Текст книги "Подделки (ЛП)"

Автор книги: Клэй Маклауд Чэпмен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Клей Маклауд Чэпмен
Подделки

Уже заметили волдыри? Розовые язвочки на ногах? Следы обычно сбиваются в тесные ряды. Это они, точно… Их кормовой путь. Чешется, как сволочь, да?

Не хочу вас пугать, но… если вы просыпаетесь среди ночи с колющей болью на коже, будто что-то только что проползло по вашей голени, скорее всего, вы уже заражены.

Толстопузики Вжики ^[1] .

Страшненькие твари. Будто носочная обезьянка спарилась с миногой. Их длинные конечности вдвое больше их тубообразного тела, эти тонкие щупальца болтаются по бокам. Бывают они самых разных расцветок. Посмотрим, есть синие, красные, даже в технике тай-дай. Я видел парочку в рождественских цветах, и с шапочкой Санта-Клауса в придачу.

Они продвигаются по нашему кварталу, перепрыгивая из дома в дом.

У Хендриков они точно есть.

И у Ланкастеров тоже.

Пока об этом вслух не говорят – пока – потому что никто не хочет признавать, что осажден этими плюшевыми вредителями. Чтоб никого, блять, не коснулось. Все так боятся стать изгоями района, так что на улице царит молчание… но я вам говорю, уже слишком поздно. Мы все имеем дело с этими надоедливыми сукиными детьми – весь, блять, пригород – и кто говорит, что нет, тот либо врет вам прямо в лицо, либо еще не понял этого. Но поймут, поверьте. Скогда все узнают.

Толстопузики Вжики здесь, чтобы остаться.

Вызвать дезинфектора, говорите. Конечно. Мы так и сделали. Скажите ему, что это термиты. Вам бы повезло, будь это клопы. Держу пари на десять баксов, что дезинфектор скажет вам то же самое, что и нам на прошлой неделе:

Сжечь дом дотла – ваш лучший вариант.

Что я и сделал.

Я включил газ на плите, не поджигая его, накачал весь дом газом на несколько часов, дал ему просочиться в каждую последнюю комнату, прежде чем чиркнул ту самую, блять, спичку и…

Пока-пока, Толстопузики Вжики. Надеюсь, вы все горите в аду.

Это единственный способ от них избавиться. Единственный.

Если только вы не голодны.

Все это началось с Кендры. Мы с женой не можем быть единственными родителями, которые постепенно теряли свою дочь из-за YouTube, видео за видео. Шесть лет, а она уже загипнотизирована своим планшетом. Мы с Дженн устанавливали строгие лимиты по времени, но девочка просто не слушается. Она одержима. Если мы отнимаем у нее iPad, начинается взрыв. Просто бесконечная истерика. Пинки. Визги.

Кендра всегда бывает раздражительной, когда выходит из своих K-ходов у экрана, но оторвать ее посреди видео – все равно что отрезать шестилетнего наркомана от дозы. Этого вам не надо.

Не судите. Мы с Дженн – были – работающими на дому родителями, так что любая передышка была необходимой манной небесной. В большинстве дней я, честно говоря, понятия не имею, что она смотрит. Насколько я мог судить, безобидный контент. Дети распаковывают вещи. Мы включили родительский контроль, так что я не волновался.

Но стало ясно, что нам нужно вернуть нашу дочь с алгоритмической пропасти.

Обратно в страну живых.

Кендра никогда раньше не была в Нью-Йорке, так что мы с Дженн решили сделать ей сюрприз на день рождения – поездку в Большое Яблоко. Три ночи, никаких экранов. Наша семейка впихнула в себя столько достопримечательностей, сколько вообще было возможно, отметив все туристические spots. Мы прошлись по Бруклинскому мосту. Сходили на бродвейский мюзикл. Побродили по Таймс-сквер. Черт, мы даже посетили Чайна-таун.

Именно тогда я впервые их увидел.

Я заметил одного на Мотт-Стрит среди прочих поддельных безделушек, этот кудзу плюшевых игрушек, спутанных с желтыми такси. Миниатюрные Статуи Свободы. Кинг-Конги, вцепившиеся в крошечные Эмпайр-Стейт-Билдинги. Но этого – что бы это ни было – я раньше не видел.

