Текст книги "Твоя очередь умереть"

Автор книги: Кирилл Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Ты сказал, что имена и личности злодеев неизвестны? – удивился Максим. – Но я снимал маску перед Гарбусом и Бахметьевым…

– И это не самый умный твой поступок. А теперь поставь себя на место Гарбуса и Бахметьева. Они умнее, чем ты. Выгодно ли им озвучивать ментам имя злодея? Ведь информация может дойти не только до прикормленных ментов, но и до… Назовем их так – «пока не прикормленных». Бандитов напрягает, что вскроется правда о замшелом убийстве Воронцова и его брата. Ведь существует Следственный комитет, Генеральная прокуратура, и пока не всем там нравится разгул криминала в южных областях страны. Отсюда хорошая новость: оставшиеся трое фигурантов – Барский, Колыванов и Мишарин – задергаться вроде не должны. И бросить все силы на наши поиски – тоже. Ликвидация Воронцова – не единственная их совместная акция, они много лет проворачивают дела, всех жертв не отследить. Про тебя никто не помнит. То, что тебя засекли в Фиоленсии и попросили удалиться из города, – весьма прискорбно, но пока ни о чем не говорит. О твоем присутствии может знать лишь один Мишарин – начальник полиции. И не факт, что он связывает твою личность с нападением на Гарбуса и Бахметьева. Теплые чувства к пострадавшим оставшаяся троица вряд ли испытывает, возможно, втихаря злорадствуют…

– Короче, дело ясное, что дело темное. Без тайного осведомителя нам пришлось бы худо. Хотя бы знаем, что замышляют твои бывшие коллеги… Не хочешь про него рассказать?

– Прости, не могу, – помотал головой Ильич. – Человек трудится в управлении, через него проходят приказы, телефонные разговоры, он полностью в курсе последних событий…

«Секретарша, – подумал Максим, но не стал ничего говорить. – Ай да сукин сын этот Ильич…»

– У тебя семья имеется, Ильич?

Бывший мент смерил его подозрительным взглядом – не прокололся ли?

– Имеется, – помявшись, подтвердил он. – Семья по переписке называется. Сын уже взрослый, живет в Абакане, сам зарабатывает. Жена ушла четыре года назад.

– К другому? – посочувствовал Максим.

– К другой, – усмехнулся Ильич. – К маме. Двадцать лет счастливого брака отбили охоту сходиться с кем-то еще. Ведь нам, мужикам, только одного от них нужно… Ладно, Максим, пойдем строить твое войско. Эти корсары уже опухли от безделья…

На квартердеке царила махновщина. Пацаны разлеглись на всех имеющихся плоскостях, жевали фрукты, разминались газированными напитками, наслаждались жизнью по полной программе. До горячительных пока не дошло, но что мешало? Рассупоненные, с голыми пупками, в пиратских банданах, панамках, солнцезащитных очках, они лениво общались и вкушали радости жизни.

– Ба, кого я вижу! – воскликнул Угрюмый, развалившийся на центровом месте. – Капитан, гип-гип, ура!

Остальные что-то лениво промычали.

– Где мы? – проворчал Максим.

– В море, – отозвался шалеющий от безделья и нахлынувшего богатства Коляша.

– Не знаю, Максим, – лениво отозвался Угрюмый. – Компас – там, – кивнул он на пост управления, до которого была жуткая бесконечность в десять шагов.

– Я не понял, – сказал Максим.

– А что тут непонятного, – зевнул Угрюмый. – Сели на спину и спим.

– Заняться нечем?

– Абсолютно, – сказал Макар. – Кофе пили, завтрак ели, тебе оставили на камбузе. Оружие сверкает, порох сухой…

– Замечательно, – вздохнул Максим. – Значит, будем прививать любовь к строевой подготовке. Порядок навели? Почему яхта плохо блестит?

– Да чтоб тебя, сбежали, называется, из дома… – всплеснул руками Фаткин. – Мы и нагадить-то не успели. Впрочем, можешь назначить Коляшу генералом – пусть делает генеральную уборку. Это он тут плевался и свинячил.

– А что сразу я-то? – возмутился Селин. – Все плевались и свинячили.

– Небольшое жизненное наблюдение, – сказал Макар. – Если уборку делать реже, то ее результаты будут очевиднее. Расслабься, Максим, мы не в армии. Мы пираты, или кто?

