Текст книги "История всемирной литературы в девяти томах: том первый"

Автор книги: Коллектив авторов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 81 страниц)

Художественная идеология первой эпохи в соответствии со своим идеалом вызвала к жизни такие литературные жанры, как мифологический и философский гимн, эпос, позднее – героическую драму, трагедию. Художественная идеология второй эпохи выражала себя в притче, афористическом назидании, жизнеописании, эмоциональной лирике. И те межлитературные контакты и связи, которые были заметно упрочены в первых веках н. э., принесли с собой повсеместное распространение и утверждение этих жанров.

Заключение

П. А. Гринцер

История литератур, которые представлены в первом томе, охватывает колоссальный период – более тридцати веков. Литературы эти принадлежали многим народам, населявшим разделенные тысячами километров культурные зоны Древнего мира и подчас ничего друг о друге не знавшим и даже не слышавшим. Трудно поэтому говорить о единообразии литературного процесса в столь отдаленную от нас, необозримую в своей протяженности и все еще недостаточно изученную эпоху. Однако определенное сходство общественно–экономической структуры стран Древности, сходство исторических условий формирования устной и письменной словесности в этих странах не могли не предопределить некоторые общие черты и тенденции в развитии литератур, которые рассматриваются в нашем томе.

В качестве основы для периодизации литератур Древнего мира мы разделили так называемые «старые», древнейшие литературы Азии и Африки: Египта, Двуречья (Шумера и Вавилонии), хетто–хурритскую и угарито–финикийскую (хананейскую) – и литературы «молодые», или классические: китайскую, индийскую, иранскую, еврейскую и литературу европейской античности. «Старые» литературы развивались по преимуществу в пределах III – начала I тыс. до н. э.; «молодые» – в I тыс. до н. э., причем время их расцвета и кодификации важнейших памятников приходилось, как правило, на вторую половину этого тысячелетия. Но, отделяя древнейшие литературы от классических, мы руководствовались не только хронологическими критериями.

«Старые» литературы не имели предшественников; они начинаются в наших глазах как бы «с нуля» (на самом деле это было, вероятно, не так, но мы, к сожалению, не располагаем достоверными данными), и потому такие страны, как Шумер или Египет, заслуженно считаются первыми очагами нашей цивилизации. В отличие от «старых» «молодые» литературы всякий раз опирались на некий более ранний этап литературного и – шире – культурного развития: в становлении греческой, например, или еврейской литератур значительную роль сыграли египетская, вавилонская и хананейская традиции; для литератур китайской и индийской весьма существенны были иньский и хараппский субстраты – наследие древнейших культур на территориях Китая и Индии.

«Старые» литературы, далее, были замкнуты в своем существовании рамками Древнего мира, и даже те творческие импульсы, которые они передали литературам – своим преемницам, были исчерпаны последними еще в Древности. Напротив, история «молодых» литератур оказалась «открытой», продолженной в последующие века. Более того, вплоть до Нового времени они – в качестве основного источника тем, сюжетов и поэтических форм – служили классическим образцом для литератур обширных культурных регионов: древнекитайская – для литератур Восточной Азии, древнеиндийская – для Южной и Юго–Восточной Азии, античная – для Европы.

Наконец, «старые» литературы сделались известными главным образом благодаря археологическим находкам и случайным открытиям, отчего знакомы нам по большей части в разрозненных извлечениях и фрагментах. Иначе, в русле собственной традиции, выходящей за пределы эпохи Древности, сохранились «молодые» литературы, и их памятники дошли до нас объединенными в канонические своды либо целенаправленно отобранными и обработанными позднейшими редакторами и составителями.

Среди «молодых» литератур особое положение занимает литература европейской античности. Разделяя с другими «молодыми» литературами многие существенные особенности, она в то же время, подобно литературам «старым», уже в Древности прошла полный цикл своего развития, но прошла на новом уровне, демонстрируя такое разнообразие и зрелость художественных концепций и жанров, какое еще не было освоено более консервативными литературами Востока. Вследствие этого оказалось, что в некоторых аспектах античная литературная традиция обнаруживает типологические соответствия не с современным ей, а с последующим этапом истории ряда восточных литератур, которые завершают классический период своего развития в рамках Средневековья.

