Текст книги "Дежавю"
Автор книги: Кирилл Еськов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
3
Ощущение вторичности происходящего было внезапным и необычайно сильным. Оно волною прокатило по речным заводям памяти, взбаламутив с заиленного, заросшего рдестами и роголистником дна причудливую мешанину погребенных там теней, отзвуков и запахов. Некоторое время все это кружилось в зеленоватой, цвета бутылочного стекла, водной толще, и казалось уже – вот-вот сложится в осмысленное воспоминание, но нет… Хоровод распался, и образы минувшего стали один за одним погружаться в глубину; дольше всего держался запах – он как бы отчаянно выгребал против течения («Ну вспомни же меня, вспомни – это так важно!..»), однако настал и ему черед обессилено вернуться в придонную тину забвения. Теперь уж точно навсегда…
Глупости, конечно. В этой части страны Айвен отродясь не бывал – да и дальше, по чести говоря, вполне обошелся бы без эдакого счастья. Верно говорят – «Ни одно доброе дело не остается безнаказанным»… Айвен мельком глянул на спутников, с которыми накрепко связала его в ту ненастную ночь шаловливица-судьба, и в очередной раз безнадежно выругался про себя: вот уж влип, так влип… Но тут откликался другой голос – новый, до той ночи вовсе не дававший о себе знать: «А что – спутники? С такими спутниками можно хоть в огонь, хоть в воду, хоть под землю – за гномьими сокровищами. А если ты в и девятнадцать годков не готов к приключениям, даже в такой компании значит, привет: возвращайся под отчий кров, женись на Анне-Луизе с соседней улицы и устраивайся по родительской протекции письмоводителем в магистрат…»
…Придорожный трактир «Последняя чарочка» у второй после Ламерта развилки Северного тракта был в тот дождливый вечер совершенно пуст – ни одного посетителя. Фитилек единственной масляной плошки выхватывал из неопрятной темноты лишь струганную стойку в пивных потеках и недовольную заспанную физиономию хозяина (еле достучался!); освещать же длинный стол, с краешка которого сейчас расположился со своим скудным ужином Айвен, трактирщик почел явным излишеством – нич-че, дескать, мимо рта не пронесешь! Рожа у хозяина была совершенно разбойничья – подстать репутации здешних мест, так что Айвен, расплачиваясь за ужин и ночлег, демонстративно вытряхнул на стойку весь свой запас медяков и мелкого серебра: а то ведь сперва снесут башку, а уж потом начнут соображать – да стоило ли, за такую-то ерунду…
Допивая пиво (на удивление приличное – для такой дыры), Айвен поймал на себе взгляд хозяина – и внезапно почувствовал, как за воротник ему заползла гусеница озноба, холодная и щетинистая: ох, ребята, да тут не разбойники, тут как бы не хуже… Темный, совершенно безлюдный и безмолвный трактир, в котором отчего-то даже сверчки умолкли, и хозяин, следящий за ним вполглаза, как сытый кот за мышью: «ну-ну, побегай пока, дурашка…» Взять с него нечего, значит… значит… Спокойно! – приказал он себе и попытался, сосредоточившись, сплести вокруг себя магическую паутинку – одно из немногих, простейших, заклинаний, которым его успели научить в школе Эри; нить сплелась на удивление хорошо и четко, чужой огонь нигде ее не пережег: во всяком случае, ни упырем, ни оборотнем трактирщик, похоже, не был. Однако теперь сомневаться уже не приходилось – хозяин действительно следит за ним, как моласский волкодав, которому приказано «Охраняй!»: дескать, сидишь себе – и сиди, пей пиво, а дернешься к выходу – перерву горло на раз…
И тут – хвала Богам, Высоким и местным! – снаружи послышался энергичный оклик: «Эгей! Есть кто живой?», с дивной бесцеремонностью прогрохотали по доскам крыльца сапоги, распахнулась настежь входная дверь… Светильник как-то сам собою вспыхнул ярче, и на свету в физиономии трактирщика не обнаружилось ровно ничего зловещего – одно лишь заспанное недовольство; тьфу ты, чего только не примерещится в игре теней!
