Текст книги "Потерявший надежду"

Автор книги: Колин Гувер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Теперь, когда она вне себя от злости, самое время рассказать ей то, ради чего я сюда пришел. Что я не плохой парень. Что я не был в колонии для несовершеннолетних. И тому парню от меня досталось не потому, что он был геем.

Но сейчас я прижимаю ее к матрасу, не имея представления, как до этого дошло. И черт бы меня побрал, если я сейчас в состоянии сформулировать хоть одну мысль! Она не пытается высвободиться, и мы пристально смотрим друг на друга, словно подначивая один другого пошевелиться первым.

Сердце сильно колотится в груди, и если я сейчас не отодвинусь от нее, то сделаю что-нибудь с ее губами и получу оплеуху.

Или ответный поцелуй.

Мысль заманчивая, но я не решаюсь. Отпускаю ее руки и провожу большим пальцем по кончику ее носа.

– Мука́. – Я отодвигаюсь от Скай и прислоняюсь к спинке кровати. – Достала меня.

Она не шевелится. Тяжело дыша, глазеет в потолок. Не знаю, о чем она думает, но больше не пытается выставить меня из комнаты, и это хорошо.

– Я не знал, что он гей.

Она поворачивает ко мне голову, все так же лежа на спине. Ничего не говорит, и я пользуюсь ее вниманием, чтобы подробно все объяснить.

– Я избил его, потому что он был урод. Я понятия не имел, что он гей.

Она без выражения смотрит на меня, потом снова поворачивается к потолку. Даю ей время обдумать мои слова. Она либо поверит мне, и ей станет стыдно, либо не поверит и будет продолжать злиться. В любом случае я не хочу, чтобы ей было стыдно или чтобы она злилась. Но в этой ситуации не остается других вариантов.

Молчу, ожидая хоть какого-то ответа.

Из кухни доносится звук, скорее напоминающий таймер духовки, чем сотовый.

– Торт!

С воплем она вскакивает и выбегает из спальни, а я остаюсь лежать в ее комнате на ее кровати. Закрываю глаза и прислоняюсь головой к спинке.

Я хочу, чтобы она мне поверила. Хочу, чтобы она мне доверяла и чтобы узнала правду о моем прошлом. Что-то подсказывает мне, что она не похожа на других людей, которых я встречал и которые разочаровывали меня. Просто я надеюсь, что не ошибаюсь на ее счет, поскольку мне нравится быть рядом с ней. Она заставляет почувствовать, что у меня есть цель. Больше года в моей жизни не было цели.

Я поднимаю взгляд: она входит с застенчивой улыбкой. Во рту у нее печенье, а другое в руке. Она протягивает его мне и плюхается на кровать рядом со мной. Со вздохом ложится головой на подушку.

– Пожалуй, мои слова о придурке, который ненавидит геев, были резковатыми. На самом деле ты никакой не темный гомофоб, отсидевший в колонии?

Миссия выполнена.

И это оказалось гораздо проще, чем я предполагал.

Я с ухмылкой растягиваюсь на кровати с ней рядом.

– Не. Вовсе нет. Весь прошлый год я жил с отцом в Остине. Не знаю, откуда взялась эта история с колонией.

– Почему ты не защищаешься от лжи?

Какой странный вопрос из уст человека, который целую неделю не защищался. Я бросаю на нее взгляд:

– А ты почему?

Она молча кивает:

– Туше.

Мы оба вновь глазеем на потолок. Я рад, что ее легко удалось переубедить и она не спорила, в особенности учитывая ее упрямство.

Рад, что не ошибся на ее счет.

– Твой комментарий по поводу окна? – спрашивает она. – Ты просто намекал на сплетни? И никакой подлости с твоей стороны?

Меня бесит, что она считала меня подлым, пусть даже на миг. Не хочу, чтобы она думала так обо мне.

– Я не подлец, Скай.

– Ты назойлив. По крайней мере, в этом я права.

– Я бываю назойливым, но не подлец.

– Ну а я не шлюха.

– И я не придурок, ненавидящий геев.

– Ну, все выяснили?

– Пожалуй, да, – смеюсь я.

На миг воцаряется тишина, а потом она делает глубокий вдох:

– Холдер, прости меня.

– Ладно, Скай, ладно.

Я пришел сюда не за извинением. Не хочу, чтобы она чувствовала себя виноватой.