Изучая специфику литератур Древнего мира, мы убеждаемся, что на стадии становления для них были характерны памятники двух типов: эпические (шумеро–аккадские поэмы о богах и героях, угаритские – о Данэле и Керете, хеттские – о Кумарби и Улликумми, индийские – «Махабхарата» и «Рамаяна», греческие – «Илиада» и «Одиссея» – и т. п.) и ритуально–мифологические. Последние в классических литературах Азии вошли в состав грандиозных религиозных сводов (китайское конфуцианское «Пятикнижие», индийские Веды, иранская Авеста, еврейская Библия), однако изначально они существовали в виде отдельных обрядовых песнопений, гимнов, притч, заклинаний, мифологических и легендарных сказаний, подобных тем, которые мы в обилии находим среди сохранившихся текстов древнейших литератур Востока (египетской, шумеро–аккадской, хеттской и угаритской). И в том, и в другом случае мы имеем дело с устными источниками древней словесности, и показательно, что как великие эпосы Древности, так и религиозные каноны не просто складывались, но долгое время функционировали в текучей, изменчивой и динамичной устной традиции. Это устное происхождение, устная предыстория древних литератур для большинства их имела далеко идущие и весьма важные последствия.

Преемственная связь с фольклором, устное бытование памятников сказались на основных чертах литературного процесса Древности в целом. Многие произведения древних литератур дошли до нас в нескольких редакциях, отражающих их менявшиеся от исполнения к исполнению состав и облик; текст других (например, «Илиады» и «Одиссеи») был более или менее унифицирован лишь спустя много лет после их создания. В письменной литературе долгое время сохраняют ведущую роль чисто фольклорные жанры (записи сказок, басен, пословиц, свадебных и трудовых песен и т. п.) или, во всяком случае, такие произведения, сама форма и композиция которых свидетельствуют об их устном происхождении (всевозможные диалоги и споры, поучения, речения, пророчества). Фольклорные истоки сказываются на стилистической окраске древних сочинений, насыщенных разного рода фразеологическими и метрическими клише (формулами), повторами, рефренами, параллелизмами, а также на мифологизме их содержания, характерном не только для ранних, но и для достаточно поздних стадий литературного развития.

Устный характер или по крайней мере устный генезис большого числа памятников древних литератур говорят об известной условности, вольном или невольном расширении термина «литература» (напомним, что латинское слово «литтера» означает «буква», «письменный текст») в применении к рассматриваемой нами эпохе. Условность использования этого термина возрастает также оттого, что в рамках периода Древности в большинстве стран еще не произошла автономизация литературы среди других видов духовной деятельности, и потому нелегко, а чаще попросту невозможно отделить религиозные произведения от светских, собственно художественные от деловых, философских, правовых и т. д.

Знакомясь с историей египетской литературы, мы, например, склонны рассматривать знаменитую «Песнь арфиста», близкую по духу к библейскому «Екклезиасту», как произведение философской публицистики, между тем как по происхождению она принадлежит ритуальной литературе; «Рассказ египтянина Синухе», богатый реалистическими описаниями, выглядит в наших глазах исторической повестью, на самом же деле в нем нарочито использована форма надгробной автобиографической надписи. Показательно, что когда нам случается найти тексты, отражающие собственные представления древних о составе и объеме их литературы – например, шумерские литературные каталоги или «Описание искусств и словесности» одного из первых китайских филологов Бань Гу (I в. н. э.), – мы, во–первых, сталкиваемся в них с упоминаниями и разбором заведомо «нехудожественных», прикладных сочинений (по медицине, ритуалу, школьному или военному делу и т. п.), а во–вторых, сами принципы предложенной ими жанровой классификации литературы оказываются для нас чуждыми. Поэтому следует иметь в виду, что если мы и относим произведения древних литератур к эпике или лирике, истории или дидактике, то тем самым накладываем на них жанровую сетку позднейшей литературы. Оправдывает, однако, такой подход то, что, по мере развития древних литератур, осознания ими своих собственно художественных, эстетических целей, в оболочке старых синкретических форм постепенно вызревают новые и привычные для нас литературные виды и жанры, которым суждено стать ведущими в последующий период.

