Текст книги "Сердитая сеньорита"

Автор книги: Китти Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Все получится!

7

Простыни были такими холодными, что Анхела не сразу согрелась. Дрожа, она лежала и думала о том, что натворила. Как могло случиться, что я с готовностью упала в объятия мужчины, с которым едва знакома? Неужели период воздержания был таким долгим, что теперь я буду бросаться на первого встречного?

Но как же сладки были его поцелуи! Питер Канингхем не только отличный танцор, он и в поцелуях знает толк. Откуда он так хорошо знает, как прикасаться к женщине, как использовать губы и слова для обольщения? Всего за несколько секунд он достиг большего, чем Мигель за пару лет.

Но было бы ошибкой признаться Питеру, что его поцелуи приносят ей больше наслаждения, чем встречи с тем, кого все прочили ей в мужья. Не говоря уже о Норманне, который навязывался сам. Его прощальный поцелуй в машине обдал Анхелу холодом. «Да, ты не Норманн», вот что она прошептала, ощутив жар поцелуя Питера…

Но все же она вынырнула из омута желания, стоило только Питеру отодвинуться от нее… Хотя Питер мог бы стать ее личным выбором, и это могло стать завершающим шагом к ее освобождению от гнета родных и близких, всех, кто стремился подчинить ее своей воле…

Нет, подумала Анхела, было нечестно использовать его. Хотя, на самом деле, это совсем не выглядело так, будто я его использую… Было так замечательно, но все-таки больше это никогда не повторится.

С этой мыслью Анхела провалилась в тревожный сон.

Когда прозвенел дверной звонок, девушка вздрогнула так, будто у нее над ухом кто-то выстрелил. Сколько времени? О Боже! Уже десять часов утра!

Снова послышался нетерпеливый звонок, и Анхела пулей вылетела из постели. Она быстро натянула джинсы и майку. На возню с лифчиком не было времени. Перепрыгивая через ступеньки, Анхела спустилась по лестнице и услышала звук льющейся воды в гостевой ванной комнате. О нет! Кто бы это ни пришел, придется держать гостя в прихожей, пока Питер не выйдет из ванной и не запрется в ее спальне.

Анхела открыла дверь и выглянула наружу. На крыльце никого не было.

В ванной выключился душ и звякнули кольца откинутой занавески.

– Анхела! – пропел мамин голос. Фернандес уже открыла заднюю дверь и входила в кухню. – Ты дома?

У Анхелы сердце замерло в груди. Она с нескрываемым ужасом смотрела на приближающуюся мать.

– Доброе утро, дорогая! – Фернандес наклонилась и поцеловала дочь в щеку.

– Мама! – Анхела аккуратно обняла ее, стараясь не слишком помять нежно-лимонное платье.

Такие платья подходили шестнадцатилетним худышкам, а вовсе не взрослым женщинам пятидесяти лет. Но маме все равно очень шло.

– Новое платье? Необычный цвет.

– Тебе нравится? Это придумал Пьер. К этому цвету подходят аксессуары лавандового цвета. – Она сделала паузу и внимательно осмотрела Анхелу. – Думаю, у него найдется платье и твоего размера. Нужно будет только походить в тренажерный зал и сбросить пару килограммов.

– Мама, я не буду ходить в зал только ради платья. Кроме того, такой цвет мне не пойдет.

Фернандес в ответ слегка наморщила нос.

– Не стоит так переживать. Я всего лишь имела в виду, что тебе надо подобрать пару новых вещей, – сказала она, бросив взгляд на мятую футболку.

Анхела подавила предательское желание разгладить складки.

– Что, если кто-нибудь придет, а ты в таком виде? Мигель, например. Ты бы не хотела, чтобы он увидел тебя такой, верно?

– Мне абсолютно все равно. Он уже приходил. И вскоре ушел.

– Я не удивлена. Ты так скверно с ним обращаешься!

– Я была воплощенной вежливостью, – ответила Анхела и сделала паузу. В ванной кто-то шумел, или ей послышалось? – В любом случае, я не хочу больше о нем слышать.