Вошедших было двое; судя по состоянию их плащей, дождь на улице не то что не утих, а припустил с новой силой. Одеты одинаково, в кожаные куртки со шнуровкой на груди и высокие ботфорты – излюбленный наряд солдат удачи, каковыми вошедшие, похоже, и были. Один из них, шатен лет двадцати пяти (меч носит за спиною, по-косиански; по говору – южанин, а по манерам несомненный шевалье) небрежно швырнул на стойку монету («Ужин и комнату с двумя койками!»), пару секунд, прищурившись, в упор разглядывал Айвена, после чего вновь обернулся к хозяину:
– Скажи-ка, любезный, тут незадолго перед нами должен был объявиться отряд королевских рейнджеров, человек шесть…
– Не было тут таких, добрый сэр, – помотал головою тот, колдуя над втулкой пивного бочонка.
– Странно, – бровь шевалье поползла вверх, а взгляд, обращенный на трактирщика, стал тяжел и недоверчив. – Из Ямбона они выступили с рассветом, это я знаю совершено точно. Свернуть на этом тракте, как я понимаю, некуда. Так?..
– Я того не ведаю, добрый сэр, – угрюмо пробормотал тот, отводя глаза. – Ко мне никто не заворачивал, Светлый Гэша тому свидетель, а за тракт я не ответчик. Места тут – сами знаете…
– Места не сахар, это точно… – проворчал шевалье и, к некоторому удивлению Айвена, расспросы тотчас прекратил, хотя трактирщик явно сказал куда меньше того, что знает. – Кстати, а как тут у вас насчет лекаря – ежели приспичит?
– Лекаря – это, пожалуй что, только в Ламерте. Два дня ходу… В Ямбоне, правда, есть повивальная бабка и коновал. А вам для какой надобности, добрый сэр, если не тайна?
– Так, на всякий случай… Вдруг ближе к утру кому и понадобится, а?
Трактирщик, зыркнув исподлобья, пробурчал что-то невнятное – мол, боги милостивы, обойдемся… Айвен тем временем украдкой разглядывал спутника шевалье (или спутницу? нет, пожалуй все-таки спутника…), присевшего, отворотясь от света, в дальнем углу таверны. Тот был хрупкого сложения, без оружия (во всяком случае, на виду его не держал), а рук его было не видать под уложенной на колени охапкой какой-то мягкой рухляди. В облике и движениях его проглядывало нечто странное, неуловимо птичье – и лишь по прошествии пары минут Айвен догадался, что перед ним настоящий, живой альв… Вот это да!
И тут Айвен обнаружил, что пока он разглядывал представителя Старшего Народа (это когда ж еще доведется!), шевалье достаточно бесцеремонно изучал его самого; хозяина за стойкой уже не было – видно, ушел готовить комнату.
– Куда держите путь, юноша? В Ламерт?
Спокойно… вежливо, но с достоинством. «То, что я не ношу меча и шпор, еще не дает вам права…»
– Позвольте вам заметить, шевалье, что я не крепостной и не преступник, объявленный в розыск. Куда и откуда я направляюсь – не касается никого, кроме меня.
– Вы неверно поняли меня, юноша… Просто если вам дорога жизнь уносите ноги из этой таверны. Немедленно. Поверьте – я желаю вам добра.
Он отчего-то сразу понял – шевалье не шутит; припомнился и тот взгляд трактирщика: значит, ошибки не было, он тогда все почуял верно… Страх вновь поднялся откуда-то из глубин тела, от кишок и желудка, ледяной волной обдал сердце – и отступил, побежденный неведомо откуда взявшемся куражом: черта с два они все дождутся, чтоб он шмыгнул в ночь, как крыса из разрытой норы!.. А на дне сознания осталась и еще одна мыслишка, вполне прагматического свойства: неизвестно еще, где в эту ночь будет опаснее – в одиночестве мокрого ночного леса или здесь, рядом с этими, по всему чувствуется, крутыми и тертыми ребятами.
– Благодарю за предупреждение, шевалье, но только погода уж очень не располагает к ночным прогулкам.