Преобладание устных форм творчества, отсутствие художественного самосознания вылились в широко известный факт анонимности важнейших произведений древних литератур. Гимны индийской «Ригведы» приписывались мифическим мудрецам, вдохновленным богами; библейское Пятикнижие – легендарному пророку Моисею; в конце многих шумерских и вавилонских текстов стоят слова: «записано из уст бога Эа». Конфуций, Лао–цзы, Мэн–цзы в китайской литературе, Имхотеп, Джедефхор, Птаххотеп – в египетской, Давид – в еврейской, Заратуштра – в иранской и т. д. – на самом деле лишь имена, не столько отражавшие реальную роль их носителей в создании соответствующих памятников, сколько освящавшие эти памятники своим авторитетом. И даже Вьяса, Вальмики, Син–леке–уннинни, в известной мере, может быть, и сам Гомер – не авторы в нашем понимании, а только выделенные традицией наиболее знаменитые сказители среди многих других эпических певцов, принимавших участие в сложении «Махабхараты», «Рамаяны», «Гильгамеша», «Илиады» и «Одиссеи».

Конечно, такое выделение сначала легендарных, а затем и реальных имен свидетельствовало о последовательном формировании представления о поэте – создателе текста, но в целом древнее литературное произведение рассматривалось скорее как одно из проявлений жизнедеятельности коллектива, чем как творение отдельной личности. Отсюда – трудно различить приметы индивидуального стиля в большинстве памятников древних литератур, отсюда – тот традиционализм литературной тематики и средств выражения, который долго еще сохраняется не только в эпоху Древности, но и в Средневековье.

Сказанное выше, как явствует из обозрения отдельных литератур Древности, относится в большей мере к литературам Востока и в меньшей – к литературе европейской античности. Точнее, и античной литературе были свойственны отмеченные черты, но свойственны главным образом на ее архаической стадии, представленной произведениями Гомера, Гесиода и ранних лириков. Решительный перелом обозначился в VI—V вв. до н. э. – в эпоху творчества первых греческих философов, историков, трагиков. Примечательно, однако, что приблизительно та же эпоха, получившая в научной литературе XX в. наименование «осевого времени» (Achsenzeit), оказалась существенно важной не только для Греции. Это было время библейских пророков, Конфуция и Лао–цзы в Китае, Будды в Индии, Заратуштры в Иране; время мощнейших интеллектуальных движений (обычно принимавших религиозную окраску), которые стремились дать универсальное, философское объяснение мира и подвергали окружающую социальную действительность острой критике; время, когда не в одной Греции, но и в цивилизованных странах Востока усиливается классовая дифференциация, складываются гибкие государственные системы, сочетающие центральную политическую администрацию с местным самоуправлением, бурно растут города и развиваются ремесла и торговля, резко повышается роль письма и грамотности в обществе. Все это не могло не дать во второй половине I тыс. до н. э. новых стимулов для развития как европейской, так и восточных литератур. Однако если в литературах Индии, Китая и Ближнего Востока принципиальные сдвиги в ходе литературного процесса только намечаются и традиции архаики долгое время остаются действенными, то в античной греческой литературе происходят куда более очевидные изменения: литература решительно выделяется как особая форма идеологии, складывается независимая литературная теория, получают признание понятия жанра, стиля, индивидуального авторства, акцент переносится на собственно литературные средства описания человека и действительности. Тем самым в лице греческой классики уже формируется тот тип литературы, который Древний мир – в какой–то мере через голову мира Средневекового – передал Новому времени.

Ретроспективный взгляд на специфику литературного процесса в Древности позволяет выявить в нем эмбриональные, синкретические и зрелые художественные формы, тенденции, имевшие временный или локальный характер, и тенденции долговечные и глобальные. К числу последних относится тенденция к межлитературному обмену, взаимообогащению, а иногда и подлинному синтезу литератур. С самого начала всемирная литература складывается как продукт совместной деятельности всего человечества.

Мы знаем, что непосредственная преемственность связывала литературы шумерскую, ассиро–вавилонскую, хурритскую, угаритскую и хеттскую, которые в известном смысле можно рассматривать как сменяющие друг друга этапы одной литературной традиции. В свою очередь, эта традиция, а также традиция египетской литературы во многом определили характер древнееврейской литературы. Наконец, под влиянием культур Ближнего Востока, имевших во II тыс. до н. э. многосторонние контакты с микенской и минойской цивилизациями, проходило становление греческой литературы, инфильтрация в нее восточных сюжетов, образов, поэтических форм. Так еще в глубокой Древности постепенно складывалась Присредиземноморская (или Евро–Афро–Азиатская) культурная и литературная зона. Тесные связи между литературами народов Присредиземноморья были как бы заново подчеркнуты в эпоху эллинизма, когда были синтезированы многие культурные достижения стран этой зоны, а затем в первые века н. э., по мере распространения христианства и христианской литературы.