– Вы идиоты, – проворчал Максим. – И почему я вас насквозь вижу? Леер бы лучше отремонтировали. А то так и будем за борт падать.

– Отремонтируем, – зевнул Макар.

– Потрясающе, – ухмыльнулся Ильич. – До чего дошел прогресс. Судно, на котором команде нечем заняться.

– Ё-мое, мужики… – вдруг зачарованно прошептал Фаткин, подошедший к лобовому иллюминатору. – Вы только посмотрите, Бобышка топлес загорает…

Новость была интересная. Взвились даже те, кто изнывал от лени. Картинка просто маслом! Бобышка присвоила кричащий ярко-желтый купальник (после путан осталось и не такое, даже искусственный фаллос – хорошо хоть не настоящий), расстелила на баке полотенце и лежала в соблазнительной позе, подставив солнышку ладное тело. Верхушку от купальника она сжимала в отброшенном кулачке. Смотреть на это чудо можно было бесконечно – как на журчащий ручеек. Мужчины стояли и смотрели. Окно иллюминатора было открыто. В желудке Макара что-то заурчало. Максим сдержал улыбку. Все, что видели друзья, он уже видел. Даже больше.

– А что, мне нравится, – грустно сказал Фаткин. – Стильно, модно, молодежно. Всё без ничего называется.

Все подумали об одном и том же (в меру своей испорченности) и сокрушенно вздохнули. Максим покосился на окаменевших мужчин. Потрясающее совпадение взглядов. Бобышка что-то почувствовала и обратила прищуренный взор к надстройке.

– Ну, что? – протянула она раздраженно.

– Ничего, – сказал Фаткин.

– Смотрим, – сказал Коляша.

– Запоминаем, – сказал Макар.

– И как?

– Нормально, – уверил Угрюмый. – Твердая четверка.

– О боже, – сказала Верка. – Отвернитесь. Не до вас.

– А что ты делаешь?

– Принца жду.

– А зачем ты ему? – Угрюмый вульгарно заржал.

– Слушай, Верка, ты когда-нибудь краснеешь? – полюбопытствовал Фаткин.

– Только от удовольствия, – фыркнула Бобышка.

Работать зверюшкой в зоопарке ей надоело. Посетовав на неистребимые мужские пороки, она поднялась и потянулась к верхушке.

– Не, в натуре, сказочно хороша наша Верка… – прошептал Фаткин.

– Может, выпьем? – сглотнул Макар, у которого желудок (или что-то ниже) продолжал активно возмущаться.

– Не, – прошептал Фаткин. – Она и без водки хороша… Макар, ты чего? Расстроенный ты какой-то – как рояль…

– Смотрите! – Коляша выбросил руку. Все оторвали взгляды от обнаженной девицы и обратили их к северу. По правому борту, примерно в пяти кабельтовых, шла на север черно-белая круизная яхта с косым латинским парусом. Руки потянулись к оружию, впрочем передумали – это было не то, чего следовало опасаться. Максим схватил с приборной панели цифровой, предельно навороченный бинокль Sony с функцией видеозаписи (имелось в хозяйстве Гарбуса и такое чудо), припал к окулярам. Яхта приблизилась. Элегантная, явно из премиум-сегмента, с горделиво выпяченным бушпритом. Под выступом полубака на правом борту поблескивала надпись – «Джакомо». На задней палубе обнимались парень с девушкой – все в белом, жгучие волосы брюнетки трепетали на ветру. Они уставились на «Пенелопу», дрейфующую с выключенным мотором. Парень взялся за бинокль, висящий на груди, приложил к глазам. Такое ощущение, что взгляды встретились. Максим невольно отодвинулся в тень.

– Эх, помыть бы моремана, – сокрушенно вздохнул Угрюмый. – Зуб даю, там тоже шмотки центровые… Ты как, командир? Сыграем в нападении?

– Мы грабим только негодяев, – проворчал Максим, провожая глазами уходящую посудину. Парень с девчонкой снова обнимались.

– Так на них же не написано… – буркнул Угрюмый.

– Смотрите! – Глазастый Коля Селин вытянул руку в обратную сторону, и снова все вздрогнули, обратили взоры к югу.

