Текст книги "Выбор (СИ)"

Автор книги: Клава Юхонька

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 13. Точка невозврата

Гордей

Моя маленькая лесная ведьма. Именно с ее появлением все изменилось. Помню тот день, когда она приехала в отель. Такая вся воздушная, в ожидании невероятных приключений. Столько вопросов, а потом предложений. Она с первого дня генерила идеи, чем сводила с ума. Но признаться честно, я успел воплотить каждую.

Даже записывал их. Словно боялся забыть. Быть может знал, что предпочту выкинуть из головы ту часть истории. Нашей истории.

Бронь на 10 дней. Даже не понимаю как за столь короткий срок она смогла влюбить меня в себя. Хотя нет, знаю! Ее рыжие волосы, что так красиво отражали солнечный свет. Веснушки, что украшали лицо, а самое главное ее восхищение этими дарами природы. Она была гармонична.

Никогда не видел ее в брюках. Даже в самые трудные для нее моменты. В этом платье я ее и похоронил. Мою любимую Леру.

– Тут слишком мрачно, нам нужно больше света!

– Как скажешь. Есть идеи? Только без перебора. Никакого оранжевого на стенах.

– Любимый, ну ты за кого меня принимаешь?

Ее дизайн я согласовал без корректив. Одна из стен должна была стать серой. Остальные четыре белые с небольшими линиями серого. Мне и самому нравится геометрия в дизайне. Начали с потолка, освежили его и разместили треки. На серой стене было решено сделать картинную галерею, точнее студию моих работ.

Лера разделяла мою страсть к фотографии. Но сама за фотоаппарат не бралась, лишь помогала проявлять. Ей было интересно, что привлекло мое внимание на этот раз. Нет, она не всегда восхищалась. Критики было много. От того ее мнение было важным. Я понимал, что оценка реальна. Мы долго выбирали какие именно снимки разместим на этой стене. Даже последовательность была определена.

В центре я разместил особое фото. Она противилась, капризничала, но я не сдался. Это единственная ее работа. Фото которое я вижу каждое утро и вспоминаю этот миг. Машина времени, мать вашу.

– Уверена, что не устала? Давай наймем профессионалов? Такая площадь… Это в три раза больше чем мы делали до. Родная, не упрямься.

– Ты не понимаешь, это же наше место. Святая земля. Ты реально хочешь пустить сюда прорабов в грязных штанишках?

Она смотрела своим самым строгим взглядом придерживаясь за ушко стремянки. Я держал ее за щиколотки и восхищался упорством этой девушки. Казалось впереди целая жизнь, и что именно сейчас мы делаем заготовку. Набросок нашего будущего. Совместного будущего.

– Эй, Лер, с тобой…

Я не успел закончить. Банка краски рухнула прямо на пол, оставляя брызги на уже окрашенной стене. А после я почувствовал как задрожали ее ноги и едва успел ухватить ее, когда она поддалась силе притяжения.

Смахнул золотистые локоны с ее лица и ужаснулся. Из носа тонкой струйкой текла кровь, превращая воротник ее белого сарафана в алый парус.

Не помню как добрались до больницы. Кажется нарушил все возможные правила дорожного движения. Пытался прорваться вместе с ней в Склиф, не все безуспешно.

Не знаю сколько времени провел у двери. Дергался на каждого, кто выходил из отделения.

– Да вы можете мне сказать, что с ней такой. Я не имею пятидесятую степень магистра блядь! Диагноз, скажи диагноз, – стою и трясу бедолагу за грудки, пока он что-то бубнит себе под нос.

– Рак, у нее рак, – наконец выдает он, и моя хватка ослабевает. Дмитрий Михалыч мешком картошки рухнул обратно в кресло и замолчал.

Чувствую себя как затравленный препаратами псих. Тогда еще не знал, как это, от того и сравнивал. Теперь точно могу сказать, что ощущения другие. Я на грани катастрофического срыва, что приведет к гибели сотни тысячи живых существ. Все краски, что видел до этого потухли. Мир стал черно-белым, лишь один оттенок я выделял в этой массе – рыжий!

Смотрю на ее покрывающуюся мурашками кожу, потом в глаза. Для нее это не новость?

– Ты знала? – Мутным взглядом оцениваю реакцию. Но она не собирается врать.

– Да, – как ножом по сердцу.

Да блядь! Да!

