Текст книги "Боевой эксперимент"

Автор книги: Кирилл Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

3

– Добрый день. – Мужчина – чуть выше среднего роста, худощавый, коротко стриженный – не столько смотрел на охранника, к которому обращался, сколько глазел по сторонам. – Это ведь здесь офис «Джей-ви-эс»?.. Охранной компании?

– А что вы хотели? – чуть высокомерно спросил охранник.

Работал он здесь с самого первого дня, с открытия, и успел насмотреться на тех, кто приходил сюда наниматься. Малый, который появился сейчас, на нормального, серьезного наемника не тянул. По крайней мере, внешне.

– Мне бы главного увидеть… – Пришелец разглядывал рекламные плакаты на стенах. Яркие, броские краски. Наемники JWS в Африке, в Ираке, в Латинской Америке, в Афганистане… Автоматы, бронежилеты, каски… Живописные позы…

– Зачем? – поинтересовался охранник.

Худощавый оставил свое занятие, всем телом развернулся к охраннику и взглянул ему прямо в глаза. Потом сказал негромко, но значительно:

– А вот об этом я сам ему и скажу…

И надо сказать, что взгляд пришельца был таким, что охранник даже отступил на пару шагов, как будто его в грудь толкнули. И желание что-то выяснять, демонстрируя свою значимость, как-то сразу отпало. И вообще, к человеку, который может так смотреть, лучше относиться осторожнее. Жизненный опыт подсказывал охраннику, что в этом случае можно очень легко нарваться на неприятности. Поэтому он набрал несколько цифр на стоящем перед ним телефонном аппарате и проговорил в трубку:

– Леонид Евгеньевич?.. Тут к вам молодой человек… Хорошо… – охранник, за несколько секунд ставший гораздо доброжелательнее и вежливее, указал рукой: – Пройдите прямо и направо.

– Хорошо, – пришелец кивнул и прошел, куда было указано.

Леонид Евгеньевич оказался молодым человеком, лет этак тридцати – тридцати двух. Если бы сейчас в занимаемом им кабинете оказались Артем или Лиза, то они безо всякого труда опознали бы в нем любителя поговорить. Того самого, что посещал их кафе.

– Здравствуйте! – Пришелец был вежлив. А вот Леонид Евгеньевич – не совсем. Даже не потрудился приподняться с места при появлении гостя. И на приветствие не ответил. Лишь небрежно махнул рукой в сторону стула:

– Присаживайтесь! Что вы хотели?

– Работу ищу, – визитер присел, как ему и было сказано.

– Это какую же? – чуть «удивился» Леонид Евгеньевич.

– По специальности, – ответил визитер.

– А могу я узнать, какова ваша специальность?

– В прошлом я офицер специальной разведки, – сообщил пришелец.

– Это армейский спецназ? – уточнил хозяин кабинета.

– Ну да, – согласился визитер.

– Извините, но мы не ведем набор людей, – развел руками Леонид Евгеньевич.

– Но ведь вели еще совсем недавно… – заметил гость.

– А откуда вы об этом узнали? – хитро прищурился хозяин кабинета.

Действительно, широкой кампании по привлечению наемников краснодарское представительство не проводило. Нашли одного, тот рекомендовал другого, следующий – третьего…

– Слухом земля полнится… – усмехнулся пришелец. – Все те, кто занимается подобными делами, немного друг друга знают… Идет обмен информацией.

В принципе, все было нормально, все вписывалось в схему подбора. Вот только что-то Леониду Евгеньевичу во всем происходящем не нравилось.

– Тогда назовите конкретно, кто вам об этом сказал? – Тон вербовщика стал намного жестче.

– Игорь Крюков, – не задумываясь отвечал пришелец. – Он сам отказался, но мне подсказал…

– Минутку! – Хозяин кабинета защелкал по клавишам ноутбука.