С юга приближалась черная точка. Она росла, превращалась из точки в кляксу, из кляксы – в быстроходную моторную лодку. Она не просто проплывала мимо, а уверенно шла на «Пенелопу»! Люди стали расхватывать оружие, разбегаться по иллюминаторам. Макар свистнул Бобышке, тыкал пальцем в моторную лодку – та прозрела, сделала круглые глаза и скатилась с покатой палубы за фальшборт. До лодки оставалось несколько кабельтовых. Максим на всякий случай оттянул затвор. Люди напряженно всматривались. Что-то шевельнулось на корме посудины.

– Там один человек, пацаны, – обнаружил Коляша.

– А остальные залегли на дне, – скептически хмыкнул Ильич. – Хотя и не похоже, что это менты или подручные наших фигурантов. Формат не тот…

– Черт какой-то из мутной воды, – хмыкнул Угрюмый. – Путевой обходчик, мать его…

– Да это же баба, пацаны… – взволнованно сообщил Макар. – Гадом буду, баба…

Люди заволновались. О коллективной галлюцинации речь, похоже, не шла. Женщина в лодке привстала, распрямила плечи, когда до «Пенелопы» оставалось чуть больше двух кабельтовых. Заструились по ветру белокурые волосы. Явно не рыбачка – нарядная футболка, небесно-голубые джинсы. Она махнула дамской сумочкой, изобразив что-то вроде мирного жеста – а то пальнет какой-нибудь ушлепок! Не уследила за «девятой» волной, и лодка сбилась с курса, едва не перевернулась. Она схватилась за руль, справилась с управлением.

– Впечатляет, – усмехнулся Фаткин. – Опытная блондинка преподает курс экстремального вождения.

Максим почувствовал, как вытягивается физиономия. Глаза отказывались верить. Это невозможно! Мелкая посудина подходила к борту – хорошо еще, что эта чертова «болонка» не стала ее таранить – сбросила скорость, закладывая вираж, чтобы пришвартоваться боком. Ругнувшись, он бросился к лестнице на среднюю палубу, съехал по перилам, не касаясь ногами ступеней, вывалился на левый борт. Какого черта ей тут надо?! Как нашла?! Товарищи топали за ним, сгрудились у борта. Какой-то странный морской пейзаж. Лодка терлась о «Пенелопу» – обычная моторная лодка, которых в гавани Фиоленсии – сотни. Блондинка привстала со скрипящей банки, хмуро уставилась на Максима, скользнула взглядом по его товарищам. Она смотрелась не очень – глаза запавшие, серая кожа. Не будь всего этого, она была бы привлекательной. Женщина раздраженно засопела, оказавшись в центре внимания.

– Чего уставились, блин? – Стащила с головы парик и швырнула остолбеневшему Коляше. Родные волосы отливали коричневой краской и были прижаты шпильками к макушке.

– Очуметь, – уважительно прокомментировал Угрюмый. – Светка пришкандыбала – сеструха Максимкина…

Честное слово, его Светка! До упора злая, испепеляющая взглядом. Под левым глазом красовался синяк, который она усердно замазала пудрой. Другой косметики на лице не было. Перед кем красоваться?

– Чего расселись, как птички на проводе? – хмуро проворчала Светка. – Пялитесь, как на икону Божьей, так ее, матери… Может, поможете даме подняться на борт?

«Может, даму и огоньком угостить?» – мрачно подумал Максим.

– Максим, а чего с ней делать? – растерялся Коляша.

– Обматери ее…

Задание Коля не понял, но выполнил. Со смущенным видом. В ответ прозвучала закрученная тирада, по итогам которой всем присутствующим стало стыдно, а у сестрицы на глаза навернулись слезы:

– Мне уйти, да?

– Именно, – кивнул Максим. – Ты что, дура, сюда явилась? Светка, не поверишь, мы тут, типа, пиратствуем. И срок у нас на всю компанию корячится общий.

– Ну пустите, нелюди, – протянула она. – Не видишь, сестра страдает посттравматическим стрессовым расстройством, и сейчас ее лучше не злить. Пустите, злыдни, отсидеться у вас хочу.

– Тут чё тебе, пятый угол? – не понял Угрюмый.

– Что такое пятый угол? – всхлипнула Светка.