Она ничего не говорит, и мы оба продолжаем глазеть на звезды. Я испытываю неловкость, потому что сейчас мы лежим на ее кровати, и, как бы я ни старался не замечать влечения к ней, это нелегко, когда она так близко.

Интересно, считает ли она меня привлекательным. Я почти уверен, что да, поскольку замечаю всякие мелочи, которые она пытается скрыть, когда я рядом. Как в тот раз, когда она пялилась на мою грудь во время пробежки. Или как у нее перехватывает дыхание, когда я наклоняюсь к ней. Или как она всегда сдерживает улыбку, когда пытается разозлиться на меня.

Не знаю, что она обо мне думает и что чувствует, но одно знаю точно: она определенно не равнодушна ко мне, как к Грейсону, что видно по ее поведению.

Думая о случае на парковке и о том, что всего несколько часов назад она целовалась с ним, кривлю губы в ухмылке. Наверное, не стоит ее об этом спрашивать, но мне ужасно претит мысль, что она кого-то целует, в особенности Грейсона. И если когда-нибудь выпадет шанс целовать ее, мне необходимо знать, что с ним у нее этого больше не будет.

Никогда.

– Хочу спросить тебя кое о чем, – начинаю я, мысленно готовясь и зная, что она наверняка не захочет об этом говорить. Но мне надо знать, что она чувствует. Делаю глубокий вдох и поворачиваюсь на бок лицом к ней. – Почему ты позволила Грейсону так обращаться с тобой на парковке?

Она морщится и слегка качает головой:

– Я уже говорила. Он не мой бойфренд, и не он подбил мне глаз.

– Я спрашиваю не из-за этого, а потому, что видел твою реакцию. Он тебя раздражал. Ты даже заскучала. Просто пытаюсь понять, почему ты позволяешь ему делать все эти вещи, если не хочешь, чтобы он к тебе прикасался.

Она на секунду умолкает.

– Неужели мое равнодушие было настолько очевидным?

– Ага. Даже с расстояния в пятьдесят ярдов. Удивляюсь, почему он не понял намека.

Она моментально поворачивается на бок и опирается на локоть:

– Сама удивляюсь. Уж сколько раз я отшивала его, но он не может остановиться. Все это жалко и неприятно.

Не могу даже описать, до чего здорово слышать эти слова.

– Да зачем же тогда позволяешь?

Она не отводит взгляда, но не отвечает мне. Мы так близко друг от друга. На ее кровати. Ее губы совсем рядом.

Так близко.

Мы оба почти одновременно поворачиваемся на спину.

– Сложно объяснить, – говорит она.

В ее голосе слышится грусть, а я пришел сюда определенно не для того, чтобы заставить ее грустить.

– Не надо ничего объяснять. Мне просто стало любопытно. Это действительно не мое дело.

Она подкладывает руки под голову.

– У тебя были серьезные отношения с девушкой?

Я не имею представления, к чему она клонит, но необходимо поддержать разговор.

– Угу. Надеюсь, ты не собираешься выспрашивать подробности…

– Я не потому спрашиваю. – Она качает головой. – Что ты чувствовал, когда целовал ее?

Определенно не понимаю, к чему она клонит, но все же стараюсь ответить. Это самое меньшее, что я могу сделать, раз уж пришел сюда без приглашения, потом едва не подпортил ее репутацию, пытаясь растолковать свою точку зрения.

– Хочешь, чтобы я ответил честно?

– Только этого я и хочу, – повторяет она мои слова.

– Хорошо, – ухмыляюсь я. – Пожалуй, испытывал сексуальное возбуждение.

При этих словах она судорожно вздыхает, клянусь! Правда, быстро приходит в себя.

– У тебя бывает нервный озноб, потные ладони, учащенное сердцебиение и все такое прочее? – спрашивает она.

– Угу. Не со всякой, но со многими.

Она наклоняет ко мне голову и вопросительно поднимает брови, что вызывает у меня улыбку.

– Не так уж много их было, – говорю я.

По крайней мере, я не считаю, что их было много. Не знаю, что в данном вопросе значит «много», и к тому же разные люди имеют разные мерки.

– В чем твоя проблема? – спрашиваю я и вздыхаю с облегчением, потому что она не просит меня уточнить, сколько именно их было.

– Проблема в том, что я не испытываю ничего подобного. Когда я встречаюсь с парнями, то совсем ничего не чувствую. На меня находит оцепенение. Поэтому иногда я даю волю Грейсону. Не потому, что мне это нравится, а потому, что приятно ничего не чувствовать.