Действительно, был такой Крюков Игорь Алексеевич. Бывший контрактник из спецназа внутренних войск, «краповик», после увольнения подавшийся в частные охранные структуры. Вспомнил Леонид Евгеньевич этого Крюкова. И с некоторым недоумением посмотрел на пришельца. По сравнению с крупным, даже могучим Крюковым выглядел он, мягко говоря, субтильным. Дохленьким, если уж по-русски. Не был он похож на серьезного бойца. Породистое тонкое лицо, немного рассеянный взгляд, расслабленные движения…

– Не знаю, что вам там говорил Крюков…

Было понятно, что в следующей фразе будет сформулирован четкий и окончательный отказ. Дескать, не нуждаемся мы в таких… Но уже готовые слова так и не прозвучали – за дверью послышалась какая-то возня, что-то упало с громким стуком. Послышались влажные шлепки – ну, вроде как мокрой тряпкой по полу хлестали. Леонид Евгеньевич, прислушиваясь, потянулся к телефонной трубке. Но дверь распахнулась, и на пороге возник коротко стриженный крепыш, который совсем уже детским жестом, не вязавшимся с его физиономией, посасывал разбитые в кровь костяшки пальцев правой руки.

– Ты тут главный? – бесцеремонно обратился он к Леониду Евгеньевичу.

– А что, собственно, происходит? – заметно напрягся хозяин кабинета.

– А то и происходит! – Отодвинув первого, в кабинет вошел второй незваный гость, такой же крепкий и лобастый, разве что руки у него были целые. – Посадили на входе какого-то бронированного дядьку и в ус не дуют! И страдай теперь из-за вас!

Он выглядел по-настоящему, искренне огорченным возникшим между ними и охранником непониманием.

– Короче, ты директор этой богадельни? – Второй махнул рукой по кругу.

– А что вы хотели?.. – заосторожничал Леонид Евгеньевич.

– Лично я хочу на Канары, – сообщил тот, у которого руки были не разбиты. И спросил, обращаясь к напарнику: – А ты чего хочешь?

– Эту, блин, как ее… Милу Йовович, во! А что?

– Похоже, что этот малый берется исполнить наши желания, – ухмыльнулся второй и развернулся к Леониду Евгеньевичу: – Ты, по ходу, Санта-Клаус?.. Или Дедушка Мороз, борода из ваты, блин?..

Хозяин кабинета откровенно растерялся перед лицом такой вот неприкрытой и беспредельной наглости. Растерянно посмотрел на телефон, перевел взгляд на пришельцев.

– Что пялишься, морда?! – продолжал наезжать второй. Видимо, в этой паре он был за основного. – Позвонить хочешь? Так звони! Только сразу в ритуальные услуги, чтобы они тебя приняли и перед похоронами личико подкрасили.

Леонид Евгеньевич, уже утративший весь свой деловой вид, бросил несчастный, молящий о помощи взгляд в сторону первого гостя. Того, от Крюкова. Хотя… Это была лишь попытка ухватиться за соломинку. Этот гость наверняка сейчас встанет и уйдет, оставив представителя международной охранной компании один на один с возникшими проблемами. Это Россия, и времена не самые простые… Так что гораздо проще выживать в одиночку.

Но совершенно неожиданно первый гость внял беззвучной мольбе о помощи. Развернувшись на стуле, он лениво спросил у наглых визитеров:

– Молодые люди, вы разве не видите – человек занят?

– Оба-на! – обрадовался разговорчивый. – Ты что-то вякнул, дядя?

– Чем это он занят? – вторил ему напарник. – С тобой чирикает?! Так ты можешь валить! Тебя, лошара, никто здесь не держит!

– Плохо… – задумчиво произнес спецназовец. – Очень плохо. Придется воспитывать, раз уж мама в детстве этот момент упустила…

– Чё ты там про мою маму?! – Разговорчивый сделал шаг вперед, но только первый гость Леонида Евгеньевича уже «включил движение».

Неожиданно он вдруг оказался на ногах, чуть в стороне от директорского стола, а стул, на котором он сидел, вроде как сам собой взлетел в воздух. Разговорчивый, правда, успел отскочить, и стул, столкнувшись со шкафом, разлетелся на составные части. Зато наиболее агрессивный в этой паре оказался на дистанции, которая не позволяла ему успешно атаковать.

