами. Проблемы могут возникнуть с наследниками, с авторским правом на редактуру, на перевод и даже на оформление. Профессор ВШЭ Александр Долгин, известный теоретик и практик в области копирайта[Подробнее об Александре Борисовиче Долгине, а также его ответы на вопросы по рассматриваемым темам см. во второй части статьи (в следующем номере).], обращает внимание на то, что под действие закона подпадает даже классика, поскольку на нее распространяются права переводчиков, издательств и т. д. Так что проблемы неизбежно будут, и проблемы серьезные.

ПЕРВЫЕ ШАГИ «ЛИТРЕС»

Сейчас у нас продается около тысячи книг (файлов) в день. 26 августа заработал наш магазин, и мы видим значительный рост покупок. Это закономерно – мы получаем редакторскую верстку от издательств, в связи с чем качество произведений оказывается высоким. Последние достижения – у нас в продаже появились романы Д. Донцовой, Т. Устиновой, Т. Поляковой, В. Головачева и других топовых авторов. От РОСМЭНа сейчас будем выкладывать энциклопедии с иллюстрациями. В среднем в день покупку осуществляет 400 человек, общее число зарегистрированных пользователей на сайте к концу 2007 года составило порядка 20 тысяч. Отсюда и деньги – в настоящее время обороты измеряются сотнями тысяч рублей в месяц.

В следующем году наша доля в общем объеме электронного рынка составит как минимум порядка 50–100 млн. рублей. При удачных раскладах (большом количестве издательских новинок, значительном объеме выложенных текстов и их высоком качестве, дальнейшем развитии КПК и прочей IT-техники и т. д.) оборот может вырасти в 5–10 раз.

Алексей Кузьмин, генеральный директор «ЛитРес»


Окончание следует

СЕЛО ЩЕПЕТНЕВКА: Четвертый вариант

Автор: Василий Щепетнев

О компьютерном пиратстве сказано столько, что дальше продолжать как-то и неудобно. Дурной тон. С позицией давно определились, в землю зарылись, обставились ежами, спиралями Бруно и прочей атрибутикой. В ожидании битвы стороны поглядывают друг на друга в стереотрубы и нервно сплевывают, приговаривая: погоди, ужо начнется…

Время от времени самые нетерпеливые открывают огонь из неглавных калибров, но выстрелы тут же стихают. Так, приграничный инцидент, а не война.

"Авось, рассосется", – думает человек в трениках, устанавливая на компьютер скачанную с торрента ОС. "Ничего, скоро торренты прихлопнем, тогда побежите как миленькие в магазин и расплатитесь разом за прошлое, настоящее и будущее", – думает человек в лимузине. "Живи сам и давай жить другим", – думает человек в форме, обходя дозором стынущих на морозе торговцев палеными дисками. "Опять "давай", а я ведь сею разумное, доброе, вечное, пусть и конрафактными семенами", – думает закоченевший торговец.

Каждый нутром чует, что дальше так продолжаться не может, рано или поздно гром грянет, но в дождь крышу не кроют, а в ясную погоду вроде бы и не к чему. Да и нечем крыть ее, крышу, вот беда. Она сама кого хочешь покроет.

Чем все это кончится? Вариант первый – вакцина послушания. Всем при рождении раз и навсегда прививают уважение к закону. Обыватели строятся в очередь на очень платный софтосмотр, после чего компьютер получит талон, разрешающий дальнейшее пользование в течение года. Как с автомобилями.

Вариант второй – война всех против всех. Бесконечные тяжбы. Учитывая пропускную способность судебных органов – дело малоперспективное. Хотя если ввести упрощенную процедуру, тройки, рассмотрение дела в отсутствии обвиняемых…

И вариант третий: оставить все, как сейчас. Завтра будет отражением вчера. С вариациями, конечно: может быть, под суд угодит не директор сельской школы, а главный врач районной больнички или журналист неофициозного издания. Врачей и журналистов у нас много, и если судить одного-двух человек в месяц, хватит надолго. И волки бреют, и овцы блеют…

Но смущает неизбежность превращения третьего варианта в вариант четвертый. Даже больше – превращение уже началось.

Прежде чем перейти к сути, позволю лирическое отступление, благо законы жанра прямо-таки предписывают отступать где только можно.