– Как знаете, – пожал плечами тот. – Тогда еще один добрый совет: запритесь в своей комнате и до утра не показывайте оттуда носа, что бы ни творилось снаружи. Как знать – может, вас и не тронут…
Шевалье повернулся на каблуках и двинулся к винтовой лестнице, ведущей в мансарду с гостевыми комнатами, сделав знак своему безмолвному спутнику; тот по-прежнему бережно прижимал обеими руками к груди свой матерчатый ворох – и тут Айвен внезапно сообразил: руки! он же прячет под материей руки… ранен и скрывает ранение?.. – так вот зачем им понадобился лекарь!.. И, повинуясь внезапному движению души, он окликнул удаляющихся в темноту постояльцев:
– Прошу прощения, шевалье! Вы тут давеча справлялись насчет лекаря… (по тому, с какой стремительностью тот обернулся и как впился в него взглядом, Айвен понял: в точку.) – Так вот: я не настоящий лекарь, но медицине учился… в числе прочего. До уровня ямбонского коновала я, наверно, не дотягиваю, но если вам не из чего выбирать – я к вашим услугам.
– Я не вправе, юноша, втягивать вас в наши игры, – качнул головою шевалье, – поверьте, от них на полет стрелы пахнет могилой… А впрочем… тут по лицу его лунной тенью промелькнуло выражение странного сожаления, впрочем, боюсь, что вы все равно уже так засветились около нас, что это ничего не меняет…
– Как вы сказали?
– Неважно; профессиональный жаргон… Короче – я с признательностью принимаю ваше предложение.
В комнате, отведенной путешественникам, странности усугубились. Альв сбросил на пол ту свою охапку тряпья, и тогда обнаружилось, что он вовсе не ранен, а в наручниках… Шевалье, порывшись в нагрудном кармашке, извлек ключ и протянул его альву; тот, по прежнему ни говоря ни слова, отомкнул один из браслетов и, явно следуя некому устоявшемуся ритуалу, сам пристегнулся к кроватной спинке, предварительно проверив – удобно ли будет лежать; затем ключ от наручников вернулся в карман шевалье. Тот, оглядев комнату, извлек из-за кровати пару грубо сколоченных табуретов; сел сам, на другой – хмуро кивнул Айвену:
– Мы не представились. Я – сэр Локкар, лейтенант лейб-гвардии принца Аретты. А вы, благородный юноша?
Ох и ничего ж себе – «солдат удачи»! – такова примерно была первая оформленная мысль изумленного Айвена. Офицер лейб-гвардеец, странствующий по дебрям Северного приграничья в компании альва, скованного наручниками; ну-ну… не хватает только парочки дрессированных драконов-альбиносов и клирика на помеле…
– Меня зовут Айвен. Сложно сказать, кто я есть… Наверное, в данный конкретный момент – странствующий менестрель. Но я много чему учился врачеванию, магии, шахматам… И вы правы, сэр Локкар: я направляюсь в Ламерт, на турнир менестрелей…
– А теперь послушай меня, Айвен. Я выполняю здесь некую миссию – какую, неважно. В этом трактире у меня была сегодня назначена встреча, но никто их моих людей на связь так и не вышел. Трактирщик, похоже, подставной внешность не соответствует описанию, и к тому же путается в местной обстановке: к примеру, ямбонская повитуха умерла с месяц назад… Мне до зарезу необходим лекарь – и нате вам, в пустой ночной таверне обнаруживается искомое: странствующий менестрель, никому в этих местах незнакомый. А теперь ответь, менестрель Айвен… нет, шахматист Айвен! – что я должен думать об этих удивительных совпадениях?
Несколько мгновений Айвен непонимающе глядел на шевалье, взгляд которого стал жестким, а в углах рта четко обозначились незаметные до того вертикальные складки.
– О Боги!.. – выдохнул он наконец. – Так вы… Вы решили, что я лазутчик? Подослан, чтобы заманить вас в ловушку?
– Я пока ничего не решил. Будь добр, ответь: у кого ты изучал медицину? у кого – шахматы? где провел последние полгода – так, чтоб это можно было проверить? Поставь себя на мое место…
– А я не желаю становиться на ваше место: я не сыщик и не шпион! отрезал Айвен («черта с два я буду прогибаться под ваши гнусные правила!»). – И отвечать на ваши вопросы я тоже не стану!