Что, черт возьми, это такое? – помню, подумал я. Пиранья что ли трахнула Фёрби?

Хуже всего была улыбка. У него была зубастая ухмылка, занимавшая половину головы. Больше половины. Тонкие зубы размером с рисовые зерна вываливались из его губ. Глаза-блюдца, широко раскрытые, молочно-белые, с крошечными зрачками. Просто черная капля чернил.

Должно быть, это из какого-то мультфильма, да? В наши дни это происхождение почти каждого раскрученного куска интеллектуальной собственности. Контенту же откуда-то надо было взяться. Многогранное корпоративное творение, порожденное в мозговом тресте, основанном на потребительстве, раскинувшее свои коварные щупальца во все quadrant'ы – стриминг, мерчендайзинг, полнометражное кино. Вездесущий брендинг. Но я, хоть убей, не мог понять, какая же детская программа могла породить нечто столь злобное, как это. Определенно не то, что я когда-либо видел. Ни за что я не позволил бы Кендре смотреть шоу, где одна из этих тварей была бы постоянным персонажем, что бы это, черт возьми, ни было.

На его ладонях была пришита липучка – стигматы крючочков и петелек – так что он мог зацепиться за что угодно и просто висеть там. Мой взгляд упал на синего, но эти твари были всех цветов. Розовые. Фиолетовые. Зеленые. Черные. В тай-дай, как у Grateful Dead. Микки-Маусные помеси.

Какой же родитель в своем уме купил бы одну из этих отвратительных штук своим детям?

Кто вообще захотел бы принести такое домой?

– Толстопузик Вжик! – закричала Кендра. – Можно мне такого, папа, пожаааалуйста?

Она знала его имя. До меня это не сразу дошло – а должно было, черт побери, – но моя малышка была так хорошо осведомлена о лоре Толстопузиков Вжиков, что уже знала, как именно он называется. У меня не было контекста, чтобы понять, из какого он мультфильма, какое анимированное кошмарное видение могло породить это чудовище… Но она знала его имя. Откуда Кендра могла знать его имя?

– Разве ты не хочешь снежный шар? – спросил я. – Тут есть со Статуей Свободы…

– Я очень, оооочень хочу Толстопузика Вжика.

– Что насчет Эмпайр-Стейт…

– Пожаааалуйста, папа, пожааааалуйста?

– Ладно, ладно, мы купим тебе Толстопузика Какегото…

Десять баксов. Сделка была быстрой. Чисто бизнес, без сантиментов. Парень, стоявший за раскладным карточным столиком, поминутно оглядывался через плечо, будто в любую минуту мог подойти полицейский и всю эту тротуарную предприятие прикрыли бы. Я заметил мокрую картонную коробку, заткнутую под его столом, доверху набитую этими плюшевыми игрушками. Сама коробка выглядела так, будто вот-вот развалится, структурная целостность картона готова была рассыпаться после слишком многих дней под дождем. Я видел водяные пятна. Наверное, упала с грузовика в Джерси, а этот парень сбывает их туристам. Абсолютно легальный бизнес.

Я не удержался: – Что за черт это вообще такое?

– Я сам не знаю, чувак… Мультик, наверное?

– Вы не знаете?

– Я просто продаю их.

– Похоже, у вас их несколько. – Я кивнул на коробку. Вид множества их, спутанных вместе, заставлял их выглядеть как какая-то радужная порода детских шубок. Стили техниколоровых горжеток, с головами, все еще прикрепленными, чтобы ты знал, что это за зверь был до того, как с него содрали шкуру. Меня передернуло, просто глядя на все эти обвислые тела, переплетенные друг с другом, словно выводок бескостных щенков, вид их широко раскрытых глаз, взирающих на меня из-под створок той картонной коробки. Все с одинаковыми оскаленными ухмылками, полными клыков-рисинок.

– Вы точно не хотите еще одного? – Этот тип наклонился совсем близко, пока я не почувствовал вонь его дыхания. – Я вам скидку сделаю. Три по цене двух. Давайте, заберите их с собой.

– Одного более чем достаточно, спасибо.

Теперь, когда я увидел одного, клянусь, я видел Толстопузиков Вжиков повсюду, куда бы мы ни пошли. Не только в Чайна-тауне. Они усеивали всю Таймс-сквер. На Бруклинском мосту. У каждого уличного торговца была своя гнезда на продажу. Они свисали с витринных стоек почти в каждом магазине, мимо которого я проходил.