В это время тот, у которого была разбита рука, прыгнул вперед, замахиваясь и целясь в затылок соискателю места, оказавшегося к нему боком. Леонид Евгеньевич прикрыл глаза. Сейчас этого «срубят» и оторвутся на них обоих по полной программе…

Послышался грохот мебели и стон человека, которому сделали очень больно. «Вот и все!» – подумал Леонид Евгеньевич и сжался в ожидании ударов. Но только ничего не происходило. Тогда он открыл один глаз. И тут же, очень широко – оба.

Тот, что собирался сбить заступника ударом в затылок, ползал в куче поваленных стульев у стены, куда отлетел, наткнувшись на встречный удар ноги. А худощавый отчаянно бился в дверях с разговорчивым. Леонид Евгеньевич даже засмотрелся – красиво было. Как в кино. Противники были примерно равны по классу – удары обоих не достигали цели, блокировались. И тут же следовала контратака. Снова безуспешная.

Худощавый соискатель постепенно одолевал своего противника, вытесняя его за пределы кабинета. Леонид Евгеньевич замер на месте, не в силах пошевелиться и не отрывая глаз от схватки, такой красивой и зрелищной. Конечно, будь он немного опытнее в рукопашной, он бы понял, что это – не бой. Танец, постановка – называйте, как хотите. Но не реальный бой, в котором ставкой становится сама жизнь.

Дело в том, что с появлением автоматического оружия рукопашный бой утратил свое значение. Опыт боевых действий в Афганистане и в Чечне показал, что самый продвинутый рукопашник с «голой пяткой», как в том анекдоте, оказывается слабее двенадцатилетнего пацана, у которого в руках будет заржавленный обрез, не говоря уже об автомате Калашникова.

Разумеется, прикладной (не спортивный!) рукопашный бой сохранился в спецподразделениях, но… В большей степени как один из способов физического и психологического воспитания бойцовского характера. Даже часовых сейчас «снимают» не ножами и хитрыми приемами, а используя специальное оружие. Так что основной упор в подготовке «спеца» делается на овладение совсем другими дисциплинами, нежели рукопашный бой. А самые продвинутые боевые системы – так. Физкультурка…

Кроме того, все то, что хорошо часами скачущему как кузнечик Ван Дамму, в реальном бою не годится. Вообще, реального боя, как такового, и нет. На рукопашку отпускается два-три хорошо поставленных и многократно отработанных удара, одна-две связки. Несколько секунд. После чего одна из сторон добивает менее быстрого и удачливого противника. Всё.

Так что весь бой, разворачивающийся на глазах Леонида Евгеньевича, был продуман и спланирован заранее. Чтобы показать, так сказать, товар лицом.

Разговорчивый ловко, с костяным стуком, заблокировал один удар руки противника, второй… Но пропустил удар ноги по среднему уровню. Закачался, зашатался, получил следующий удар и вылетел в холл. За пределы обозримого для хозяина кабинета пространства. Вслед за ним выскочил и соискатель места. Несколько звучных шлепков за пределами кабинета – и худощавый вернулся. Сгреб второго, который все еще возился среди стульев, за ворот, встряхнул, как шкодливого щенка, сунул кулаком куда-то в бок и выволок за дверь.

Вернувшись в очередной раз, как ни в чем не бывало отряхнул руки, взял один из поваленных стульев у стены, поставил его к столу, присел и, глядя в глаза Леонида Евгеньевича, произнес самым простецким тоном:

– Мы, кажется, так и не закончили наш разговор…

– Что?! – вздрогнул Леонид Евгеньевич. – А, да! Так вы говорите, вас работа интересует?..

– Да, – улыбнулся соискатель.

– Я думаю, что этот вопрос легко решаем! – Хозяин кабинета начал выкладывать на стол какие-то типографские бланки. – Надо будет кое-что заполнить… Кстати, а как вас зовут?

– Максим Николаевич, – лучезарно улыбнулся соискатель. – Оболенский…

4

Металлический грохот с улицы заставил Лизу подойти к открытому окну. Что это там?.. А ничего особенного – кто-то от души колотил в ворота. Опять аборигены «дружить» пришли?.. Тут послышался громкий даже не крик – отчаянный вопль:

– Сова! Открывай! Медведь пришел!