Я совершенно не ожидал подобного ответа. Сомневаюсь, что он мне нравится. То есть прекрасно, что она ничего не испытывает к Грейсону, но какого черта она разрешает ему добиваться своего?

Не радует ее признание, что она никогда ничего не чувствует, но могу честно сказать: когда я рядом с ней, дело обстоит иначе.

– Знаю, что это полная чушь, и не думай, я не лесбиянка, – смущенно произносит она. – Просто до тебя меня ни к кому не влекло. Почему – не знаю.

Я быстро поворачиваюсь и смотрю на нее, думая, что неправильно ее понял. Но по тому, как она поспешно закрывает лицо рукой, я догадываюсь: я все понял правильно.

Ее ко мне влечет.

И она не собиралась в этом признаваться.

Но это случайное признание может изменить мою жизнь.

Беру ее за запястье и отвожу руку от лица. Знаю, что сейчас она смущена, но не собираюсь оставить ее слова без внимания.

– Тебя ко мне влечет?

– О господи! – сокрушается она. – Твоему самомнению это явно не пойдет на пользу.

– Похоже на то, – со смехом соглашаюсь я. – Давай-ка скорее обидь меня, пока оно не выросло до размеров твоего.

– Тебе нужно постричься, – выпаливает она. – У тебя волосы в жутком состоянии. Они лезут тебе в глаза, ты начинаешь косить и постоянно отводишь их с лица, как Джастин Бибер, а это очень отвлекает.

Я знаю, что у нее нет доступа к Интернету, и не придаю значения тому, что Джастин Бибер уже давно постригся. Тяну себя за волосы и снова падаю на подушку.

– Чувак! Зачем же так обижать? Похоже, ты давно об этом думаешь.

– С понедельника.

– Мы и познакомились в понедельник. Так что формально ты преисполнилась ненавистью к моим волосам с момента знакомства.

– Не говори ерунды.

Я смеюсь. Интересно, можно ли влюбиться за какое-то одно свойство, или влюбляешься сразу в человека в целом? Потому что мне кажется, я влюбился в ее ум. И резкость. И возможно, в ее губы, но я не позволю себе долго пялиться на них.

Черт! Я насчитал в ней уже три привлекательных свойства, а нахожусь здесь всего час.

– Не могу поверить, что ты считаешь меня горячим, – нарушая молчание, говорю я.

– Заткнись.

– Наверное, ты тогда притворилась, будто упала в обморок, чтобы тебя подхватили горячие, потные мужские руки.

– Заткнись.

– Могу поспорить, ты мечтаешь обо мне по ночам, прямо в этой постели.

– Замолчи, Холдер.

– Возможно, ты даже…

Она зажимает мой рот ладонью:

– Ты гораздо сексуальнее, когда молчишь.

Я умолкаю, но только потому, что хочу насладиться успехами этого вечера. Все вышло гораздо лучше, чем я мог ожидать. С каждым мгновением она нравится мне больше и больше. Мне нравится ее чувство юмора и то, как она понимает меня. Она первая девушка, которая не заставила меня пожалеть о затраченных усилиях.

– Мне скучно, – говорю я в надежде, что вместо разглядывания потолка она предложит какое-нибудь другое, более интересное занятие.

Хотя, если придется выбирать из двух вещей: ночь напролет пялиться в потолок или идти домой – я с радостью выберу первое.

– Так иди домой.

– Не хочу, – решительно говорю я. Я отлично провожу время и не хочу уходить. – Чем ты развлекаешься? У тебя нет ни Интернета, ни телевизора. Ты что, просто сиднем сидишь целый день и думаешь, какой я горячий?

– Читаю. Много. Иногда пеку. Иногда бегаю.

– Читаешь, печешь и бегаешь. И мечтаешь обо мне. Какая у тебя захватывающая жизнь.

– Мне нравится.

– Мне тоже, в общем-то, нравится.

И это правда. У нас уже есть совместные пробежки. Она может этого не осознавать, но нас объединяют мечтания. Я не пеку, но мне нравится, как печет она.

Чтение – иное дело. Я читаю по мере необходимости, но это бывает нечасто. Но у меня вдруг возникает желание узнать обо всем, что интересует ее: например, о книгах. Протягиваю руку за томом на ночном столике:

– Вот, почитай.

– Хочешь, чтобы я почитала вслух? Тебе настолько скучно?