Господи, они были повсюду.

Повсюду.

– В этом городе реальные проблемы с Толстопузиками Вжиками, – пошутил я с Дженн. – А я-то думал, тараканы будут худшим из всего…

– Лучше, чем клопы, – парировала Дженн. – Я бы любой день предпочла нашествие Толстопузиков Вжиков клопам…

Кендра не выпускала своего Толстопузика Вжика всю поездку. Она спала с ним каждую ночь в нашем отеле, прижимая его к груди, сжимая, пока не засыпала. Признаю, меня это пугало, видеть эти зубы-рисинки так близко от ее уха. Мне приходилось отгонять навязчивую мысль, что эта штука вдруг оживет и начнет покусывать ее мочку. Отгрызет ее совсем.

Кендра не отпускала своего Толстопузика Вжика всю поездку на поезде домой, все семь часов. Она впихнула его себе под мышку в свою первую ночь назад в нашем доме, уставившись на меня, пока я укладывал ее.

– Тебе понравилась поездка?

Кендра кивнула.

– Что тебе больше всего понравилось? Дай угадаю. Это была… Статуя Свободы?

Кендра пожала плечами.

– Это был… «Король Лев»?

Еще одно пожатие.

– ФАО Шварц?

Еще одно.

– Сдаюсь.

– Толстопузик Вжиииииик! – Кендра сунула своего мне в лицо. Я отпрянул, чтобы избежать столкновения с его синим мехом. На секунду мне показалось – на самом деле показалось – что он щелкнул зубами у моего носа.

Шов вокруг его левого глаза уже расходился. Эта дешевая безделушка из потогонки не могла продержаться и пары дней, прежде чем начала разваливаться. Великолепно. Эта плюшка, вероятно, не протянет и недели, прежде чем полностью расползется, рассыпая по всему дому клочья токоватого наполнителя. Вот нам повезло. Кендра будет совершенно разбита сердцем. Бедный ребенок. Она любила этого долбанного Толстопузика Вжика до самой его кончины, совсем затаскала его.

Не то чтобы я по нему особенно скучал.

Кто бы мог подумать, что какая-то жуткая подделка с уличного лотка принесет столько радости нашему ребенку? Нищему выбирать не приходится, полагаю. Для Кендры не имело значения, что мы потратили пару тысяч на завышенные цены в ресторанах, на билеты на галерку на мюзикл, по фильму которого мы уже видели миллион раз. Кендре нужна была только плюшевая игрушка из туристической ловушки, чтобы сделать ее счастливой.

Но знаете что? Стоило каждой копейки.

Знаете почему?

Кендра ни разу за пятьдесят два часа не попросила свой планшет. Она не требовала времени у экрана с тех пор, как я купил ей этого уродского Толстопузика Вжика. Никаких видео на YouTube, никаких истерик, никаких обсессивно-компульсивных ADHD-припадков. Одна лишь любовь к этому безвольному цепню.

Я был согласен. Я лег спать – в нашу собственную кровать, в нашем собственном доме, под нашей собственной крышей – с чувством, что отпуск удался. Я закрыл глаза, счастливый снова оказаться дома.

Миссия выполнена.

Снились щекотки. Мягкие скольжения. Бархатные конечности, скользящие по моей коже. Я не мог погрузиться глубоко в сон, так и не достигнув уровня REM-сна, просто дрейфуя по поверхности бессознательного, чувствуя что-то мохнатое, скользящее по моему телу в постели.

Мне снилось, будто меня удавила носочная обезьянка.

На следующее утро я заметил Толстопузика Вжика Кендры в коридоре. Странно. Его тубообразный торс был повален у стены, конечности растянуты по полу. Первой моей мыслью было: Что Толстопузик Вжик Кендры делает здесь? Она выбросила его из своей спальни? Швырнула в коридор?

И разве ее был синим?

Этот был розовым.

Я поднял его. Изучил. Его гибкие конечности болтались и шлепались. В их телах не было костей. Конечно. Это же плюшевая игрушка. Но все же. Часть меня ожидала, что под его яркой бархатной шкуркой может быть какая-то скелетная система. Такой хлипкий. Дряблый носок с щупальцами-ногами.