Мы ехали домой в полной тишине. Я боялся, точнее знал, что если начну говорить, то перегну. А мне меньше всего хотелось на нее кричать.

Так много красных. Останавливаюсь на каждом и смотрю. Ее кожа белее обычного. Глаза потухли. Как я раньше не замечал?

Будущее? Это все иллюзия. Грамотно она спродюсировала остаток своей жизни. А что останется мне? Воспоминания?

Слышу как она взволнованно дышит, как подрагивают ресницы. Пытается начать разговор, но не может. Ясен хрен, очевидно что не планировала беседу, ни в ближайшем будущем.

Подъезжаю к дому. Глушу мотор, но не тороплюсь покинуть машину. Закат! Ловлю лучи уходящего солнца на ее щеках, а еще слезинки.

Нежная. Моя. Вся моя. И плевать на время, пока еще оно у нас есть.

Теряю голову. Превращаюсь в зверя и накидываюсь на нее.

Она хрипит, отвечает той же страстью. Мы как два наркомана, что наконец-то раздобыли дозу. И правда, мой наркотик. Я тогда даже не мыслил о том какая ломка будет, когда ее потеряю.

– Неужели ничего нельзя сделать, – хриплю ей в губы, а сам мну тело, словно пытаюсь убедиться, что она реальна. Что она все еще со мной.

– Уже ничего. Я пыталась, честно.

И ее это признание, подтверждение того, что я теряю, просто выбивает всю дурь. Забываю обо всем. Начинаю перебирать в голове варианты, строю планы и тупо молюсь. Всем божествам, всем нечестивым прислужникам сатаны. Я готов поверить во что угодно.

Пол года. Они были прекрасны и ужасны одновременно. Это время вместе. Та крупица, что была нам дарована. Иногда думаю, что это наказание. Это как давать лизать кусочек колбасы вечно худеющему.

Не хотел думать как я буду, когда она уйдет. Она пыталась, думала что это поможет. Но не помогло. Ее уход это рак моего мозга!

– Я больше не могу, это невыносимо. Я знаю, что не вправе тебя просить, но больше некого.

– Нет, нет. Нет, любимая, я прошу тебя, не вынуждай. Это выше меня, я не смогу.

– Ты сможешь. Только ты и сможешь.

Она сидит в теплой воде, поджав колени. Начала стеснятся своего тела. Казалось, что она тает на глазах. Вес достиг критических 43 кг. Но меня не волновало то как это выглядело, она оставалась для меня самой любимой желанной и красивой.

Новые кровоподтеки появлялись на теле каждый день. Я знал, что ей больно. Я видел ее слезы и слышал как она стонет по ночам.

Никакие препараты не помогали. Разве только их количество. Но доза была, итак, максимальной. Если добавить еще, то хрупкое сердце моей хрустальной вазы не выдержит. А вместе с ним и мое.

– Гордей, мне больно! Если не ты, я сама, – она захлебывается воздухом, видно, что каждое слово дается ей с трудом. Это конец, я понимаю это.

– Хорошо, – говорю это, но ей, не себе. Тянусь к ней, прижимаю ее влажное тело к себе, тяну запах, она всегда пахла по-особенному. Ощущаю боль, нашу общую. Ей ведь тоже придется меня отпустить, не только мне. Впервые даю волю эмоциям и не сдерживаю слезы. Да я мужик, но сейчас не то время.

– Я люблю тебя, – шепчет не прекращая плакать, и сжимает руку. Так сильно, что я еще долго ощущал ее касание. Это было лучшим прощальным подарком.

Не помню, что там было после похорон. Словно стерли все записи. Небольшие вспышки: менты, допросы, палаты, уколы и все по кругу. Терапия была ужасной. И я не про условия, вообще плевать где ты и кто тебя окружает. Суть в том, что ты проживаешь все самые яркие моменты снова и снова, переживаешь боль потери до того момента пока все чувства не притупляются. Тебе становится похер на то, что было таким важным. Галоперидол вымывает из твоего организма все.

Как говорят врачи, можно начинать жизнь с чистого листа. Только вот лист не белый, все иначе. Из тебя выкачали всю радость.

Год после больницы я прожил пытаясь выстроить новую жизнь. Закончил с ремонтом в спальне, внес свои коррективы. Стены, что остались неокрашенными я замазал черным. Белого мне хватило.