– Чертовски.

– Это роман.

Она произносит это слово как предупреждение.

– Я уже сказал. Чертовски скучно. Читай.

Она пожимает плечами и поправляет подушку, потом начинает:

– «Через три дня после моего рождения регистратура роддома все-таки заставила их сделать выбор. Родители решили взять первые три буквы от обоих имен и сошлись на компромиссном варианте – Лейкен…»[1]1
  Колин Гувер. Ключи от твоего сердца. Перевод Н. Пресс.


[Закрыть]

Она продолжает читать, и я не останавливаю ее. Прослушав несколько глав, я так и не понял, чем вызван мой скорострельный пульс – ее голосом или сексуальным напряжением сюжета. Может быть, тем и другим вместе. Скай реально следует подумать о карьере чтеца, озвучивающего рекламные ролики, или аудиокниги, или что-то в этом роде, потому что ее голос…

«Он бесшумно пересекает комнату…»

Ее голос замирает.

«…и наклоняется, чтобы схватить…»

И она… отключается. Книга падает ей на грудь, и я тихо смеюсь, но не встаю, потому что, если она заснула, это не значит, что я готов уйти.

Лежу рядом с ней с полчаса, снова убеждаясь, что я определенно влюблен в ее рот. Смотрю, как она спит, и тут пищит мой телефон. Немного отодвигаю ее от себя и достаю из кармана аппарат. Это пишет Дэниел.

Чувак, Вэл слетела с катушек. Кажется, я около «Беркер гинг», приезжай за мной, не могу рулить. Я напился и ненавижу ее.

Сразу же отвечаю.

Хорошая мысль. Оставайся на месте. Приеду через полчаса.

Засовываю телефон в карман, но он опять пищит, сообщая о новой эсэмэске.

Холдер?

Качаю головой и отправляю ответную эсэмэску со словом «Да?». Он немедленно отвечает.

О-о, это хорошо. Хотел убедиться, что это ты, чувак.

Боже правый! Он не просто напился.

Я встаю и беру у Скай книгу, кладу на ночной столик, заложив страницу, чтобы был предлог вернуться завтра. Потом иду на кухню и минут десять посвящаю наведению порядка. Клянусь, можно подумать, она обратила свое негодование на муку, если учесть то количество, которое мне пришлось вымести. Завернув всю еду в пищевую пленку (минус несколько конфискованных печенек), я возвращаюсь в ее спальню и сажусь на край кровати.

Она храпит.

Меня это умиляет.

Блин! Уже четыре привлекательных свойства.

Мне действительно пора.

Перед тем как уйти, я медленно наклоняюсь вперед, боясь разбудить ее. Не могу покинуть ее, не бросив пробный шар. Продолжаю медленно наклоняться к ней и, прикоснувшись губами к ее рту, целую ее.

Глава 13 1/2

Лесс…

Скай, Скай, Скай, Скай, Скай, Скай, Скай…

Ладно. Кажется, я привык, но у меня такое ощущение, что какое-то время я буду говорить только о ней. О господи, Лесс! Не могу объяснить, насколько совершенна эта девушка. А когда я говорю «совершенна», я подразумеваю «несовершенна», потому что многое в ней не так, как у людей. Но то, что в ней не так, привлекает меня, делая ее идеальной в моих глазах.

Она обращается со мной нарочито резко, и это мне нравится. Она упряма, и это мне тоже нравится. Она самоуверенна и иронична, и каждая ее остроумная фраза ласкает мой слух, потому что именно это мне и надо. Она мне нужна такой, и я совсем не хочу видеть ее другой. Я бы не изменил в ней ни единой черты.

Правда, одно меня в ней беспокоит: то, что она так бесчувственна. Это было заметно, когда я видел ее с Грейсоном, но когда она со мной, все иначе. Я почти уверен: ко мне она относится по-другому, но я покривил бы душой, если бы сказал, что не расстроюсь, если она ничего не почувствует, когда я ее поцелую. Потому что, черт подери, Лесс, я до одури хочу поцеловать ее, но слишком боюсь. Боюсь, что, если потороплюсь с этим поцелуем, он будет для нее таким же, как все прочие. То есть никаким.

А я не хочу, чтобы она ничего не почувствовала, когда я ее поцелую. Я хочу, чтобы она почувствовала все.

Х.

Глава 14

Эсэмэска Дэниела.

Что собираешься делать вечером?

Извини. Планы.