Я отнес его обратно Кендре. Я был на утреннем автопилоте, так что не думал ни о чем, кроме поставленной задачи: доставить ее Толстопузика Вжика в ее комнату, к другим ее плюшевым игрушкам.

Но Толстопузик Вжик Кендры был уже там. Синий.

В кровати. С ней.

Кендра крепко спала, вся прижавшись к своему Толстопузику Вжику. Его глаза были широко раскрыты – бодрствующие, будто он ждал – уставившись на меня, его губы были растянуты в той болезненно-радостной ухмылке, так близко к уху моей дочери. Готовый откусить прямо от ее румяной, как конфетное яблоко, щеки.

Итак. Быстрая проверка психического здоровья: Если у Кендры все еще есть ее Толстопузик Вжик, – спросило мое здравомыслие, —

Чей это я держу?

Я поднял игрушку, снова разглядывая ее. На этот раз ближе. За исключением меха другого цвета, он выглядел точно так же. Тот же дизайн. Тот же узор. Те же зубы. Те же конечности. Те же глаза.

Как это у нас вдруг оказалось двое?

Я толкнул Кендру, разбудив ее. Она приподнялась в кровати, вся сонная, протирая глаза.

– Откуда это взялось?

Кендра просто пожала плечами.

– Ответь мне. Откуда?

Пожимание плечами. Она мне ничего не давала, так что следующей была Дженн. Я отнес Толстопузика Вжика обратно в нашу спальню и спросил ее, не купила ли она еще одного Толстопузика Вжика, когда я не смотрел.

– Это была не я, дорогой, – сказала она, – прости…

– Может, Кендра украла его?

– Тебе не кажется, что наша дочь слишком мала, чтобы воровать?

– Не знаю! Может, она сделала это случайно. Может, она увидела одного и захотела его, и не поняла, что это воровство… Я просто пытаюсь понять, откуда у нас в доме еще один.

Дженн была далеко не так обеспокоена этой проблемой размножения Трибблов, как, на мой взгляд, следовало бы. Она списала лишнего Толстопузика Вжика на простое недопонимание.

Мол, дерьмо случается. Дело закрыто. Это был понедельник после трехдневного отпуска, так что Дженн была готова вернуться к рутине нашей жизни. Отправить Кендру в школу. Вернуться к работе.

Зрение задним числом, блять, двадцать на двадцать.

Третьего Толстопузика Вжика я заметил следующим утром. У этого была фиолетовая шерстка. Такая мягкая. Просто еще одна подделка. Ксерокс ксерокса. Он не двигался. Или ничего не делал, вообще-то. Не то чтобы он был жив. Это была просто какая-то глупая плюшевая игрушка! Какой-то персонаж мультфильма для телешоу, которое я никогда не видел и даже не слышал о нем. Верно? Это же все, что это было, да? Должно было быть.

Откуда, блять, они продолжали браться?

Как их оказалось так много в моем доме?

Был шанс – всего лишь призрачная возможность – что это могла быть одна из самых сложных шуток, когда-либо розыгранных надо мной в жизни. Моя жена разыгрывает меня. Сплошное веселье и игры. Кендра и Дженн купили дюжину этих штук, когда мы были в Нью-Йорке, и отправили их домой, и теперь они медленно их подкладывают, заставляя меня думать, что они размножаются в каком-то безумии Могвая, просто чтобы подшутить надо мной. Заставить меня думать, что я схожу с ума.

Ха-ха-ха, очень смешно. Вы все посмеялись. Посмотрите, какой папаша-дурачок, но… веселье окончено.

Снова я пошел прямо к Кендре. Она-то уж должна была знать, что здесь происходит. На этот раз в моем тоне не было авторитета, никакого контроля над ситуацией. Мне нужна была помощь моей дочери.

– Откуда это взялось, дорогая?

Она пожала плечами.

– Ты не знаешь или не хочешь говорить?

Кендра снова просто пожала плечами.

– Кендра. Ответь мне. Пожалуйста.

Ее руки скользили вверх и вниз по ногам. Очевидно, Кендра не хотела об этом говорить. Именно тогда я заметил волдыри на ее ноге. Крошечные розовые отметины, разбросанные узором вдоль ее голени.

Следы покусов.

