Текст книги "Сердце Дракона. Том 12 (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 1071

Хаджар, погрузившись в медитацию, слушал имя вокруг себя. Это было одновременно и привычно, в чем-то даже легко, но в то же время – необычно.

Необычно чувствовать ветер, как часть себя. Необычно вдыхать его легкими и не понимать, делаешь ли ты простой вздох, или пытаешься втянуть в себя все, что только находилось вокруг.

Скрип колес, биение чужих сердец, хруст снега, шипение воды в котелке, игривые щелчки поленьев, исчезающих в тихом, почти бесшумном, но тоже имеющим свой звук – танце рыжего пламени.

Все это было именем ветра. Каждой его изменчивой буквой, в бесчисленном множестве оных. И Хаджар все это слышал, понимал и мог произнести. Произнести быстрее, чем мать, которая пытается окликнуть по имени сына, уходящего из отчего дома.

И каким бы не оказалось длинным изменчивое имя ветра, Хаджар произносил его быстрее, чем требовалось его сердцу, чтобы сделать первое движения к одному единственному удару.

Доля мгновения, столь краткого, что птица не успевала взмахнуть крыльями, юноша – влюбиться, а весна – подойти к покоям своей прекрасной, но холодной матери – Зимы.

Хаджар схватился за сердце и, едва не упав в снег, оперся о дерево.

Имя ветра покинуло его тело и сознание.

– Отчет, – приказал Хаджар, с трудом удерживая сознание в этой реальности.

[Обрабатываю запрос… запрос обработан. Время пребывания во состоянии “имя ветра” : 2,1233 секунды. Желаете подключить тренировочный режим?]

Желал… еще как желал, но…

Для подключения тренировочного режима, нейросети требовалось даже не 90, не 95, а все 100 процентов мощности. Так что Хаджар не мог сейчас позволить себе подобной роскоши.

До тех пор, пока не будет переработана и проанализирована вся библиотека Хищных Клинков, это оставалось первоочередной задачей.

Нет, положительно, Хаджару требовалось время. За прошедшие почти четыре десятка лет, он успел набраться просто невероятного количества сырой, дикой силы.

Это была огромная, грубая, неотесанная масса, от общего потенциала которой он использовал меньше двух процентов. И чтобы повысить это значение ему нужны были не иначе, нежели обычные, спокойные тренировки.

Да, говорят, что ни один адепт не сможет прогрессировать, если будет вечно сидеть “взаперти” и лишь тренироваться. Только сражения и ситуации, когда от твоего умения зависит твоя жизнь и жизни других

Но вот в случае с Хаджаром все обстояло с точностью наоборот.

За три десятилетия странствий (не считая времени в образе уродца) он только и делал что сражался, лишь урывками выделяя момент для тренировок, Хаджар только и делал, что сражался за свою жизнь.

Но во всем должна быть золотая середина, баланс и равновесие. И теперь пришло время расплачиваться за подобный образ жизни.

Хаджару требовались тренировки.

Длительные, вдумчивые и глубокие.

– Рассчитай продолжительно, – сплевывая вязкую слюну на снег, приказал Хаджар.

[Обрабатываю запрос… запрос обработан. При использовании тренировочного режима, носителю потребуется от 46-ти до 53-ех лет для поднятия значения “использование потенциала” до 25%]

Вот так вот… почти полвека только для того, чтобы использовать четверть от общего объема своих возможностей. И это с учетом, что тренировочный режим нейросети предоставлял воистину пугающие возможности.

Без них, Хаджар бы потратил, наверное… веков семь, а то и восемь, но то же освоение четверти собственной силы.

– Ты слишком пытаешься все контролировать, – вдруг прозвучал кряхтящий голос.

Рядом с Хаджаром, опираясь на деревянные костыли, стоял Чин’Аме. За несколько дней пути, дракон-волшебник смог восстановиться достаточно, чтобы во время привалов (которые требовались исключительно ему и Анетт. При этом Хаджар подозревал, что если бы не Анетт, то никто не согласился бы останавливаться ради незнакомого старика) выходить из дилижанса. Пусть и при помощи костылей.