Какого хрена! Девчонки? Нет! Я. Ты. Планы.

Не могу. Скорей всего, пойду на свиданку.

Скай?

Угу.

Можно мне прийти?

Нет.

Тогда можно я буду твоей девчонкой в следующую субботу?

Конечно, детка.

Жду с нетерпением, сладенький.

Посмеявшись над посланиями Дэниела, очищаю дисплей и нахожу номер Скай. Я не общался с ней с того момента, как она заснула рядом со мной вчера вечером, так что не уверен, захочет ли она увидеть меня сегодня.

Когда приходить? Не подумай, что мне невтерпеж. Ты ужасная зануда.

Послав эсэмэску, я получаю сообщение от неизвестного мне номера.

Если ты путаешься с моей подругой, плати за время и не трать мое, козел.

Единственный известный мне человек с предоплаченными минутами – это Скай. А она сказала, что ее лучшая подруга купила ей телефон, и я всерьез надеюсь, что эта эсэмэска от лучшей подруги, а не от кого-то другого. Немедленно шлю ответ, надеясь разузнать что-то новое.

Как мне получить еще минут?

Как только я нажимаю на клавишу, приходит ответ от Скай.

Приходи в семь. И принеси что-нибудь поесть. Я не собираюсь для тебя готовить.

Грубо.

Но мне нравится.

* * *

Когда я был в продовольственном магазине, она послала мне другую эсэмэску с просьбой поспешить. Мне в самом деле нравится ее нетерпение поскорее со мной увидеться. Ужасно нравится. И она сама мне ужасно нравится. Как и все эти выходные.

Звоню в дверь, она открывается почти сразу. Едва увидев меня, Скай улыбается, и я еле слышно чертыхаюсь, потому что улыбка – еще одна ее черта, в которую я влюблен. Она бросает взгляд на пакеты с продуктами у меня в руках и вопросительно поднимает брови.

– Кто-то же должен быть гостеприимным, – пожимаю я плечами, поднимаюсь по ступеням и проскальзываю мимо нее прямо на кухню. – Надеюсь, ты любишь спагетти с фрикадельками, потому что именно это я приготовлю.

– Ты собираешься приготовить мне ужин? – скептически спрашивает она за моей спиной.

– Вообще-то, я буду готовить для себя, но, если хочешь, можешь присоединиться. – Я с улыбкой смотрю на нее, давая понять, что шучу.

– Ты всегда такой язвительный?

– А ты? – снова пожимаю я плечами.

– Ты всегда отвечаешь на вопрос вопросом?

– А ты?

Она хватает со стойки полотенце и швыряет в меня, но я увертываюсь.

– Хочешь выпить? – спрашиваю я.

– Предлагаешь мне чего-нибудь выпить в собственном доме?

Я подхожу к холодильнику и обшариваю полки, но выбор невелик.

– Хочешь поганого молока или газировки?

– У нас есть даже газировка?

Я осматриваю дверцу холодильника и улыбаюсь ей:

– Может хоть один из нас произнести фразу без вопроса?

– Не знаю, а разве может?

– И долго еще будем играть в эту игру? – Я достаю из холодильника последнюю бутылку газировки. – Тебе со льдом?

– А ты будешь со льдом?

Черт возьми, до чего сообразительная!

– Лед добавить?

– Ты любишь со льдом?

Проворная! Это впечатляет.

– У тебя хороший лед?

– Скажи, ты предпочитаешь дробленый лед или в кубиках?

Я чуть не отвечаю, что в кубиках, но спохватываюсь: это будет уже не вопрос. Прищурив глаза, смотрю на нее:

– Никакого льда тебе.

– Ха! – злорадно произносит она. – Я выиграла.

– Я позволил тебе выиграть, потому что мне жаль тебя. – Снова направляюсь к плите. – С таким храпом нужны положительные эмоции.

– Знаешь, приколы смешные только в форме эсэмэсок.

Она встает и подходит к холодильнику за льдом, а я в то же время собираюсь достать из него измельченный чеснок. Повернувшись ко мне спиной, она наполняет чашку льдом. Когда я подхожу к холодильнику, она поворачивается и смотрит на меня своими большими карими глазами, приоткрыв пухлые губы. Я делаю к ней шаг в надежде снова вызвать волнение. Мне нравится заставлять ее волноваться.

Поднимаю руку и, прижав ладонь к холодильнику, смотрю ей в глаза.