Лиза улыбнулась – понятно… В это время через двор, с суровым и озабоченным видом быстро шел Миша.

– Михаил! – Охранник остановился, поднял голову. – Ты этого… медведя впусти!

Если Мише и показалось чем-то странным распоряжение хозяйки, то вида он не подал. Уже не спеша подошел к воротам – кстати, стуки в них прекратились, – открыл калитку и вежливо посторонился, пропуская во двор Оболенского.

– Поднимайся! – Лиза помахала гостю рукой.

Смешно сказать, но было время, когда Лиза боялась этого человека. Смущала его принадлежность к тем самым органам, что занимались розыском Артема. Но после кое-каких событий, когда Максим, Дед и еще один парень из их команды вытащили из безнадежного, казалось бы, положения и Артема, и Лизу, отношение женщины к друзьям мужа изменилось коренным образом. Сейчас это были и ее лучшие друзья.

Через несколько секунд Максим сидел в кабинете и пил холодную минералку.

– Ты на чем приехал? – спросила Лиза.

– На машине, – честно ответил Оболенский.

– Я понимаю, что не на слоне! – Женщина улыбнулась. – Хотя с тебя станется… Где машину-то поставил?.. А то у нас местные, как в семнадцатом году, бьются всеми доступными им способами за торжество социального равенства. Узнают, что к нам…

– Я на такси приехал, – сообщил Максим. – Машину уже отпустил – ни к чему ей тут светиться.

– А почему на такси? – удивилась Лиза. – Я смотрю, Саша вообще на «БМВ» раскатывает…

– Ну, Шурик у нас персона важная… – усмехнулся Максим. – Он в солидной корпорации работает, не на последней должности…

– Вот только не строй из себя сироту! – отмахнулась Лиза. – Ты у нас вообще государственный служащий. Мог бы и с «мигалкой» прикатить…

– Не дорос еще до «мигалки», – развел руками Оболенский. – Уровень не тот.

О его настоящем месте работы, если можно так сказать, друзья не знали. Точнее, знали – референт в Совете безопасности России. А чем он там занимается… Принадлежность свою к разведке Максим не афишировал. И не потому, что не доверял своим боевым братьям. Просто сама по себе разведка – дело такое. Тихое…

– Ладно, Лизавета! – Несерьезный разговор грозил затянуться. – Давай-ка ближе к делу. Что тут у вас стряслось?

Лиза сразу же смахнула улыбку с лица, выражение стало серьезным и деловитым. Спокойно и уверенно, без ненужной спешки она принялась рассказывать Максиму о том, что заставило Артема вдруг сорваться с места и отправиться на другой континент.

– Да-а… – задумчиво протянул Оболенский, до конца выслушав супругу старого товарища. – Дела, однако…

– Я только продавать все начала, как Тема сказал, – и тут этот нарисовался, – Лиза брезгливо скривилась. – Умничать начал… А потом и мужики, что на пляже, опять появились. Кстати, а куда они делись?

– Да Дед почудил, – усмехнулся Максим. – Представился им каким-то амиром и такой жути нагнал, что они чуть ли не бегом отсюда убежали.

– Ну, Саша может…

– Значит, так, – перешел к делу Оболенский. – Ты, Лизавета, ничего продавать не спеши…

– Артем сказал… – насупилась женщина.

– Понимаю. Но ты все равно не спеши. Тут какие-то странные дела заворачиваются… И очень даже может быть, что все изменится к лучшему без побегов и запутывания следов. Все происходящее контролируется.

– Даже так?!

– Да, – кивнул Максим. – А вот от Миши твоего надо избавляться…

– В смысле? – насторожилась Лиза.

– Не в том, что ты подумала, – отмахнулся Оболенский. – Просто уволить. Рассчитать и отправить.