– Я не являюсь учеником павильона Волшебного Рассвета, мудрец Чин’Аме, – склонил голову Хаджар. – И, в будущем, им не стану.

Дракон посмотрел на него тяжелым взглядом, но Хаджар не испугался и не отвел своих.

– Ты прямолинеен, – с легким раздражением произнес дракон. Приставив костыли к дереву, он скинул с плеч одну из шкур и, уложив их на снег, спиной по дереву буквально стек на самодельный лежак. – Совсем как твой предок.

– Вы знали Травеса?

– Не так, чтобы близко, но знал… его многие знали. И еще большие узнали, когда он явился к городу с требование битвы с Императором.

Хаджар замолчал. Он питал странные чувства к Травесу. Сперва это был просто дракон, с которым они заключили сделку. Затем его Учитель. Потом – потом… все сложно.

Наверное, Хаджар относился к нему как к дедушке, которого никогда не имел.

– Попытайся освободить свой разум…

– Но я не…

– Я не учу тебя тайнам и секретам Волшебного Рассвета, юный Хаджар, – перебил Чин’Аме. – я даю тебе дружеский совет. Имею я право хотя бы на это?

Хаджар едва было не ответил, что тяжело заводит друзей и не считает это слово тем, которым можно с легкостью разбрасываться, но не стал. В данном случае это было бы крайней степенью неуважения.

– Освободи разум, – повторил Чин’Аме. – ты пытаешься подчинить себе ветер, но это неправильно. Когда муж узнает имя жены, то не становиться её полноправным владельцем. И, если пытается стать таковым, то… что же – дуракам не запретишь рождаться, но, благо, они смерти. Зачастую – очень быстро смертны.

Хаджар кивнул.

Он задышал ровнее, вновь закрыл глаза и попытался действительно освободить разум от всех ограничивающих мыслей. Сделать это, учитывая десятки лет глубоких медитация, было не так уж и сложно.

Но проблема пришла откуда не звали.

Когда, различив в звуках изменчивое имя своего верного друга, Хаджар произнес его, то ему показалось, будто к нему, стремглав, мчится все ночное небо с всем его сияющим великолепием падающих звезд, галактик и планет.

Хаджар Дархан не был из пугливых. В этом мире существовало мало того, что действительно могло его напугать. Но видят Вечерние Звезды и Высокое Небо, то, что он ощутил, заставило его открыть глаза, отозвать имя ветра и вжаться спиной в дерево.

– Дыши, Хаджар Дархан, – произнес Чин’Аме. – чтобы не происходило в этой жизни, главное – не забывай дышать.

Простой совет, в котором, когда-то, Хаджар бы не заметил ни толики мудрости, но сейчас… сейчас он понимал, какой глубокий смысл таился в этих, казалось бы, элементарных словах.

– Что… это… было? – с трудом произнес он.

– Сила, – ответил дракон-волшебник. – первозданная, чистая сила. Та, которая, когда-то давно, подняла Белого Дракона к небесам. Никто не может подчинить эту силу, Хаджар. Осознать её. Ибо, подчинив и осознав, мы можем изменить, но изменить ветер нельзя. Так же, как нельзя изменить землю, огонь, воду или деревянную ножку от стула. В этом изменчивом, непостоянно мире, все, на самом деле, постоянно. За кажущейся рябью на поверхности озера кроется холодная, непоколебимая толща воды.

– Но как же магия? Я видел, как она меняла реальность. Создавала чудеса, о которых я и представить не мог.

Чин’Аме посмотрел на Хаджара едва ли не с отеческой теплотой, а затем повернулся в сторону своей родины.

– Когда-то давно я задал тот же вопрос своему учителю, Хаджар. В тот день, на горе нашего павильона, была так же снежно, как здесь… Я повторю тебе его слова – Чин’Аме протянул палец и подхватил на подушечку маленькую снежинку. – Смотри, Хаджар. Это снежинка. Снежинка – это Хаджар Дархан. Вы не знаете друг друга и больше никогда уже не встретитесь. Для тебя эта снежинка – снежинка. Для неё ты – Хаджар Дархан. И, как бы ни был уникален Хаджар Дархан, для снежинки – он человек. И, как бы ни был уникален этот кристалл застывшей воды, как бы ни был неповторим его узор, для тебя это – снежинка.

