Текст книги "Смерть без работы не останется"
Автор книги: Кирилл Казанцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
С детства она мечтала, как и все девушки, что встретится ей однажды молодой человек, который даст ей все, чего она достойна, который окутает ее заботой, который создаст (не купит или построит, а именно создаст) для нее такой дом, какие показывают в западных фильмах. И… и вот…
Дверь фургона открылась, и Лера увидела в самом деле стены большого низкого помещения с прямоугольными колоннами. Перед машиной стоял мордатый мужчина в длинной арабской белой рубахе. Воротник-стойку покрывал двойной дряблый подбородок, а красные вывернутые губы кривились в гаденькой усмешке.
Мужчина что-то залопотал на своем языке, и охранники послушно стали выталкивать девушек из машины. Лера вылезла первой, хотя ноги ее совсем не слушались. Две ее спутницы, с которыми они не только не познакомились, но даже не обменялись словом, спустились следом и почти упали на каменный пол. Повинуясь приказам толстого, подбежали три женщины, схватили каждая свою девушку за руку и потащили куда-то.
Потом был душ. Незнакомые женщины вертели голых девушек, осматривая и зло бросая какие-то замечания. Они заставляли снова и снова мыться, тыкая пальцами в ноги, в низ живота, в промежность и изображали руками обилие мыльной пены. Собственно, мыли их не мылом, а шампунями, от аромата которых начинала кружиться голова.
Девушки плакали, а женщины хлестко били их по спинам и лицу ладонями и что-то резко и грубо говорили. Лера держалась и не плакала. Она никак не могла избавиться от ощущения ирреальности всего происходящего. Ей все казалось, что она сейчас проснется и все пропадет. Снова будет Екатеринбург, знакомые лица, а может, и дом и мамино лицо. Но ничего не пропадало, только внутри все сжималось в холодном ужасе от предстоящего, и никуда от этого ужаса было не деться.
Их заставили надеть какие-то длинные рубахи из тонкой хорошей ткани, на ноги что-то наподобие сандалий, на головы платки. Они шли покорно, как овечки на бойню. Две другие девушки шмыгали носами, но уже боялись плакать. А может, просто уже выплакали все слезы.
Потом открылась дверь. Леру и двух девушек завели в просторное помещение, куда сквозь цветные легкие занавеси с обширного балкона попадало много света и воздуха. Был даже едва уловимый аромат цветов. Это был аромат надежды, тоскливое напоминание о том мире, в котором были счастье, покой и дом. В просторном зале стояли в ряд около десятка девушек в таком же примерно наряде, как и у Леры. Несколько женщин сновали среди пленниц, старательно выстраивая их в один ряд, заставляя не сутулиться, выставлять напоказ свои лица.
Страх совсем сковал Леру, она была близка к обмороку. Она опять потеряла способность справляться с собой. В зал быстрой походкой вошел невысокий араб в национальной рубахе и платке, прижатом на голове черным кольцом. На вид ему было лет шестьдесят, но темные очки скрывали возраст. Был он толст, потен, губы араба постоянно шевелились. То ли он ворчал постоянно, то ли это был какой-то физический дефект. В сопровождении давешнего мужчины, который встречал девушек в подвале, он стал обходить строй русских невольниц. Кто-то истерично закричал, одна девушка упала без чувств. Араб подошел и остановился перед Лерой. Он снял очки и посмотрел на нее. Лера увидела влажные, как маслины, глаза и море похоти в них. Больше она ничего не помнила…
– …Слушай, сюда, – многозначительно шевелил бровями Башка и поглядывал то на Антона, то на Перца. – Повезло тебе. Леон в авторитете, Леон человек высокий. Если ты Леону понравился, то жизнь у тебя сложится. Ты, главное, не перестарайся. Кого Леон любит, тот как сыр в масле катается, а кого он не любит, тот больше суток не живет.
– Я не понял, о чем ты толкуешь, – поинтересовался Антон. – Я зачем Леону нужен?
– Как? – уставился Башка. – Ты че? В охране будешь, личным телохранителем!
– А-а! Так там еще и работать придется?