– Клопы, – запаниковала Дженн. – О, господи, мы привезли партию клопов. Она была в этом так уверена, готова была перейти на УГРОЗУ 2, просто так. Нам пришлось бы выбросить все, все наши мягкие принадлежности. Весь наш гардероб. Нашу мебель. Ковровые покрытия. Травить весь дом.

Я был не так уверен. – Тебя что-то укусило, Кендра? Ты знаешь, что это было?

– Толстопузик Вжик, – было все, что сказала Кендра.

– Ты говоришь, это сделал Толстопузик Вжик?

Она медленно кивнула.

– Что такое Толстопузик Вжик, дорогая?

– Это плюшевая игрушка.

– Нет, я имею в виду… Это мультфильм? Фильм? Откуда он взялся?

Кендра пожала плечами. – Я не знаю.

– Что значит не знаешь? Ты должна знать. Ты сказала, что он тебе нужен.

Пожимание плечами.

– Где ты впервые увидела Толстопузика Вжика?

Тишина. Ничего. Даже пожатия плечами.

– Кендра… Скажи мне. Где? Где ты видела Толстопузика Вжика?

– На YouTube, – наконец сказала она.

Блять.

Оказалось, Толстопузик Вжик был персонажем какой-то видеоигры, которую можно найти онлайн. Кендра никогда в нее не играла. Она была для этого слишком мала. На самом деле, она даже не знала, что это видеоигра с самого начала, или как вообще называется игра. Слава богу.

Это не помешало Толстопузику Вжику добраться до нее. Обвить ее безлоктевыми конечностями ее жизнь и сжиааааать.

Оказывается, дети берут этого персонажа из этой игры, в которую никогда не играли, и делают свои собственные фан-трибьюты. Грубо анимированные мультфильмы. Песни. Что угодно.

Все в честь Толстопузика Вжика.

Алгоритм YouTube охотно принимает весь этот контент про Толстопузика Вжика, и такие дети, как Кендра, уносятся автовоспроизведением, проваливаясь в кроличью нору ремиксов видосов про Толстопузика Вжика.

Ничто из этого не объясняло, почему они размножались в моем доме.

Или как. Или почему.

Почему? Почему это происходит с моей семьей? Почему мы? Что мы сделали, чтобы заслужить это?

Все, что мы сделали, – съездили в Нью-Йорк, ради бога. Я просто купил какую-то долбанную куклу.

Я собрал их всех. Даже оригинал. Я нашел четвертого – господи, пятого – когда прочесал спальню Кендры, просто чтобы убедиться, что я собрал всех. Кендра протестовала, но я и слушать не стал.

Я вышвырнул их прямиком в мусорку. Размножайтесь на свалке, мне было все равно.

Это должно было сработать. Проблема решена.

Дженн нашла несколько волдырей на своем бедре той ночью. Извилистая тропка розовых укусов. – Проклятые клопы, – простонала она. – Это кошмар. Полнейший, блять, кошмар.

Мы все слышали истории о семьях, вынужденных выбрасывать весь свой гардероб из-за заражения клопами. Они проникают в ваши книги. Вашу мебель. Каждую последнюю мирскую пожитку. Вы должны пройтись выжженной землей по своему дому. Сровнять все до каркаса и начать заново.

– Я ни за что не поеду обратно в Нью-Йорк, пока жива, блять, – сказала Дженн, чуть не плача.

Но, конечно, это были не клопы. Я уже знал, кто – что – был виновником.

Блять, Толстопузик Вжик.

Когда я попытался объяснить это Дженн, она посмотрела на меня так, будто я только что сказал ей, что у меня роман с Джессикой Рэббит или Бетти Буп, и эти Толстопузики Вжики – мои незаконнорожденные наполовину-анимированные дети. Она, мягко говоря, не была верующей. Она не видела их так, как я.

– Просто вызови дезинфектора, – сказала она холодно. Отстраненно.

– Я знаю, это звучит безумно. Тебе не кажется, что я это понимаю?

– Пожалуйста. – Дженн подняла руку, останавливая разговор. – Просто вызови дезинфектора.

Вы знаете, сколько вопросов мне пришлось отбить, как только фургон дезинфектора подъехал к нашему дому? Как все на квартале вдруг переполнились подозрениями?

– Видел, дезинфектор к тебе заезжал, приятель… С чем разбираешься? С термитами?