Общими, как известно, были также истоки иранской и индийской литератур, что сказалось на удивительной близости древнейших иранских и индийских текстов (отдельных гимнов Авесты и «Ригведы»). В дальнейшем пути этих двух литератур все более расходились, и иранская литература, отчасти примкнув к культурной традиции Ближнего Востока, стала как бы промежуточным звеном между Средневосточной и Присредиземноморской культурными зонами, а индийская во многом определила специфику литературного процесса в странах Центральной, Южной и Юго–Восточной Азии. Распространению индийского влияния в этих странах заметно содействовал буддизм, который был не только религией, но и литературой и искусством. При этом буддийская литература проложила себе путь еще в одну культурную зону Азии – Дальневосточную, основу которой составляла китайская литературная традиция и которая, как и остальные зоны Древнего мира, отнюдь не была непроницаемой.

Культурные зоны, объединявшие в общих комплексах литературные традиции разных стран Древнего мира, послужили как бы прообразом культурных регионов Средневековья. Византийская цивилизация, явившаяся наследницей цивилизации древнего Присредиземноморья, стала доминировать в Юго–Восточной и Восточной Европе, сама войдя в круг цивилизации европейской. Римская культура, другая часть этой общеевропейской цивилизации, охватила Центральную и Западную Европу. Арабская культура, во многом повторяя путь культуры эллинистической, распространилась по обширным пространствам Среднего и Ближнего Востока, доходя на своей периферии до Испании и Индонезии. Культура и литература Индии оказали стимулирующее воздействие на развитие средневековых литератур Тибета и Монголии, Бирмы, Кампучии, Лаоса, Сиама и Явы, китайская – на литературы Японии и Кореи. Культурные регионы Средневековья складывались на основе новых межнациональных контактов и связей, но зачастую и форма этих контактов, и сами границы регионов были предопределены характером и рамками литературных общностей, формировавшихся еще в Древнем мире.

Значение литератур Древности наиболее полно раскрывается перед нами, если мы рассматриваем их не как замкнутое явление, а в свете всего последующего развития литературы и культуры. Конечно, достижения древних литератур неповторимы, как неповторимо их «обаяние», которое, если воспользоваться оценкой, данной К. Марксом греческому искусству, состоит в том, что оно отражает «детство человеческого общества» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2‑е изд., т. 42, ч. 1, с. 203). Но вместе с тем в древнейших литературах содержится как бы в зародыше большинство последующих литературных форм и типов художественного мировоззрения, закреплены характерные виды связей литературы с действительностью. Уже в Древности сложились или, по крайней мере, складывались все те жанры, на которые опирается жанровая система современных литератур, были заложены основы литературной теории и эстетики, определены назначение и общественные функции поэта, найдены наиболее действенные, в первую очередь гуманистические, критерии ценности литературы.

Показательны в этой связи многократные «обращения» к прошлому, создавшие плодотворные стимулы развития как для новых западных, так и для восточных литератур. На Востоке «движения за возврат к Древности» характерны для каждой из национальных литератур чуть ли не на всем протяжении истории, на Западе среди многих других периодов они породили целые эпохи: Возрождения и Классицизма. Интерес к древним литературам, к их идеологии, тематике, принципам обработки сюжетов актуален в высокой степени и для XX в.; примечательно, что в Европе этот интерес, в отличие от предшествующих эпох, направлен теперь не только и даже не столько на литературу европейской античности, сколько на всю Древность в целом, включая литературы Востока, знакомство с которыми постоянно растет на наших глазах.

Естественно, что подобного рода обращения к древним литературам в разное время предпринимаются с разными целями, и всякий раз предлагают свой, трансформированный облик Древности. Но как раз это и свидетельствует, что Древность обладает общечеловеческой ценностью – и ценностью не статичной, а способной к расширению, к выявлению в свете последующего литературного и культурного развития все новых своих аспектов и возможностей.