– Но…

– А теперь подожди немного, – перебил Чин’Аме. Он нагнулся и задышал на палец. И, вскоре, снежинка превратилась в каплю воду. – Смотри, Хаджар. Это капля воды. Капля воды – это Хаджар Дархан. Была ли снежинка на моем пальце мгновение назад. Был ли Хаджар Дархан рядом со мной мгновение назад. Как, якобы, изменилась снежинка, так же изменился и ты сам. Но если вы оба изменились, то… может вы оба остались неизменны.

Чин’Аме сосредоточился, между его бровями пролегла глубокая складка, а затем он с облегчением выдохнул. Капля воды превратилась в белую струйку пара и исчезла.

– Все в этом мире постоянно, Хаджар Дархан. Мой учитель однажды спросил меня – если все живое закроет глаза, то наступит ли конец света?

Хаджар задумался.

– И что вы ответили? – спросил он спустя несколько минут.

– Что я не знаю… так я ответил тогда и так бы я ответил и сегодня. И, если честно, Хаджар, мне кажется, что и мой учитель не знал верного ответа на этот вопрос. А он был учеником самого Ху’Чина, Синего Пламени. Одного из последних истинных Хозяев Небе, кому не требовались крылья, чтобы подняться к облакам… Но эти времена остались далеко в прошлом. А сейчас просто спокойно дыши и слушай имя ветра. Не зови его. Лишь слушай. Слушая, всегда поймешь лучше, чем разговаривая.

Вплоть до самого вечера Хаджар и Чин’Аме провели в беседах о имени ветра.

Возможно, даже, это можно было назвать тренировкой.

Глава 1072

– Ты уверен, Крыло Ворона, что это хорошее решение? – Рекка, все так же сидя на козлах между Хаджаром и Томом, не без скепсиса смотрела на ответвление тракта.

К широкой, каменной дороге, где без труда могли разъехаться восемь повозок (но на которой за все время пути отряд не встретил ни одной живой души) примыкала деревенская дорога.

Раскопанное, утоптанное углубление, в котором сейчас с легкостью можно было разглядеть две колеи. Что свидетельство о том, что, все же, на Ласкнаском Императорском Тракте были и другие путешественники, кроме Дарнасских диверсантов.

– Запасов еды хватит лишь на следующий день, – ответил фанатик ордена Ворона. Все так же неосознанно постучав по маске, добавил: – Если постараемся, то растянем их на два дня, но тогда старику может стать плохо.

Геран кинула быстрый взгляд в сторону Чин’Аме, все так же лежащего в дилижансе. Укрытый одеялами, он делал вид, что спит.

– Не нравится мне эта идея, – прошипела Геран.

– Тебе вообще мало что нравится, мышь, – хмыкнул Том.

За сегодняшний день он почти не прикладывался к горлянке, так что находился в куда более тяжелом настроении, чем обычно. В итоге Хаджару приходилось делать деревянную лавку с двумя крайне темными личностями.

И не только в плане морали или намерений, а настроения и скорости того, как при постоянных словесных стычках, они старались обнажит оружие.

Может Император не знал о сложившихся между Томом Безродным и Реккой Геран отношениях? Или не думал, что Хаджар возьмет бывшего аристократа с собой, а оставит “сторожить” Сухашим?

Хотя, Морган, разумеется, всегда продумывал все детали и нюансы. Так что и в этом имел какой-то свой интерес.

А может это просто Хаджар паранойил. Кто знает…

– Дело в другом, Том, – видимо Рекка была действительно сильно озабочена, потому как вместо словесных измывательств, просто использовала имя своего визави. Пусть и добавила в произношение столько яда, что его хватило бы для поголовного уничтожения небольшой деревни. – Этот поселок ближайший к приграничью… В нем, наверняка, есть солдаты. Или даже легионеры. И всякого другого мимо-проезжающего сброда Ласканского должно хватать… Будем неосторожны и наживем себе проблем больше, чем сможем справиться.