Башка с Перцем переглянулись, а потом дружно заржали, тыкая Антона кулаками в плечи. М-да, буря эмоций и минимум интеллекта. Ладно, что дальше.
– Ты смотри, – наконец, просмеявшись, стал поучать Башка, – с нами шутить можно, с другими можно, а с Леоном нельзя. Языком не молоти, пока сам не спросит. Понял? Жить будешь там, где скажут.
– А где это? – спросил Антон, сделав наивные глаза.
– Узнаешь. За городом. Ты сейчас стой здесь и жди. За тобой придут и отвезут тебя. За всякую херню не беспокойся – все, что надо, у тебя там будет. Полное обеспечение!
Антона это не беспокоило, его беспокоило то, что он, кажется, в ближайшее время не сможет выйти на связь с Быковым. А связь ему была нужна! Необходимо срочно передать запись последних событий, нужно узнать, кто такой этот Леон. Есть или нет что-то в полиции на этого авторитетного человека. Должно быть, раз он такая известная личность. И находясь рядом с Леоном, очень опасно решаться хоть на какой-то шаг. Это как по минному полю идти.
Однако Леона и его дружка, с которым он смотрел бой, Антон не увидел ни в этот день, ни на следующий. И к вечеру у него создалось впечатление, что он попал не в охрану самого Леона. Это было что-то другое.
Его привезли на машине двое молчаливых уголовников, руки которых до самых плеч были сплошь покрыты наколками. Дом, к которому они подъехали, стоял почти в центре коттеджного поселка Березовое, где небольшая речка делала изгиб. Она как будто специально изгибалась, чтобы подойти прямо к этому дому, к купальным мосткам и насыпанному маленькому пляжу.
Машина лишь на пару секунд замерла перед глухими воротами. Антон сразу отметил для себя, что сверху бесстрастно пялится глазок камеры видеонаблюдения. Ворота дернулись и поползли в сторону почти беззвучно. Внутри оказался просторный двор и пара машин у лестницы, ведущей на патио. Большой трехэтажный дом прижимался к одному боку участка, давая возможность разместиться небольшому строению без окон, бассейну, лужайке с лавками и плетущимися розами. Двор был ухоженный, но какой-то пустынный. Наверное, не хватало следов жизни, постоянного использования его хозяевами. Каких-нибудь забытых тапочек, полотенца на спинке лавки, может, веселых голосов.
– Иди в дом, там тебя Шило ждет, – угрюмо пробурчал один из сопровождающих. – Он все скажет.
Шило! Очень хорошо, хоть кто-то из знакомых, если это не… как назвать людей с одинаковыми кличками. Ладно, пусть будут тезки. А вообще иметь в начальниках того, с кем уже сошелся, кто тебе симпатизирует, – это хорошо не только в уголовных кругах.
– Антоха, здорово! – с порога приветствовал Антона знакомый голос. – Значит, ништяк все прошло? Пацаны терли, что ты там клево махался. В две минуты уложился! А Серж – мужик крутой. Ладно, проходи.
Скупо улыбнувшись, Антон пожал протянутую руку и прошел в холл первого этажа. Особой роскоши он не увидел. Ковер в центре, большой диван коричневой кожи перед огромным камином, который, судя по всему, никогда или давно не разжигали. Над камином следы от висевшего там когда-то большого телевизора. Справа большой стол и стулья с высокими спинками и еще одна дверь. Наверное, в кухню.
– Че делать? – сухо спросил Антон, стараясь сохранить образ немногословного или даже немного флегматичного человека.
– В общем… охранять. Охранять дом и тех, кто тут живет. Вопросов не задавать, обо всем, что нужно, я тебе сам скажу. Главное, что ты никого посторонних сюда не пускаешь, а в случае нападения… ну, сам понимаешь, какой расклад. Ствол я тебе сейчас дам.
– Бывают нападения? – спокойно спросил Антон.
– Ты, Антоха, усеки, что в жизни бывает всякое, – многозначительно ответил Шило. – Нам тут надо быть всегда готовыми ко всяким там неожиданностям. Главное, никому не верить.
– Ясно, – хмыкнул Антон. – А ты сам-то давно тут? Помнится, вы с Голопой в городе кантовались.