Последние пару месяцев в больнице я уже был в сознании. Меня хоть и перевели в отделение с более спокойными соседями, но интерьер от этого не изменился.

Сменяющиеся потоки людей, которым зашла история Летнего лагеря для взрослых разбавляли мои серые будни. А когда появился типо-брат я не стал противиться. Привык к толпе. Вникать в степень нашего родства и проникаться братскими узами я не хочу, но в качестве разнообразия почему бы и нет. На третьем этаже есть еще две свободных комнаты, пусть тусует. Тем Более он реально помогал и брал на себя задачи по организации досуга.

Казалось я выкарабкался. Смог оставить все в прошлом. Но нет! Не помню момента когда начали появляться копии. Ее копии. Каждая проявляла интерес, их тянуло меня ко мне как магнитом. Словно кто-то играл на моем горе. Казалось это никак меня не трогает, но я ошибался. Очень сильно ошибался.

Провалы в памяти. Глючило жестко. Я видел то, чего быть просто не могло. Я понял, что что-то идет не так, когда проснулся у залива весь в крови. Лицо было расцарапано, а в руке цепочка. Я видел ее раньше, но не помню где именно. Она женская.

А потом новости. Исчезновение. Еще одно. И все это вело ко мне. Каждая из пропавших заканчивал тем, что связывалась со мной. Их влечение сгубило бедняжек.

Снова сдаваться? Признаваться? Еще одного колеса пыток я не выдержу. Лучше сразу к стене.

Медитации начали помогать. Никаких незнакомок с рыжими волосами не появлялось. Ни реальных не вымышленных. Думал отпустило.

А потом она. Был уверен, что приход словил. Поэтому и топил. Жадно пытался избавиться от больной фантазии. Но она оказалась слишком реальной.

Закипаю. Злюсь на самого себя и на кукловода, что забавляется надо мной. Словно они были обе созданы на одном блядь заводе. Узнаю ее ближе, наблюдаю. И мне даже кажется, что ее эта манера общения, грубость и бунтарство оттолкнет меня. Ведь она полна ее противоположность. Но нет. Наоборот.

Глава 14. Самый страшный кошмар

Так холодно. Открываю глаза не сразу. Пытаюсь нащупать одеяло или плед. Не хочу просыпаться, еще немножечко подремать не будет лишним.

Небо. Мрачное и тяжелое. Я что на улице? Хотело было подскочит, но голова оказалась тяжелой. Все поплыло и потеряло четкость. Пальцы уткнулись в сырую землю в попытке прекратить головокружение и притормозить. Удалось не сразу. А потом я почувствовала пристальный взгляд. Кто-то таращится прямо в мой затылок.

Поворачиваюсь слишком резко, для человека, что только пару секунд как пришел в себя и тормознул крылатые качели.

Никого. Ни одной живой души. Даже птицы не летают. Лишь гигантских размеров тополя. Погодите! Тополя!

Я наконец посмотрела на все то, что меня окружает. Не на отдельные детали, что притягивали мое внимание по очереди, а картину целиком. Но как такое возможно?

Тополя, мох, особняк и тени.

Фак!

Это все точно как на той картине.

Но как?

Как я сюда попала и что это за место?

Пахло тут так же неприятно. Сыростью и плесенью. Если такие ароматы на улице, на свежем воздухе, то что же внутри?

Я ведь не пойду в этот дом оценивать качество ремонта? Это все выглядит как в самом страшном моем кошмаре, что рисует подсознание с самого детства.

Ветер, что поднялся секунду назад, взволновал лес, который зашумел за спиной внушая страх и панику. Кажется надвигается буря. Но ведь дождик это совсем не страшно. Ну промокну. Это ведь просто вода.

Пока пройдусь по территории. Осмотрюсь. Может тут есть машина или люди. Должен же тут хоть кто-то быть. Каменная дорожка вокруг дома была заросшей. Но траве не хватало сил что бы спрятать ее, как бы стремительно она не старалась тянуться к небу. Все кустарники были лысыми, высохшие ветки говорили о том, что даже в летнюю пору шапки не наливаются светом.

– Эй, тут кто-нибудь есть? – В надежде на ответ крикнула я. Но ответа, конечно же не последовало. Меня начинает это раздражать. Какой-то бред. Если меня похитили, то чего тогда не озвучивают правила игры? Или бросили умирать?

Я ходила по заброшенной территории чуть больше часа пока не утомилась. А потом сдалась ветру, что гнул ветви деревьев и опустилась на ступени, что вели к огромной двери в дом.