Интересно, слышит ли Питер, о чем они тут разговаривают?

– Но почему? Вот он о тебе все время говорит. Мы очень мило побеседовали, когда ты так и не явилась на обед в прошлую пятницу. Честно говоря, мне казалось, что я лучше тебя воспитала.

– Хочешь кофе, мама?

– Не увиливай, Анхела.

– Я не увиливаю, просто предлагаю тебе кофе.

– Нет, благодарю, дорогая. Мне было так стыдно!

– А мне что прикажешь делать? Я не понимаю, почему ты никак не хочешь понять, что мои отношения с Мигелем давно закончены.

– Я не понимаю, почему жизнь с ним показалась тебе такой ужасной. Он богатый, красивый, хорошо с тобой обращался, подарил тебе этот дом, хотя, по-моему, это было не очень умно…

– Извини меня, мама, но за этот дом заплатила я сама!

– Да, но, если бы он не вложил деньги в твое предприятие, у тебя не было бы таких средств. Мигель хочет, чтобы ты вернулась, Анхела. Он сам мне об этом сказал.

Ну почему в меня всегда влюбляются мужчины, которых я терпеть не могу? А нравятся такие, которые целуются как Дон Жуан, но при этом не хотят ничего большего, как переночевать на кушетке в гостиной.

– Он хочет вернуть не меня, мама, а свое представление обо мне.

– Не понимаю, о чем ты. – Фернандес начала раздражатся, но Анхела больше не могла сдерживаться.

– К сожалению, он тоже не понимает. Мигель не представляет, что такое свобода женщины. Но любви без свободы не бывает.

– Ты сейчас говоришь, как политический обозреватель. Любить кого-нибудь – это не значит чувствовать себя свободным, как раз наоборот.

Анхела вздохнула. Они разговаривали об одном и том же вот уже шесть месяцев, но ее мама не приблизилась к пониманию дочери ни на йоту.

– Мама, это моя жизнь, неважно, хорошая она или плохая. То, что ты пытаешься сговориться с Мигелем, дела не меняет, а только заставляет меня чувствовать себя неловко каждый раз, когда я его вижу.

– Это хороший знак. Значит, ты все-таки что-то чувствуешь по отношению к нему.

– Очень здоровое чувство облегчения.

– Ты опять преувеличиваешь!

Анхела так выразительно вздохнула, что Фернандес решила несколько сменить тему.

– Хорошо, ты не собираешься помириться с Мигелем, тогда скажи мне, со сколькими мужчинами ты в последнее время встречалась? Я имею в виду, с порядочными мужчинами, а не с людьми, покрытыми потом и цементной пылью.

– А что плохого в том, чтобы встречаться со строителем? Я бы скорее сошлась с тем, кто знает, как обращаться с молотком, чем с тем, кто падает в обморок каждый раз, когда на его костюме появляется пятно.

– И что, много строителей приглашали тебя на свидание? – Фернандес выглядела так, будто на самом деле не хотела услышать ответ.

– Я не давала им для этого повода.

– Ага. Вот в этом-то и дело! Если ты не встречаешься с людьми, не стремишься узнать их получше, то не сможешь ни в кого влюбиться, и тем более выйти замуж. Через десять лет ты проснешься и поймешь, что у тебя начался климакс и поздно уже что-то менять.

Климакс? Анхела совсем не хотела, чтобы кое-кто услышал, как они тут обсуждают проблемы климакса. Тишина в ванной комнате начала действовать девушке на нервы.

– Так ты пришла просто так или у тебя есть какая-то причина, мама? – спросила она.

О чем я думаю – Тишина в ванной – это хороший признак. Если Питер будет и дальше так себя вести, возможно, все пройдет гладко. Анхела достала кофемолку и принялась с оглушительным шумом молоть кофе. Она делала это так долго, что кофе успело превратиться в пыль. Увы, наступил момент, когда кофемолку пришлось выключить.

– Я приехала пригласить тебя… – Тут Фернандес внезапно замолчала и уставилась в сторону коридора.

Потому что из ванной теперь доносилось веселое жужжание электрической бритвы.