– Вот как?
– Да. Я предложил вам свою помощь; вы можете принять ее или отвергнуть – это ваше право. Но у вас нет права подвергать меня допросу, как попавшегося воришку – я ничем этого не заслужил!
– Оставьте парня в покое, лейтенант! – внезапно подал сзади голос альв; слова звучали со странным акцентом, но четко и правильно. – Он прав: вы могли просто отказаться от его помощи – «Нет, спасибо», и вопрос был бы исчерпан. И потом, настоящий шпион-то как раз сразу принялся бы скармливать вам легенду – без заминки… А ты, парень, извини лейтенанта: его, похоже, крупно подставили – он в этой операции потерял двоих друзей и кучу подчиненных, сам ранен, и ему сейчас крайне хреново…
Только сейчас Айвен сообразил, что помощь-то, похоже, требуется не альву, а самому шевалье, и выругал себя за ненаблюдательность. Ну конечно же – чуть замедленные движения, увеличенные зрачки… он держится на стимуляторах и обезболивающем, и, похоже, давненько… Лейтенант между тем перевел тяжелый взгляд на скованного альва:
– Благодарю вас, сэр Итурбэ. Ваше мнение принято к сведению.
– Осмелюсь вам напомнить, сэр Локкар: мое мнение «принимали к сведению» уже неоднократно – и в Сарратских штольнях, и у Готарского брода. Я не утверждаю, правда, что ваши люди погибли исключительно по вашей собственной твердолобости…
– Заткнись! Пока операцией командую я…
– Да ничем ты больше не командуешь! Протри глаза – а заодно и мозги! рявкнул альв (ай да Старший Народ…) – Все твои люди перебиты, явки провалены, пути отхода перекрыты; ты сейчас просто dhkarh – помеченный для смерти… Кто-то там, в вашей столице, крайне опасается тех наведенных сновидений, что чародеи из Совета Шести могут извлечь из моей башки – вот тебя и сдали, с твоей миссией…
– Ты думай, чего говоришь, бродяга! Кого обвиняешь!..
– А ты попробуй найти иное объяснение всем этим «совпадениям»… Кстати, я на твоем месте прекратил бы, наконец, эту комедию и снял наручники: инструкция – инструкцией, но где-то через часок тебе все равно не обойтись без напарника, прикрывающего спину.
– А ты что, и вправду прикроешь мне спину? – хмыкнул шевалье.
– А куда мне деться? Охотятся-то, между прочим, именно за моей головой – а за твоей уж так, в придачу… Выходит, на данном конкретном этапе наши интересы совпадают…
– Э-э-э… Прошу прощения… – напомнил о своем существовании Айвен. Может, мы пока займемся раной?
Локкар вновь извлек из кармашка ключ от наручников и, не глядя, кинул его Итурбэ, а сам потащил через голову куртку. Когда же он размотал небрежно сделанную повязку, Айвен гулко глотнул – «Дисма Милосердная!» Удар прошел вроде бы и вскользь, не повредив ребер, но вся правая сторона груди являла собою сплошной ожог, а края раны были как бы обуглены.
– Клинок был смазан нафтой, – сквозь зубы пояснил шевалье. – Что никогда не видал нафтовых ожогов?
– Да откуда ему, – проворчал Итурбэ; он успел уже освободиться и теперь копался в заплечном мешке. – Ну-ка, что там у нас по части снадобий?..
Самое удивительное, что с задачей своей Айвен справился: как раз с ожогами его в школе Эри работать учили, и довольно неплохо. Об вылечить тут, понятно, речи не шло, но по крайней мере остановить начинавшееся уже заражение крови он сумел. Дальше – нужен настоящий врач, а его дохленькая лечебная магия себя исчерпала; так он и объяснил своему пациенту.
– Боюсь, никакого врача, кроме вас, юноша, у меня в обозримом будущем не предвидится…
– Постойте-постойте!.. А с чего вы решили, что я буду вас сопровождать? Да у меня такого и в мыслях не было!
– Боюсь, что обстоятельства уже распорядились за вас, – как-то даже чуть виновато развел руками шевалье.