– Безопасное место, – перевел на понятный Максим. – Господи, Светка… – Он не выдержал, челюсть задрожала, он отворил лац-порт и помог сестрице взобраться на борт. Сжал ее, дрожащую, в объятиях – худая, как швабра, от такой запущенной жизни, сплошные ребра… жесткости.

– Светка, ты здесь… как?

– Как ни странно, – проворчала она, зарываясь ему в плечо.

С верхней палубы, как с седьмого неба, свалилась сияющая Бобышка (в принципе, не голая), обняла их обоих, стала пританцовывать:

– Добралась-таки, Светка, ну, ты, подруга, даешь…

– Так вот оно что, – прозрел Максим, и глаза от негодования полезли на лоб. – Так вот где собака зарыта! Верка, ты на хрена нам этот сюрприз подкинула?

– А потому что фиговый из тебя братец! – выпалила Бобышка. – Если бы не я, твою сестрицу давно бы уже в полк бросили, а потом в асфальт замуровали! Лучше устыдись, успокой девушку, помоги ей без стресса влиться в коллектив.

– Ну и дела, – добродушно улыбнулся Ильич. – Похоже, наша кунсткамера пополнилась новым персонажем.

Яхта продолжала мирно дрейфовать. Море до горизонта было пустынно. Светка, всхлипывая, повествовала о своих злоключениях. В ту ночь, когда свихнувшийся братец отдубасил двух «мирных» шестерок Барина (с которыми она полюбовно договорилась об оральных ласках – работы-то было на пять минут и штуку целковых!), к ней заявилась «группа возмущенных граждан», поставили синяк под глазом, орали, угрожали «отхарить паровозиком». Насилу выкрутилась – тоже орала, что не знает того парня, маньяк какой-то, еле сбежала от него (отчасти это было правдой). Три дня прошли нормально, втянулась в рабочий ритм. Под утро заявился постоянный клиент – тот самый капитан из уголовного розыска. Злой, уставший как собака. Сделал со Светкой то, зачем пришел, хотя измотан был так, что еле управился. Потом разоткровенничался – фигня какая-то в городе. История с Гарбусом, история с Бахметьевым. Уголовный розыск на ушах, криминальные структуры, сросшиеся с государством, крайне обижены и расстроены. Гарбус и Бахметьев – мало того что калеки навек, так еще что-то скрывают. О субъекте по фамилии Каверин и о том, что Светка – его сестра, клиент, похоже, не знал. А когда он ушел, у нее волосы на голове зашевелились. С чего она решила, что это братец, в жизнь не объяснишь. Просто интуиция. Приняла душ, выпила кофе, протрезвела, как могла. Стала выискивать древние блокноты с телефонами друзей Максима. Многие номера сменились, при наборе других никто не отзывался. Интуиция не просто шептала, а вопила! Наконец откликнулась Бобышка – она чуть с драной софы не свалилась! «Пенелопа» ушла в нейтральные воды, Бобышка боролась со сном, сидя на унитазе в роскошной каюте. Телефон был в кармане, в непромокаемом пакете. Сотовая связь в наше время охватывает всякие неожиданные места. Бобышка не считалась Светкиной подругой, но раньше вместе работали, сплетничали, сочувствовали друг дружке за неудавшуюся жизнь. Обе страшно удивились. Светка поделилась своими подозрениями. Бобышка решилась открыть великую тайну – мол, да, ее подозрения не лишены оснований. Договорились оставаться на связи. Бобышка помалкивала, боялась признаться Максиму. Яхта встала, она украдкой зафиксировала текущие координаты. А у Светки на смартфоне имелся навигатор… На душе было пакостно, идея только оформлялась, но на всякий случай она оделась. И едва не офигела от страха, когда к дому подвалил полицейский «бобик» и из него посыпались парни пренеприятной внешности! Они еще высаживали калитку, а Светка уже вываливалась в заднее окно. Кинулась в подворотню, оттуда – в порт. Полной дурой она не была, с головой и руками в трезвом виде ладила. Побежала к знакомому «яхтсмену», у которого покупала дурь, навешала какой-то лапши, отдала последние деньги. Выпросила маленькую лодочку (и большой бак с бензином), ну, пожалуйста – ей нужно срочно попасть к подруге в Рыбный Совхоз, а на автотранспорте ее укачивает… «Яхтсмен» обозвал ее безнадежной кретинкой, постучал кулаком по голове, но показал местечко, где можно стырить небольшую посудину…

– Чего не сделаешь со страха, – оценил Ильич. – Вникаешь в тему, Максим? Наш «шериф» Мишарин, похоже, в курсе, с кем он имеет дело. Но поставил ли в известность других корешей – вот в чем вопрос. Или решил не поднимать пока шум, чтобы не оказаться в центре внимания?