– Значит нам нужно сохранять бдительность, – коротко резюмировал Крыло Ворона и направился к съезду с тракта. – Кстати, все, надеюсь, знают язык Лидуса?

Разумеется, его не знала Анетт, но по плану Хаджара, она не должна была показываться из дилижанса. А если случись такая необходимость, то вуаль и шубы сделают свою работу и никто не увидит необычный, для этих мест, цвет кожи.

Хотя, даже не будет Анетт чернокожей, её сексапильность и звериная желанность все равно произвели бы фурор в пусть и приграничном, но поселке.

Спустя два часа, отряд оказался на самой его границе.

В общем и целом, ничего особо примечательного. Все, как и в Дарнасе.

Одна единственная центральная улица (правда настолько широкая, что в мире Земли её бы с гордостью именовали проспектом). Почти две сотни домов, хаотично разбросанные от неё в овальном построении.

Высокий деревянный забор с дозорными и одни единственные ворота, на ночь закрывавшиеся на засов.

Сейчас, в разгар дня, они были открыты, так что первым, что бросилось в глаза, оказались подтверждающие опасения Рекки аргументы в виде даже не солдат, а легионеров.

Их легко было отличить по доспехам качества Небесного артефакта, по белоснежным плащам с цифрами, добротным коням и настолько высокомерному взгляду, что на их фоне Рекка выглядела обычной заносчивой девчонкой.

Все в поселке шарахались от них, как от чумных. А легионеры вышли из одного дома и ушли в другой, где и исчезли внутри горницы.

– Кто такие? – спросил дозорный.

Видный детина. Не мускулистый, но тучный, в тулупе и с палицей в руках. И с чем-то, очень напоминающим перекованный походный котелок вместо шлема.

Колоритная фигура.

– Торговцы, – ответил Хаджар, которому передали роль главы их торговой группы. Все же в своей маске и с огромным мечом у седла, Крыло Ворона выглядел далеко не бродячим торговцем.

– Торговцы значит? – дозорный, который, кстати, стоял в полном одиночестве, обошел их дилижанс и заглянул внутрь. – А это кто?

– Дед мой, – ответил Хаджар. – с нам путешествует. Приболел, вот, немного. Ветра холодные нынче, а легкие у него уже не те, что раньше. Морозным воздухом надышался и слег.

– Ну да, ну да, – будто бы со знанием дела покивал детина. – Время такое… а куда путь держите?

– В Туповку, – ответил Хаджар. Благо нейросеть любезно ему предоставила самую подробную карту Лидуса из всех, которые он видел в своей жизни. Мог бы вспомнить и сам, но это пришлось бы перелопатить всю память. Долго… – Отсюда на запад в неделе…

– Я знаю, где Туповка, – буркнул Дитина. Он посмотрел на Анетт, но та завернулась в еще большее количество шкур, что полностью скрывало не только лицо, но и фигуру.

Запахнув полог дилижанса, дозорный кинул быстрый взгляд на Крыло Ворона и, храбрясь, сплюнул желтой слюной на снег.

– Чего зырки давишь, полуликий, – процедил он. – дубины захотел?!

Все это было настолько комично и почти сюрреалистично, что Хаджар едва сдерживался чтобы не засмеяться в голос. Дозорный находился на ступени Формирования, стадии Зерно.

Он и дышать то в их присутствии мог лишь потому, что Крыло Ворона скрыл свою ауру вплоть до той же ступени, а все остальные – до уровня телесных рек.

– Никак нет, достопочтенный дозорный, – поклонился Крыло Ворона. Причем сделал он это в своей привычной, галантной манере.

– То-то же, – покачал дубиной детина. – Ладно, проезжайте. Мы пошлин не берем. Таверна правый поворот направо. Только вот… вряд ли вас там накормят.

– Почему, достопочтенный дозорный? – сдерживая смех, спросил Хаджар.

– Чужие вы, – пояснил детина. – а сегодня рекрутера из легиона пришли… чужим сегодня не рады. Продать вам продадут, но на постой нигде не оставят. Но, дела ваши, проблемы тоже. Проезжайте.