– Черта с два! – взвился Айвен. – Я свободный человек, и не позволю тащить себя куда-то, как телка на веревке! И, между прочим, я не подданный вашего принца Аретты, а гражданин вольного города Роменик! Я оказал помощь нуждающемуся – так меня учили, но влезать по уши в кровищу разборок между королевством Англор и Северной Империей – увольте! – («Ты глянь-ка, быстро соображает!» – хмыкнул при этих словах у него за спиною альв.) – Тоже мне, паладины Света! – продолжал бушевать юноша. – Цитадель свободы – против надвигающейся с севера тирании, как же! Да если хотите знать, для нас, в Роменике, вообще не видно разницы между Англором и Северной Империей!
– Может, и так, – усмехнулся лейтенант. – Только вот, к несчастью для вашего замечательного вольного города, Северная империя, в свой черед, не видит разницы между Англором и Ромеником… Впрочем, к твоей личной ситуации эти высокие политические резоны отношения не имеют. Я ведь не зря тогда сказал, что ты, к несчастью, уже засветился. И если ты попадешься тем, кто за нами охотится – а в одиночку ты попадешься непременно, к гадалке не ходи – тебе примутся задавать массу предметных вопросов о нашей группе. Ужас твоего положения в том, что ты действительно ничего о нас не знаешь; если б знал – это могло бы избавить тебя… ну, не от смерти, конечно, но хотя бы от пыток, а так… Смею тебя уверить: горелое мясо граждан вольного города Роменик пахнет точно так же, как у подданных принца Аретты…
Айвен с ужасом уставился на шевалье и невольно попытался ослабить воротник – не глоталось; вот это влип, так влип… Итурбэ тем временем протянул Локкару мешочек с пилюлями, и тот, не глядя, закинул в рот пару штук.
– Что вы делаете, сэр?! – ошеломленно пробормотал Айвен при виде сей «лечебной процедуры». – Нельзя глотать Желтый Стимулятор такими дозами, вы просто сожжете себе все нервы!..
– Точно, нельзя! – залихватски подмигнул в ответ лейтенант. – И драться с таким ранением, как у меня, тоже нельзя – а ведь придется, и в самое ближайшее время! Ну, а убитому нервы так и так без надобности – хоть здоровые, хоть сожженные… Как полагаешь, – оборотился он к альву, добрался уже наш «трактирщик» до своих?
– Скорее всего; те наверняка недалече. Пошли вниз, готовиться к приему гостей?..
– Постойте! – изумился Айвен. – Так вы позволили бежать трактирщику? Вражескому лазутчику?!
– Верно, – кивнул Локкар.
– Но он же предупредит их! Что вы здесь, что ожидаете подмоги – этих самых рейнджеров из Ямбона…
– Все точно. Именно за этим он и отпущен.
– Но как же так?..
– Видишь ли, Айвен… Дело в том, что никаких рейнджеров нет и в помине – это чистый блеф. Весь расчет на то, что они сейчас запаникуют и нападут на нас немедленно. Сейчас у них в отряде остались одни бойцы – обоих ихних штатных магов мы уложили в схватке у Готарского брода… Если новые, тем на смену, успеют присоединиться к отряду (а они сейчас мчат сюда во весь опор), – нам точно конец. А вот если они полезут прямо сейчас, не дожидаясь магической подмоги – у нас есть шанс. Расклад ясен?
– Да… Грустный расклад…
– Уж чем богаты.
Потом они спустились вниз – «приготовить гостям парочку сюрпризов». За этими делами Локкар по какой-то надобности сунулся в погреб – и сразу вынырнул наружу, с мгновенно осунувшимся лицом:
– Эй, ребята!.. Там – трактирщик, настоящий… Со всем семейством… И еще трое – надо думать, постояльцы…
– Боги мои… Их-то – за что?..
– Они всегда убирают свидетелей: так надежнее… Айвен! – ты, помнится, давеча спрашивал: чем мы отличаемся от них? Так вот – именно этим и отличаемся…
Лишенный меча Итурбэ тем временем наведался на кухню и вернулся оттуда с разделочным ножом, наточенным как бритва, и длинной цепью, на которой вывешивают казанок:
– Ну вот и славненько! А большего, пожалуй, мне и не требуется…
Большего, как выяснилось четвертью часа спустя, и вправду не требовалось.