Если бы там кто-то был, он бы обязательно вышел мне на помощь, верно?

А что собственно произошло? Я начала вспоминать последнее, что сохранилось на жестком диске. Гордей! Боже мой. Все что было между нами, все что показалось мне всплеском чувств оказалось лишь его маниакальной одержимостью на фоне нашей невероятной схожести с бывшей. Он ее еще любит? Да, конечно, любит. Человек не беспочвенно пытается разглядеть в людях черты других.

Где-то вдали слышался гром, и казалось даже сверкала молния. Лес готовился к буре. А я похоже нет. Хотя уже попривыкла к мрачности данного места да и устала слоняться, может этот дом только снаружи такой ужасный?

Слабый стук в окно, а точнее из него. Мне точно не послышалось. Кто-то тарабанил пальцами по стеклу. Ну все, хватит игр! Я должна понять где я, с какой целью тут и как вернуться в город. Пока я борюсь с собственными страхами, какая-нибудь рыжая глупышка возможно уже движется в логово зверя.

Дверь оказалась открытой и конечно же скрипучей. Звук ржавых петель выворачивал душу, клянусь, это походило на крик раненой рыси. Буэ.

Сквозняк пробежал у ног и рывком захлопнул единственный портал на свободу. Полная темнота. Окна были завешаны плотной и темной тканью. Логово вампиров.

Шарю рукой по стене в попытке найти выключатель.

Закрываю глаза и позволяю воспоминаниям укутать мои плечи. Я помню как пыталась зажечь освещение, словно оно могло помочь избавиться от преследователя. Ощущала его руки на своей талии, так тепло и почти не страшно. Чувствую его присутствие, и от чего-то мне легче.

Глаза попривыкли ко мраку, да и я понимаю, что не получится тут стоять вечно. Иду в центр гостиной, кажется там стоит стол. Да, не ошиблась. А еще подсвечник, с тремя рожками и наполовину сгоревшими свечами. Зажигалка! Вот и плюсики зависимости подъехали.

Когда свет наполняет комнату я охаю и закрываю рот руками чтобы не закричать. Тот ужас что я сейчас испытываю заставляет дыхание остановится. Картины. Снова блин картины. Но не пейзажи, или мрачные мазки на холсте. Нет! ПОРТРЕТЫ.

Пугающие, такие реалистичные и… Да они смотрят прямо на меня! Все!

– Мяу, – послышался писк, а после и шевеление комочка где-то у камина. Это позволило отвлечься. Я не одна. Я тут не одна.

Несусь к кирпичной кладке и обнаруживаю в горстке пепла и сгоревших деревяшек пушистый серый шар. Да ему не больше пары месяцев.

– Как ты тут оказался, – задаю глупый вопрос, пока оттряхиваю грязюку.

Он не шипит, не пытается вырваться, поддается на мою заботу и ласку. Пара секунд и он уже под моей спортивной кофтой, урчит и выпускает коготки. Микро пилинг, ведь они супер острые, как лезвия.

Это чудо отвлекает меня от картин и помогает сердцу успокоиться. Бергу в руку подсвечник и иду на экскурсию. У окон стоят диванчики, небольшие, но хватит, что бы разместиться тут на ночь. Интересно который час?

Раскат грома так лихо ударяет в окно, что я умудряюсь выронить единственный источник света. Опять мрак. Вижу лишь столбик дыма, что исходит от остывающего фитиля.

Ну почему гроза?! Ругаюсь я на кого-то. Диалог с богом, как всегда, вспоминаем создателя в момент полного отчаянья и гнева.

– Миу, – напомнил о себе комочек.

Очевидно голоден, впрочем, как и я. Интересно тут есть хоть что-то из еды? Наверное стоит поискать кухню.

Покинув гостиную я отправилась на поиски пропитания. Никаких запахов съестного, но надежда. Именно она меня и вела.

Наконец-то живой огонь осветил кухню. На удивление небольшое помещение с холодильником. Судя по звуку он даже работал. И плита. Стоп! Значит электричество все же есть? Ладно, об этом я подумаю позже. Желудок сводит адской болью. Да и Кит блажит так, что перепонки лопаются.

Открываю дверцу и жмурюсь. Свет от лампочки нещадно бьет по глазам. Так, молоко. Отлично. И булка. Одна, но такая сдобная, посыпана перетертым сахаром и остатками теста. Моя любимая.