– Не, недавно, – довольно заулыбался во всю сытую морду Шило. – Несколько дней. Я тут типа бригадира. Я те по секрету скажу, что эта хаза, она у нас недавно. Ее купили у хмыря какого-то, навтыкали всяких камер и глазков по заборам. Пахан у нас один – Агент. Кого он привезет, того и охранять, что скажет, то и делать. Скажет мочить – значит, мочить, спину в бане тереть – будем тереть. Такой расклад, Антоха.
– Секретная база, – усмехнулся Антон, осматриваясь в доме.
– Ну, типа того, – солидно кивнул Шило.
Старенький «ПМ», который ему выдал Шило, Антон сунул под ремень сзади. Потом он осмотрел дом, пощупал матрац на одной из кроватей, на которой ему предстояло спать. Шило водил Антона по дому, по территории, показывая, что и как тут устроено. В маленьком кирпичном строении оказалось электронное оборудование, которое регулировало наполнение бака из скважины водой, включало поливную систему, регулировало систему водоочистки в бассейне. Заодно Антон познакомился с тремя парнями, которые тут жили и несли свою службу. Судя по манерам и лексикону, они не были уголовниками. Скорее всего, бывшие полицейские, спецназовцы или просто крепкие спортивные ребята, отслужившие в армии.
Показывая камеры наблюдения, установленные на заборе, Шило провел Антона по всему периметру. Сразу стало понятно, что тут имелись три «мертвые зоны», которые камерами не просматривались. Имелись и еще кое-какие особенности службы. Оказалось, что мобильных телефонов ни у кого из охраны, кроме самого Шила, нет. Не было в доме и проводного телефона, не говоря о компьютере.
Теперь Антону предстояло придумать, как же связаться с Быковым.
– Оператор с мониторами сидит в мансарде, – продолжал рассказывать Шило. – Эти двое мне не подчиняются. Туда даже входить никому, кроме них, нельзя. Так что не суйся. Во дворе дежурим по одному, в доме тоже. Остальные пока отдыхают. Сегодня обещали еще двоих подогнать, тогда будет полный комплект. Вахта, как на море – по четыре часа.
– Ты что, на флоте служил?
– Не, книжки в детстве читал, – шевельнул смущенно крутым плечом Шило. – Интересно… мечтал поплавать.
– И что же? Судьба не сложилась?
– А-а, – Шило махнул рукой. – Ладно, располагайся тут пока. Твоя смена через два часа начнется. Я сейчас впишу тебя в график и в комнате у вас повешу.
– А сам ты где ночуешь? Может, посидим за пивком, побазарим за жизнь?
– Не, ты че! Это дело тут запрещено! Раз в неделю выходной. Сутки с выходом в город. А я… я не здесь живу.
Первое, что сделал Антон, когда ушел в двухместную комнату, где ему велено было ночевать, – проверил оружие. Камер наблюдения в комнате он не нашел, поэтому не опасался, что его могут в чем-то обвинить. Он разобрал пистолет и убедился, что оружие хоть и старое, но вполне боеспособное. Боек стоит новый, пружина тоже. Весь механизм чистый и хорошо смазан. Пружина магазина тоже вполне упруга, так что опасаться перекоса патрона не случится. И патроны вроде без сюрпризов.
Ладно, пистолет – не главное. Обойдя комнату еще раз и проверив все ящики старого письменного стола и содержимое двустворчатого шкафа, он не обнаружил ничего подозрительного. Теперь можно было проверить свое личное секретное оборудование. Сняв с руки часы, Антон долго и внимательно осматривал заднюю крышку. Кажется, никто открыть крышку не пытался. Если маяк работает, то на пульте в Управлении дежурный видит, где Антон сейчас находится. Стоит два раза подряд установить минутную стрелку на цифре двенадцать, и на пульте замигает сигнал опасности. Это будет означать срочный запрос помощи. Фактически тревогу.