– Анхела!

О Боже. Для профессии частного детектива у этого человека слишком мало мозгов.

– Да?

– Кто это там?

– Э-э-э. Друг.

Господи, пожалуйста, пусть он перестанет шуметь! Может быть, удастся убедить мать, что это Стефани бреет себе ноги.

Сквозь шум бритвы стал пробиваться баритон, напевающий мелодию, которую играли вчера на концерте. Фернандес схватила свою дочь за руку.

– Анхела Эрнансита де ла Крус, это мужчина!

– Да, я знаю. Отпусти мою руку, мама. Мне больно.

– Не отпущу, пока ты мне не скажешь, кто это.

– Я же сказала. Это мой друг.

– Друг какого рода?

Глаза Фернандес пронизывали дочь подобно рентгеновским лучам, пока она оглядывала ее с ног до головы.

– Уже десять часов утра, а ты даже не причесала волосы. Похоже, ты только что выбралась из постели!

– Это была довольно беспокойная ночь.

Фернандес буквально отшвырнула руку Анхелы.

– Не стоит так разговаривать со мной, сеньорита!

– Я только хотела сказать…

– Теперь я понимаю, почему у тебя в последнее время завелись секреты и почему ты была так груба с Мигелем. Это все потому, что у тебя появился другой мужчина. – Фернандес бросила на Анхелу оскорбленный взгляд. – А ты даже не удосужилась сказать мне об этом, когда я тут из кожи вон лезу, пытаясь помирить тебя с Мигелем.

– Мама, ну я же не просила тебя этого делать. Я всегда тебе говорила, что мои отношения с Мигелем – только мое дело.

– Я хотела помочь. И что я получила взамен? Думаю, что ты все это время хихикала за моей спиной!

– Вовсе нет. И я не…

– Ради Бога, Анхела. Не думаешь же ты, что твоя мать настолько глупа!

И тут дверь ванной раскрылась… Питер вышел наружу, одетый лишь в полотенце, обернутое вокруг бедер. На его коже сияли капельки воды.

Увидев все это великолепие, Анхела почувствовала слабость в коленях. Боже, что сейчас скажет мама?

С сияющей улыбкой Питер вошел в кухню, одной рукой придерживая полотенце, а другую протягивая вперед.

– Вы, должно быть, мама Анхелы. Я Питер Канингхем. Анхела очень много про вас рассказывала.

Фернандес открыла рот, но ничего не смогла сказать. Однако она автоматически протянула руку, которую Питер с большим энтузиазмом пожал. Анхела увидела, как ее мать закрыла рот и ее губы превратились в одну тоненькую ниточку. Несомненно, за этой плотиной бушевал целый водопад эмоций.

– Фернандес де ла Крус, – наконец ответила она. – Очень печально, что моя дочь ничего не рассказывала мне о вас.

Анхела попыталась привлечь внимание Питера, но тщетно. Тогда она стала сверлить взглядом точку между его бровями.

Ты – строитель, думала она. Ты пользовался ванной только потому, что вчера вечером очень поздно закончил работать. Ну скажи, что у тебя есть жена и целых пять детишек.

Питер пожал плечами, по-прежнему улыбаясь.

– О, это целиком моя вина. Я попросил Анхелу пока держать в секрете наши отношения. Нечасто мужчина может встретить такое сокровище! Поэтому я хотел как можно дольше продлить свое общение с ней один на один.

Он повернулся и бросил на Анхелу взгляд, полный такого обожания, что Фернандес даже мигнула. Анхела услышала звон в ушах, словно собиралась упасть в обморок прямо сейчас.

– Но теперь, познакомившись, надеюсь, мы станем друзьями.

Господи, что он несет? Что он делает?

– Возможно, – слабым голосом ответила Фернандес, потрясенная не меньше дочери. – Но, может быть, вы все же оденетесь?

Питер засмеялся.

– Верно. Я так хотел побыстрее познакомиться с вами, что совсем позабыл о приличиях. Сейчас я вернусь.