Итак: Пушкина убил Бальзаминов! Тот самый, герой комедий Островского, коллежский регистратор с годовым жалованием в сто двадцать рублей, мечтавший выбиться из бедности через женитьбу на богатой. Не собственноручно убил, не в одиночку, не умышленно, но действия его были таковы, что гибель Пушкина была предопределена. Причина болезненной нервности поэта, приведшей к злосчастной дуэли, была тоже бедность. Одних долгов за сто тысяч, а журнал, издаваемый на собственные средства, не покрывал издержек. Почему? А потому, что безденежные Бальзаминовы, вместо того чтобы приобретать лицензионный "Современник", списывали стихи в тетрадочку – от человека к человеку. Благодаря рукодельному копированию, Пушкина читали и в Риге, и в Иркутске, и во Владивостоке. Измученный кредиторами, разуверившийся в прибыльности производимого им интеллектуального продукта, поэт махнул на жизнь рукой. Этим и воспользовались…

Что делает человек, когда плоды его труда беззастенчиво крадут? Введение продразверстки аукнулось массовым голодом: крестьяне перестали сеять пшеницу. Чего стараться, если все отберут? Ну а если не все? Если чуток оставят? Тогда сеять будут, но решат: при малейшей возможности нужно ехать в город и становиться хоть дворником, хоть человеком с дипломом.

Выяснилось, что и человек с дипломом не может уберечь свое. Тогда-то и появилась поговорка, что государство делает вид, будто нам платит, а мы – будто работаем. Коллективы годами разрабатывали новую модель магнитофона или пылесоса, в то время как народ облизывался на панасоники. И правильно облизывался – новая модель от старой отличалась преимущественно большей ценой и меньшей надежностью.

То же происходит здесь и сейчас – в софтверной индустрии. Отчаявшись получить с потребителей сполна – на одного платящего семеро Бальзаминовых, – человек начинает только делать вид, будто создает что-то новое: бантик повяжет, рюшечку пришьет. Как часто приходится слышать, что версия восемь программы имярек ничуть не лучше версии семь, только ресурсов ей подавай самых лучших и побольше, побольше. Понятно, бантики и рюшечки даром не даются.

Скоро и рюшечки делать перестанут. Все будет так, как в средние века, когда богатые сеньоры и меценаты заказывали немногочисленным интеллектуалам поэмы, полотна и реквиемы. Теперь место баронов и герцогов займут крупные корпорации.

Но крупных, а главное, готовых платить корпораций всегда меньше, чем работников умственного труда. Части из них придется переквалифицироваться хоть бы и в управдомы. Оставшиеся в силу обстоятельств секреты будут беречь пуще глаза, что приведет к торможению прогресса вплоть до его полной остановки.

Наступит второе средневековье.

Как вы думаете, а первое средневековье почему наступило?

МНЕНИЕ: Интеллигенция и прогресс

Автор: Ваннах Михаил

Проще всего определить интеллигенцию в пространстве. Это – Россия. Под всеми своими именами. Российская империя. Российская республика смуты десятых годов ХХ века. СССР. Российская Федерация и все постсоветское пространство русскоязычной культуры. Именно здесь родился данный термин.

Интеллигенция во времени и пространстве

Несколько труднее локализовать интеллигенцию во времени.

Тут можно воспользоваться понятием – "от гласности до гласности". Бытование термина начинается в пореформенной России Александра II Освободителя. Именно тогда в толстых журналах впервые заговорили о гласности, а необычайно плодовитый, написавший больше сотни романов литератор Петр Дмитриевич Боборыкин (1836–1921) ввел в употребление термин интеллигенция.

"Интелигенцiя" в значении разумная, образованная, умственно развитая часть жителей, появляется в томе "исправленного" Толкового словаря живого великорусского языка В. И. Даля, изданном в 1881 году книгопродавцом-типографом М. О. Вольфом в Санкт-Петербурге и Москве. (Кстати, именно с него делались репринтные издания советского времени, создавшие у многих несколько искаженный образ труда великого русского лексикографа. Сам Владимир Иванович скончался девятью годами раньше.)

Те читатели, кто хорошо помнит "Войну и мир", могут отметить, что уже в самом начале романа "Пьер… знал, что тут собрана вся интеллигенция Петербурга". Так что термин, придуманный Боборыкиным, сразу же вошел в большую литературу и зажил собственной жизнью. Так же, кстати, произошло и с именем собственным героя романа Боборыкина "Василий Теркин" (1892).