…В ту ночь Айвен впервые увидел, как работают профессионалы.
Лучше б этого и не видеть. Никому и никогда.
4
Четвертый день в лесах, безвылазно. Если ободрать шелуху, главный человек в отряде сейчас он, Айвен. То есть, конечно, общее направление движения задает сэр Локкар, а всем конкретным примочкам «малой», лесной, войны его учит Итурбэ (кому ж, как не альву!) – но когда ты, отмотавши полмили по дну очередного ручья (от возможных собачек…), ставишь магическую блокировку отходного следа, отдав на этом все… а ежевечерне обрабатываешь нафтовый ожог сэра Локкара, применяя совершенно уже запрещенные (и оттого стоящие – понятно чего) магические приемы… и, всплывая после этого из своего (желто-стимуляторного, да?) небытия, обнаруживаешь над собою склонившиеся и явно, без дураков, встревоженные, физиономии этих профессиональных убийц – ты наконец-то ощущаешь себя Человеком на Своем Месте!
Если они сохранят темп движения, завтра хмурый перевал Атанг останется позади, и перед ними откроется долина Иктриса – главная житница Англорского королевства: обширные поместья с неприступными замками, богатые торговые города, твердая власть – не то что в Приграничье. Там, как по волшебству, вновь заработает нагрудная серебряная пластина сэра Локкара с вычеканенным на ней «Выполняй, что приказано, ибо такова королевская воля!» – сменные лошади на постоялых дворах, деньги из губернаторской казны, корабли, меняющие курс по мановению руки владельца пластины… И вот сейчас, когда до спасения уже рукой подать, они зачем-то теряют бесценное время у этой дурацкой пещеры, к которой их внезапно вывела тропка. Ну, пещера, ну заколдованная (войти никак не получается) – и что с того? Это в сказках пещеры непременно таят мечи-кладенцы гномьей работы и сундуки с альвийскими сокровищами; в реальной же жизни куда скорее нарвешься на изрядно оголодавшего тролля, который стережет давно истлевшие манускрипты какого-нибудь некроманта из замшелой эпохи Войны Элементалей.
Нет, но все-таки – откуда у него странное чувство, будто он уже когда-то видел этот вход в пещеру?..
…Виктор со вздохом отодвинулся от клавиатуры. Увы, ничего не выходит… Ну что, стирать эту запись к чертовой бабушке? Любопытно, вдруг подумалось ему, что сказали бы эти ребята, узнай они, что их мир через несколько мгновений перестанет существовать?.. Итак, последняя попытка… последняя-препоследняя!
Он развернул группу спиной к пещере, так что на экране теперь виднелась лесная панорама, и попытался пятиться (иногда такое помогает) – увы… Правым боком – увы; левым – тоже. Несколько раз бессистемно дернулся, крутанулся на месте, налегая при этом на невидимую преграду, и вдруг – о чудо! – беспорядочно чередующиеся лесной пейзаж и треугольник черного провала в скале сменились на экране тьмой подземной галереи: вошел! Хрен его разберет как, но «факт на лице» – вошел!..
Первой мыслью Виктора было – немедля перезаписаться: и логика, и интуиция в один голос подсказывали ему, что войти в пещеру по второму разу, повторив эту случайно найденную комбинацию бессмысленных телодвижений, ему уже не удастся. После чего немедля возник вопрос: перезаписаться – куда? Уничтожив одну из резервных развилок на более продвинутых стадиях развития сюжета? – очевидный абсурд. Прямо поверх самой JJJ-11.12? – тоже не решение: совершенно не факт, что чертов вход выпустит их обратно; да и к тому же (это лишь сейчас пришло ему в голову) он – растяпа – отправляя героев во мрак этой древней штольни, позабыл снабдить их нормальным запасов факелов, так что подземное путешествие их, скорее всего, будет в один конец…
И тут сердце его екнуло от странной мысли, будто нашептанной ему кем-то извне: а и черт бы с ней, с этой перезаписью! В жизни-то – даже в той, что в Волшебной Стране! – перезаписей не предусмотрено, и герои гибнут всерьез, раз и навсегда; вот потому-то они и герои, а ты – не пойми что… Не трусь хотя бы на таком жалком уровне ответственности: ну, потеряешь необратимо некий сюжетик! Прекрати же наконец играть в героя и просто стань им, хотя бы на время! «Делай, что должно – и будь что будет!»