Наше время – время и более глубокого, и более благодарного восприятия культурного наследия и его традиций. В любую эпоху, а особенно в такую динамичную, как наша, ощущение традиций, связей прошлого с настоящим и – через настоящее – прошлого с будущим – необходимое условие понимания целостности исторического процесса, своего места в нем, его перспектив и тенденций. И хотя культурную традицию составляет множество компонентов, разнородных по времени, месту создания и значению, ее общий характер в немалой мере предопределяют ее истоки, среди которых, несомненно, важнейший – литературы Древнего мира.

Библиография

Библиография к томам «Истории всемирной литературы» носит выборочный характер. В ней указываются только самые основные, важнейшие работы, посвященные фундаментальным проблемам истории литературы, крупнейшим писателям, главнейшим литературным направлениям и т. д. Приводимые работы призваны прежде всего углубить и расширить представление о мировом литературном процессе, о развитии литературы в отдельных культурных регионах и странах. Поэтому мы не включали в библиографию работы, касающиеся частных вопросов, хотя они и могут представлять немалый научный интерес, а также исследования чисто биографического характера (в том числе летописи жизни и творчества писателей). Напротив, библиографические работы и справочные издания представлены, конечно, не с исчерпывающей, но достаточной полнотой.

Как правило, библиография учитывает монографические исследования, отдельные статьи, за редкими исключениями, не приводятся.

В первом томе помещена библиография, относящаяся ко всему изданию в целом. Это основные теоретические исследования, посвященные общим принципам изучения мировой литературы, работы методологического характера, работы по истории мировой литературы всех или нескольких периодов, а также справочные издания (литературные энциклопедии, словари писателей, произведений, персонажей и т. п.). Здесь же приводятся некоторые работы, также в основном справочного характера, по смежным дисциплинам – истории, философии, театру и др. Следом за этим разделом идет библиография к первому тому, которая повторяет структуру тома, иерархию его разделов, глав и параграфов.

Следует учитывать, что внутри каждого тома одни и те же работы не повторяются, хотя они и могут иметь отношение к материалу разных глав. Если ряд работ относится к разным главам или параграфам, входящим в разные разделы тома, то они упоминаются все же один раз, но в библиографии делаются перекрестные отсылки.

Библиография к главам, посвященным отдельным национальным литературам, открывается справочными изданиями, имеющими отношение ко всем этапам развития данной литературы (словари писателей и т. п.); эти издания помещаются в том томе, в котором «начинается» данная литература, и в следующих томах не повторяются. Это же относится и к историям национальной литературы, если такие истории охватывают весь путь развития данной литературы. Если же истории национальной литературы представляют собой многотомное издание, его отдельные тома (или том) помещаются в библиографии к тому тому «Истории всемирной литературы», к которому они относятся.

Внутри каждого раздела работы располагаются в алфавитном порядке. В начало выносятся лишь справочные издания. В библиографию включаются, как правило, первые издания работ, если они не были затем существенным образом переработаны.

Библиография составлена Научно–библиографическим отделом и Комплексным отделом Азии и Африки Всесоюзной Государственной библиотеки иностранной литературы под наблюдением В. Т. Данченко и Ю. А. Вознесенской (в составлении библиографии принимали участие: И. К. Глаголева, В. Т. Данченко, И. Г. Кушке, Л. П. Лихачева, Е. Г. Михайловская, С. С. Сарычев, Н. М. Сафарова, Н. А. Толмачев).

Работы ко всему изданию Произведения основоположников марксизма–ленинизма

Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. – Соч. 2‑е изд., т. 4, с. 419—459.

Маркс К. Капитал. т. I—III. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2‑е изд., т. 23—25.

Маркс К. Немецкая идеология. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2‑е изд., т. 3, с. 7—544.

Маркс К. Нищета философии. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2‑е изд., т. 4, с. 65—185.

Энгельс Ф. Анти–Дюринг. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2‑е изд., т. 20, с. 1—338.

Энгельс Ф. Диалектика природы. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2‑е изд., т. 20, с. 339—626.

Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2‑е изд., т. 21, с. 269—317.

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2‑е изд., т. 21, с. 23—178.

Энгельс Ф. Развитие социализма от утопии к науке. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2‑е изд., т. 19, с. 185—230.

Ленин В. И. Детская болезнь «левизны» в коммунизме. – Полн. собр. соч., т. 41, с. 1—104.

Ленин В. И. Империализм, как высшая стадия капитализма. – Полн. собр. соч., т. 27, с. 299—426.

Ленин В. И. Лев Толстой, как зеркало русской революции. – Полн. собр. соч., т. 17, с. 206—213.

Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм. – Полн. собр. соч., т. 18, с. 7—384.

Ленин В. И. От какого наследства мы отказываемся? – Полн. собр. соч., т. 2, с. 505—550.

Ленин В. И. Философские тетради. – М., 1978.

Ленин В. И. Что делать? – Полн. собр. соч., т. 6, с. 1—192.

Ленин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал–демократов? – Полн. собр. соч., т. 1, с. 125—346.

К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве: В 2‑х т. / Сост. М. Лифшиц. – М., 1976.

В. И. Ленин о литературе и искусстве. – М., 1976.

Работы общего характера

Лифшиц М. А. Карл Маркс. Искусство и общественный идеал. – М., 1972.

К. Маркс и актуальные вопросы эстетики и литературоведения. – М., 1969.

Фридлендер Г. М. К. Маркс и Ф. Энгельс и вопросы литературы. – 2‑е изд. – М., 1968.

Фридрих Энгельс и вопросы литературы / Под ред. А. С. Мясникова, А. Л. Дымшица, Р. М. Самарина. – М., 1973.

Голенищева–Кутузова И. В., Гуткина А. М. Ленин и литературоведение: Труды советских литературоведов, изданные на русском языке (1917—1968). – М., 1969.

Желтова Н. И. Ленин и наука о литературе: Библиогр. указ., 1955—1968 гг. / Под ред. А. Н. Степанова. – Л., 1970.

В. И. Ленин и вопросы литературоведения / Под ред. Б. С. Мейлаха. – М.; Л., 1961.

В. И. Ленин и зарубежное марксистское литературоведение: Реф. сб. / Отв. ред. В. А. Виноградов. – М., 1976.

Ленин и искусство / Отв. ред. В. С. Кружков. – М., 1969.

Ленин и марксистская литературная критика за рубежом. Сб. статей зарубежных критиков и писателей / Сост., вступ. статья и коммент. Е. Ф. Трущенко. – М., 1977.

Наследие Ленина и наука о литературе / Под ред. А. С. Бушмина. – Л., 1969.

Уханов И. П. Образы художественной литературы в трудах В. И. Ленина. – М., 1965.

Щербина В. Р. Ленин и вопросы литературы. – 2‑е изд., испр. и доп. – М., 1967.

Щербина В. Р. Проблемы литературоведения в свете наследия В. И. Ленина. – М., 1971.

Эльсберг Я. Э. Ленинское наследие, жизнь и литература. – 2‑е изд., доп. – М., 1973.

Справочно–библиографические издания

Кандель Б. Л. Библиография русских библиографий по зарубежной художественной литературе и литературоведению. – Л., 1962.

Кандель Б. Л. Путеводитель по иностранным библиографиям и справочникам по литературоведению и художественной литературе / Под ред. М. П. Алексеева. – Л., 1959.

Банникова Н. П. и др. Взаимосвязи и взаимодействие национальных литератур: Библиография (1945—1960). В 3‑х ч. – М., 1962.

Либман В. А., Пироговская В. П., Гуткина А. М. Взаимосвязи и взаимодействие литератур мира: Библиография (1961—1965). В 2‑х ч. – М., 1968.

Либман В. А., Пироговская В. П. Взаимосвязи и взаимодействие литератур мира: Библиография (1966—1970). В 2‑х ч. – М., 1973.

Либман В. А., Пироговская В. П., Гельфанд Н. В. Взаимосвязи и взаимодействие литератур мира: Библиогр. указ. (1971—1975). В 2‑х ч. – М., 1979.

Краткая литературная энциклопедия: В 9-ти т. – М., 1962—1978.

Литературная энциклопедия: В 12-ти т. / Гл. ред. А. В. Луначарский. – М., 1929—1939. Т. 1—9, 11.

Мифы народов мира: Энциклопедия. В 2‑х т. / Гл. ред. А. С. Токарев. – М., 1980—1982.

Основные произведения иностранной художественной литературы: Лит. – библиогр. справочник. – 4‑е изд. – М., 1980.

Основные произведения иностранной художественной литературы. Литература стран зарубежного Востока: Лит. – библиогр. справочник. – М., 1975.

Советская историческая энциклопедия: в 16-ти т. / Гл. ред. Е. М. Жуков. – М., 1961—1976.

Театральная энциклопедия: В 5-ти т. / Гл. ред. П. А. Марков. – М., 1961—1967.