И Хаджар дернул поводья, пуская лошадей в спокойный шаг. На них наложил маскировочные заклинания Крыло Ворона. Такие, что даже легионеры, если пристально осматривать не станут, то не определят в обычный кобылах ступени Пробуждения Силы, чистокровных Кровавых Мустангов.

Каждый из которых стоил столько, что цена превышала стоимость сотни таких поселков, как этот.

– Что рекрутерам легионеров могло потребоваться от смертных и практикующих? – в слух прошептала Рекка. – Не вяжется как-то… в Ласкане, как и Дарнасе, чтобы попасть простым пехотинцем, надо находиться не менее, чем на ступени Формирования Новой Души… здесь таких днем с огнем…

– Понятия не имею, достопочтенная Рекка, – еще тише ответил Крыло Ворона. – но если вы хотите это обсудить, то давайте после того, как мы покинем поселок и ближайшие окрестности.

Первым догадался Том.

– Много? – спросил он.

– Повелитель и два Рыцаря, – ответил Крыло. – и их формирование из полусотни Небесных Солдат недалеко к Северу. И… с ними около десяти тысяч простых смертных.

Хаджар присвистнул.

Они с Крылом Ворона находились на одной ступени развития, но Хаджар не был способен на такой же трюк, который только что провернул фанатик.

Вот и сказывается недостаток тренировок.

Глава 1073

– Я же сказал, комнат свободных нет! – седовласый, пузатый мужчина возраста, клонящегося к старости, стоял на своем.

Хаджар тоже не планировал сдаваться. За годы странствий с бродячим цирком уродства, он достаточно развил свои актерские способности. Впрочем, иначе у него вряд ли получилось бы выжить в той среде, в которой ему приходилось обитать.

– Но, достопочтенный Мурик, – весьма странное имя для такой выдающейся, во всех смысл, личности. Хозяин таверны, единственной на весь поселок, оказался, не много ни мало, Небесным Солдатом начальной стадии. Что для здешних земель сравни богу. Хотя, он сознательно занижал свою ауру до уровня Телесных Рек. – Моему деду совсем плохо! Даже лишняя ночь на морозе может сказать на его здоровье. Я, вместе с сестрой и друзьями, везем его…

– В Туповку, – перебил Мурик и, походя, отдал несколько указаний суетящимся вокруг официанткам. Они обслуживали посетителей нижнего этажа таверны. Всего шестнадцать столиков, да и то – не полностью забитых посетителями. – Вот только, малец, отродясь не видел, чтобы в Туповку по зиме ездили.

– Ну так дед захворал! Морозного воздуха надышался, легкими страдает… а в Туповке лучший знахарь в окрестностях и…

– Знаю я! – снова перебил хозяин. – что там лучший знахарь – знаю. Но зимой туда никто не ходит. Так что – брешишь ты, малой. Как есть брешишь.

– Да как же брешу, когда дед хворает! – Хаджар указал в сторону сидящего на лавочке Чин’Аме. И дракон, отыгрывая роль, весьма красноречиво закашлялся, а затем тер кровь от руки. И никто, кроме разве что Хаджара, не увидел надкушенной губы старика. Ну да… за подобный срок жизни и не такому научишься. – Вон, кровью уже идет с горла! Достопочтенный Мурик, нам бы только две комнаты! Да на ночку одну! Многого ведь не просим, а деньги есть.

– Все равно не пущу, молодой, – не сдавался Мурик. – чужие вы, не свои. Своих бы пустил, а чужие сегодня… уезжайте. Если лошадей погоните и огонь тушить не будите, может и дотянет дед твой до Туповки…

– Но как же…

– Не мои это проблемы! – гаркнул Мурик. – Дед твой мне никто. И ты мне – никто. Чужие вы. Идите отсюда.

– Но…

– Старый, ты совсем голову потерял от мороза? – вдруг, откуда не возьмись, из кухни вышла пожилая женщина с кормой такой ширины, что в дверь проходила боком. – Ты этих молодых в стужу за порог выставляешь?!

– У меня комнат нет!

– Как же! Комнат у него нет! А кто мне час к назаду хныкался, что у него весь второй этаж пустует.

– Замолчи! Старая глупая женщина!

