Текст книги "Разбитая жизнь"

Автор книги: Кирилл Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Андрей все больше начинал злиться, ведь он не за этим окопался в здешних лесах, чтобы уничтожать отмороженных психов. И что теперь делать с Пельменем? Отправку в мир иной тот, безусловно, заслужил, но вешать на себя еще одну смерть Андрей не желал.

Но Пельмень сам решил свою судьбу. Андрей немного отвлекся, а тот поднялся, влепил наотмашь по виску – покатились оба, в разные стороны. Но сил у оппонента не было, чтобы атаковать вторично. Он вытянул руку, схватил ремень валяющегося на полу автомата, да так и выкатился за порог, волоча его за собой. Андрей бросился за ним, подхватывая вилы. А Пельмень уже кувыркался в бурьян, вскочил, запнулся о труп напарника, снова подпрыгнул. Перехватить автомат, волочащийся на ремне, оказалось не так-то просто. Но он справился, передернул затвор. А Андрей уже выбежал за порог, замахнулся, отправляя вилы в полет. Пельменю не хватило жалкого мгновения, чтобы открыть огонь. Он сообразил, что не успеет ничего сделать, возникло что-то осмысленное в бешеном оскале, и мощный удар в грудину потряс его до основания: стальные зубья разбили ребра, погрузились в тело на всю длину, поразили сердце. Он повалился, взмахнув руками, хлопнулся всей тушей в бурьян. И только черенок покачивался, возвышаясь над рослой травой…

Спотыкаясь, Андрей вернулся в сарай, опустился на пол, весь мокрый от пота и какой-то опустошенный. Даша сидела на коленях, таращилась на него большими глазами, подрагивал подбородок.

– Что ты сделал? – пробормотала она. Как будто допустимы варианты!..

– Мокряка залупил… – машинально прошептал он.

– Я не понимаю… – проговорила Даша.

– Вглухую заделал гада… – попытался объяснить Андрей.

– Я, кажется, догадываюсь… И что с ним теперь?

– Валежник…

– С ума сойти! – Девушка мотнула головой, пытаясь избавиться от наваждения, непонимания, остатков страха. – Тебе, похоже, повезло, Андрей, – она попыталась улыбнуться. – Пришлось бы мучиться – как убить безоружного? Ты же не хотел оставлять его живым?

– Вот только психолога мне под боком не хватало! – разозлился он. – Уходим отсюда, я выведу тебя на волю. Ты уже собралась?

– Мне есть что собрать? – удивилась Даша. – Впрочем, на дорожку я, кажется, посидела…

Какие-то непонятные мысли лезли в голову Андрею. Рядом с этой девушкой он будто чувствовал себя другим. Он смущался, нервничал, переживал, что может недосмотреть и подведет ее под монастырь. С неохотой отрывал от нее взгляд, злился, чувствовал себя каким-то школьником, прятал неравнодушие под маской иронии. Он не знал, что делать. Кружить вдвоем по заповеднику – опасно для обоих. Податься в Катумское урочище, а смысл? Вывести из заказника по тропкам, которые знал только он, посадить на автобус и отправить в большой город без документов, но с несколькими тысячами рублей? Допустим, доберется, но там ее найдут. Не завтра, так через неделю, через месяц. Апеллировать к полиции? Не все же там куплено и продано криминальными авторитетами? Немного напрячься, уничтожить всех бандитов вместе с их боссами, а заодно с грядущим подкреплением, чтобы некому было искать по белому свету Дашу Лактионову? Но где бы взять столько силы?

Собственные дела отступали на задний план. Он все успеет. Андрей склонялся к тому, что должен вывести Дашу из урочища и проследить, чтобы она покинула район.

Он вел ее на юг, по тропе между скал. Даша задыхалась, усталость гнула к земле. Андрей был еще способен ориентироваться в пространстве, а ей уже было все равно, она с трудом переставляла ноги.

– Плутаем, как по магазину дверей… – бормотала Даша, засыпая на ходу. Вяло засмеялась, показав на живописно «разобранную» скалу, будто бы вывернутую природой наизнанку. – Смотри, кто-то гору для любимой свернул… Андрей, давай потише, я уже не могу.

– Чешем, Даша, чешем вальсом, – бормотал он, увлекая ее дальше. Больше всего он боялся, что заказник обложат и тогда из него мышь не выскочит.

– Спешишь избавиться от меня? – обиженно бормотала она. – Конечно, я такая обуза…

У Андрея возникло странное ощущение, что девушка тоже не рвется наружу. Последнюю сотню метров они передвигались с черепашьей скоростью – даже он устал. Уже блестел просвет за деревьями, кончились скалы, вздыбились груды бурелома. Даша опустилась на колени, потом легла, переползала через залежи, закусив губу.

– Ты ползешь? – недоверчиво спросил Андрей.

– Ползу, – со вздохом отозвалась Даша. – Когда я ползу, я не спотыкаюсь…

Отдохнуть решили лежа на опушке на возвышенном месте в южной части заповедника, в гуще из рухнувших деревьев, рытвин, косогоров. Даша, передохнув, норовила нарушить маскировку. Он оттаскивал ее за шиворот:

– Не лезь поперек батьки, заройся в листву. Мы же не хотим, чтобы наш надежный тыл превратился в беззащитную задницу?

– Какой ты грубый… – надулась девушка.

Отчаяние нарастало. Он видел собственными глазами, как захлопывается мышеловка! Окрестности заказника как на ладони. По курсу – проселочная дорога, огибающая с юга заповедные места. Справа в низине – Катум, отделенный от Егорьевского заказника шустрой Белянчей. Отсюда его не видно, а как бы хорошо там сейчас оказаться… С опушки просматривались крыши Выжинска, разбросанные по равнинной местности, трубы котельных, новые пятиэтажки в центре населенного пункта. В райцентр уже не пробраться, да и в лесах, теснящихся с востока, нет смысла отсиживаться – девяносто к десяти, что дорогу, по которой ходят междугородные автобусы, оседлали полицейские «разъезды». Они были везде. По дороге в восточном направлении пропылил полицейский «УАЗ», набитый патрульными, остановился, вышли двое. Машина покатила дальше в объезд заповедника. Несколько черных джипов расположилось в поле практически напротив, возле них толкались ребята характерной внешности. На зрение Андрей не жаловался, знакомая компания – есть еще силушка у взбешенных авторитетов. Особый интерес представляли двое – они стояли особняком. Оба кряжистые, бывалые, с огоньком пожившие. Один – в распахнутом черном плаще, практически лысый, и даже издали видно, что с правым глазом у него что-то не в порядке – он отливал подозрительной белизной. Недорезов Павел Викторович по прозвищу Циклоп? Стиляга какой-то… Андрей усмехнулся, вспомнил, как лет двадцать назад, после просмотра диковинных мультфильмов, носился по двору и вопил во все горло: «Я – Черный плащ! Я – Черный плащ!» У компаньона внешность была не такая вызывающая, но имелось в ней что-то хищное – сутулые плечи, скуластое лицо, глаза глубоко вдавленные и смещенные к центру переносицы. Он щеголял выделанной жилеткой, за плечом болталось помповое ружье марки «Ремингтон». Господин Хирург, Федор Афанасьевич Шестаков, прибывший в Сибирь по любезному приглашению Циклопа? Судя по физиономии, он был уже не рад, что повелся на приглашение. Мужчины энергично общались, обоих буквально пронизывали потоки отрицательной энергии. Впрочем, до драки не доходило – партнерам удавалось удерживать беседу в конструктивном ключе. Андрей уже догадывался. Бандиты обнаружили тела своих товарищей на Кудрявцевой заимке. Понятно, что у хрупкой женщины не хватит сил всадить в одного из них нож по рукоятку, а другого проткнуть вилами. У женщины имелся сообщник. А если нет, то это не баба, а монстр какой-то. Они не понимали, что происходит, и во всех этих событиях видели угрозу собственному бизнесу. В противном случае давно бы собрали манатки и умчались из района с остатками войска. Лучше поражение, чем лежать в сырой земле. Но эти ребята не любили проигрывать и хотели довести абсурд до полного маразма. К тому же у них имелся мощный союзник в лице Выжинского управления внутренних дел…

Андрей лихорадочно размышлял – все ли бандиты вышли из заповедника? На виду их было порядка дюжины. Парочка дозоров осталась в лесу? Он насторожился. Из джипа выбралась стройная женщина в облегающих джинсах и черной «готической» кожанке и подошла к переговорщикам. У нее была короткая стрижка. Волосы отливали вороненым блеском, сомнительно, что это был естественный цвет. Посторонней в компании брюнетка себя не чувствовала, забралась под мышку Циклопа – он охотно ее обнял – и стала принимать живое участие в беседе. Было видно, как она засмеялась. Очевидно, с женской точки зрения в последних событиях не было ничего трагичного.

– Смотри-ка, женщина… – с какими-то завистливыми нотками прошептала Даша. – Веселая она чего-то.

– Подружка пахана, – объяснил Андрей. – Из тех, что пляшут польку, потом достают финку и делают «Варшаву». Такие «машки» опаснее любых мужчин, не советовал бы с ними знакомиться.

– Да я и не планирую. О чем мне с ней говорить? – Снова страх забирался в душу. Она прижалась к Андрею, съежилась.

А он осторожно вытянул руку, обнял Дашу за плечо, привлек к себе. В ней что-то пульсировало, спонтанная дрожь потряхивала тельце. Девушка не вырвалась, уткнула головку ему в плечо, застыла. Действия в поле продолжали развиваться. Из райцентра пылила кавалькада. Еще одна патрульная машина вырвалась вперед, свернула на развилке вправо и покатила в объезд урочища, вздымая столбы пыли. Затем две, сохраняя минимальную дистанцию, подались влево и пропали за перелесками на подступах к Катумскому урочищу. Кольцо замыкалось, и нехорошие мысли заерзали под темечком. Городок маленький, а штат полиции неимоверно раздут – для обеспечения покоя местных небожителей. Сомнительно, что вся армада призвана из Выжинска лишь для того, чтобы выполнить «маленькую» просьбу гостей. Небожители что-то чувствуют – некую угрозу своей безопасности. А может, знают про эту угрозу и готовы избавиться от нее любыми способами…

Проще говоря, кто ищет – тот что-то знает!

Подъехали еще несколько машин, встали перед лесом в шахматном порядке. Из них выбирались люди в форме и с оружием, озирались, закуривали. Братания с антиподами из криминальных структур пока не наблюдалось, и те и другие обменивались настороженными взглядами. Объявились два джипа со значком «Тойоты» на капотах – один серый, другой белый. Спешивались личности в штатском. Желчно как-то стало – впрочем, что-то подобное он и ожидал увидеть. Из серого внедорожника выпрыгнул кряжистый мужчина с квадратной челюстью, неохотно потащился к главарям, расслабляя удавку галстука. Из белого показался спортивный субъект с аккуратной стрижкой, тоже поволокся до кучи. Что-то лакейское, подобострастное просматривалось в их позах и постных минах. Их отчитывали, как провинившихся школьников! Циклоп плевался слюной, махал кулаками, при этом много и энергично говорил. Хирург набычился, брезгливо разглядывал прибывших. Злорадно посмеивалась девица, ее и этот инцидент позабавил. Упомянутых господ Андрей немного знал. Руководитель районной администрации Дорохов Василий Миронович. Девять лет назад он директорствовал на золотодобывающем предприятии «Савельевское» и попутно трудился депутатом райсовета. Видно, отличился перед обществом, раз стал таким большим начальником. Второго звали Волынский Рудольф Валентинович – начальник районной полиции. В 2004 году он был здесь новым человеком, переведенным откуда-то из «Европы» (явно не на повышение пошел), выглядел куда моложе, носил звездочки капитана и замещал начальника отдела уголовного розыска, погибшего в аварии спустя два года. Похоже, эти двое неплохо обосновались в районе, амбиций не питали и не рвались на Большую землю. Интересно, почему?

Андрей всматривался, жадно грыз травинку. А беседа, видимо, подходила к концу: районное руководство послушно кивало, майор Волынский попятился, отпочковавшись от компании, вынул телефон.

– Какая пышная тусовка… – прошептала Даша. – Для вечеринки вроде рановато.

– Познакомься, – пробормотал Андрей. – Мы наблюдаем трогательное единение представителей преступного сообщества с государственной властью. С одной стороны, Циклоп и Хирург, с другой – уважаемые люди района: руководитель районной администрации и главный «полиционер». Все в порядке, это нормальное явление. Полагаю, ценности для науки эти господа уже не представляют.

Майор Волынский что-то доказывал в телефон. Остальные угрюмо на него таращились. Затем он отключился и отчитался перед «руководством». Циклоп отвернулся. Сплюнул Хирург. Засмеялась девица. Пешие копы стали растягиваться вдоль дороги. Автомобили с полицейской символикой подобрались к лесу – насколько позволял рельеф. Из Выжинска выдвигалось подкрепление – еще одна кавалькада. Масштабность происходящего не могла не впечатлять. Приспешники авторитетов рассаживались по джипам. Машины съехали с дороги и тоже подались к опушке.

– Андрей, что происходит? – задрожала Даша.

Он сразу не среагировал. Голова отказывалась перерабатывать информацию. Злость глушила все рациональное. Если эта армия и дальше будет капать на нервы, он не сделает свое дело. А завтра встреча с друзьями, нужно продвигаться в расследовании.

– Отползаем, Даша, – проговорил он. – Сегодня ты никуда не поедешь – из района не выбраться. Есть в заповеднике одно интересное место, там ты спрячешься, а я побегаю.

– Ты с ума сошел! – она испуганно сжала ему руку. – Они же раздавят тебя.

– Не думаю, – усмехнулся Андрей. – Что-то мне подсказывает, что полиция в чащу не полезет, останется в оцеплении. В случае чего им будет трудно объяснить, какую цель преследовали правоохранительные органы этой акцией. А уж с бандосами я поговорю… Ползи, говорю, а то опоздаем.

Но времени было все меньше. Оба джипа въехали в лес и высаживали вооруженную публику. Снова будут прочесывать охраняемую государством территорию, а полиция – вставать кордонами на зачищенных участках. Они оказались между двух огней. Петляла «условная» тропа в перехлестах деревьев и известковых надолбов. Они бежали по замысловатой траектории. Даша хваталась за сердце и уже поглядывала на него, как на главного врага. Полтора километра через чащу, небольшая передышка в стиснутом кустами сосняке, и снова он тащил ее за руку. Постройки лесничества остались в стороне, за изгибом Выхвы. Он вел девушку к местному чуду природы, так называемой Маркушиной горе – причудливому каменному образованию в центральной части заповедника. Лес расступался, и на территории в один гектар витиевато громоздились, тянулись в небо, поблескивая минеральными слоями и вкраплениями, скалы «переменной этажности». В центре возвышались сросшиеся «столбы» – бугристые, искривленные, к ним лепились лесенкой скалы поменьше, заросшие кустами и мелкими пришибленными деревьями. Для начинающих альпинистов это было сущей находкой. Но настоящая ценность феномена заключалась в другом: буквально все пространство под Маркушиной горой было пронизано подземными ходами и галереями. В древности здесь трудились карстовые воды – они протачивали норы и целые коридоры, в которых можно было встать в полный рост, замысловато переплетались, вгрызались в грунт, образуя нижние этажи, разбегались в разные стороны, доставая даже до леса. В этих норах было жутковато, мерещились духи гномов и гоблинов, хотя ничего сверхъестественного в лабиринтах не было. Здесь можно было обороняться, как в Брестской крепости. Или прятаться, забиться в дальнюю пещеру, где никто тебя не найдет, и сидеть там, пока бандитам не надоест искать иголку в стоге сена. Он знал это место как свои пять пальцев – грешен, в юности водил сюда девушек, устраивал здесь вечеринки с Борькой и Игнатом, прятался от разъяренных лесников. А позднее, когда сам устроился в лесничество, гонял такую же поросль, ищущую острых ощущений, – впрочем, относился к этой публике снисходительно, понимая, что и сам такой. Блеснул просвет за ворохами листвы, когда разразилась «катастрофа».

– Подожди, Андрей, я в туалет хочу, – жалобно пискнула Даша. – Ну, постой минутку, отвернись…

– О, женщина! – воскликнул он. – Какой туалет, нам некогда! Неужели так трудно потерпеть?

– Я терпела! – оправдывалась Даша. – Я всю дорогу терпела, ты даже не представляешь, как я терпела. Все, Андрей, натерпелась. Ты будешь стирать мои единственные штаны?

– О боже! – взмолился он. – Еще минута, и от нас останутся рожки да ножки! Бегом! В пожарном порядке! Никакой минуты – пятнадцать секунд, время пошло!

Он дрожал от нетерпения, прислушивался, а за спиной трещали ветки – этой стыдливой особе приспичило залезть в канаву, где она, естественно, поскользнулась и вмазалась в грязь… Это невероятно!

– Ну что, избавилась от своей тормозной жидкости? – ядовито осведомился он, наблюдая, как она лезет из канавы – ошарашенная, испачканная гумусом и листвой.

– Я не удержалась, упала, – жаловалась Даша. – К чему бы это?

– К стирке, блин! – Он схватил ее за руку, поволок на поляну.

Они бежали к горе по травянистому пустырю. Он мысленно прикидывал, с какой пещеры лучше начать ее освоение, как за спиной послышались крики. Он чуть не завопил от отчаяния. Ведь чувствовал, догадывался! Вот она, та упущенная минута, когда Даша справляла свою горящую надобность. Не случись этот казус, они бы проскочили! Справа из леса показались боевики – одна из групп, высаженных с джипа. Правильно, им не пришлось бегать по лабиринтам, они буравили лес, как нож масло. Неужели что-то чувствовали? Не подвело же предчувствие! Затрещали, захлопали выстрелы. Впрочем, дистанция еще не критическая. С воем повалилась Даша, съежилась в траве.

– Андрюша, нам конец… – захныкала она.

– Ужас, а ты не накрашена! – Он свалился рядом.

Привстал, чтобы оценить безнадежность ситуации. Впрочем, не такой уж безнадежной она выглядела. Основные силы неприятеля еще не подтянулись, на опушке мерцали двое. А до чернеющей пещеры, живописно обрамленной можжевельником, – тридцать шагов. Если прыжками – то двадцать.

– Пещера по курсу, – проговорил он. – Как начну стрелять – беги, и… будем надеяться, что добежишь. Молиться поздно, девочка, – действуй!

Даша попыталась подвергнуть его гениальный план испепеляющей критике. Но Андрей не вслушивался в ее отрывистые вопли, привстал и рассыпал очередь, опустошив магазин в один присест. Обернулся, а девушки уже и след простыл! Даша неслась, как антилопа, оглашая простреливаемое пространство тоскливым визгом. Под этот «саундтрек» он и покатился за ней – без всяких фигуральностей, как полено, чтобы не сняли шальной очередью.

– Падай! – завопил он, догнав ее.

Девушка упала, когда противник снова начал обстрел. Он выдохнул с облегчением – отличная способность чувствовать пулю, подлетающую к затылку. Андрей полз со скоростью энергичного пешехода, схватил ее за шиворот, поволок к пещере. Позади заминка – боевики перезаряжали. Пока не разразилась трескотня, он втащил Дашу в пролом, который расширился и превратился в полноценную, хотя и малогабаритную, пещеру. Над головой мерцал изъеденный трещинами потолок.

– Жуть, мы в западне, все пропало… – стонала Даша.

– Отнюдь, – возразил Андрей. – Из этого царства гоблинов столько выходов, что глаза разбегаются. Топай вперед, только осторожно. Упрешься в крутой спуск, сползи и жди меня.

Он бросился обратно, занял позицию. «Операция» шла своим чередом. Боевики на опушке размножились, и теперь их стало четверо. Они кому-то звонили, вероятно, испытывали потребность в общении. Скоро соберется вся гвардия и предпримет попытку штурма. Без приказа старшего эти четверо в нору, возможно, и не полезут. Но, черт возьми, не терпелось кому-то, отличиться хотелось. Двое отделились от группы и вприсядку двинулись к горе, не дожидаясь подхода основного войска. Он видел капли пота на их блестящих физиономиях, видел, как дрожат лица, изъеденные страхом. Андрей выбросил отслуживший магазин, вставил новый и ударил, практически не целясь. Из пяти магазинов, что он таскал с собой, осталось три, да и ладно. Боевики рассыпались, покатились обратно, изрыгая проклятья. Боевой дух их явно пострадал. Соратники из леса открыли ответный огонь, пули застучали по скале. Андрей попятился, прилаживая новый магазин, забросил автомат за спину и включил портативный фонарь. Десять метров по хрустящей крошке, пространство пещеры сужалось, как нос корабля. Полутораметровый обрыв с минимальным уклоном – он съехал с горки. В него вцепилось что-то дрожащее, объятое страхом, затрясло, как яблоню.

– Я говорила тебе, что подвержена приступам клаустрофобии? – бормотала Даша.

– По-моему, нет, – отозвался Андрей.

– Самое время сказать…

– Поздно, подруга. Нет, ты можешь выйти наружу, я даже гарантирую, что ты избавишься от своей фобии. Короче, дуй за мной и ничего не бойся. Чего бояться, в туалет ты уже сходила…

– Я не сходила! – жалобно зашептала она. – Я хотела сходить, но упала, защемила ногу. Пока выпуталась, вылупилась из этой грязи – уже и забыла, что хотела…

Андрей схватил ее за руку, чтобы не хвататься за голову, приказал пригнуться и поволок в чрево подземелья. Хорошо хоть фонарь еще работал. Они семенили по лохматой извивающейся норе – такое ощущение, что ее просверливал червяк с острозубой чешуей. Вправо ответвлялся коридор, там можно было встать в полный рост и выстроиться в шеренгу по трое, но это слишком просто, над этим вариантом он еще подумает… Он волок ее дальше, туда, где воздух делался спертым и зловонным, втянул в какую-то щель, предупредив о новом обрыве, поморщился, когда она не вняла… но успел подхватить трепещущую плоть. Как же удобно она помещалась в руках! Он стряхнул с себя наваждение вместе с троекратным «чихом», стащил ее в покатую ямку, заставил пригнуться и затолкал вибрирующее тельце в нишу под стеной. В двенадцать лет он в эту нишу прекрасно помещался, а однажды пролежал в ней битый час, надрываясь от смеха, пока встревоженные приятели метались по соседним коридорам…

– Здесь так тесно… – жаловалась Даша, извиваясь ужом. – Андрей, мы оба здесь не поместимся.

– Лежи! – приказал он. – Я скоро вернусь. Никуда не уходи.

– Да, мой генерал… Господи, куда ты собрался? – ужаснулась она.

– Все в порядке, – успокоил Андрей. – Я законопослушный гражданин и собираюсь соблюсти все статьи Уголовного кодекса, кроме одной.

– Неужели сто пятой? – догадалась она.

– Какие мы подкованные! – похвалил он. – Не волнуйся, государственных служащих я убивать не собираюсь. Хотя надо бы. Ну, все, отдаю свою совесть в твои хорошие руки, потом вернешь.

Андрея распирали злость и негодование, но голова работала в правильном направлении. Пазухи Маркушиной горы еще не заполонили вражеские силы. Он спешил обратно, вскарабкался на обрыв у «предбанника». Просматривалось небо, заросли можжевельника, оплетающие проход в пещеру. Гостей пока не видно. Он завертелся. Типичная «одноходка» – помещение с одним выходом. Он подкрался к выходу, распластался на камнях и осторожно поднял голову. Процесс был в разгаре. Грубых выходок от загнанных в ловушку людей бандиты не ожидали, но проявляли осторожность – не планировали раньше времени на тот свет. Вся гвардия собралась на поляне перед лесом. Боевики подкрадывались, переползали на корточках. Половину пространства уже освоили. Андрей усмехнулся – решили совершить прогулку перед вечным сном? Как видно, был приказ не лезть на рожон, иначе давно встали бы в полный рост и бросились на штурм. Складывалось ощущение, словно на поляне приземлилась стая куропаток и каждая энергично возится в траве. Андрей отступил в темноту, пристроил откидной приклад к плечу, затаил дыхание. Нужно проредить эту гвардию – уже сейчас. В прицеле мельтешили блестящие от пота физиономии. Бандиты чуяли каверзу и не спешили забираться в подземелье. Он уже оттягивал спусковой крючок, но тут отметил краем глаза шевеление на опушке. Ладно, приятель, поживи пока. Ствол сместился, глаза болели от напряжения – не так-то просто соорудить из ничего оптический прицел… Из мрака чащи вылупилась мордашка девицы, что была с бандитами. Она перебежала – юркнуло гибкое тельце. Показались главари – Циклоп и Хирург. Он затаил дыхание.

У обоих паханов были сосредоточенные лица. Хирург отогнул ветку кустарника, возник во всей красе. Циклоп предпочел не торчать на виду, присел и практически растворился за бурьяном. Он что-то проговорил своему партнеру – Хирург пренебрежительно покосился в его сторону. Пора! Прогремел одиночный выстрел – пуля вдребезги разбила переносицу Хирургу. Преступный авторитет повалился, как мешок с капустой. Грохнули, как Деда Хасана! И это хорошо… Истошный визг вознесся над поляной. Перепуганный Циклоп метнулся в сторону с низкого старта – наткнулся на дерево, завопил. Истошный визг сменил разгневанный хор. Боевики поднялись, бросились в атаку. Андрей ударил длинной очередью. Еще двое ушли из профессии! Повалились в траву – один ничком, другой, наоборот, театрально всплеснув руками. И разразилось ковровое бомбометание. Враг ударил из всех стволов – на шару, не видя цели. Андрей помчался в глубь пещеры, вполне довольный результатом. Он летел, как на ракете, притормозил у обрыва, съехал вниз на пятой точке и прижался к стене. Снова пришлось менять магазин. Оставалось два рожка, он передернул затвор, выудил фонарик из кармана, прижал его к цевью, начал набираться терпения. А бандиты, матерясь, уже лезли в пещеру. У банды тоже имелись фонари, пятна света плясали по потолку.

– Сивый, Лапоть, вперед! Пристрелю, суки… – рычал какой-то «лейтенант».

Затопали бутсы. Андрей включил фонарь, когда тот, кто был впереди, выбежал к обрыву. Он ослепил его. Взревел приземистый субъект с плоской физиономией и избытком массы, начал строчить – хорошо, что не туда. Андрей ударил одиночным – пора подумать о бережливости. Боевик выронил оружие, схватился за живот и покатился вниз, оглашая пещеру страдальческим воплем. Сбросил вес… Бандиты схлынули, других желающих покрасоваться не нашлось. Но это еще полбеды. Андрей собрался в бега, и вдруг через обрыв что-то перекатилось, запрыгало с металлическим бряканьем. В груди похолодело. Мог бы раньше догадаться, что такое возможно… Его спасло лишь то, что фонарь остался включенным. Он с ужасом смотрел на ребристый комочек металла, лежащий под ногами. «Лимонка!» Оборонительная граната! Боеприпас могучей разрушительной силы, от такого мокрого места не остается. Четыре секунды – время задержки перед взрывом, три уже прошло… Он схватил ее, рухнув на колени, некогда замахиваться – просто отшвырнул от себя, по наклонной вверх, чтобы не вернулась, отскочив от обрыва. Затем повалился, заткнув уши. Рвануло так, что дрогнуло подземелье, взметнулась пыль, посыпались осколки известковой породы. Граната взорвалась в полете, но дел наделала. Осколки в тесном пространстве летели густо. Хрипели умирающие, стонали раненые, виртуозно матерились везунчики. Похоже, народа в «предбанник» набилось немало.

– Бурундук, гранату… – хрипел кто-то.

Ну, уж нет, достаточно, шутка, повторенная дважды… В ушах звенело, но он не потерял ни фонарь, ни автомат – помчался прочь, а отбежав на достаточное расстояние, повалился, закрыв голову руками. Взрыв не причинил вреда, но ударная волна чувствительно долбанула по пяткам и кожа на макушке покрылась мурашками. Он подлетел, помчался дальше, умудряясь в этом хаосе работать головой. А выжившие боевики уже слетали с обрыва, бежали за ним, вопия, как оглашенные. Ничто их не учит… Ответвление вправо – тот самый широкий коридор, проточенный грунтовыми водами, где можно бегать в полный рост, в шеренгу по трое. Вот и пригодилась мыслишка, оставленная про запас. Он знал эту часть подземелья как свои пять пальцев! Но надо заманить боевиков, то есть обозначить свой вектор движения. Он ввалился в тоннель, прижался затылком к шершавой стене. Топот приближался, спешили, родимые. Даже не бежали, а низко летели. Он высунул автомат в проход, выпустил короткую очередь из двух патронов. Стрельба вслепую результата не приносит, но свое присутствие он обозначил. Боевики взревели. Швырять гранаты они уже остерегались, осколки могли посечь их самих. Андрей помчался по широкому тоннелю. Тоннель не бесконечен, скоро поворот, а через тридцать метров он сужался, и протиснуться можно было только боком. Не то чтобы тупик, но… И когда до поворота оставалось несколько метров, а боевики еще не свернули, он выключил фонарь и протиснулся в тридцатисантиметровую трещину в стене, о наличии которой, безусловно, помнил и надеялся, что за двадцать лет она не сузилась. Расщелина осталась прежней, вот только он за двадцать лет несколько раздался. Но если хочешь жить, ничто не остановит… Грудь сдавило, он не мог продохнуть, густой кашель попер из горла, он закусил губы, чтобы не дать этому кашлю и шанса. Вся ватага пробежала мимо, ушла за поворот. Он выудил себя из трещины, одновременно включая фонарь. Но поспешил и едва не сбил отстающего. Боевик тяжело дышал, он, похоже, подвернул ногу. Оба оторопели. Какой нежданчик… Он получил удар под дых кулаком с зажатым фонарем, чтобы не вякал. Второй удар повалил противника как подкошенного, а Андрей уже несся дальше по проходу, вписался в поворот. Фонарь, цевье, палец на спусковой крючок…

Вся компания была в сборе, шесть человек (не много же их осталось). Они уже подбегали к сужению в тоннеле, но пока еще не поняли, в чем прикол. Он настигал их, почти догнал, чтобы бить в упор. Встал посреди прохода, расставив ноги, отвел до упора переводчик огня и открыл огонь, не оставляя этим ублюдкам никакого шанса. Бил по целям – не в «молоко», разумно тратил боеприпасы. Орали люди в пороховом дыму, дергались, валились, напичканные свинцом. Кто-то вскинул автомат, чтобы выстрелить, но рухнул с размозженным черепом. Другой, заполошно вопя, бросился вперед, забрался в узкий проход, да так и заткнул его собой, скончавшись в расщелине. Андрей вставил последний магазин, начал приближаться. Трое не шевелились, валялись в живописных позах. У одного была свернута шея – травма уже посмертная, упал неудачно. Двое обливались багровой рвотой. Он перевернул ногой третьего – ширококостного экземпляра с залитым кровью бритым черепом. Допрыгались, господин Циклоп? Вдруг распахнулся единственный зрячий глаз. Главарь преступной группировки взревел, как газовая турбина, извернулся и выкрутил ногу Андрея. Он оторопел, выпустил автомат и все же успел отбиться от холодного пола ладонью. Все поменялось радикально: он лежал на полу, а на него обрушился взбешенный авторитет. Затрещала грудная клетка, и снова перехватило дыхание.

– Что, сука, не ожидал?! – хрипел бандит, брызжа слюной. – Ты на кого руку поднял, щенок?

Андрей извивался, снедаемый болью и отвращением. Жилистые пальцы вцепились в горло, воздуха не хватало. Фонарь не разбился, лежал на полу и озарял пространство моргающим светом. Лучше бы не видеть это чудовище… Он задыхался, что-то пытался мычать и уже откровенно паниковал. На поясе под балахоном находился нож в чехле, но как до него дотянуться? Руки были сдавлены прессующей его тушей. С неимоверным трудом он вытащил правую руку, но мог ее перемещать только вверх, до рукоятки все равно не достать. А Циклоп уже торжествующе рычал, железные пальцы сжали трахею, он с ужасом познал, как это бывает, когда жизнь высачивается по каплям… Андрей с ревом и нечеловеческим усилием вывернул локоть левой руки и стал давить большим пальцем на единственный глаз противника. Циклоп замычал, извергая хрипы, это было самое ценное, что у него оставалось! Но, кажется, и этого лишился – палец проваливался в глазную впадину, его обтекало что-то желейное, мерзкое. Пальцы Циклопа не отпускали горло, но ослабла хватка, он отпрянул – теперь до середины корпуса их разделяло сантиметров двадцать пустого пространства. Андрей просунул правую руку, дотянулся до рукоятки в чехле. Крайне неудобно, пришлось изловчиться, в результате он сжал рукоятку не нижним, а верхним хватом, что полностью исключало удар по корпусу. Оба орали, извивались, небольшой «люфт», крохотная степень свободы, и лезвие вонзилось до упора в орущую глотку главаря!