На полочке старого кухонного гарнитура нахожу блюдце. Наливаю туда молочко и ставлю на стол, рядом усаживаю Кита и любуюсь тем как он жадно уминает свой ужин. Как только последняя капля была выпита, он поднял на меня свои глазки пуговки и снова завопил.

– Не наелся? Бедолага, – отламываю ему кусочек, делю его на три микро дозы и промокнув в молоко кладу в тарелку.

Утолив голод, мелкий бросается ко мне в пригретое местечко и мгновенно засыпает. Я бы тоже хотела. Дождь так убаюкивает. Гроза затихла и очевидно пришла ночь. Посплю чуточку и потом буду выбираться. Силы на такой подвиг точно понадобятся.

Вернувшись к диванчикам я почти сразу вырубилась. Было прохладно, но это не помешало. Переутомление именно так и действует. Не важно с кем, не важно где и не важно вообще ничего.

Вырвал из лап морфея крик. Такой ужасный, проникающий под кожу и выворачивающий душу наизнанку. Стало вдруг так холодно, тысячи ледяных осколков прошли насквозь, оставляя следы не только на теле, но и где-то на неосязаемом уровне. Леденящий душу страх. Пытаюсь кричать, звать на помощь, но голоса нет. Лишь открываю рот и выдыхаю.

Темное нечто отдалялось от меня и приближалось так быстро, что я не успевала разглядеть. Словно чей-то силуэт. Мрачный. Пугающий и злой. Я точно знала, что это по мою душу.

– Добро пожаловать, Камилла, – разлетелось эхом по всему первому этажу, а после воцарилась тишина, и наконец зажглись люстры.

Их много, они гроздьями нависают из под самой крыши. Но это меня сейчас не восхищает. Ровно, как и то, что картины, которые я разглядывала при свете свечи превратились в пустышки. Просто рамки с полотнами без следа краски и угля. Это глюк? Я видела их, на каждом их полотен были портреты.

Уснула вместе со светом. Обычно терпеть такого не могла, но сейчас благодарила небеса за такой подарок. Тело все еще ломило от проникновения сущности, точнее ее орудия пыток сквозь меня. Легкие вибрации шли по телу, и когда поняла, что происходит, то подорвалась с постели.

Дернула дверь, один раз, другой, но она не поддалась уговорам. Заперто!

Балкон, тут должен быть балкон. Срываюсь на бег и мчу по лестнице. Мне надо убедиться. Мне ведь не кажется. Оказавшись в просторном коридоре второго этажа я тормознула. Дверей было много и все закрытые. Плевать, буду каждую открывать если понадобиться.

Но не понадобилось. Повезло уже на третьей. Тут как-то иначе, светлее, теплее и просторнее чем на первом. А еще окна, тюль трепыхается и извивается на сквозняке, от чего мне делается дурно.

– Свежий воздух, – поддаюсь я ближе и замираю. То что я вижу, лишает меня последней капли рассудка.

Лес, что я видела находясь внизу, скрывает за своими шапками ничего. Пустота! Белый лист! Такое вообще возможно? Квадрат Малевича, только белый!

– Я… Где я?

Подсознание выдавало версию, но я не хотела, да просто не могла в это верить. Ну бред же. Я либо свихнулась, либо кто-то очень грамотно играет.

– Освоилась, – ядовитый голос, что подтверждает мою догадку.

– Ты? – Неторопливо высовываю нос из-за тюли и округляю глаза.

Глава 15. Попытка бегства

Он стоит и так широко улыбается. Даже странно видеть его таким счастливым. Это и есть его альтер эго? Выглядит как потенциальный клиент психиатрической больницы. Он даже смотрит иначе, с каким-то нездоровым интересом. Сейчас мне вовсе не хочется стать с ним ближе или как-то попытаться поговорить.

Я застыла на месте, не понимая как быть и куда деться от этого пленительного взгляда. Прыгать? С балкона второго этажа?

– Ну ты же не сделаешь этого? – Словно прочитал мысли, и направился ко мне.

Я не хотела проверять что будет, когда он окажется на этом хлипеньком балкончике рядом со мной. Перекинув сначала одну ногу, а потом и вторую, я оказалась на каменном выступе. Такой мостик к крыше, что была над крыльцом, а также служила опорой для другого, более надежного балкона.