– Нам с Федором тут без охраны… – начала было Лиза, но Максим остановил ее жестом:

– С охраной решим. Пару человек у Деда возьмем – пока здесь поживут. Отдохнут от Москвы…

– А няню Феде? – тяжело вздохнула Лиза. Все же, как ни говори, привыкла она к своим служащим…

– В Краснодаре, через агентство подберем, – отрезал Максим. – Миша здесь быть не должен. Если у него только мысль появилась, что он может сыграть в свою игру, что-то скоробчить в твоем не самом простом положении, – гнать. Пока не пошел дальше.

Лиза еще раз тяжело вздохнула, но спорить не стала. Как ни крути, а Максим прав со всех сторон.

– Ну, вот и поговорили, – Оболенский встал с места. – Пора мне. Люди приедут, скажут – от Деда. Медведь послал… Они же и присмотрят, чтобы Миша этот напоследок не «быканул»… Ты пока ему сама ничего не говори…

– Да уж понимаю… – Лиза тоже поднялась и вышла из-за письменного стола.

– Ну, все, пора прощаться.

– Подожди, Максим… – Лиза и хотела что-то спросить, и боялась услышать ответ, но все же собралась с духом: – Скажи, а то, что все это может решиться… Ты уверен?

– Ты мне веришь? – вопросом на вопрос ответил Оболенский.

– Верю! – твердо сказала женщина.

– Правильно делаешь! – усмехнулся Максим.

Глава 7

1

Жарко… Жарко и душно. Ни ветерка, ни малейшего шевеления воздуха. Самого солнца, раскаленного, аж белого, не видно. Скрывается за густыми переплетениями листвы деревьев, кустарников, каких-то лиан и еще черт знает чего. Уж что-что, а растительность здесь богатая и густая. Даже, наверное, слишком.

Потому-то и дорога – обычная извилистая грунтовка, не автобан какой-нибудь – оказывается как бы в тоннеле с зелеными, непроницаемыми для взгляда стенами.

Неожиданно листва на той стороне дороги зашевелилась. Интересно… Как в том детском стишке-вопросе: «Ветра нет, кусты трясутся. Это значит, там…» А дальше – понимай и продолжай как хочешь. Это уж у кого на что фантазии хватит.

Вот только тут и фантазировать нечего – если кусты трясутся, значит, в них кто-то двигается. Может, зверь, может, птица какая. Большая такая. Или – люди. И неизвестно еще, что хуже. Встретить в таком вот лесу зверя дикого, совсем голодного, или человека, который иногда бывает намного хуже и опасней самого злобного хищника. Потому что человек – единственное животное, которое убивает подобных себе не из-за голода, не из желания насытиться, а просто так, от скуки или злости.

Впрочем, долго гадать не пришлось. Густые, сцепившиеся между собой ветви раздвинулись и на дорогу осторожно выбрались несколько человек. Шли пригнувшись, каждым движением выдавая настороженность, бдительно по сторонам прислушиваясь, поглядывая на окружающий их лес. Один, два, три… Всего – семеро. Маловато… Хотя… Двое волокут какой-то тюк. Может, переселенцы какие? Бредут себе по лесу в поисках лучшей доли и хлебных мест?

Ага, переселенцы… Вон, черные ладони сжимают автоматы, стволы по сторонам хищно рыскают в поисках добычи. А руки черные не от многолетней грязи. Цвет такой. Природный. И руки, и ноги, и лица. Где в темноте столкнись – и не увидишь, не различишь на фоне густой, как кисель, южной ночи.

И тючок, что с повышенной осторожностью тянут «черные братья» – это не имущество, с превеликим тщанием собранное и сбереженное, от неких негодяев скрываемое. Фугас это. А выбравшиеся на дорогу черноногие будут его сейчас устанавливать. Развлекаются, наверное, так местные жители. Поставят фугас и ждут – а кто же на него наедет?..

Да нет. Артем Рождественский – он же капитан Монк, если по-тутошнему, – наблюдал сейчас подготовку засады. Колонна – порожняком – с утра в город прошла и скоро должна бы уже начать движение назад. Если можно так сказать, в пункт постоянной дислокации. И этот вот сюрприз для нее как раз и готовят. Как в том мультике: «И до чего же бывают люди до чужого добра жадные!»