Хендрики.

– Не мог не заметить, у тебя проблемы с вредителями… Что это? Муравьи?

Ланкастеры.

– Похоже, у тебя завелась нечисть. Надеюсь, она не расползется.

Толстопузики Вжики.

Вот где мне следовало во всем признаться и сознаться, что да, это наша семья завезла Толстопузиков Вжиков в квартал. Наш дом был эпицентром вспышки в нашем районе.

Я честно думал, что смогу сдержать это. Что у меня все под контролем. Несколько дней так и было. Но потом я поймал их ползающими в наших стенах, жрущими изоляцию, грызущими мягкие части нашего дома – наши подушки, всю нашу одежду – прежде чем понял, что они уже перебрались на деревянный каркас. Едят гипсокартон. Вгрызаются в электрическую систему. Сантехнику. Они опустошили наш весь дом меньше чем за неделю. Черт, они даже ели нас!

Дженн все еще была убеждена, что это клопы. Мы были бы не первой семьей, которая съездила в Нью-Йорк, остановилась в каком-нибудь среднем отеле в Мидтауне и привезла домой несколько нежелательных безбилетников. Для этого и существует Yelp. Ее план битвы был – вернуть наши деньги. Заставить отель оплатить наш счет за дезинфекцию, иначе она зайдет в интернет и расскажет всем, от кого и откуда именно мы получили наших новых соседей по комнате. Она хотела мести мэру Нью-Йорка. Требовать, чтобы Манхэттен вернул нам деньги. Для нее иметь клопов было и так достаточно унизительно. Ты не можешь развлекать гостей за ужином историями о решительных паразитах, чтобы они не ретировались из твоего дома. Никто из наших соседей никогда больше не пришел бы к нам в гости, если бы думал, что мы заражены кровососущими насекомыми. Дженн заставила меня поклясться никому не упоминать о нашей маленькой проблеме с заразой. Не Ланкастерам. Определенно не Хендрикам. Чтоб никого, блять, не коснулось, они узнали наш грязный маленький секрет. Нас бы изгнали из квартала быстрее, чем ты успеешь сказать «пригородные прокаженные».

Дезинфектор не нашел никаких признаков их… Ни единого экзоскелета.

– Вызови другого дезинфектора. Я хочу второе мнение.

– Это не клопы, дорогая… Ты должна мне поверить.

– Не надо. Не смей даже начинать про—

– Это Толстопу—

– НЕ НАДО!

После того как Дженн и Кендра заселились в ближайший отель, весь дом остался в моем распоряжении, и я пытался исправить эту деликатную ситуацию – нашу домашнюю заразу – прежде чем она перекинется на следующий дом. И на следующий. Я знал, что это лишь вопрос времени, когда один из этих мелких паразитов проскользнет в окно. Это было только началом бедствий нашего квартала с Толстопузиками Вжиками.

Я покопался немного глубже в сети, просто чтобы посмотреть, что смогу найти. Оказалось, компания, стоящая за Толстопузиком Вжиком, не зарегистрировала товарный знак на своего собственного персонажа. В первые несколько месяцев после выхода их маленькой инди-игры в онлайн, практически любой мог взять Толстопузика Вжика и превратить его в любой мутировавший контент, какой хотел, не беспокоясь о нарушении авторских прав. Вот откуда произросли все эти дешевые подделки. Рынок был наводнен пиратскими плюшевыми Толстопузиками Вжиками. Футболками с Толстопузиком Вжиком. Тампонами с Толстопузиком Вжиком.

Но почему они завелись в моем доме?

Откуда они взялись?

У игры есть горячая линия поддержки клиентов, так что, конечно, я позвонил. На данном этапе это казалось лучшим решением, чем очередной дезинфектор. Пойти прямо к источнику. Умолять о помощи.

У меня ситуация с Толстопузиком Вжиком.

Мне жаль это слышать, сэр, но… мы разработчики программного обеспечения. – Оператор на другом конце провода сохранял очень ровный тон. Она придерживалась своего заранее заготовленного спича. Звучало так, будто они уже давно имеют с этим дело: – Мы просто делаем игру, а не кукол.

Это не куклы. Они настоящие. Они повсюду. Они в моем доме. В моей кровати—

Я понимаю, сэр, но… мы действительно ничего не можем сделать. Это не наша проблема.