Фернандес молча смотрела, как Питер поднимается по лестнице. Анхела колебалась, раздираемая между желанием побежать следом и хорошенько наорать на незадачливого детектива и необходимостью остаться здесь, пытаясь хоть что-нибудь исправить.

– Итак. Нам надо разобраться.

Мать аккуратно поставила сумочку на стол и сцепила пальцы рук, как она делала всякий раз, когда приступала к серьезному делу.

Анхела сглотнула и попыталась успокоить дрожь в коленках. Я уже взрослая, я смогу постоять за себя, убеждала она себя.

– Ну… и где ты встретила этого… этого… как его там зовут?

– Питер Канингхем.

Как бы придумать что-нибудь, что могло бы хоть отдаленно походить на правду?

– Я… Он тут работал понемногу, и… От одного к другому… – Ее голос затих.

Брови Фернандес взлетели вверх.

– То есть он строитель? Ты же только что сказала мне, что не встречаешься со строителями! Ради Бога, Анхела, что ты знаешь об этом человеке? К тому же он иностранец!

– Я знаю о нем довольно много. – Чтобы не выдавать себя, девушка повернулась к плите и налила в турку воды. – Он очень хорошо работает. Особенно руками.

– Я не желаю слушать грязные детали, – оскорбленно заявила Фернандес.

– Я имела в виду, по дому, мама.

– Но это не те качества, которые должны быть у твоего мужа, – заметила мать, поглядывая на лестницу.

– А кто сказал, что я собираюсь за него замуж?

– Тебе следует искать мужа, а не жить с мужчиной, который тратит твои деньги. Женщины твоего круга так себя не ведут.

Анхела пришлось проглотить все свои замечания по поводу женщин ее круга. Ведь она врала матери…

– Питер не тратит мои деньги. У него есть работа.

– Да, но, насколько я понимаю, он живет вместе с тобой.

– Это временное явление, потому что сейчас он помогает мне делать ремонт, – ответила Анхела и вдруг спросила: – Мама, ты хочешь, чтобы я была счастлива?

Фернандес удивленно взглянула на нее.

– Конечно, ведь ты моя дочь.

– А ты счастлива, когда на подиум выходят манекенщицы в платьях, которые придумала и сшила ты, даже если не всем они нравятся?

– Конечно.

– Мама, этот дом для меня – все равно что для тебя твои платья. Я люблю возиться с ним, смотреть, как он потихоньку меняется, оживает. И мне все равно, что считают другие люди. Питер помогает мне с ремонтом, ему дом тоже очень нравится. Понимаешь, мама, я доведу это дело до конца, потому что я упрямая и у меня есть замечательный пример настойчивости перед глазами. Пример трудолюбия, любви и заботы моей собственной матери, – закончила она.

– Ты правда так думаешь? – Глаза Фернандес заблестели.

– Ох, мама.

Анхела наклонилась к матери и обняла ее. Девушка почувствовала знакомый аромат «Шанели № 5» и подумала об испуганной молодой женщине с четырьмя маленькими детьми, которая в мгновение ока осталась одна на белом свете, совершенно без средств к существованию. В течение долгих лет ее мать шла к вершинам Олимпа испанской моды, не спала ночами, ходила с исколотыми шитьем пальцами. Фернандес сделала все, чтобы ее дети получили хорошее образование и ни в чем не нуждались. Она была настоящим бойцом. Мама делала все из-за любви к детям. И выиграла.

Я тоже смогу выиграть, подумала Анхела.

– Ты сильно изменилась, моя девочка, – сказала ее мать. – И, наверное, ты права.

Анхела еще крепче обняла ее.

– Этот кофе для меня? – раздался жизнерадостный голос Питера.

Анхела и Фернандес с улыбками отстранились друг от друга. Но девушка вдруг загрустила, потому что вспомнила о прошлой ночи. Если бы не присутствие матери и необходимость играть маленький спектакль, она не знала бы, о чем говорить с Питером. Если бы они вообще смогли разговаривать друг с другом.