– Ты ведь понимаешь, что я шучу, да?

Судорожно вздохнув, она кивает. Я с улыбкой придвигаюсь к ней ближе:

– Ладно. На самом деле ты не храпишь. И даже чертовски очаровательна, когда спишь.

Не знаю, почему я сказал ей, что она не храпит. Может быть, не хочу, чтобы она догадалась, как долго я оставался в ее постели, глядя на нее спящую.

Она кусает нижнюю губу, беспомощно глядя на меня снизу вверх. Грудь ее поднимается, по коже бегут мурашки. Больше всего мне хочется сжать ее лицо в ладонях и поцеловать. Этот поцелуй нужен мне как воздух.

Но я уже сказал себе, что не стану этого делать.

Это, однако, не значит, что я не могу немного подшутить над ней. Приближаю губы почти к самому ее уху.

– Скай. Хочу, чтобы ты… – на секунду я умолкаю и жду, когда она затаит дыхание, – посторонилась. Мне нужно в холодильник.

Я медленно отодвигаюсь и наблюдаю за ее реакцией. Она цепляется за холодильник у себя за спиной, словно пытается удержаться на ногах.

Видя ее реакцию на мою близость, я улыбаюсь. Догадавшись, что я нарочно дразнил ее, она прищуривается, а я хохочу.

Она отталкивает меня и отходит к бару:

– Какой же ты козел!

– Извини, но блин! Ты до того на меня запала, что трудно не подразнить.

Я продолжаю смеяться, когда иду к плите с чесноком. Положив немного в кастрюлю, я украдкой смотрю на нее. От смущения она закрывает лицо руками, и мне сразу становится стыдно. Не хочу, чтобы она сомневалась в том, что интересует меня, поскольку уверен: она интересует меня гораздо больше, чем я – ее. Думаю, я не успел ей это объяснить, что несправедливо.

– Хочешь узнать кое-что?

Она поднимает на меня взгляд и качает головой:

– Пожалуй, нет.

– Тебе полегчает.

– Сомневаюсь.

Я смотрю на нее: она не улыбается, и от этого мне больно. Мне хотелось, чтобы все получилось легко, я не собирался обижать ее.

– Похоже, я тоже немного увлечен тобой, – признаюсь я в надежде, что она поймет: я не собирался смущать ее.

– Совсем немного? – лукаво спрашивает она.

Нет. Не немного. Адски сильно.

Продолжаю подготавливать продукты, чтобы начать готовку и чтобы можно было сесть и поговорить, пока еда будет вариться. Она молча сидит за барной стойкой, наблюдая, как я хожу по кухне. Мне нравится, что она наблюдает за мной без ложной скромности. Она пялится на меня так, словно не желает смотреть ни на что другое, и мне это нравится.

– Что значит «lol»?

– Ты это серьезно?

– Да, серьезно.

– Это значит «смейся громко». Пишешь это, когда считаешь что-то смешным.

– Ха, – говорит она. – Но это же глупо.

– Ага, довольно глупо. Но это всего лишь прием, и эти сокращения ускоряют набор сообщений, когда их освоишь. Например, OMG, и WTF, и IDK,[2]2
  OMG, WTF, IDK (англ.) – аббревиатуры, часто употребляемые в эсэмэсках и чатах. OMG – боже мой, WTF – черт побери! IDK – я не знаю.


[Закрыть] и…

– О боже, хватит! Тебе это щебетание не идет.

– Никогда больше не буду этого делать, – подмигиваю я. Подхожу к столешнице и вытаскиваю овощи из пакета. Потом ополаскиваю их, кладу перед собой разделочную доску и помидор. – Какой соус для спагетти ты любишь – с кусочками или однородный?

Она, задумавшись, смотрит мимо меня. Я жду, когда она очнется, но она все так же смотрит в пространство.

– Ты в порядке? – Я машу рукой у нее перед глазами. Она наконец выходит из прострации и поднимает на меня взгляд. – Ты где? Похоже, ты на время отключилась.

– Все нормально, – качает она головой.

Мне не нравится ее тон. Непохоже, чтобы у нее все было нормально.

– О чем задумалась, Скай?

Мне хочется знать, о чем она думает. А может, и не хочется: если она прикидывает, как бы избавиться от меня, то, пожалуй, постарается сделать вид, что все нормально.

– Обещаешь, что не будешь смеяться? – спрашивает она.