Антон аккуратно и неторопливо покрутил стрелку и трижды остановил ее на цифре шесть. Порядок. Теперь на пульте сигнал мигает в двойном режиме. Это означает, что нужна срочная связь. Как это произойдет, ребята Быкова придумают. Это совершенно точно. Антон снова надел часы на руку и растянулся на своей кровати. Теперь немного расслабиться. Итак, он охранник какой-то секретной базы. Охранять и ее, и тех, кто в ней живет. Сейчас только охрана, значит, будет еще кто-то. Кто? Для временных гостей, которые приедут с визитом, для переговоров и еще зачем-то, не нужно покупать дом. Можно все сделать проще. Значит, жить здесь будет кто-то постоянно.
Вопрос второй! Судя по тому, что роскошью в доме не пахнет, то жить тут будут не важные шишки криминального общества. А кто? Тот, кого нужно спрятать от чужих глаз. Очень интересно! За окном послышался звук отползающих ворот. Это уехал Шило. Антон начал дремать, чувствуя, как напряжение понемногу покидает его. Надо отдохнуть…
Охранники были парнями неприятными. Они как будто специально кичились друг перед другом своей беспринципностью. Все разговоры сводились к тому, что ради хороших бабок каждый готов на все, что угодно, и даже больше. Что главное в жизни для каждого из них – это личное благополучие. А вот когда они его достигнут, то смогут себе позволить быть снисходительными, человеколюбивыми и даже переводить старушек через дорогу и подавать милостыню возле церкви.
Было им всем не больше двадцати шести – двадцати семи лет, но рассуждали они на уровне тринадцатилетних подростков. Или интеллекта не хватало, или искали себе оправдания в этой инфантильной философии. Больше всех рассуждал Макс-большой, как его тут звали. Длинный, с крючкообразным носом, он постоянно зудел над ухом, постоянно был всем недоволен. Другой Максим (Макс-маленький) был широк в плечах, все время отжимался от пола или подтягивался на дверных косяках по причине отсутствия турника. Этот был ушиблен спортом, о чем все время трындел и всех поучал. Третьим был Хохол. Имени он своего не называл и был еще большим молчуном, чем Антон. Создавалось впечатление, что у него постоянно болит зуб и ему больно открывать рот.
Один все время молчит, другим на свою болтовню ответа не требуется – чем не подходящая компания для человека, который хочет скрыть своим мысли. Антона это все вполне бы устраивало, если бы не желание получить информацию. Но рассчитывать, наверное, придется все же на Шило, с которым у него сложились почти приятельские отношения. Помимо интересных фактов, которые стали выясняться по ходу операции, Антона интересовала судьба полковника Иванова и причина убийства его жены. Изначально это было его целью номер один.
Прошли уже сутки, как Антон исправно нес службу в этом странном доме. Шило приезжал и уезжал. Когда он находился на территории, то постоянно с кем-то разговаривал по телефону, энергично жестикулируя свободной рукой. Никого из операторов видеонаблюдения Антон еще не видел. Наверное, у них был там наверху свой туалет и свои возможности готовить пищу.
За эти сутки Антон смог примерно представить себе, какие участки территории и ограждения видны из двух мансардных окон. И уточнить примерные границы мертвых зон камер наблюдения. Он уже трижды нес караульную службу на территории и с нетерпением ждал, когда же появятся первые жильцы странного дома. По крайней мере, по этим людям можно будет сделать кое-какие выводы. А потом, когда появится связь с Быковым, попробовать навести справки о них.
Быков проявился неожиданно. Это было в его стиле: неожиданно, нелогично, непредсказуемо. Утром, спустя полчаса, как Антон заступил на дежурство по территории, в калитку возле ворот кто-то забарабанил кулаком, помогая себе голосом. Следуя инструкции, Антон подошел к калитке и поинтересовался, кого там принесло.
– Адрес писать надо по-человечески! – объявил недовольный голос Быкова. – Я тут весь поселок должен объезжать с вашим медом? Давай, принимай заказ, а то мне еще в два поселка ехать!
Антон открыл квадратную маленькую дверку на калитке и увидел хмурое лицо Алексея Алексеевича в обрамлении рыжей бороды, нелепую панаму на голове… Актер из Быкова был великолепный.
– Ты чего-то путаешь, мужик, – усмехнулся Антон. – Тут никто ничего не заказывал. Если хочешь, то я пойду спрошу у старшего.