Монк, стараясь не делать резких движений, чуть переместил руку и скосил глаза на циферблат часов. Еще рано… Эти, что на дороге, наверняка не одни. Это только саперы и группа их прикрытия на время установки ВУ. Семеро – слишком мало для организации полноценной засады. Значит, там, за завесой зелени, скрываются еще люди с оружием. Оборудуют позиции, разбирают сектора обстрела… Знакомая до боли тактическая схема. Фугас – под переднюю машину сопровождения. Дорога узкая, съездов налево-направо нет. Значит, после подрыва будут вынуждены остановиться. Заднюю – из гранатомета. Всё, колонна закупорена, и спокойно расстреливай остановившуюся змею сбоку, из укрытия, по всей длине.

Передовой дозор колонны толково поставленную засаду не «вскроет», хоть убейся. Заслонами всю дорогу не перекроешь. У Монка в команде тридцать человек. А перекрыть надо семьдесят километров лесной дороги. То есть один человек больше чем на два километра. А по одному и не поставишь. Нормальный заслон – три-четыре человека. Да плюс группа быстрого реагирования с «броней» – иначе все эти заслоны становятся просто бессмысленными жертвами. И где столько людей взять? Кроме того, кто-то ведь еще должен и саму колонну сопровождать…

Разумеется, опасны не все семьдесят «кэмэ». Дорога ведь не только по лесу идет, но и по лишенной растительности, голой, как ладонь, равнине. Да и вблизи базы никто особо шалить не будет. Там народа до фига и больше. Как выскочат, как выпрыгнут на выстрелы… Никому мало не покажется. Так что перекрывать всерьез приходилось, по большому счету, километров тридцать. И на этой «тридцатке» не каждое место для засады пригодно. Но все равно много.

Монк вроде бы нашел выход. И, можно сказать, понял причину неудач тех, кто занимался проводками до него. Этот молодой шустрый америкос был прав – дело в менталитете.

Начать можно с самого простого – места работы. И Монк, и его предшественники работали в одной и той же структуре – компании JWS. А что такое эта самая компания? Международное охранное агентство. Ну, или если сказать по-другому – военная компания. Вроде бы и разница небольшая, всего лишь игра слов. На первый взгляд. А вот на второй…

Предшественники Монка работали в охранном агентстве. А капитан и его люди служат в военной компании. И подход, отношение к делу у них с предшественниками различаются кардинально.

Законопослушные американцы, из которых раньше формировалась группа сопровождения грузов, занимались только охраной. То есть реагировали на сам факт нападения. Не напали – хорошо. Напали – попытались отбиться. Именно попытались, ибо сложно отбиться от неожиданного, заранее спланированного и просчитанного на сто рядов нападения. Тем более что засады выставляются в тех местах, которые для обороны противника заведомо неудобны. Вот и несли американцы потери. Но упрямо пытались оставаться всего лишь сторожами.

Монк и его команда не охраняли. Они воевали. А что это значит? А то, что они не ждали нападения. Они нападали сами. Противник готовит засады? Отлично! Значит, перед проводкой эти засады необходимо вскрыть и уничтожить. Но для этого не надо носиться взад-вперед на удобных автомобилях. Ножками, господа, ножками, да соблюдая все меры предосторожности… Вот где пригодилась насильно навязываемая Монком физическая подготовка.

Все не просто, а очень просто. В период затишья, когда грузы не поступали, Монк изучил дорогу, выделив наиболее удобные места для организации засад. Ну, по принципу «а где я сам, если?..». Тем более что направление не меняется – из пункта А в пункт Б. Арифметика для первоклассников.

Потом проводил тактические занятия с личным составом именно в этих местах. Таким образом по прошествии некоторого времени и он сам, и его люди неплохо знали местность в наиболее опасных точках. После этого прошла разбивка подразделения. В первом взводе оказались наиболее подготовленные во всех отношениях бойцы. Неофициально – взвод активных действий. Во втором взводе – люди постарше, физически не ахти, те, кому тяжело усвоить новые требования. Охранники, грубо говоря. Вот они и занимались сопровождением, непосредственно проводками колонн.