Как вы можете так говорить? Как это не ваша проблема? Вы создали Толстопузика Вжика. Это вы, блять, создали эту долбанную штуку с самого, блять, начала—

Персонажа, да. А не плюшевые игрушки.

Как вы можете с этим не разбираться?

Мы пытаемся, поверьте мне… Мы наняли юриста по авторским правам. Мы заставили таможню сжечь более пятисот тысяч этих штук, прежде чем они попадут в страну. Но они все равно проникают.

Так вы говорите… Погодите. Что вы говорите?

Научитесь жить с ними, – сказала она – экспромтом и без сценария.

Не могу в это поверить. Это кошмар. Блять, кошмар…

На другом конце провода воцарилась тишина. Сначала я подумал, что она бросила трубку. Затем я услышал, как ее дыхание перехватило, прежде чем она спросила самым тихим тоном: – Вы уже пробовали одного?

Пробовал одного… чего?

Съесть их.

В ту ночь я не мог уснуть. Я лежал на кровати, на спине, уставившись в потолок, просто ожидая первого шевеления. Когда ничего не произошло, я выбрался из кровати. Побродил по дому.

Я заглянул в спальню Кендры. Она забыла свой планшет. Он остался на ее кровати, среди всех ее других плюшевых игрушек. Глуповатые собачки и безобидные кролики. Плюшевая массовая могила.

Я забрался внутрь. Устроился поудобнее.

Я взял ее планшет. Тапнул по экрану. Когда он проснулся, он сразу же перепрыгнул на YouTube. Там было загружено видео и все такое, будто оно ждало меня. Готово к просмотру.

Автовоспроизведение YouTube выстраивает следующее видео, так что вам даже не нужно кликать. Вы можете просто смотреть видео за видео, даже не прикасаясь к экрану, погружаясь все глубже и глубже в самые темные закоулки сайта. Я не мог не задаться вопросом: Насколько глубоко я могу зайти? Это вообще когда-нибудь заканчивается? Буду ли я просто спускаться и спускаться и никогда не достигну дна?

Должно же быть дно, да?

Что внизу?

Я начал с безобидного фан-видео про Толстопузика Вжика. Мальчик, почти ровесник Кендры, рассказывал о своей любви к Толстопузику Вжику. Это сразу же привело к другому видео с группой детей постарше, где-то подростков, играющих в саму видеоигру – «Мультяшное Время Толстопузика Вжика», как я узнал, она называлась. Предзаписанный стрим с их Twitch-канала привел к еще одному видео с каким-то любительским фан-анимэ, где Толстопузик Вжик трахает Телепузика, что привело к еще одному видео с какой-то анимированной оргией между несколькими Пони и, полагаю, взаимной мастурбацией от самого Барни, что привело к еще одному видео, где Толстопузик Вжик душит заключенного в какой-то тюремной камере в стиле Абу-Грейб, унылые бетонные стены, залитые кровью, но вместо черного капюшона на голове этого заключенного, все его лицо было покрыто извивающимися Толстопузиками Вжиками, одними Толстопузиками Вжиками, перекрывающими его дыхательные пути, и о боже, что это я смотрю, который сейчас час, сколько часов я только что потерял, как глубоко в алгоритм я зашел, как глубоко заходят эти видео, как далеко вниз по кроличьей норе?

Толстопузик Вжик обрел собственную жизнь. Эти видео лишили его контекста создания. Они перекроили его существование. Он был нелицензионным, свободным от нарушений товарного знака. Любой, кто ухватил авторские права, мог расширять параметры его предыстории до космических масштабов, свободно от юридических ограничений. Толстопузик Вжик больше не принадлежал никому. Он принадлежал всем. Он жил в алгоритме. И он вернулся в мягком теле.

В теле без костей.

Как вы создаете узнаваемость бренда для демонической сущности? Можно ли защитить авторским правом заразу? Все эти подделки… Они просто хотят жить. Существовать. Распространяться повсюду.