Вокруг меж тем шла своим чередом пещерная жизнь. Звуковое оформление подземных странствий в «Хрониках Срединных Земель» было вообще выполнено с необыкновенным искусством: капающая вода, причудливое эхо – иногда насмешливое, иногда зловещее… И сейчас, решив играть честно, безо всяких перезаписей, он вдруг почувствовал самый настоящий холодок под сердцем: все вокруг было слишком уж натуральным.
Он последовательно кликнул правой кнопкой мыши на всех трех физиономиях, расположенных в рядок в нижней части экрана: обревизовал заплечные мешки и боевое снаряжение Айвена, Локкара и Итурбэ; факел – увы и ах! – нашелся один-единственный; несерьезно. Тогда он кликнул по Итурбэ левой кнопкой (состояние организма, хит-пойнты боевого мастерства, etc) и ввел характеристику «ночное зрение»: вертикальные кошачьи зрачки альвов это позволяют; понятно, пришлось пожертвовать остротою всех иных органов чувств.
Панорама на экране проявилась, будто изрядно недодержанная фотография: тусклое зеленоватое свечение (невольно воскрешающее в памяти соответствующий эпизод из «Молчания ягнят» – агент Кларисса и маньяк в инфракрасных очках) сделало, наконец, различимым пол и стены древней штольни. Курсорной клавишей Виктор направил группу вперед, и свод туннеля двинулся навстречу – будто их заглатывал гигантский хищный червь.
…Айвену показалось, будто по лицу его прошло едва заметное дуновение. И в тот же миг он с ужасом понял, что доносящиеся откуда-то спереди глухие удары, от которых, казалось, вздрагивает пол – это мерные шаги приближающегося монстра.
– Зажигай факел! – скомандовал Локкар и быстро извлек из заплечного мешка герметичный фарфоровый кувшинчик с нафтой, а Итурбэ принялся заряжать трофейный арбалет, добытый ими в «Последней чарке».
…Виктор безошибочно почувствовал – сейчас начнется… Кликнул на факеле, запалив его и передав Айвену – и стены галереи вспыхнули, будто инеем, мириадами кристаллов кальцита; впереди обнаружилось расширение, дальний конец которого таился во мраке. На нафтовом сосуде из рюкзака Локкара индикатор показал цифру «4» – по числу оставшихся порций; быстро нанес огненосную жидкость на клинки обоих мечей и – чего уж там экономить! на наконечники двух стрел. Последнее, скорей всего, без толку: арбалет барахло, стофунтовка класса «ординар», ни мощи, ни прицельности.
Ткнул в курсорную клавишу «вперед» – и сразу же на экране вместо уходящей в темноту штольни возникло предупредительное сообщение, готикой по обтрепанному с краев пергаменту: «Айвену показалось, будто по лицу его прошло едва заметное дуновение. И в тот же миг он с ужасом понял, что доносящиеся откуда-то спереди глухие удары, от которых, казалось, вздрагивает пол – это мерные шаги приближающегося монстра».
Виктор чуть не застонал от огорчения. Таким текстом игрушка предупреждает о появлении тролля. Тролль – скотина тупая и никакими магическими возможностями не обладающая, на высоких уровнях – это вообще не противник, а так, чучело для упражнений в рубке. Однако на их, первом, уровне – это верная гибель. Дело даже не в хит-пойнтах боевого и магического мастерства; просто шкуру тролля можно пронять лишь клинком гномьей работы, для нынешних же, ординарных, мечей Локкара и Итурбэ тролль просто неуязвим. Вот и все; картина Репина – «Приплыли».