Философская энциклопедия: В 5-ти т. / Гл. ред. Ф. В. Константинов. – М., 1960—1970.

Baldensperger F., Friederich W. P. Bibliography of comparative literature. – N. Y., 1960.

Benet W. R. The reader’s encyclopedia. – L., 1956.

Brewer E. C. The reader’s handbook of famous names in fiction, allusions, references, proverbs, plots, stories and poems: In 2 vol. – Detroit, 1966.

Cassell’s encyclopaedia of literature: In 2 vol. – L., 1953.

Cirlot J. E. Diccionario de los «ismos». – 2-a ed. rev. y aumen. – Barcelona, 1956.

DTV-Lexikon der Weltliteratur: In 4 Bd. / Hrsg. von G. von Wilpert. – München, 1971.

Dictionary of oriental literatures: In 3 vol. / Gen. ed. J. Prüšek. – L., 1974.

Dictionnaire des littératures: En 3 vol. / Publ. sous la dir. de Ph. Van Tieghem avec la collab. de P. Josserand. – P., 1968.

Dizionario letterario Bompiani delle opere e dei personaggi di tutti i tempi di tutte le letterature: In 10 vol. – Milano, 1947—1964.

Enciclopedia dello spettacolo: In 11 vol. – Roma, 1954—1968.

Enciclopedia Garzanti della letteratura. – Milano, 1972.

Encyclopedia of literature: In 2 vol. / Ed. by J. T. Shipley. – N. Y., 1946.

Enzyclopädie des Märchens: Handwörterbuch zur historischen und vergleichenden Erzählforschung: In 2 Bd. / Hrsg. von K. Ranke et al. – В.; N. Y., 1975. – Издание продолжается.

Eppelsheimer H. W. Handbuch der Weltliteratur von den Anfängen bis zur Gegenwart. 3. Aufl. – Frankfurt a. M., 1960.

Gyldendals lytteraturleksikon: In 4 bd. – København, 1974. – Издание не закончено.

Hartnoll Ph. The Oxford companion of the theatre. – 3rd ed. – L., 1967.

Heinzel E. Lexikon historischer Ereignisse und Personen in Kunst, Literatur und Musik. – Wien, 1956.

Kindermann H., Dietrich M. Lexikon der Weltliteratur. – 4. Aufl. – Wien; Stuttgart, 1953.

Kindler Literatur Lexikon: In 10 Bd. – Zürich, 1970. – Издание продолжается.

Kunitz S. J., Colby V. European authors. 1000—1900: A biographical dictionary of European literature. – N. Y., 1967.

Laffont R., Bompiani V. Dictionnaire biographique des auteurs de tous les temps et de tous les pays: En 2 vol. – P., 1956—1958.

Laffont R., Bompiani V. Dictionnaire des oeuvres de tous les temps et de tous les pays: En 4 vol. – 2e éd. – P., 1955.

Lexikon des Weltliteratur: Biographisch–bibliographisches Handwörterbuch / Hrsg. von G. V. Wilpert. – Stuttgart, 1963.

Magill F. N. Encyclopedia of literary characters. – N. Y. etc., 1963.

McGraw–Hill encyclopedia of world drama: In 4 vol. – N. Y. etc., 1972.

Meyer J. Meyers Handbuch über die Literatur. – Mannheim, 1964.

Morier H. Dictionnaire de poétique et de rhétorique. – 2e éd. – P., 1975.

The Penguin companion to classical, oriental and African literature / Ed. by D. M. Lang a. D. R. Doudley. – N. Y., 1969.

The Penguin companion to literature: In 2 vol. – Harmondsworth (Midd’x), 1971—1974.

Pongs H. Das kleine Lexikon der Weltliteratur. – 2. erw. Aufl. – Stuttgart, 1956.

Princeton encyclopedia of poetry and poetics / Ed. by A. Preminger. – Princeton, 1974.

Der Romanführer: In 15 Bd. – Stuttgart, 1950—1971.

Ruiz L. A. Diccionario de la literatura universal: En 3 vol. – Buenos Aires, 1955—1956.

Sagehomme G. Répertoire alphabétique de 15500 auteurs avec 5500 de leurs ouvrages: (Romans, récits et pièces de théâtre). – 8e éd. / Rev. et compl. par E. Dupuis. – Tournai: Paris, 1951.