Представьте себе выводок щенков, затолканных в картонную коробку, застеленную старыми газетами. Посмотрите, как они извиваются и переплетаются друг с другом, их бархатные шкурки переливаются, все еще мокрые. Радужный узел дряблых конечностей. Попискивание. Слепые. Измазанные последом. Что остановит следующее поколение? Или следующее? Люди, пиратствующие Толстопузика Вжика, им все равно. Они будут разводить их в геометрической прогрессии, до бесконечности, ксероксы ксероксов, братья и сестры, спаривающиеся с братьями и сестрами, синие с красными, чтобы получались розовые или фиолетовые, или, может, даже в тай-дай, инбредные, злобные и мерзкие.

На следующее утро в нашем доме их было пятьдесят.

Еды в доме к тому моменту не осталось. Я не мог вспомнить, когда Дженн последний раз ходила в продуктовый. До нашего отпуска, по крайней мере. Мне пришлось перерыть кухню в поисках завтрака. Я открыл дверцу шкафчика – и оттуда высыпалось десять Толстопузиков Вжиков. Хлопья рассыпались из коробок, картон был весь изгрызен насквозь. Остатки непроваренных макарон и клочья картона были разбросаны повсюду. Овсяные хлопья рассыпались по полу.

Плюс гранулы какашек, всех цветов радуги.

Я нашел гнездо из них, сбившихся под кухонной раковиной, мягкие конечности обвили водопроводные трубы. Мне пришлось стаскивать их с труб, медленно отдирая липучки – скррррррп.

Я заметил еще одного, забившегося под холодильник. Семерых, точнее.

Каждая щель. Каждый закоулок и щелка.

Повсюду.

Я взял прочный промышленный мусорный мешок, маслянисто-черный, и начал обходить дом. Я нашел их в комнате Кендры. Я нашел их в нашей комнате. Под нашей кроватью. Я нашел их, засунутых в диван в гостиной. Я нашел их под раковиной в ванной. В чулане.

Они размножались. В стенах. Расползались.

Книги на наших полках выглядели немного перекошенными. Я стянул с полки твердый переплет – «Охота за «Красным Октябрем»» – и его обложка провалилась у меня в руке. Опилки посыпались на пол. Страницы между обложкой исчезли, были прогрызены насквозь. Остался только корешок.

И не одна книга была такой. Господи, так были все романы. Я хватал одну книгу Тома Клэнси за другой, поднимая клубы опилок над ковром. Не осталось ни одной, блять, книги.

Они съели их все.

Я схватил «Код да Винчи», его обложка смялась – и там, в глубине полки, был еще один Толстопузик Вжик. Этот был в тай-дай. Только я стащил его с книжной полки —

Что-то впилось мне в руку.

Не впилось. Укусило. Сильно.

Извивающиеся рисовые зерна.

Я вздрогнул, закричал, дергая руку назад. Шипя от жжения. Я отпустил Толстопузика Вжика… но Толстопузик Вжик не отпускал меня. Этот ублюдок все еще вцепился пастью в перепонку кожи между моим большим и указательным пальцами.

Снять его, снять, снять —

Я тряс. Энергично. Но эта, блять, тварь просто не отпускала.

Снять его, снять, снять —

Я ударил его. Я сжал его шкурку в кулак и принялся лупить рукой об стену – один удар, два, три – пока наконец этот Толстопузик Вжик не разжал свою хватку и не разомкнул челюсти. Я взмахнул рукой и отправил его в полет, фиолетовый вертящийся дервиш из конечностей, вращающихся в воздухе, пока он не ударился о стену гостиной и не шлепнулся на пол.

Я взглянул на свою руку. Красный полумесяц азбуки Морзе опоясывал мою кожу. Крошечные следы зубов. Рана пульсировала в такт, излучая боль с каждым ударом сердца. Кровь брызнула на ковер. Кровь запестрила в ворсе. О, как больно. Очень, очень больно. Сукин сын.

Наш газовый гриль стоял на заднем патио. Я вынес этого уродского ублюдка на улицу и поджег, положив Толстопузика Вжика прямо на металлическую решетку, будто это кусок вырезки. Я смотрел, как он горит.

Креветка на, блять, барби.

Его мех скручивался. От него шел ужасный запах. Пластиковый запах. Менее органический и более химический. Токсичный. Волосы куклы. Он не извивался. Не корчился. Он не делал, блять, ничего, кроме как горел.

Затем я уловил другой запах. Отдельный, под пластмассой.

Жженый сахар. Кальцинированная сахарная вата.

У меня в животе заурчало.

При любых других обстоятельствах я бы не стал это есть.