Делать, однако, нечего; он тронул «пробел», предупреждение исчезло, и экранная обстановка сменилась с «путешествия» на «бой». Теперь на экране возникло нечто вроде шахматной доски в проекции 45 градусов – при желании ее можно даже расчертить на клетки, чтоб было видней, до кого из врагов твои люди достают в прыжке, а до кого нет; фигурки-фигуры (каламбурчик-с…) ходят по очереди, обмениваясь выпадами, арбалетными стрелами и боевыми заклятьями. При этом они ведут себя совершенно как живые; словом – именно так, наверно, и выглядели шахматы Воланда.
Сейчас на этой доске расположились четыре фигурки: три пешки и ладья если иметь в виду их относительные размеры… И тут Виктор, собравшись двинуть вперед («e2—e4») сэра Локкара, промахнулся и кликнул на той из управляющих иконок, что переводит игру в «демонстрационный режим» – когда группой в бою вместо тебя управляет компьютер. Фигово, между прочим, управляет – так что Виктор судорожно защелкал мышкой, пытаясь дать задний ход, но поздно: фигурки уже сами собою пришли в движение.
…Айвен, оцепенев от ужаса, глядел на приближающееся чудовище. Тролль был огромен: несмотря на сутулость, рост его достигал полутора человеческих, а свешивающиеся до колен руки были толщиною в доброе бревно. Маленькие глаза людоеда, багровыми точками отражавшие Айвенов факел, прятались в глубоких провалах конического черепа, прикрытые огромными надбровьями. Серая шерсть свалялась в войлок, а исходящий от нее смрад ощущался даже на этом расстоянии.
Арбалет Итурбэ щелкнул, и стрела срикошетила от надбровья великана (целился-то альв в глаз), опалив нафтою шерсть на черепе. Тем временем Локкар сблизился с врагом и рубанул того по протянувшейся в его сторону руке – не добившись, впрочем, ничего, кроме разлетевшегося фонтана нафтовых искр: с тем же успехом можно было рубить и камень. Тролль попытался схватить наглого недомерка, но Локкар благополучно выскользнул из-под его руки – по части реакции тролли с людьми тягаться не могут. Эта заминка и дала Итурбэ время перезарядить оружие; знатоки вообще крайне пренебрежительно отзываются о рычажных арбалетах класса «ординар», однако один плюс у этой маломощной машины все же имеется: перезаряжаются они и вправду очень быстро, буквально за пяток секунд.
Парализующий страх, сковавший Айвена в первый миг при появлении монстра, внезапно исчез, уступив место какому-то неведомому ранее состоянию отрешенного спокойствия. «Ты же маг! – отчетливо произнес кто-то неведомый внутри него. – Какой-никакой, но все же маг… Делай же хоть что нибудь!» А из глубин памяти услужливо всплыли формулы простенького, известного в теории каждому начинающему чародею заклятья «Песок в глаза». Он прочел его – все как надо, и тролль, пытающийся поймать танцующего вокруг него Локкара («Да стреляй же по глазам, спишь там, что ли?!!»), вдруг застыл на месте, ослепленный на пару-тройку секунд невидимой никому вокруг ярчайшей вспышкой, а Айвен застыл в свой черед – не хуже тролля.
Получилось!!! А-ра-ра!!! Впервые в жизни у него получилось наступательное заклинание!
– Итурбэ! Я могу ослеплять его магией – на несколько секунд!
– Отлично! Останови его, когда он повернется лицом ко мне!
Он так и сделал – на сей раз вложив в заклятье все, что можно и чего нельзя. Мир подернулся сумраком и покосился, откликнувшись хрустальным звоном в ушах («бокалы что ль там, в небесных чертогах, с полок посыпались?..»), но все-таки устоял – а вместе с миром устоял на ногах и он, Айвен. Устоял, опершись о стену – колени не держат от слабости, – весь покрытый липким потом и тщетно пытающийся удержать поднявшуюся выше горла тошноту… Однако дело, кажется, сделано.
На сей раз тролля, похоже, ослепило всерьез и надолго. Он застыл посреди галереи, беспомощно ощупывая воздух перед собою; громадная пасть людоеда с устрашающими клыками извергала такой рев, что, казалось, с потолка сейчас посыпятся за шиворот облетевшие кристаллы кальцита… И тогда Итурбэ опустился на одно колено, хладнокровно прицелился с упора и выпустил последнюю свою огненосную стрелу – точнехонько в разинутую пасть чудовища.