Улыбка мужчины была полна сексуальности и легкой доли лукавства, но все это было для Фернандес, не для Анхелы. Выражение его глаз сказало ей, что им еще предстоит поговорить. Девушка отвернулась, с усилием отведя взгляд от его губ. Неважно, для кого играется этот спектакль, одной такой улыбки хватило бы, чтобы свести с ума любую женщину.

– Итак, сеньора де ла Крус, чем мы обязаны вашему визиту сегодня?

Питер облокотился на кухонный шкафчик рядом с Анхелой, слегка прикасаясь локтем и бедром к боку девушки. Дрожь пробежала по ее спине. Запах его кожи и тепло тела, которое находилось лишь в нескольких сантиметрах от нее, смешали и без того беспорядочные мысли Анхелы.

Фернандес смотрела на них двоих, явно пытаясь понять, что же их привлекло друг к другу.

– У меня показ мод в центре Марбельи через час, и я решила заехать к Анхеле, чтобы пригласить ее на ужин в субботу вечером. Но, похоже, мне надо будет поставить еще один стул к обеденному столу.

И она адресовала Питеру улыбку, приберегаемую обычно для привередливых клиентов.

– Ради вас мы всегда свободны, – сказал Питер. – Правда, дорогая?

Он с любовью взглянул на Анхелу, и девушка на секунду забыла, где находится.

– Конечно, – ответила она.

Что он пытается мне сказать?

– В какое время нам подъезжать?

– В семь.

– Отлично, мы будем.

Фернандес взяла сумочку и, выходя, задержалась в дверях.

– Анхела сказала вам, что у нее есть братья?

– С одним из них мы встречались, – ответил Питер с легкой улыбкой. – Фелипе похож на вас. У него такие же большие, выразительные глаза.

Он обнял Анхелу за плечи, и та чуть не растаяла от этого прикосновения. Ей захотелось сильнее прижаться к нему. Но ведь сейчас это можно сделать, не так ли?

– Ну… Все трое моих мальчиков тоже будут там. Габриель и Умберто будут с женами и детьми. – Фернандес снова окинула их взглядом и стала спускаться по ступенькам. – Что ж, до субботы.

Они стояли в дверях в обнимку, являя собой образчик идеальной пары, пока машина Фернандес не исчезла вдали.

Питер тут же сделал шаг в сторону, убрав руку с ее плеча.

– Ты понимаешь, что ты наделал? – Анхела повернулась к нему, чувствуя, как ее тело жаждет, чтобы он вернулся. – Выдавая себя за моего бойфренда, ты вляпался в огромные неприятности!

Во взгляде, который Питер кинул на нее в ответ, не было ничего, кроме деловой сосредоточенности.

– Похоже, что я вляпался только в семейный обед, а потом наконец настанет покой. Да, позволь тебя спросить, хоть кто-нибудь в твоей семье звонит перед приездом?

– Конечно нет. Они – моя семья. Разве ты звонишь своей матери перед тем, как приехать к ней?

– Да, звоню.

– Ну что же. Если тебе нужна тишь да гладь, можешь возвращаться обратно в машину. – Анхела почувствовала, как ее голос становится все холоднее.

Девушка не знала, почему так резко изменилось ее настроение. Наверное, это потому, что она чувствовала себя виноватой за вчерашний вечер. Но Питеру тоже стоило бы постыдиться. И не только за вчерашний вечер, но и за то, каким образом он ворвался в ее жизнь и перевернул там все вверх дном.

– Если моя семья захочет сюда приехать, они могут это сделать в любое время. Им не нужно твое приглашение, потому что у них уже есть мое.

– Как я могу вернуться в машину? Если приедут твоя мама или сестра, это покажется им странным.

– Ты можешь сказать, что мы поругались и теперь ты дуешься на меня.

– Я никогда ни с кем не ругаюсь и тем более не дуюсь, – сказал он и ушел наверх.

Скрипнула дверь спальни, и наступила тишина.

Кухня вдруг показалась Анхеле чересчур маленькой и душной. Девушка схватила садовые перчатки и выбежала наружу. Ухватившись за ближайший чертополох, она начала тянуть его так сильно, словно несчастное растение было ее худшим врагом.