– Сам замолкни, изувер треклятый! Женщина может быть либо старой, либо глупой, но все вместе – никогда!

– Раз такая умная, сама к себе чужаков и втаскивай.

– Вот и втащу! Как их к себе, так и к тебе по лбу. Только дай добраться!

Мурик едва слышно выругался, после чего повернулся к Хадажру.

– Вон, с Гвелкой иди, если на порог пустит. А еще раз ко мне обратишься – кости помну и на твоего хмурого в маске не посмотрю. И не таких дрыном от забора до забора гонял.

Хаджар, все же, поклонился и подошел к пожилой женщине. Пухлое, круглое лицо, светлые, ясные глаза, ручищи каждая с дубину дозорного толщиной и корма шириной с обеденный стол.

Такая и коня на скаку, и в избу горящую и Моргану подзатыльник при необходимости.

– Гвелкой меня зовут от рождения, – представилась она. – Слышала я ваш разговор с Муриком. Но вы на него не серчайте… хороший он. Только старый и с душой поганой.

– Но хороший?

– Хороший, – кивнула Гвелка. – по молодости так совсем хорош был… Ладно, пойдемте, у меня как раз горшки в печи уже поспеть должны были.

Том вместе с Крылом Ворона помогли подняться Чин’Аме. Причем это не было частью спектакля. Дракон действительно без помощи двух адептов не смог бы подняться. После этого Рекка, держа под руку Анетт, отправилась следом за четверкой мужчин.

Так, всемером, они пересекли широкую улицу.

Все это время Гвелка что-то говорила, но Хаджар особо не слушал. Он пристально, но скрыто, наблюдал за переходящими от дома к дому легионерами.

– Вот и пришли, – старуха, хотя, язык так не поворачивался назвать эту осадную башню в тулупе и валенках. – Дом мне еще от батюшки остался. Он старосте помогал с лесовыми делами. Вот и дом сладили. Он большой, да мне не в требу уже. Вот внук скоро родится, а за ним может и другие народятся. Тогда снова будет дом хорош.

Гвелка открыла незапертое крыльцо и впустила гостей внутрь двора. А дом действительно был хорош. Двухэтажный, со стеклянными окнами и резными ставнями. С крыльцом, скамьей и даже беседкой.

Очень богатый, по меркам поселка, дом. Опять же – почти рядом с центральной площадью.

Как и положено, первым внутрь вошла сама хозяйка. Светлая, чистая горница. И сразу ощущение тепла и уюта.

Комод, шкаф слегка покосившийся. Кот, мяукающий со стороны кухни. Тепло от горящего очага.

Хаджару всегда нравились такие места.

Может и он тоже, когда-нибудь, когда Яшмовый Император лишиться своей бороды, срубит себе такой же…

– Разувайтесь, да входите…

Отряд, как по команде, переоделся и оставил заснеженные сапоги и верхнюю одежду в горнице. Следом за Гвелкой они вошли на кухню.

– Кто такие?

Парень, высокий и статный, схватился за кочергу и направил на Хаджара. За его спиной стояла невысокая, миловидная девушка явно на последних сроках беременности.

– Боги с тобой, Шулен, – замахала рукой бабушка. – на гостей руку поднимать – последнее дело.

– Гостей? – удивился парнишка.

– Старый Мурик не хотел их к себе принимать. Чужие, говорит. А тут, вон, дед легкими страдает. Не пережил бы он ночь на морозе. Так что приютим их до утра, да с миром отпустим. Не видишь, что ли, что люди хорошие.

Шулен посмотрел на лицо Крыло Ворона и нахмурился. Видимо он был совсем иного мнения.

– Ладно, чего стоять, – тут же засуетилась бабушка. – садитесь за стол. Сейчас горшки выну. Телика, ты тоже пойди сядь. Не напрягайся, деточка, а то сынок перекошенным уродится.

– Матушка! – хором воскликнула молодая пара.

– Вот так и познакомились, – Шулен обнимал Телику. Так нежно и заботливо, так любя и бережно, что даже Рекка, глядя на них, за весь вечер не скзала ни одной колкости.

Да и как тут скажешь, когда приютили, супом наваристым накормили, рагу нажористое предложили, а теперь чай душистый и выпечку домашнюю на стол положили.