– Я останусь с вами, можно? – сконфуженно упрашивала Светка. – Я не буду мешать, пользу принесу… Вот только готовить не умею…

– Светка, глупая, – скрипел зубами Максим. – Ты также не умеешь стирать, гладить, делать уборку, драться, стрелять, зато у тебя отлично выходит трахаться с кем попало, пить и сидеть на коксе.

– Максим, я хочу это бросить… – причитала Светка, вгрызаясь ему в плечо. – Я хочу нормально жить… как все…

– Слушай, черствый сухарь, прекращай мучить девушку, – рассердилась Бобышка. – Пойдем, родная. – Она обняла Светку, сопли которой были явно преувеличены, и повела в надстройку. – Пойдем, пойдем, сейчас мы тебя отмоем, накормим, приоденем… Ты что предпочитаешь, милая, – «Кристиан Диор» или «Гуччи»?

– Да уж, – хмыкнул Фаткин и как-то странно покосился на уходящих. – Самое подходящее место, чтобы начать добропорядочную жизнь.

– Да ничего нам не будет, – оптимистично заявил Угрюмый. – Не парьтесь, мужики. Все под контролем.

– А чего нам не будет, решит суд, – фыркнул Фаткин. – Твоя сестрица, Максим, совершила роковую ошибку. Отсиделась бы лучше у подружек. Но не отправлять же ее назад? – развел он руками.

– На ошибках учатся, – осклабился Угрюмый.

– На ошибках женятся, – поправил Макар. – Вот я женился на ошибке своей молодости – до сих пор под впечатлением… – Он тоже покосился на чрево надстройки, облизнул обветренные губы.

В штанах у Ильича заиграл струнный оркестр. Люди с интересом на него воззрились. Скрипичный концерт мог означать лишь одно. Все прочие номера он заблокировал. Общение продолжалось пару минут. Ильич сказал «Да» и стал внимательно слушать – не меняясь в лице, только в глазах что-то вспыхивало. Максим не ошибся – он общался с женщиной: прослушивался тихий голос. Выслушав «докладчицу», Ильич поблагодарил и задумался.

– А давай вместе подумаем? – предложил Максим.

– Давай, – хмыкнул Ильич. – С одной стороны, на ловца и зверь бежит… Имеется информация, что круизная яхта под названием «Меконий», принадлежащая подполковнику Мишарину, вышла из гавани, углубилась в территориальные воды на восемь миль и движется по направлению к Сочи. По неподтвержденной информации, владелец яхты находится на борту. Вспомогательных судов по соседству нет. Скорость судна незначительная. Прогулка якобы не праздная, у подполковника дела, которые он планирует провернуть в море – то есть с кем-то встретиться. На яхте маяк, и ее координаты будут известны моему человеку. Если к Мишарину выдвинется подкрепление, нас известят.

– А чё, крупная рыбина, – оценил Угрюмый.

– Думаешь, ловушка? – насторожился Максим.

– Возможно, у Мишарина действительно есть дела. – Ильич помялся. – Он не трус. И все же… По логике вещей, зная, что в море рыщет непримиримый враг, до которого он не может дотянуться, догадываясь, что у врага есть источник – а то и не один – в полицейском управлении, возможно в МЧС – не логично ли отложить дела или сделать их на суше?

– Мы чем-то рискуем? – спросил Макар.

– Если Мишарин предлагает свою персону в качестве живца, то да. Этот тип изворотлив и жесток. Это не мямли Гарбус и Бахметьев.

– Но мы не идиоты, нет? Или мы не креативные пираты? – улыбнулся Максим и повернулся к своей пестрой команде. Он насмешливо обозрел татуированные мышцы Угрюмого, подслеповатого Фаткина, рослого Макара с «лжеофицерской» выправкой, Коляшу Селина, который безуспешно пытался о чем-то подумать. – Ну что, команда молодости нашей? Дали отдохнуть расплывшимся мозгам? Продолжаем «хроники капитана Блада»?