8

Женщины, подумал Питер с досадой. Ты спасаешь их от неприятностей и что получаешь взамен? Пожелание убираться ко всем чертям! Сколько трудов пришлось приложить, чтобы та пантера, которую Анхела зовет матерью, поверила в сказку про бойфренда.

Хотя, подумал он, в любом случае требовалась новая легенда, поскольку мое присутствие заметили соседи, и, скорее всего, сплетни уже начали распространяться среди словоохотливых домохозяек.

Но никто не будет против, если друг Анхелы примется подстригать газон или даже придет позаимствовать какой-нибудь инструмент к соседу, к Норманну Синклеру, например. Может быть, удастся взглянуть на его дом изнутри.

Хороший план, решил Питер, ничего не скажешь… Только в него не вписывается испуганное лицо Анхелы.

Чего она так боится? Своей матери? В этом случае ей стоит как-нибудь попробовать спринтерский забег от разъяренного мужа клиентки, вооруженного крупнокалиберным ружьем. Вот этого стоит бояться!

Может быть, она боится меня? Нет, не может быть, только не после того поцелуя. Скорее уж мне самому стоит бояться, а также краснеть и бледнеть после всего, что произошло.

Что же происходит с этой девушкой? Если бы Питер смог это понять раньше, то не оказался бы сейчас в роли мнимого возлюбленного Анхелы.

И это я, горько подумал Питер, бывший член «Интерпола» и опытный детектив со стажем, не могу разобраться в мыслях одной-единственной девушки.

Он сел в кресло у окна, которое стало для него таким же привычным, как и сиденье собственной машины. Итак, благодаря Стивену напротив списка номеров теперь появились имена и фамилии. Вчера к Норманну действительно приезжала Мари Элена Кастильо.

Питер вдруг понял, что занимается чепухой, пережевыванием старого материала. Пора было начинать расследование в отношении сообщников Синклера. Надо выбираться отсюда, подумал он, хотя бы для того, чтобы побыть подальше от Анхелы. Надо двигаться, работать, а не бегать по ее спальне и дуться…

Стоп. Я в жизни ни на кого не дулся. Это непрофессионально и мешает работать.

То, что Питер выдал себя за бойфренда Анхелы при знакомстве с Фернандес, не значило абсолютно ничего. Он не искал любви. Достаточно было обжечься на том деле в Бате, чтобы теперь дуть на воду вместо молока.

И тут тихий голос в его голове прошептал:

– Эй, подумай… Анхела – не та девушка, которую можно встретить каждый день.

И слава Богу! Было бы иначе – ему не удалось бы закончить ни одного дела.

Отлично! Вот я и ответил на свой вопрос, сказал про себя Питер. Вся причина в доме, который сводит меня с ума, или, точнее, в его владелице, которая умеет так сладко целоваться.

Ага, обрадовался внутренний голос. Вот настоящая причина того, что ты представился возлюбленным Анхелы: тебе просто захотелось выдать желаемое за действительное. Успокойся! У тебя нет никаких шансов!

Питер встал, охваченный внезапной жаждой деятельности. Он больше не мог сидеть на одном месте. Если имеешь аналитический склад ума, подумал он, не стоит даже пытаться обмануть самого себя, ничего не выйдет.

Выйдя на лестницу, Питер прислушался. В доме было тихо. Скорее всего, Анхела работает снаружи, одетая в свою коротенькую юбку. Стоп, в какую юбку? При встрече с матерью она была одета в джинсы и футболку. Футболку, под которой больше ничего не было надето…

Не думай о том, во что она одета, думай о расследовании, приказал себе он.

Это место для меня как ловушка, подумал Питер. После того поцелуя я просто ни о чем, кроме Анхелы, не могу думать. А это значит, что я на грани потери всего, что у меня есть: профессионализма, самоконтроля и самоуважения. Теперь у меня на руках список с именами, который дает возможность продолжить расследование где-нибудь в другом месте.

Пора уходить отсюда.