Атмосфера была домашней, какой-то родной.

Не без участия Хаджара, конечно.

Нет, никакой магии. Просто весь вечер он примерял на себя роль балагура. Шутки необидный, истории выдуманные и все прочее, что могло скрасить атмосферу.

Этому он тоже научился за время путешествия в теле уродца.

Так что сейчас, к вечеру, они уже знали, что Шулен – местный охотник и следопыт. Влюбился в Телику, которая помогала швеям. Подмастерье, если так можно выразиться.

Вот у них уже и сын, скоро, подоспеет.

– А как подоспеет, – подхватила Гвелка. – так и свадебку справим. Думаю, по весенк– то и справим. Чтобы птицы, тепло и цветы. Какая свадьба без цветов… Да и сынку вашему уже месяцы будут… не так хлопотно, как поначалу.

– А имя уже придумали? – вдруг спросила Рекка.

– Конечно придумали, – ответила ей Телика. – назовем…

Слова девушки заглушил скрип насильно распахнутой двери. Внутрь тепла и уюта тут же ворвался холод, а следом зазвучали железные сапоги.

В избе, вместе с вьюгой, появились два легионера. Оба – Рыцари Духа.

– Здесь живет Шулен, сын Улена?

– Да что же, – поднялась Гвелка, но один из адептов, усилием воли, грубо усадил бабушку на место.

– Не трогайте матушку! – подскочил, хватаясь за кочергу, Шулен.

– Значит ты Шулен, – догадался один из рыцарей. – С нами пойдешь.

– Никуда я с вами не пойду. У меня жена на сносях!

– С нами пойдешь, – повторил Рыцарь и взмахом руки выдернул Шулена из-за стола и переместил ко входу. – Дорогу покажешь…

– Шулен! – закричала Телика.

Второй рыцарь обнажил меч и наставил острие на живот беременной.

– Или она умрет, – добавил тот, что удерживал волей Шулена.

– Дайте… – захрипел Шулен. Видимо воля Рыцаря держала его непосредственно за горло. – хоть сына… дождаться… завтра… родится… и… я… покажу… дорогу.

– Если будешь брыкаться, то никакого сына у тебя не будет.

Рыцарь развернулся, чтобы, в прямом смысле, вынести Шулена за дверь, как путь ему преградил человек.

– Жить надоело, смертный?

– Поставь мальчишку на место.

– Что?

– Мальчишку на место поставь. Он сына дождется, потом к вам присоединится. Всего одну ночь подождите. Не видите, что ли, что он слово сдержит.

– Ты с ума сошел, смертное отродье. Да я тебя…

– Если не поставишь, к праотцам отправлю.

Рыцарь хлопнул ресницами, а потом в голос засмеялся. Вот только смех его в следующую секунду уже прервался в глубоком, кровавом хрипе.

– Ка…

Второй рыцарь тоже не успел договорить.

Пусть и легионеры, но куда им до бывшего аристократа.

Меч Тома был быстр. Гораздо быстрее, чем у этих двоих. Обливаясь кровью, рассеченные на части, они рухнули на пол. Том же, очистив клинок, посмотрел на лежащего на полу, шокированного Шулена.

– Жену береги, – ответил он и направился за дверь.

– Том, ты куда? – первой пришла в себя Рекка.

– Там их еще полсотни, – ответил, не останавливаясь Том. – Пока не спохватились, всех вырежу.

С этими словами, он вышел из дома.

Несколько мгновений никто не шевелился.

Затем поднялся Крыло Ворона и помог выйти Чин’Аме. За ним последовала и Анетт с Реккой. Последним выходил Хаджар. Он обернулся и взмахнул рукой. Трупы Ласканских легионеров испарились, не оставив и следа.

После этого он низко, в пол, поклонился тихо плачущим Телике и Гвелке, после чего, оказавшись во дворе, позвал ветер.

Этой ночью никто не сможет войти в дом с котом.

Да, когда-нибудь, он поставит такой же дом… в месте, где не живут смертные.

Хаджар начинал понимать, в чем заключался смысл законов Неба и Земли.