– Капитана Блада? – растерялся Коляша и наморщил лоб. – Это тот, что открыл Америку?

– Мимо, Коляша, – под сдавленный смех друзей сообщил Фаткин. – Америку открыл Одиссей. На пару с женой, которую, кстати, звали Пенелопа. А капитан Блад – это парень, который построил «Наутилус», а потом пятнадцать лет прожил на таинственном острове – сначала с козой, а потом с Пятницей.

– Чё ржете? – обиделся Коляша. Он чувствовал природным умом, что его накалывают, но не мог понять, в чем именно.

– Ты, главное, ни о чем не думай, – посоветовал Максим. – Это не твое. Лучше иди обед приготовь.

– С какой это стати? – возмутился Селин.

– Во-первых, ты Кок. Во-вторых, сам признался, что умеешь готовить. Считай, что напросился. Сам рассуди – кому мы можем доверить? Бобышка – официантка, а не повар, она и двух яиц не свяжет. Моя сестра скорее отравит, чем накормит. А вы чего тут ржете? – обратил он строгий взор на оживившуюся аудиторию. – Макар, лодку утопи – нечего ей тут качаться. Селин, Угрюмый – чтобы через час леер на правом борту стоял как влитой. Как вы можете бездельничать в такой разрухе? Фаткин…

– Уже пишу твою биографию, – встрепенулся очкарик, вовлекая публику в новый виток веселья…

Вечером того же дня, двадцатью милями южнее…

Прогулочная яхта модели V-78 стояла на морской банке (поднятой части дна). Клык станового якоря вонзился в грунт, поскрипывала якорная цепь. Вспомогательные якоря удерживали судно от боковых смещений. Очертания круизной яхты внушали уважение. Хищный нос рыбы-барракуды, брутальная черно-белая расцветка. Лаконичные буквы на борту: «Меконий». Древнегреческое божество, покровитель мореходов. Данный экземпляр хотя и относился к классу «Пенелопы», но отличался большим водоизмещением, был длиннее на полтора метра и крейсерской скоростью превосходил «Пенелопу» на целый узел. Владелец судна любил подтрунивать над Гарбусом – мол, скушал, дружище? Может, еще членами померимся?

Не подфартило нынче старине Гарбусу… Олег Денисович всегда был искренне рад неудачам коллег по цеху, но в том, что случилось с этой парочкой, имелся некий тревожный звоночек и для него. Он, в принципе, разобрался в происходящем, понял, кто хулиганит, и в данный момент его люди на суше энергично выявляли причастных лиц. Информацию он держал при себе, чтобы не вылезло чего наружу. Барину и Колыванову лучше пока не знать – пусть останутся в прикупе несколько хороших карт…

Мужчина сидел в шезлонге на передней палубе – лицом к носу. Палуба не освещалась. Почти стемнело. Прошел еще один день Олега Денисовича… Из полумрака выплывал орлиный профиль отдыхающего человека, волевой подбородок, жесткий «еж» на голове, фактически не реагирующий на порывы ветра. Он пристально разглядывал темнеющий горизонт, что-то выискивал в бездонных глубинах соленой воды. Взял со столика бутылку «Шпатена», сделал глоток. Пиво еще не закипело, но становилось недопустимо теплым. Мужчина поморщился, отодвинул бутылку. Он закрыл глаза, расслабился. Перед глазами мелькали какие-то стремные людишки, фыркала располневшая, вечно недовольная супруга с непомерными запросами. В этой дуре теперь не узнать обворожительную Красу Кубани 94-го года – умницу, скромницу, божественную красавицу… Как его достал этот ежевечерний «пилинг»! Три этажа – мало, машина неудобная, соседи – козлы! Метался перед глазами глуповатый сын, не способный даже компьютер освоить – вырастил идиота на свою голову, дерево можно не сажать…

Но текущие проблемы были важнее. Он скрупулезно восстанавливал то дело, поросшее быльем. Изящная тогда вышла комбинация. Он смутно помнил по прошествии лет, кто такой Воронцов Владимир Михайлович – что уж говорить о парне, которого они подставили! Возникали серьезные вопросы. Как узнал? Круг посвященных ограничен, какая падла натрещала? Пятая колонна объявилась? Почему он столь лихо выступил против Гарбуса и Бахметьева? В случайность и везение подполковник не верил. У врага имеются осведомители. Какая-то сука сливает информацию прямо из управления…