С облегчением перевожу дух: вряд ли она спросила бы меня об этом, если надеется, что я уйду. Но я не могу пообещать ей, что не буду смеяться, поэтому отрицательно качаю головой:

– Я говорил тебе, что всегда буду с тобой честным, поэтому – нет. Не могу обещать, потому что ты бываешь смешной, и это настраивает меня на провал.

– Ты всегда все усложняешь?

Я ухмыляюсь, но не отвечаю. Мне нравится, когда она злится на меня, поэтому нарочно молчу.

– Ну хорошо. – Она выпрямляется на стуле, делает глубокий вдох, словно готовясь к длинной речи, и я начинаю нервничать. – По правде, я ничего не понимаю в этих свиданиях – если это вообще свидание, – но знаю, что это не просто встреча двух друзей, поэтому начинаю думать о том, что случится дальше, когда тебе пора будет уходить; собираешься ты целовать меня или нет, вообще-то, я терпеть не могу сюрпризы, поэтому мне как-то неловко, ведь на самом деле я хочу, чтобы ты поцеловал меня, и это, наверное, наглость с моей стороны, но мне почему-то кажется, что ты тоже хочешь меня поцеловать, вот я и подумала, насколько было бы проще, если бы мы сейчас поцеловались и ты возился бы с ужином дальше, а я перестала бы прокручивать в голове всякие сценарии.

Не сомневаюсь, что не пришло еще время любить ее, но черт возьми! Ей бы надо перестать делать и говорить эти неожиданные вещи, которые вызывают у меня желание ускорить то, что происходит между нами. Потому что я хочу целовать ее, и заниматься с ней любовью, и жениться на ней, и чтобы она родила мне детей. И я хочу, чтобы все это произошло прямо нынешней ночью.

Но тогда мы лишим себя первого опыта, а первый опыт – это самое лучшее. Хорошо, что я терпелив.

Я опускаю нож на разделочную доску и смотрю ей в глаза:

– Это самая длинная фраза, которую мне доводилось слышать.

Мое замечание ей не нравится. Она фыркает и с недовольным видом откидывается на стуле.

– Расслабься.

Я смеюсь. Через минуту соус готов, и я ставлю на плиту пасту, чтобы мы могли спокойно поговорить. Потом вытираю руки о кухонное полотенце и кладу его на столешницу, после чего обхожу барную стойку и подхожу к Скай:

– Встань!

Она медленно встает, и я кладу руки ей на плечи, потом оглядываю комнату в поисках подходящего места, где я сообщу ей новость о том, что не собираюсь сегодня ее целовать. Несмотря на то что я очень этого хочу и знаю, что она тоже хочет, я все же намерен подождать.

Помнится, я говорил ей, что я не вредный, но не говорил, что не жестокий. И меня так забавляет, когда она взволнована, и я снова хочу заставить ее волноваться.

– Гм, – бубню я, делая вид, что ищу подходящее место, где буду ее целовать. Бросив взгляд в кухню, беру Скай за руки и тащу за собой. – Пусть холодильник снова послужит нам задником.

Прижимаю ее к холодильнику, и она не сопротивляется. Все это время она не сводит с меня пристального взгляда, и мне это нравится. Я упираюсь ладонями в холодильник с двух сторон от ее головы и медленно наклоняюсь к ней. Она закрывает глаза.

Мои глаза открыты.

Бросаю взгляд на ее губы. Благодаря поцелую, похищенному у нее прошлой ночью во сне, я имею представление, какие они мягкие. Но теперь мне любопытно узнать, каковы они на вкус. Меня одолевает сильное искушение наклониться еще на несколько дюймов и выяснить это, но я сдерживаюсь.

Это всего-навсего губы.

Я наблюдаю за ней еще несколько секунд, и она, не дождавшись поцелуя, распахивает глаза. Увидев, как близко я от нее, она вздрагивает всем телом, и это вызывает у меня смех.

Почему мне так нравится дразнить ее?

– Скай, – говорю я, глядя на нее сверху вниз, – я не собираюсь мучить тебя, но перед приходом решил: сегодня не поцелую.

В выражении ее лица почти сразу исчезает надежда.

– Почему нет?

В ее глазах видно непонимание, и мне это страшно не нравится, но я останусь верен своему решению. Однако ей следует знать, как сильно мне хочется ее поцеловать.