– Черт, ты откуда взялся? – Гордей блажил на весь особняк, изрекая такие ругательства, что даже бы мой шеф охренел, а он знает толк в брани. – Пушистый говнюк, – сразу поняла о ком он. Мой маленький защитник.

Кит выиграл для меня время. Если бы не он, то прогулка не помогла. Гордей, конечно же ожидал бы меня в следующей точке. Оказавшись в комнате я перевала дух, это было круто, но еще раз не хочу.

Я понимала, что времени у меня не много. Чертыхания Гордея все еще слышала, но это точно не надолго. Но куда бежать? Где спрятаться? Что на третьем? Из левого

крыла раздавались странные звуки, но выхода не было. Туда, либо в лапы маньяку убийце.

Доски прогибались подо мной и предательски скрипели. Спряталась блин. Так странно, коридор огромный, но дверь всего одна. Кажется она не до конца закрыта. Плевать, была не была. Подопру ее чем-нибудь. Хлопнув дверью я наконец-то выдохнула. В замочной скважине торчал ключ.

Нет, мне этого не достаточно. Не доверяю я ключам. Надо чем-то подпереть. И окно! Закрыть, замуровать. И плевать, что третий.

Только когда стул уперся свой резной деревянной спинкой о медную ручку, а окно было закрыто я смогла выдохнуть.

Это как вообще возможно?

Стол, полочка с безделушками, стена и рамки. Я что в комнате Гордея? Это все казалось бредом. Я точно не в отеле. Я под гипнозом? Все в этой комнате было мне знакомо, кроме некоторых неточностей. Шторы, их не было. А ведь они были неким подтверждающим фактом важности присутствия, моего присутствия в его жизни.

А еще черный квадрат. Наверное это шкаф, или еще чего. Его так плотно запаковали черной хлопковой тканью. Открыть или сюрпризов на сегодня хватит? А что если там дверь? Какой-нибудь проход, о котором знает герой моих кошмаров.

– Так, ладно. Соберись Камилла, – пыталась подбодрить сама себя. Но этого оказалось недостаточно. С дубовой столешницы я прихватила ножницы. Ну что бы разрезать джутовый канат, которым крепили края. Да и вообще, как-то спокойнее, когда в руках есть что-то, что может заставить противника отступить.

Тишину нарушил приглушенный звук. Перепугалась до чертиков. Пульсация собственных вен оглушила, кровь разгоняла по венам потоки ужаса.

– Миу, – снова где-то далеко.

Окно!

На каменном подоконнике сидел мой герой. Глазки потухли, видимо маленькому досталось. Я дернула засов и схватила комочек на руки.

– Спасибо, спасибо, – целовала его грязную меховую шапочку. Плевать, он заслуживает большего. – Ты спас меня. Спас ценой собственной жизни. Но больше так не делай, я позабочусь о тебе. Мы выберемся, слышишь?

Я не знаю кому именно я это говорила. Возможно убеждала саму себя, подбадривала и внушала веру на спасение. Ладно, дергаем!

Черный занавес пал. Я неожиданно вздрогнула увидев там свое собственное отражение. Как же я изменилась за эти сутки. Вся чумазая, шмотки выглядят так, словно меня встретила стая собак. Но это ерунда, самое главное, это моя рыжинка. Нет, волосы все еще золотистые, но не все. На висках выступают несколько крупных прядей седых волос. Я? Я что постарела?

Делаю несколько неуверенных шажочков вперед и ухмыляюсь. Не показалось. Да и кожа. Кажется появились морщины. Или может это макияж скатался. Помыться бы. Чувствую себя отвратительно. Кошусь на дверь в санузел. Знаю, что он там, это ведь копия нашей спальни. Но от чего-то не решаюсь туда пройти. Боюсь что потеряв бдительность не замечу как Гордей проберется в комнату.

Лучше грязной и живой, чем мертвой, но чистой. Да!

Поворачиваюсь к зеркалу, что бы рассмотреть что еще произошло с моим телом, и замираю. Легкие сковала боль, а тело выдавало дрожь. На этот раз не убегу. Это конец. Прости комочек.

Не знаю как получается присесть и вывалить спящее чудо на пол. Не хочу причинить ему боль. Он выкарабкается. Из моих глаз текли слезы, казалось я слышу как они ударяются о пол.