Именно поэтому он здесь. Он не тряпка, он всегда на переднем крае. И о сюрпризе в трюме знают лишь несколько человек, которых подозревать просто глупо…

Он не был уверен, что бунтовщик Каверин осмелится напасть. Да и леший с ним, не убежит. Придется подключать береговую охрану, пусть поработают вслепую. Завтра подойдет из Сочи «Андромеда» с мэром Колывановым, нужно обкашлять одну тему. Мэр пока не в курсе, ну и к лучшему…

Он выбросил из головы все лишнее. Нужно расслабиться. Да как тут расслабишься! Зажужжал телефон под жилеткой, он раздраженно за него схватился.

– Олег Денисович, – глуховато произнес помощник Шумский. – Тут Ругерт рвется пообщаться.

Еще бы не рвался.

– Знаешь, Шумский, это в некотором роде странно, – сказал он с усмешкой. – Ты находишься ровно подо мной, но звонишь на сотовый. А прийти, по-человечески сказать…

– Простите, господин подполковник, – смутился помощник. – Не хотел вас беспокоить.

– А так, значит, не побеспокоил… Ладно, выпускай, пообщаемся.

Он снова взялся за пиво, прополоскал рот, выплюнул. А по борту «Мекония» уже спешил взволнованный упитанный человек. Он добежал до бака, стал карабкаться на палубу, заспешил к «высокому начальству», мельтешил, как маятник.

– Да не мерцай ты, Леонид, – поморщился Олег Денисович. – Присаживайся, – кивнул на свободный шезлонг, и «приглашенный» рухнул на краешек. – Пиво будешь? – Он протянул початую бутылку. Тот схватился за теплое пойло, принялся жадно лакать, поперхнулся.

– Не волнуйся, Леонид. Все в порядке, никто тебя не прессует, рассказывай.

– Олег Денисович… господин подполковник… – зачастил Леонид, напряженно вглядываясь в полумрак. Он практически не видел лица визави, хотя тот сидел в полутора метрах. – Я не понимаю, в чем проблемы. Все деньги из кипрского банка выведены в срок и без потерь. В Берлине была небольшая сложность, но мы справились. Это закрытый счет, там все в порядке… Олег Денисович, о пропаже восьмисот тысяч ничего не было известно. Мне и сейчас об этом не известно! Это в принципе невозможно, там нет никаких лазеек! Если хотите, я снова все проверю, сделаю повторный запрос, финансисты разберутся…

– Объясни, пожалуйста, Леонид, – вкрадчиво сказал Олег Денисович, – откуда на твоем счету в банке ING, который ты всячески не афишировал, образовались «лишние» 770 тысяч? Это не мало, Леонид. Проценты накапали? И как твои деньги оказались в нидерландском банке? Ты голландец в душе? Впрочем, это не важно…

– Олег Денисович, как же вы не понимаете? – взмолился провинившийся. – Меня же подставляют! Вот увидите, завтра руководство филиала выступит с заявлением о техническом сбое или о чем-то подобном… Дайте мне с этим разобраться, почему вы не верите? Я хоть раз вас обманывал?

– Не спорю, Леонид, это первый случай. Ты всегда был идеальным работником.

– Вот видите… Подождите, вы о чем? – заволновался мужчина. – Какой еще первый случай? Я не виноват, почему я должен отвечать за технические косяки?

– Один раз… не виноват, хочешь сказать? – сухо засмеялся Олег Денисович. – Нет, Леонид, в этом случае ты не прав. – Он вынул из бокового кармана жилетки самозарядный «Вальтер Р99», из другого – глушитель, и принялся неторопливо накручивать одно на другое. Сидящий напротив всматривался в темноту.

– Подождите, Олег Денисович, что вы делаете? Зачем вы это делаете? – зубы от волнения выбивали чечетку.

– Тишину люблю, – лаконично объяснил подполковник. – Да не трясись ты, Леонид, поздно трястись.

– Вы не понимаете… – зачастил воришка. – Меня же подставляют – за то, что верой и правдой вам служу… Позвольте разобраться, Олег Денисович…

Подполковник полиции передернул затвор.