Я подношу руку к ее лицу и провожу пальцами по щеке. Кожа как шелковая. Мои пальцы скользят дальше по ее подбородку, потом по шее. Все мое тело напряжено, я не знаю, чувствует ли она то же, что и я. Не могу себе представить, чтобы типу вроде Грейсона так повезло и он мог прикасаться к ее лицу и ощущать вкус ее губ, не заботясь, получает ли она удовольствие.

Добравшись до ее плеча, я останавливаюсь и смотрю ей в глаза:

– Я хочу поцеловать тебя. Поверь, действительно хочу.

Очень, очень сильно.

Убираю руку с ее плеча и подношу к щеке. Она льнет к моей ладони, поднимая на меня взор, полный разочарования.

– Но если действительно хочешь, то почему не целуешь?

Фу! Ненавижу этот взгляд. Если она и дальше будет так на меня смотреть, я потеряю последние крупицы силы воли. А их совсем немного.

Я поворачиваю к себе ее лицо и шепчу:

– Потому что боюсь, ты ничего не почувствуешь.

Когда я произношу эти слова, на ее лице появляется смешанное выражение понимания и сожаления. Она понимает, что я имею в виду ее прохладное отношение к другим парням, и я не уверен, что она знает, как ответить. Она молчит, но я хочу, чтобы она поспорила со мной. Хочу, чтобы она сказала, что я не прав. Сказала, что уже чувствует то же самое, но вместо этого она лишь кивает и накрывает мою руку своей.

Жалея, что она не отвечает по-другому, я закрываю глаза. И это лишь подтверждает, что сегодня целовать ее не следует. Не понимаю, почему она так напряжена, но я буду ждать, сколько бы ни потребовалось. Теперь уйти от этой девушки никак не получится.

Я отодвигаю ее от холодильника и обнимаю. Скай робко отвечает на объятие, сомкнув руки вокруг моей талии и прижимаясь к моей груди. Она охотно льнет ко мне, и само ощущение того, что ей нравится быть у меня в объятиях, лучше всего пережитого мной за последний год. Прижимаюсь губами к ее волосам и втягиваю их аромат. Я мог бы простоять так всю ночь.

Однако звенит чертов таймер плиты, напоминая мне, что я готовлю ей ужин. Если это означает, что я должен отпустить ее, то лучше я поголодаю. Но я обещал приготовить ей ужин, поэтому разжимаю объятие и отступаю назад.

Меньше всего я ожидал увидеть на ее лице смущенное и несчастное выражение. Она опускает взгляд в пол, и я понимаю, что разочаровал ее. Очень. А я пытаюсь лишь приноровиться к подходящему для нее темпу. Не могу допустить, чтобы она думала, будто я торможу по своему желанию. Ведь не будь у нее проблем с другими парнями, мы бы не стояли сейчас на этой кухне. Мы бы лежали на ее кровати, как прошлой ночью, только в этот раз она не читала бы мне.

Я беру ее за обе руки и сплетаю наши пальцы.

– Посмотри на меня. – (Она робко поднимает лицо и устремляет на меня взгляд.) – Скай, сегодня я не буду тебя целовать, но поверь: я никогда так не хотел поцеловать девушку. Так что не думай, будто мне не хочется. Ты понятия не имеешь, как сильно я хочу. Можешь держать меня за руку, запускать пальцы мне в волосы, сидеть у меня на коленях, пока я кормлю тебя спагетти, но целовать тебя я сегодня не буду. И может быть, даже не завтра. Мне это нужно. Мне надо знать, что в тот момент, когда мои губы прикоснутся к твоим, ты почувствуешь то же самое, что и я. Потому что я хочу, чтобы твой первый поцелуй был лучшим в истории первых поцелуев. – Теперь в ее глазах нет грусти, и она даже улыбается мне. Я подношу к губам ее руку. – А теперь перестань дуться и помоги мне с фрикадельками. Хорошо? – спрашиваю я, ожидая подтверждения, что она мне верит. – Этого хватит, чтобы ты выдержала еще пару свиданий?

– Ага. – Не переставая улыбаться, она кивает. – Но в одном ты ошибся.

– В чем же?

– Ты сказал, что хочешь, чтобы мой первый поцелуй был лучшим первым поцелуем, но это будет не первый. И ты это знаешь.

Не знаю, как донести до нее это, но прежде ее не целовали. По крайней мере, если и целовали, то не так, как она того заслуживает. Обидно, что она не осознает этого, и я ставлю перед собой задачу показать ей, каким должен быть настоящий поцелуй.