С утра выезжают. Число машин – полное. Правда, экипажи несколько урезанные, только водитель и пулеметчик. Повели пока еще порожнюю колонну под загрузку, в столичный порт, где имеются склады, в которые и разгружаются суда круглосуточно. Разумеется, под присмотром американских охранников. Но так и должно быть. И за своих людей, ушедших в сопровождение, Монк не боялся. Местным порожняя колонна неинтересна. Им ведь не кровь и трупы нужны и не сожженные грузовики. Не такие уж они и кровожадные, эти аборигены. Груз им нужен. Уж зачем им это горное оборудование, куда и кому они его собираются продавать, Монка мало волновало. Главное, что порожняк в безопасности. И его прикрывает второй взвод под командованием Прапора. А первый взвод, с Хохлом и самим Монком во главе, еще в темноте, под утро, выдвинулся в лес. Разделились на две группы, стали на дневку, примерно на равном расстоянии от наиболее вероятных и опасных для засады точек. Ну, и друг от друга. А в самих этих местах были выставлены пары наблюдателей, с обязательным выходом на связь каждый час.

Вот, собственно, и вся хитрость. Одна из пар, заметив какое-то шевеление, немедленно сообщила командиру. Тоже все правильно. Перед тем как начать подготовку к нападению, противнику тоже ведь осмотреться на месте надо. Выслать разведку, потом основные силы подтянутся… А это – время. Взвод на пределе сил выдвинулся к опасной точке. Сам Монк и те, кто с ним, оказались немного раньше в том месте, что удобнее всего для установки фугаса. Хохол со своими чуть запаздывал – оказались немного дальше от места засады, – но уже подходили, причем с другой, противоположной стороны. Их задача – выйти во фланг противника и, когда группа Монка проявит себя, поддержать огнем.

Монк опять покосился на часы. У Хохла еще шесть минут. За это время фугас вряд ли будет установлен. Дело такое, что осторожности требует. Рванет – мало никому не покажется. Особенно тем, кто в этот момент рядом с ВУ находится.

Наверное, можно и попроще… Но вот только проще – не всегда лучше. А Монк стремился только к лучшему. И дело уж никак не в деньгах – ту сумму, что ему должны были заплатить за год, он мог бы вполне безболезненно для своего бюджета отдать, лишь бы оставили в покое. Дело в людях.

Пусть свое пребывание здесь он считал временным. Пусть его принудили заняться тем, чем он заниматься не хотел. Пусть ему было наплевать с самой высокой местной пальмы и на компанию-работодателя, и на ее директоров… Были люди. Его люди. Те, кто поверил ему, кто пошел за ним. И вот на них наплевать он не мог. А любая ошибка, любой просчет в его работе – это «двухсотые» и «трехсотые», убитые и раненые. И в их смерти или ранении виноват будет только он. Командир.

Неожиданно в той стороне, где должен был двигаться Хохол, щелкнул выстрел. Несмело так… За ним – второй… А потом – как обвал. Затрещали автоматы, заколотил пулемет.

Подрывники на дороге насторожились, оставили свое занятие, развернулись в ту сторону, откуда доносились выстрелы. Дилетанты… Что они надеются рассмотреть в густой непролазной растительности?

– Огонь! – подал команду Монк. Нечего тянуть, можно окончательно упустить момент внезапности. Та стрельба – явно не салют, знаменующий радостную встречу группы Хохла с противником. Значит, что-то пошло не так. И теперь группе Монка надо выручать товарищей.

Дружно ударили автоматические винтовки. Негры-саперы задергались было на дороге, но тут же, подняв столб земли и пыли, рванул фугас. Кто-то, надо думать, ненароком в него пулю удачно послал. Ну, или неудачно – это уже с какой стороны посмотреть. Монк привычно уткнулся лицом в землю, прикрывая голову. Мало ли что прилететь может… Через секунду открыл глаза, взглянул на дорогу. Чисто… Если, конечно, не считать довольно приличной ямы на том месте у обочины, где недавно копошились саперы. И какая-то красная тряпка на ветке ближайшего к дороге дерева. Не пожалели ребятишки взрывчатки… На свою кучерявую голову.