Питер начал спускаться вниз. В самом низу лестницы, на перилах, лежала готовая к работе бумага для ошкуривания. Большинство балясин, которые служили опорой перилам, уже были ошкурены, но пять или шесть все еще ждали, чтобы на них обратили должное внимание.

Питер остановился, глядя на них и рассеянно подбрасывая в руке ключи. Я никогда не тратил время на то, чтобы дуться, подумал он. И самое маленькое, что я могу сделать для женщины, которая приютила меня, это ошкурить несколько деревяшек. Прощальный подарок. А потом можно будет с чистой совестью отправиться заниматься настоящим делом: следить за одним из подозреваемых.

Питер схватил кусок шкурки и начал обрабатывать ближайший кусок дерева. Дело так и спорилось в его руках. По крайней мере, немного угрюмо подумал он, таким образом я смогу избавиться от лишней энергии. Это поможет мне потом смотреть на Анхелу без желания тут же раздеть ее.

И тогда придет самое время сказать «прощай»!

Анхела опустилась на колени и принялась методично, семечко за семечком, сажать цветы. На самом деле ей хотелось заняться чем-нибудь другим. Закончить окраску стены в прихожей, сходить за покупками или даже поговорить со Стефани.

Интересно, остался ли тот огромный парень, похожий на медведя, ночевать у нее? Если да, может быть, удастся устроить вечеринку на четверых?

Нет, этого делать нельзя, вдруг вспомнила она. Никто не должен знать, где находится Питер, даже его друзья! Хотя… Мои родственники уже в курсе, а значит, не пройдет и нескольких дней, как об этом будут знать все знакомые. С конспирацией может быть покончено. Я буду вести себя, как обычно, решила она, и Питеру придется смириться с этим или уйти.

А вот, кстати, и он, подумала Анхела, услышав, как хлопнула входная дверь. Наверное, идет с долгожданным извинением.

Однако Питер направился сразу к своей машине, даже не взглянув в сторону Анхелы.

Он воспринял мои слова всерьез!

Просто прекрасно! И как я объясню его отсутствие на ужине в субботу?

Мама скажет: «Я же говорила!».

А братья и их жены будут звонить с сочувственными советами, на деле пытаясь выяснить как можно больше подробностей. Мигеля, без сомнения, не забудут проинформировать, и в субботу утром, когда я еще глаз не успею продрать, он появится на крыльце с предложением руки и сердца и, конечно, работы в компании.

Будь проклят этот детектив! Это надо же! Решиться придумать такую дурацкую историю, а потом бросить девушку одну расхлебывать последствия!

Наверное, такова жизнь Питера, подумала Анхела. Что я, в сущности, о нем знаю? Лишь то, что он умеет целоваться лучше всех на свете. И то, что двухдневная щетина придает ему сексуальный и опасный вид. И еще то, что он отличает пастушью сумку от жасмина.

Но что же я знаю о нем самом? В детстве он собирал модели самолетов и жил в Эдинбурге, где сейчас живет его мать, которой он звонит всякий раз, когда собирается приехать.

Вот, собственно говоря, и все.

Девушка в задумчивости сняла садовые перчатки, похлопала ими одна о другую, чтобы стряхнуть налипшие комья земли, и оставила на перилах крыльца. Войдя в дом, Анхела сразу же направилась в спальню. Широко распахнув дверь, она вошла, ожидая увидеть…

Черная большая сумка Питера по-прежнему стояла возле кресла. Кусочек рубашки высовывался из ее необъятного нутра. Только фотоаппарата нигде не было видно.

Анхела села на кровать и шумно выдохнула. Питер вернется. Это хорошо.

Девушка решительно отмела все мечты, которые сразу же начали рождаться в ее голове. Для мечтаний нет места. Прошлая ночь была ошибкой, подумала она. Прежде чем начинать с кем-нибудь близко общаться, надо понять, кто я такая сама, а потом уже пытаться понять другого человека.

Если Питер Канингхем смотрит на меня лишь как на владелицу постоялого двора, я буду рассматривать его как временного посетителя. Это вранье насчет бойфренда было плохой идеей.

Или все же хорошей?