Только вот что-то изменилось. Эта тяга. Ощущение, которые казалось бы разбились о суровую реальность. Я должна сдаться. Пусть это закончится здесь. Бежать некуда, да и сил не осталось. Он повсюду, куда бы я не спряталась. Ни замки, ни стулья, ни стены, ни параллельные миры не помешают ему сделать меня седьмой. Или какой там? Кто знает сколько крови на его руках.

– Ты реальная? – Вдруг подал признаки жизни Гордей.

Я даже как-то растерялась. Не к такому я готовилась. Ни следа от моего боевого пыла и решительности.

– Реальная ли я? – Зачем-то повторяю вопрос, словно не понимаю его сути. А я ведь реально не догоняю что он хочет услышать.

– Камила, я, – он пихает руки в карманы и делает шаг навстречу. Я инстинктивно делаю то же самое, только в обратную сторону. Значит сдаться без боя не готова. – Я не наврежу тебе, Лиса.

Слышу это его ласковое позывное и плавлюсь как сырок на солнце.

– Да-да, ты просила меня так больше тебя не называть.

Это за гранью моего понимания. Как он? Снова биполярка в чатике? Вполне в его стиле. Только вот если ту его личность, что застала меня врасплох на втором этаже я готова была этими ножницами на лоскуты порвать, то этот… Мой Гордей. Не смогу.

– Эй, ты еще кто? – Переключился на трущегося об его штанину Кита. Ну нет, как ему удалось одурачить моего единственного друга и защитника. Он что забыл как сражался с мерзавцем еще каких-то тридцать минут назад?

– Это мой кот, – высказала свои намерения и храбро выхватила пушистого предателя из его рук. Ну почти вырвала. Стоило мне коснуться его и по телу пробежал ветерок. Волоски вздыбились. – Ты меня не убьёшь? – Вот так в лоб, зачем только? Не понимаю. Но от чего-то я хотела услышать ответ на этот вопрос.

– А должен?

Эта улыбка. Настоящая, искренняя. Та, что не несет чего-то зловещего. Видимо моя нервная система не выдержала. От чего-то я начала хохотать. Так не естественно и громко, что даже сама испугалась. Не говорю уже об округлившихся глазах моего ночного кошмара.

– Ты привез меня сюда что бы поиграть? Хочешь чтобы я заменила ее и мы стали идеальной парой?

– Нет. Никогда не хотел. Ты ее не заменишь, никто не заменит. Да и зачем?

– Но зачем тогда это все? – Развожу руками, даже не знаю как назвать этот мир моих кошмаров.

– Слушай, я не знаю что происходит и где мы. Да я дальше этой комнаты носа высунуть не могу. Все что вижу в окно, это белая стена, как и пространство за дверью. Даже прихерел когда ты вошла сюда. Был уверен, что снова в больничке ловлю очередную дозу убойной дури, от того и такие картинки.

– Ты хочешь сказать, что ты не выходил из этой комнаты? И не шарил по второму этажу с лицом довольного шизоида?

– Как грубо, не надо так. Шизофрения это серьезно. Все что помню, это тебя с сумкой и заплаканными глазами. Зашел в комнату, а ты падаешь, обморок что ли. А потом темнота. Знаю что поймал, чувствовал твое тепло. Очнулся на кровати, но уже без тебя. Звал, кричал, но понял что все это не имеет никакого смысла. Как и наш этот разговор возможно.

– Ну если это приход, то видимо обдолбались мы с тобой вместе. Ибо я никак не могу это объяснить иначе. Только вот я уверена, что не сумасшедшая. И наклонностей никаких у меня нет.

– Ты поэтому плакала да?

– Почему, поэтому? – Не поспеваю за сменой тематики диалога.

– Ты только сейчас узнала о моем прошлом? – Подсаживается ближе, но все же позволяет мне сохранить место для маневра.

– Да. Я не осуждаю, нет. У каждого свое прошлое. Мне вот вообще любимый изменил с моей родной сестрой. Так что я понимаю. Только вот… – Замолкаю, помню еще с лекций, что в моменты просветления лучше не напоминать человеку с раздвоением личности о его темной стороне. Реакция может быть непредсказуемой.

– Только вот что? – Мычит оставляя на губе белые полосы, пены только в уголках не хватает.

– Только вот я не стала мочить всех, кто похожи на этих двоих! – Выдыхаю на очередном, последнем витке боли. Терпела, долго терпела и тащила этот груз. Я устала!