– Да подождите же… – Несчастный подался вперед, чуть не свалившись с шезлонга, вытянул руку.

– Не понял, Леонид, – строго сказал подполковник. – Ты собрался отобрать у меня пистолет?

– Нет, нет, вы не так поняли…

– Тогда сядь и не шевелись… – Олег Денисович наслаждался ужасом жалкого человечка. Он вскинул оружие.

– Но вы же несерьезно, Олег Денисович… – Несчастный заикался, умирал от страха. – Вы меня пугаете, да?

– Конечно, пугаю, Леонид, – улыбнулся подполковник. – Мы же с тобой друзья, разве не так? Пафф… – резко выплюнул он, подбрасывая ствол. Человечек подпрыгнул, схватился за сердце:

– О господи, Олег Денисович, спасибо, я знал, что вы шутите…

– Тогда сюрприз, Леонид. – Подполковник нажал на спусковой крючок. Словно ветка переломилась. Леонида отбросило вместе с шезлонгом. Подполковник удовлетворенно кивнул. Не все дела по устранению сук он доверял подручным. Кое-кого оставлял себе. Для бодрости и пребывания в тонусе. Он швырнул пистолет в море. Пусть ищут. Может, найдут через пару тысяч лет – когда пересохнет Черное море и на землю опустится мгла. Убиенный не шевелился. Подполковник усмехнулся – тавтология, сэр. Убиенные по природе своей не шевелятся. Рука у него в сорок девять лет не дрожала, и он точно знал, как попасть в лоб.

– Вот так-то, Леонид, – пробормотал он. – Дважды меня не обманывают… Хотя кто тебя знает, – задумался он. – Может, ты и в самом деле не виноват, подставили тебя… Не важно. Все равно надоел, нудный ты какой-то…

Из надстройки выскользнули двое, выросли над бортом, ожидая указаний.

– Думаете, выпить предложу? – рассердился подполковник. – Уберите тут. Да палубу протереть не забудьте.

Он исподлобья наблюдал, как подручные прикручивают к жертве стальную катушку, переваливают за борт. Один побежал за шваброй, второй застыл, словно у него рычажком на спине щелкнули.

– Господин подполковник… – взволнованно сообщил наблюдатель с верхней палубы. – К нам судно приближается… Почему-то с юга…

Под ложечкой заныло. Паника, мимолетный псих, жгучее желание крикнуть рулевому, чтобы вытаскивал свой драный якорь, чесал со всех ног… Он одернул себя – стыдно, подполковник! Ты же хотел чуток адреналина? Все под контролем, в трюме сюрприз… Он сполз с колотящимся сердцем с палубы, схватился за леер над фальшбортом и, пригибаясь, заспешил вдоль борта. В надстройке ждали семеро, вооруженные до зубов, не имеющие никакого отношения к системе МВД. Как и те, что в трюме, – бездушные, предельно отмороженные, не задающие вопросов и лояльные во всем…

– Шумский, выпускаем людей из трюма?

– Подождите, Олег Денисович… – И какого черта они шепотом разговаривают! – Если у них приборы ночного видения, они заметят перемещения и уйдут. Мы еще не уверены, что это то самое судно…

Возможно, этот тип был прав. Он умный. Чересчур умный, для его должности это явное излишество…

Из уплотнившегося мрака выплывало судно. Оно действительно подходило с юга – в темноте, без сигнальных огней! Эфемерное пятно – призрак белой яхты… По очертаниям похоже на продукцию концерна «Принцесса». Возможно, ложная тревога, судно следовало своим курсом. Но почему в темноте? Люди молчали, прерывистое дыхание выдавало волнение. Что-то не так с этим «белым пароходом». Похоже, судно сместило курс на пару румбов – вдруг стало как-то ближе, замедлило скорость. И вдруг остановилось практически напротив – в половине кабельтова! Люди застыли. Самое странное заключалось в том, что дальше ничего не происходило. И это напрягало. Белая яхта – определенно «Пенелопа»! Название в темноте не читалось, но обводы, цвет… К черту совпадения один на миллион! Суда стояли правыми бортами, и при этом царила тишина! Люди вслушивались – двигатель на «призраке» потихоньку работал, но гребной винт не вращался. На палубах никакой активности. Казалось, что яхта вымерла…