В 86-томной энциклопедии Брокгауза отдельной статьи интеллигенция не удостоилась, а вот во втором издании (1907 год) Малого энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона была "ИНТЕЛЛИГЕНЦIЯ, лат., образованные, умственноразвитые классы общества, живущие интересами политики, литературы и искусств. – Интеллигент, просвещенный человек, принадлежащий к классу интеллигенции".

То есть – литература, искусство. Все изрядно далекое от научно-технического прогресса. Политика того времени, когда еще не возникла Большая наука и правители мерялись друг с другом не малостью эффективных поверхностей рассеяния аэропланов и точностью умных бомб, а всего лишь количеством "зрителей в серых шинелях, которых можно послать в Париж для освистания непонравившейся пьески… некоторым образом", тоже далека от прогресса. Такие государи, как Петр Великий, за шкирку тащившие общество вперед, редки на троне.

Да и интерес к наукам деятелей из стана "несистемной оппозиции" времен бомбистов-нигилистов был не более продуктивен, нежели у их истэблишментарных врагов. Недаром же искуснейший художник слова и знаток русской жизни Николай Семенович Лесков в своем раннем романе "Некуда" издевался не только над "монтаньярами с Вшивой горки", но и над "углекислыми феями у Чистых прудов". А печатался роман в журнале, издаваемом тем же Боборыкиным.

Можно сказать, что интеллигенция изначально была определена как нечто стороннее естественным наукам и тем более их приложению к практике. Тому, что и принято называть научно-техническим прогрессом. И это было бы весьма точным, если б не один факт из биографии Боборыкина. Учился Петр Дмитриевич в Казанском университете. На камеральном отделе юридического факультета.

И специфика камерального отделения, отметим еще раз – ЮРИДИЧЕСКОГО факультета, была такова, что Боборыкин увлекся естественными науками, особенно химией, которую учил у самого Бутлерова, и даже перевел на русский учебник химии Лемана. Из Казани Петр Дмитриевич перешел в Дерпт, где прослушал полный курс медицинского факультета, но, отказавшись от докторского экзамена, переселился в Петербург, выдержал здесь экзамен на кандидата административных наук (под которые к тому времени замаскировалась камералистика) и в конце концов занялся литературой. Так что запомним: термин "интеллигенция" придумал человек, получивший добротнейшее по тем временам междисциплинарное образование руководителя-генералиста.

Интеллигенция под властью большевиков

Итак, термин, с первых лет своего существования заживший самостоятельной жизнью в большой литературе, к началу прошлого столетия стал общепринятым. Трудно сказать, что было бы с ним дальше, если б не известные события 1917 года.

Вождей большевистской революции отличал сугубо утилитарный подход к образованной части общества. Ульянов-Ленин относил к интеллигенции "…всех образованных людей, представителей свободных профессий вообще, представителей умственного труда (brain worker, как говорят англичане) в отличие от представителей физического труда"[В. И. Ленин, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 8, с.309, примечания.]. Обратим внимание на отличие от определения Брокгауза – исчезают "интересы политики, литературы, искусства". Определение большевистского лидера куда ближе к "интеллектуалам" в западном смысле. И именно оно насаждалось в годы советской власти.

Большевики имели все основания не любить интеллигенцию. Дело в том, что не больше 1,5% от интеллигенции Российской империи, насчитывавшей к 1917 году 1,5 миллиона человек (из них 7800 человек инженеры, по данным на 1913 год), боролось за установление советской власти.[БСЭ, 3-е изд., статья "Интеллигенция".] Поэтому на место людей, "принадлежавших к классу интеллигенции", начали спешно выращивать представителей "народной, социалистической интеллигенции". Методы замены были простыми, но эффективными. Кто-то сгинул в Гражданскую, кого-то сволокли в расстрельные подвалы ВЧК. В почти сытый нэп – период, когда в России при сохранении авторитарной большевистской власти была допущена некоторая хозяйственная свобода, – из страны были высланы блистательные представители гуманитарной мысли – так называемый "философский пароход". Сами уехали Игорь Сикорский (гидросамолеты и вертолеты), Владимир Зворыкин (телевидение), Владимир Ипатьев (нефтехимия).