Конечно, мама будет по-прежнему подыскивать мне более подходящего кандидата на роль мужа. Но если Питер хорошо сыграет роль моего возлюбленного, пусть и временного, она перестанет так сильно на меня давить. Да и Мигель перестанет меня донимать своим вниманием. Значит, у всей этой затеи могут быть по меньшей мере два положительных результата.

Но получится ли у меня изображать любовь и понимание по отношению к Питеру? – подумала Анхела. Этот детектив снаружи – сплошная сексуальность, а внутри – одна большая закрытая дверь.

Только вот надо ли открывать эту дверь? Питеру нужен лишь вид из окна спальни и кресло, в котором можно сидеть, больше ни в чем он не нуждается. Он же ясно дал ей понять, что вчерашняя ночь была ошибкой.

Может, если часто повторять это себе, станет легче?

В четверг утром Питер сидел на парковке напротив банка «Вандербильт», держа на коленях список с именами. Сюда он приехал, следуя за машиной Эстебана.

По дороге на работу баск зашел в маленький антикварный магазинчик и получил небольшую бархатную шкатулку от парня, опиравшегося на старый прилавок.

Интересно. Неужели Эстебан получает драгоценности от других людей, помимо тех, что, скорее всего, помог украсть в собственной компании?

Стоит ли Норманн в конце цепочки по продаже драгоценностей или есть кто-то выше него, кто отдает приказы? Какую роль здесь играет клуб «Ультима» и как Синклер передает драгоценности заграничным клиентам?

Вопросы, вопросы, вопросы. Питеру очень нужно пробраться в дом Норманна и попытаться найти хоть что-нибудь, что дало бы ответ на них. И тогда можно будет спокойно передавать дело парням из «Интерпола».

Утром он долго добирался из Марбельи в Малагу, простояв больше часа в пробке, зашел в гостиницу и справился, не было ли для него каких-нибудь сообщений. Ему передали листок с короткой надписью: «Позвони мне. Стивен».

Набирая номер телефона шефа, Питер вдруг осознал, что суета, царящая вокруг, выдернула его в реальность из замка Спящей Красавицы.

Неплохо, совсем неплохо.

– Холлидей на проводе.

– Стивен, это Питер.

– Ну, слава Богу, объявился. А то я уже было начал нервничать. – По голосу Стивена можно было понять, что волнение – это вещь совершенно недоступная и непонятная для него. – Как обстоят дела?

– Я нашел руководителя краж драгоценностей. Некто Норманн Синклер, бывший американец, владелец фирмы по продаже антикварных изделий и раритетов, а также дилер одной американской фирмы по системам безопасности. Как ты и подозревал, вор рассчитывал на то, что ограбленные владельцы не станут заявлять в полицию о краже украденного, и он был прав. Я еще не выявил всю цепочку переправки и сбыта, поэтому расследование будет продолжаться еще какое-то время.

– Достань мне доказательства, что этот парень действительно перепродает часть краденого «еврейского сокровища», и мы вытрясем из него правду. Кстати, по поводу твоего запроса, у Эстебана Маркеса счет вырос больше чем в четыре раза за последние шесть месяцев, но, похоже, этот парень тратит деньги быстрее, чем зарабатывает.

– Все ясно. Этот один из курьеров Синклера. Интересно, на что он тратит такие деньги?

– Мы это проверим. Досье на Синклера и данные на Эстебана будут у тебя через три дня в обычном месте.

– Буду очень благодарен. Все остальные детали представлены в отчете.

– Хорошо, Питер. Почаще вводи меня в курс дела.

Стивен положил трубку, и Питер задумчиво уставился на улицу сквозь стекло телефонной будки.

Если бы не Анхела, расследование продвигалось бы гораздо быстрее. Рядом с ней Питер забывал обо всем и не желал ничего другого, как целовать эти полные страсти губы. Нужно как можно скорее выбираться из ее дома, прежде чем я вляпаюсь в еще большие неприятности, подумал Питер. Ведь всего неделю назад он и предполагать не мог, что будет помогать делать ремонт девушке лишь для того, чтобы увидеть улыбку на ее лице.