– Приготовить гранаты! – рявкнул Монк. Им сейчас на ту сторону дороги надо – туда, где Хохол со своими бой ведет. Но выскакивать очертя голову на открытое пространство… – Гранатами!.. Огонь!

Через дорогу, в заросли на той стороне, полетели гранаты. Негромкие хлопки, облачка темного дыма, сломанные и срезанные осколками ветки… Если там нет никого – то и гранат не жалко, еще со склада выпишут. А если кто-то и сидит… Может, и не прибьет среди деревьев. Но напугает, залечь заставит, от дороги отвлечет. Что, собственно, и нужно.

– Вперед, броском на ту сторону! – крикнул Монк. Справа и слева от него находились бойцы группы. На границе зарослей остановились, присели, осмотрелись. Впереди шла стрельба, мелькали неясные тени.

– Огонь! – Монк первым начал стрелять в ту сторону.

Местные партизаны или диверсанты, а может, просто бандиты, были одеты кто во что. Какие-то яркие, пестрые тряпки. Этим от бойцов Монка они и отличались – не перепутаешь даже в горячке боя.

Там, куда они стреляли, послышались крики. То ли попали, то ли просто напугали – не так уж и важно. Главное, уже через несколько секунд стрельба сошла на «нет». Получив огневой удар во фланг, бандиты пустились бежать. Их не преследовали – зачем? Цель достигнута – засада сбита, новую, на другом месте, подготовить не успеют. Значит, колонна пройдет спокойно. А гоняться по незнакомому лесу за негритосами… Пусть бегут.

– Хохол! – Монк взялся за рацию. – Что у тебя?

– Все нормально! – задыхаясь, как после пробежки, ответил взводный. – Два «трехсотых», оба легкие.

– Выходим на тебя со стороны дороги, – предупредил Монк и жестом дал сигнал своей группе двигаться. Одно тут радует – связь. Нормальная, устойчивая. Не то что в Чечне. Хотя и рельеф местности тут немного другой…

Шли не спеша, осматриваясь. По дороге собирали брошенное черными партизанами оружие. Ну, тоже ничего нового. Для того чтобы сохранять спокойствие под огнем противника, нужен боевой опыт. Что бы ни говорили «знатоки», в бою всегда страшно, независимо от того, первый это бой или сто первый. Просто более опытные, обстрелянные бойцы умеют этот животный страх удержать в узде, не поддаются ему. А вот необстрелянный… Естественное стремление человека – скрыться от опасности. И бегут. Неизвестно куда, бросая оружие и снаряжение – лишь бы побыстрее оказаться подальше от опасного места. А паника заразительна. Побежал один, глядя на него – другой… И – обвал. Бегут все, отталкивая друг друга. Может, потом и будет стыдно посмотреть в глаза товарищам. Может, потом и будут придумываться какие-нибудь «уважительные» причины для оправдания собственного малодушия. Но все это – потом, вдали от опасности.

Так что оружием подразжились. Правда, такое оно и на хрена не нужно. Партизаны эти хреновы из автоматов стреляли, а вот о том, что за ними нужно еще и ухаживать, им, надо понимать, никто никогда не говорил. Да и сами автоматы… Китай, одним словом. Но – не оставлять же трофеи? Пусть они и не нужны никому, но когда их владельцы опомнятся, вполне могут вернуться за потерянным оружием. А оно им ни к чему. Будь его воля, Монк бы у всех аборигенов эти игрушки больших мальчиков поотбирал. Не так хлопотно было бы жить.

Показались бойцы группы Хохла. Грамотно рассредоточившись между деревьями, держали под контролем местность по кругу, готовые в любую минуту открыть огонь. В центре круга на траве сидели двое: один – с окровавленной повязкой на голове, второй с его помощью перевязывал руку. А рядом с ними Хохол с пугающей методичностью бил Мишарина и, судя по всему, занимался этим уже не первую минуту – лицо бывшего старлея напоминало кровавую маску.

– Монк! – обозначил себя командир бойцам Хохла, чтобы не постреляли ненароком, и, ускорившись, подскочил к взводному: – Отставить, Хохол! Я сказал – отставить!