Количество высших учебных заведений в стране увеличивалось, но в студенты не допускали детей из интеллигентных семей. Им приходилось обретать знания или полуподпольно, как, благодаря Н. Н. Лузину, получил прекрасное математическое образование дворянин Алексей Андреевич Ляпунов, или же выдавать себя за рабочих табачной фабрики, как сделал сын богатого купца Владимир Артурович Манасевич, ставший под именем Левшин автором прекрасных детских книг по математике. А сколько людей не смогло получить образования…

Зато для выходцев из рабочих и крестьян действовала мощнейшая система преференций. Совет Народных Комиссаров РСФСР декретом от 2 августа 1918 года предоставил право рабочим и крестьянам поступать в высшую школу без документа о среднем образовании. Поскольку даже самым горячим сторонникам возведения трудящихся к высотам знаний стало ясно, что ни к чему хорошему это не приведет, была создана система рабочих факультетов, готовившая сначала "красных директоров", а потом и "красных инженеров". На рабфаках ускоренно преподавались профильные данные из курса полноценной средней школы. Естественно – искусства, литература, всемирная и отечественная история при таком подходе оказывались за рамками учебного курса. И тут родился отечественный феномен "людей с высшим образованием, но без среднего". Породивший массу анекдотов вроде гуляния жен советских чиновников и красных командиров по городам Прибалтики в ночных рубашках, простодушно принятых ими за особо модные вечерние туалеты.

Отметим, что в США, после введения системы образовательных льгот для minorities, анекдотов в университетской среде возникло не меньше. Выходцы из России обычно принимают их за расизм.

(Кстати, система рабфаков под видом так называемых подготовительных отделений дожила до конца советской эпохи. Только она почти полностью утратила функции "социального лифта" и стала способом устройства в вузы тех, кто не мог сдать вступительные экзамены после школы.)

Тут-то и зажил новой жизнью термин интеллигенция. Обозначавший того, кто наряду с профессиональными знаниями сохранил интерес к литературе и искусствам. (Интерес к политике был чреват 58-й статьей…) Но и вызывавший (наряду со шляпой, очками и часами) зоологическую ненависть в люмпенизированных слоях общества.

Недолгая жизнь камеральных наук

Камеральные науки в России преподавали недолго. В 1843 году "камеральный разряд" был открыт в Санкт-Петербургском университете, а в 1860 году его преобразовали в "разряд административный". Примерно так же обстояло дело в Казани и Харькове.

Пришла камералистика (Kameralwissenschaft, Cameralia) в Россию из Германии, где оформилась в начале восемнадцатого века. Предмет этой дисциплины – законное и прибыльное управление так называемыми камеральными имуществами. Не вдаваясь в генезис европейских государств и в структуру королевских доменов, можно с некоторой точностью соотнести камеральные имущества с имуществами государственными. И для извлечения из них доходов требовалась особая подготовка части бюрократии.

В России камералистов учили государственному праву европейских держав, знанию государственных учреждений Российской империи, законам о благоустройстве и благочинии (А! Название-то!), политической экономии и статистике, естественной истории, технологии, агрономии и архитектуре. А кроме этого – российским гражданским и уголовным законам, всеобщей и отечественной истории, языкам.

То есть мы имеем дело с подготовкой руководителей-генералистов, по современной терминологии. Шестидесятые годы девятнадцатого века растащили эти дисциплины по физико-математическим, историко-филологическим и юридическим факультетам. Потом – все большая и большая специализация. Но недолгая жизнь камеральных наук стоит того, чтобы о ней вспомнили. Ведь проблема эффективного управления госимуществами и в наше время весьма важна. И причиной гибели СССР явилось, в числе прочего, и то, что его правящий слой не справился с задачами камералистики – управлением гипертрофированным госсектором.


Интеллигенция, рассматриваемая по оси материального прогресса

Специфика советского этапа истории России состояла в государственном управлении развитием экономики. Прежде всего – производственным сектором. Особенно – ориентированным на военные нужды и производство средств производства. Именно это большевики, получившие под свою власть гигантскую страну с многочисленным крестьянским населением, считали своей сверхзадачей. И именно к этому готовилась масштабно выращиваемая «народная интеллигенция». Все остальное было подчинено главному.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю