Текст книги "Народный мститель"

Автор книги: Кирилл Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Ларин понял этот взгляд, кашлянул и спросил почти безразлично:

– Значит, это тебя Матюковы прислали? Видео с их сынком забрать? А свидетеля – прикончить?

Мужик с шрамом даже не посчитал нужным ничего ответить, он попытался резко ударить монтировкой. Такие удары практически всегда дают стопроцентный успех. Не успел от него прикрыться – череп проломлен. Успел поставить блок рукой – получи переломанную кость. Но Андрей не зря имел хорошую подготовку, не зря Дугин два раза на год отправлял его на занятия и тренировки, в том числе и с лучшими инструкторами рукопашного боя. Выверенным движением Ларин отвел опускающуюся руку с монтировкой в сторону, и, воспользовавшись тем, что противник не мог остановить своего движения вперед, ударил ему в челюсть. Здоровяк рухнул на асфальт.

Напарник поверженного громилы выскочил из «Нивы», вскинул пистолет и выстрелил без предупреждения. Андрей слышал, как пуля просвистела рядом с головой. В этот момент строительный мастер, оставшийся в «Ниве», сообразил, что о нем на время забыли, рванул из машины и, высоко подпрыгивая, помчался к лесу. Мужчина в плаще на секунду растерялся, повернул ствол в сторону беглеца. Ларин, подхватив с асфальта обломок кирпича, метнул его в противника и попал в руку, которой тот успел прикрыть голову.

Григорий поднялся на ноги и, прихрамывая, прижимая руку к груди, побежал к самосвалу, Ларин – за ним. Еще два выстрела прозвучали вслед. И если бы не кирпич, повредивший стрелявшему правую кисть, выстрелы, возможно, и достигли бы цели.

Андрей первым оказался возле «МАЗа», бросился за руль.

– Куда ты… – крикнул было Григорий, но тут очередная пуля разбила фару, брызнули осколки, и он тут же оказался на пассажирском сиденье. – Вот же гады!

Двигатель уже работал. Ларин собирался протаранить загораживавшую выезд «Ниву», но на пути самосвала проворно оказался мужчина в плаще. Пуля пробила лобовое стекло. Кисель нырнул под приборную панель, а Андрей вывернул руль, уводя самосвал в сторону.

– Давить его надо было! – крикнул водитель «МАЗа».

– Успеется.

Ларин вдавил педаль газа, и самосвал, набирая скорость, помчался по площадке, петляя между остатками заводского оборудования, опорами электропередачи и кучами мусора. Григорий боязливо выпрямился, глянул в заднее окошко.

– И второй, блин, оклемался. Хоть ты ему хорошенько и врезал. В машину, суки, садятся… Давить их надо, блин! А то удерут.

– Они удирать не собираются. Что ж ты их сам раньше не давил? Не ты задавишь, так тебя… – отозвался Ларин и ударил по тормозам, так что Григорий даже ткнулся головой в лобовое стекло.

– Чего встали? – забеспокоился Кисель.

– Не дрейфь, все рассчитано. Ну, что они, за нами двинулись или удирать решили?

– За нами, – подтвердил Григорий бескровными губами. – Уже и второй пистолет вытащил. Знал бы, никогда…

– Знал бы прикуп, жил бы в Сочи.

Андрей тронулся с места. «МАЗ» рванулся вперед, огибая высокий, как египетская пирамида, штабель песка, местами поросший клочьями травы. «Нива», набирая скорость, попыталась обойти самосвал слева.

– А ты кто такой? Взялся откуда?

– Тебя, дурака, спасать приехал. Голову-то пригни, – глянув в боковое зеркало, посоветовал Андрей, – стреляют они, кстати, неплохо.

Григорий последовал совету и почти распластался на пассажирском сиденье. Выстрел последовал незамедлительно. Но не туда, куда предвидел Ларин. Зашипела, захлопала, сдуваясь, передняя покрышка. Самосвал повело в сторону.

– Что ж это творится, а? – запаниковал Григорий.

– Это пока не беда. Движок у твоей машины не подведет?

Андрей притормозил, пропуская «Ниву» вперед, а затем резко добавил газу. Мощный самосвал смял задний бампер легковушки, стремительно развернул машину поперек дороги и поволок ее перед собой. Крики, шорох гравия, визг стирающихся о шершавый асфальт покрышек слились воедино. Пыль клубами валила из-под «Нивы», закрывая обзор. Водитель внедорожника отчаянно пытался воткнуть рычаг скорости, вырваться из-под грузовика, но самосвал был значительно мощнее. Он толкал «Ниву» перед собой, поднимая тучи пыли. Затем что-то заскрежетало. Передние колеса «МАЗа» ухнули вниз, словно провалились в яму, последовал несильный удар. Гриша сидел, вцепившись в края сиденья, и тупо смотрел на видневшуюся перед треснувшим лобовым стеклом бетонную балку.

– Что за хрень? – пробормотал он.

Ларин с выражением деланого удивления на лице пожал плечами.

– А ты не заметил? Надо будет отъехать, посмотреть.

Заскрежетала разболтанная коробка передач. Андрей воткнул заднюю скорость, «МАЗ» сдал назад и остановился. Пыль впереди медленно оседала. Сквозь нее прорисовывалась незамысловатая железобетонная конструкция с бункером на самом верху. Когда-то под ним загружались самосвалы, подвозившие щебень к асфальтосмесителю. Наконец пыль осела.

– Вот же, мля, – только и сумел проговорить Григорий.

Андрей выключил двигатель и спрыгнул на землю. Кисель, морщась от боли, прижимая к груди руку, тоже выбрался из кабины и встал рядом с Лариным. Покореженная «Нива» была буквально запакована между двумя железобетонными столбами, поддерживавшими бункер. За выбитым стеклом виднелось залитое кровью лицо мужика со шрамом на лбу. Он безуспешно пытался вытащить прижатую покореженной дверкой руку. Его напарник уже выщелкнул отстреленную обойму из рукоятки пистолета, но никак не мог добраться до запасной. Завидев Андрея, он принялся в панике рвать ручку дверцы.

– Зря стараешься, – произнес Ларин, – ее все равно не открыть. За ней стена.

– И что теперь? – Григорий был так перепуган, что его вопрос прозвучал совсем невнятно.

– А вот что, – Андрей ухватился за длинный металлический рычаг, соединенный с затвором бункера.

Ржавый механизм не хотел поддаваться. Тогда Ларин повис на нем, пару раз дернулся. Затвор пронзительно скрипнул, заслонка отошла, и на покореженную «Ниву» обрушился поток серого щебня. Стойки крыши не выдержали, прогнулись, а щебень все сыпался и сыпался, погребая под собой машину.

Камень в бункере закончился. Пара камней еще протарахтела по его металлическим стенкам, и стало тихо. Внутри кучи что-то хрустнуло, и она просела.

– Ну, вот и все, – произнес Андрей. – Значит, крыша окончательно провалилась. Ты рот-то закрой.

Григорий покосился на Ларина, нижняя челюсть у него мелко подрагивала. Киселю нестерпимо хотелось броситься к недалекому леску, в котором уже успел исчезнуть его начальник. Если что и удерживало Гришу на месте, так это осознание того, что от незнакомца убежать не удастся.

Андрей спустился к куче щебня, из-под которой выглядывал помятый капот «Нивы». Толстый слой пыли покрывал краску. Ларин на несколько секунд задумался, а затем уверенно что-то написал пальцем на пыльном капоте.

– А что ты там пишешь? – Самообладание понемногу возвращалось к Киселю. Он заставил-таки себя не думать о том, что под щебнем находятся погребенные заживо люди.

– Это долгая история, – Андрей уже стоял рядом с Киселем. – Ты меня не бойся. А теперь пойдем.

– Куда пойдем? А моя машина?

– Забудь ты о своем «МАЗе». И о работе забудь. Скажи спасибо, что жив остался.

– Спасибо, – растерянно промямлил Григорий.

– Да не меня благодари, а Бога. Наверное, все-таки он есть на свете.

* * *

– Да что ж это такое?!

Глеб Соломахин ерзал на заднем сиденье «Мерседеса». В руке он держал все еще издающую длинные гудки трубку мобильного телефона. Один из сотрудников службы безопасности холдинга «АРА-М» сидел рядом со своим начальником и водил кончиком ручки по экрану нетбука.

– Получается, Глеб Антонович, что они никуда с этого асфальтобетонного завода еще не уехали. По-прежнему там находятся. Мобильники, как видите, в порядке – отзываются.

– Телефоны отзываются, а сами – нет? Быть того не может. Их двое. Один по-любому бы ответил. Да и время уже…

– Что ж, вскрытие покажет, – прозвучала неуместная шутка.

«Мерседес» свернул с Кольцевой. Вскоре он уже въезжал на территорию заброшенного асфальтобетонного завода. Следом за ним катил джип. Ушедшее за горизонт солнце еще слегка подсвечивало небо на западе.

– И что это может значить? – Соломахин указал на застывший у ржавых конструкций «МАЗ» с распахнутыми дверцами.

Сначала машину проверили охранники, при-ехавшие на джипе. И только потом, когда стало ясно, что внутри никого нет, к самосвалу подошел сам начальник службы безопасности холдинга. Прищурившись, он смотрел на кабину. Его наметанный взгляд сразу же насчитал четыре пулевых отверстия – два в лобовом стекле, два в кузове.

– Стреляли снаружи, а не изнутри, – глубокомысленно изрек Соломахин. – Трупы есть?

– Немного крови на пассажирском сиденье.

– Так, говоришь, наши где-то здесь? – обратился Соломахин к технарю.

Тот, держа открытым нетбук на согнутой руке, внимательно посмотрел на экран и сказал:

– Их машина тут.

Соломахин неторопливо спустился в выемку под бункером. Из-под серого щебня торчал запыленный искореженный капот «Нивы». Глеб Антонович глянул на номерной знак, и последние сомнения отпали. Это была именно та машина, на которой его люди отправились на встречу с продавцом видеозаписи.

– Посвети, здесь что-то написано.

Один из охранников, щелкнув карманным фонарем, направил луч на капот. Соломахин прочел одно-единственное слово, выведенное на густой пыли, задумался, пожал плечами.

– Ничего не понимаю.

Шуршал отбрасываемый от машины щебень. Вскоре извлекли и трупы погибших. Соломахин смотрел на тела своих сотрудников. Он бы дорого дал за то, чтобы узнать, что именно здесь произошло. Но мертвецы не могут ответить. И это молчание было самым страшным. Холодок пробежал по спине начальника охраны холдинга. Нет, он не боялся, что сейчас сюда нагрянет милиция или спецслужбы. Бывший полковник ФСБ имел достаточно влиятельных друзей в силовых структурах, чтобы его версия происшествия оказалась единственно верной. Но он всей кожей ощущал, что неприятности у него только начинаются.

– Ну не мог же это сделать он, – Соломахин поглядел на самосвал. – Простой водила, гастарбайтер… И что значит надпись на пыльном капоте?

Технарь уже вставил в картридер карту памяти, найденную в кармане у одного из погибших.

– Покажи, – заглянул через его плечо Соломахин.

Замелькали кадры, снятые на мобильный телефон.

– Значит, все-таки они забрали запись. Тогда что же произошло?..

Глеб Антонович резко обернулся, ему показалось, что кто-то смотрит ему в спину. Но за ним простирался обычный подмосковный пейзаж – вспаханное поле и цепочка двухэтажных коттеджей на берегу реки. Вот только выглядело все, как на черно-белой фотографии. Сумерки растворили цвета и сделали мир безрадостным. Подчиненные смотрели на своего начальника, ожидая его решения. Каждый из них невольно примеривал ситуацию на себя. Ведь получить задание забрать запись мог каждый из них. Это было делом случая. Лотерея госпожи Удачи.

До сегодняшнего дня их не очень чистоплотная служба в охране холдинга казалась секьюрити делом вполне безопасным. Хотя охранники не понаслышке знали, как пару раз исчезали слишком любопытные журналисты, интересовавшиеся финансовыми схемами, объединяющими строительный бизнес и коридоры власти. Знали и то, какими способами конкурентов заставляют отказываться от участия в тендерах и аукционах по покупке земельных участков. Однако каждому служившему в охране холдинга до этого казалось: исчезновение, смерть якобы от несчастного случая, жестокие избиения, сымитированные под хулиганство, – это участь, предназначенная другим, тем, кто пытается противостоять заведенному порядку вещей. Теперь же перед ними находился наглядный пример того, что это не так, – искореженная «Нива» и два мертвых тела их товарищей. И самым страшным было то, что никто из них не мог дать ответа на поставленный начальником охраны вопрос. Его знали лишь погибшие. А неизвестность всегда пугает.

Соломахин тяжело вздохнул, вытащил трубку мобильника и набрал номер. Обычно он старался не звонить своей любовнице в такое время. Генерал Матюков вполне мог находиться рядом с женой.

– Да, слушаю вас, Глеб Антонович, – донеслось из трубки.

Раз Матюкова называла любовника по имени-отчеству, значит, супруг и впрямь мог слышать разговор.

– Валерия Никодимовна, тут у нас неприятности, причем серьезные. Видеозапись у моих людей. Помните наш разговор? Но они ничего не могут мне рассказать. Вы понимаете, о чем я?

– Догадываюсь…

– Я боюсь, что остались копии. Их машина разбита вдребезги. На капоте странная надпись: «Кристина». Я не могу понять, в чем дело. Вам это имя ничего не говорит?

– Кристина… Кристина… Что-то я припоминаю… – Женский ум Матюковой все-таки сумел уловить связь между гибелью годовалой девочки и двух сотрудников службы безопасности холдинга. – Так звали погибшую девчонку…

– А ведь точно, – отозвался Соломахин. – Спасибо, Валерия Никодимовна.

Он опустил руку с трубкой. Открытие, сделанное Матюковой, только усилило тревогу. Он посмотрел на мертвые тела, на полузасыпанную искореженную машину. До этого Соломахин и его люди по большому счету являлись продолжением государственной системы, и поэтому им практически ничего не угрожало. Боялись не они, боялись их. Теперь же появилась какая-то неизвестная сила, жесткая и беспощадная, но в то же время справедливая.

– Машину и тела отсюда убрать, – распорядился Соломахин, понимая, что еще немного, и его страх передастся подчиненным. – Имитировать несчастный случай.

Он чувствовал нутром, что нельзя давать делу официальный ход. По большому счету Соломахин плевать хотел на судьбу Алекса. Речь уже шла не о молодом наркомане: был брошен вызов сложившемуся в определенных кругах образу жизни. Отлаженная система дала сбой. Ведь в гибели охранников на первый взгляд не было смысла. Ни денег, ни положения в обществе это никому не могло принести. И тайный смысл случившегося Соломахину предстояло найти, чтобы не бояться. Ключ к загадке лежал где-то рядом. Вот только в какую сторону протянуть руку? Ответ на это давало одно-единственное слово, выведенное чьим-то пальцем на пыльном капоте: «Кристина».

– Быстро пробейте водилу «МАЗа». Откуда, кто такой, адрес, родственники…

Вскоре Соломахин уже знал, что зовут водителя Григорий Кисель, что родом он из Приднестровья, а в Москву приехал на заработки.

– Отследить все проданные билеты в киевском и одесском направлениях. Найдите его, пока он в Москве!

* * *

В пивной возле Белорусского вокзала нынче не слишком многолюдно. Это лет десять-пятнадцать тому назад в подобных заведениях не всегда было возможно пристроиться за столиком. Теперь же в пивной посидеть – это роскошь. Пахло жареной картошкой и печеным мясом. В углу, поближе к туалету, расположилась компания из продавщиц небольших магазинчиков и уличных торговок. Судя по репликам, отмечали день рождения одной из женщин. Напротив них «чирикала» компания китайцев. За столиком у самого окна сидел Григорий Кисель. За стеклянной стеной, отделявшей пивную от улицы, деловито сновали толпы прохожих. Мелькая цветными огнями, проносились машины. Кисель прятал под столом забинтованную руку, курил сигареты без фильтра, прихлебывал пиво из граненого бокала и ежесекундно оглядывался, явно чего-то опасаясь.

Звякнул колокольчик на двери. Вернулся Ларин. Отодвинул ногой стул, поставил перед собой пластиковую бутылку морковного сока.

– Ну как, полегчало? – спросил он.

– Пару пива выпил – и вроде уже не так сильно болит, – признался водитель «МАЗа». – А ты что, за этим ходил? – Он уставился на бутылку с соком.

– За этим тоже. Вот, держи, – Ларин положил перед Гришей железнодорожный билет.

Тот прищурился.

– Поезд Москва – Прага до Смоленска… Да я бы с Киевского сразу бы до Одессы поехал. Там до моего дома уже рукой подать.

– На Киевском тебя ждать могут. А билет я на свой паспорт взял. В международном поезде, если по России ездишь, проводники паспорт никогда не смотрят. Доберешься до Смоленска, там на перекладных, дизелем, электричкой в Беларусь. Паспорта на границе тоже не смотрят. А оттуда до своего Тирасполя без проблем доедешь. Приднестровье – такая «черная дыра», что они тебя там искать не станут. Ты им только в Москве страшен.

Гриша почесал небритую щеку, хлебнул пива.

– Так ты же мне говорил, что они и не менты вовсе, и не чекисты. А теперь сказал, что искать будут. Бандиты, что ли?

– Долго объяснять. Они что-то среднее: и менты, и чекисты, и бандиты. Как в рекламе шампуня – три в одном. И лучше тебе с ними второй раз не встречаться. Живым можешь не уйти. Ты для них ненужный свидетель. Так ты точно копию своего видео не делал? Не осталось его у тебя?

– Нет, – слишком торопливо, чтобы это было правдой, ответил Кисель, – я же тебе все как на духу рассказал, с подробностями. Я свое видео Александрычу, мастеру нашему, отдал, чтобы с ними поторговался. Теперь, видишь, он испугался, на звонки не отвечает.

Ларин кивнул. Он не зря потратил время на этого простого водилу. Не зря просидел с ним в пивной битых два часа, расспрашивая о том, как произошла авария. Весь красочный рассказ Киселя уже был записан на скрытую камеру, замаскированную в пухлой борсетке, которая и сейчас стояла на столе.

– Жаль, что копию не сделал. Эта запись очень нужна.

– Она и им нужна была, – оживился Гриша, запихивая железнодорожный билет в карман. – Вот сволочи, хоть и нельзя так говорить о покойниках. Убить же нас хотели… А за что, спроси?

– О Москве тебе на год-полтора забыть придется. Посидишь в своем Тирасполе, с семьей побудешь.

Кисель пощупал забинтованную руку.

– Болит, зараза. Пивом душу не обманешь, градус в нем не тот. А вот если бы водки выпить, боль как рукой сняло бы, – и он вопросительно посмотрел на Андрея.

Тот, не отводя взгляда, запустил руку в карман и, вытащив плоскую поллитровую бутылку, подал ее Киселю.

– Только сейчас не пей. В карман спрячь. Как в купе окажешься, тогда можешь и глотнуть. Крепче спать будешь.

– Правильно! – Бутылка исчезла в кармане. – Не могу я тебя понять. Твой-то интерес во всем этом какой? Чего ты добиваешься? – допытывался слегка захмелевший Гриша.

– Значит, есть интерес. У каждого своя работа. Ты вот землю со строек на полигон возишь, а я своим делом занимаюсь.

– Справедливо. Это раньше на вопрос, чем занимаешься, люди охотно отвечали, а теперь такая жизнь пошла, что об этом спрашивать даже неприличным считается. Повсюду какое-то круть-верть, шахер-махер… И не потому, что люди этого хотят, просто иначе не получается… – Водила поднял голову и посмотрел на циферблат настенных часов. – Эх, скоро идти надо, до поезда совсем немного осталось. Жаль, конечно, уезжать. Я же неплохо в столице пристроился. Платили прилично, себе только на жизнь оставлял, остальное семье посылал.

– С перебитой рукой ты бы теперь много не наработал, – напомнил Андрей.

– Это точно. Но мне еще не все деньги выплатили, – Гриша вопросительно посмотрел на Ларина.

– И сколько тебе остались должны?

Кисель задумался, полуприкрыл глаза. Андрей не стал ждать, когда собеседник назовет сумму, не хотелось разочаровываться в человеке, ведь мог и обмануть – завысить.

– Держи десять тысяч, – протянул Ларин купюры.

– Неправильно это. Я же не на тебя работал, с какой стати ты мне платить будешь, – пробормотал Кисель, пряча деньги в карман. Потом допил пиво одним глотком и поднялся. – Пошли. Странно мы с тобой поговорили – я даже имени твоего не знаю…

– И незачем его тебе знать.

Уже на платформе Кисель, попыхивая сигаретой, наконец-то признался:

– Есть у меня видео. Александрыч себе копию скатал, а на моем телефоне осталось. Вот только не знаю, как его оттуда выковырять можно. Ты уж извини, что я не сразу признался. После сегодняшнего не хочется мне больше в передрягу попадать. Вот и молчал. Думал стереть его к чертовой матери… Телефон-то я сыну купил. А вот когда ты мне деньги безо всяких условий предложил, понял, что доверять тебе можно.

Ларин включил телефон Киселя, затем перегнал видео на свой мобильник.

– Через блютус перекачиваешь? – поинтересовался Гриша.

– А говорил, что ничего в этом не смыслишь, – усмехнулся Ларин.

– Учусь.

Кисель с чувством пожал Андрею руку и подал билет проводнику. Ларин зашагал к зданию вок-зала. Перед ним маячили тонированные зеркальные стекла. В них отлично отражалось все, что происходит за спиной. Андрей немного постоял, запоминая людей. Делал вид, будто разглядывает витрину торговой точки. Затем последовало обманное движение: он шагнул к двери и тут же повернул назад.

«Хвоста» нет, и это хорошо. Приключений на сегодняшний день с меня и так хватило».

За металлической оградой, отделявшей вок-зал от площади Тверской заставы, стояла «Волга» с тонированными стеклами. Дверца немного приоткрылась, когда Ларин поравнялся с ней.

– Садись, – прозвучало негромко из салона.

Внутри неярко горел плафон. Павел Игнатьевич Дугин похлопал ладонью по заднему сиденью.

– Да не торчи ты на улице.

Андрей сел, захлопнул дверцу. Водителя в машине не было. Дугин послал его погулять, чтобы лишний раз не светить Ларина даже перед своими людьми.

Андрей быстро, без лишних подробностей, изложил свои впечатления о случившемся на асфальтобетонном заводе. Дугин внимательно выслушал, потер виски.

– Этого следовало ожидать, – проговорил он наконец. – Выходит, Матюков решился-таки на то, чтобы убрать лишних свидетелей, хотя приговор купленного суда уже состоялся. Боится, что всплывут «вновь установленные обстоятельства». Зря я послал тебя одного.

– Обошлось. Справился же.

– Весь фокус в том, что те двое людей Соломахина, о которых ты мне рассказал, по официальной сводке обнаружены не на заброшенном асфальтобетонном заводе. Они якобы разбились под путепроводом на шоссе, врезались в опору… Ну, да ладно. Это проблемы службы охраны холдинга, куда и как своих головорезов в утиль списывать. А вот то, что ты видео раздобыл, это хорошо! – Дугин просмотрел запись и даже цокнул языком. – Кое-что укрупним. Длинноты вырежем. Прямо сейчас мои ребята его в ю-тубе и повесят. Ну, и ссылки, как положено, разбросаем, комментарии… Тема горячая. Неправедный суд шума наделал. Вот мы дровишек-то в огонь и подбросим. Наша задача – сделать так, чтобы земля горела под ногами у таких, как Матюков-старший, и у всей продавшейся ему сволочи. Мы должны их наказать, и наказать показательно, чтобы миллионы об этом узнали. Девушка-правозащитница тебе не мешает?

– Пока нет. Сидит на даче, не высовывается. У меня есть насчет нее кое-какие соображения. Но о них в другой раз.

– Ты на кого сейчас нацелился? На Алекса? На Базанова?

– С ними стоит подождать. Есть сошки помельче. Вот с них и начну. Надо снизу вверх идти, вот тогда противник и запаникует. А где паника – там и ошибки. Только одному мне не справиться. Помощь нужна.

– Говори. Помогу чем сумею, люди у меня есть. Им только задачу поставить грамотно надо, – и Дугин приготовился слушать.