– А ты тут кто такой? – неприязненно спросил Быков.
– А я рабочий. Рабочий по уходу за территорией и внутренними помещениями.
– Через пятнадцать минут подойти к забору, где можно поговорить, – тихо приказал Быков. – Есть такие места?
– Есть, – так же тихо ответил Антон и закрыл окошко.
Бежать за Шилом не пришлось. Топот ног за спиной доказывал, что «бригадир» к своей работе относится добросовестно. Он вовремя услышал, что за воротами посторонний, и прибежал выяснять, что тут происходит. Антон равнодушно пояснил, что кто-то кому-то привез мед по предварительному заказу. Отправив Антона обходить территорию, Шило сам принялся выяснять, к кому приехал мужик с бородой. Через пару минут он закрыл окошко и проворчал что-то нецензурное в адрес тех, кто шляется без дела по поселку.
Антон снова принялся перемещаться по участку, стараясь определить, откуда за ним могут наблюдать люди Быкова. Уточнить место они не успели, а Быков должен подойти туда, где его у забора будет ждать Антон. Кто-то ему эту информацию даст. Через пять минут Антон все-таки отказался от дальнейших попыток определить местоположение наблюдателя и двинулся неторопливой походкой к нужному месту.
Очевидно, этот забор из железных столбов и бетонных плит ставился тут временно, потому что коттедж изначально строили люди не бедные. Но, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное. То ли руки не дошли, то ли решение о продаже уже сформировалось. Но забор менять на красивый никто не стал. Единственное, что начали делать, – закладывать кирпичом сквозные проемы в тех местах, где закладные детали железобетонных плит были приварены к столбам. Кое-где щели были такие, что пройдет рука.
Была такая щель и в одной из мертвых зон, недоступных камерам слежения. В указанное время Антон подошел к забору в нужном месте и остановился. Самое время закурить, но Антон не курил. Значит, нужен какой-то иной способ объяснения причины остановки и относительно длительного пребывания в этом месте. Мало ли кто заметит. Антон поставил ногу на бетонный блок и неторопливо стал снимать ботинок. Расшнуровать, вытрясти камушек, проверить рукой внутри, надеть, зашнуровать. Пару минут можно проваландаться.
Быков появился за забором почти сразу.
– Ну, что происходит? – резко спросил он. – Давай в темпе!
– Все подробности через три дня, когда я буду в городе. В целом картина такова, что я повышен в статусе и облечен доверием. Сначала охранял проституток, тех, кого насильно заставляют этим заниматься. Адрес сообщу позже. Этот хитрый дом хорошо охраняется и куплен специально для проживания непонятных мне людей. Тайный притон какой-то, но пока жильцов нет. Ждем со дня на день. Приглядитесь.
– Почему на связь не выходил?
– Связи никакой нет. Мобильник иметь нельзя, в доме телефонов и иных средств не имеется. Запомните кличку, Алексей Алексеевич, это важно. Нужно навести справки о человек, которого зовут Леон. Он тут один из главных. Это он меня сюда взял, потому что я ему понравился. Я рукопашный бой выиграл с одним гигантом, вот он и…
– Должен был предупредить, – недовольно заметил Быков на той стороне забора. – Бой мог закончиться иначе. Ищи тогда тебя…
– Не мог, – усмехнулся Антон, но больше для того, чтобы успокоить Быкова. – Ближайшие помощники Леона – Агент и Башка. Чем занимается Агент, не знаю, а Башка руководит каким-то подпольным загородным клубом. Кстати, там оборудована арена для таких схваток. Наверняка и тотализатор есть. Они этот клуб называют «Олимпия»…
Разговор пришлось прекратить, потому что послышались громкие голоса в доме. Быков исчез, пообещав, что за коттеджем теперь будет вестись пристальное наблюдение. Антон снова двинулся в обход территории, когда увидел, что к воротам выбежал взъерошенный Шило.
– Так, Антоха! – заорал уголовник. – Ты там внимательнее на задах.
– Че случилось? – лениво осведомился Антон.
– Гости едут! Началось, теперь самый спрос с нас… Значит, запомни, братан, никаких разговоров, не смотреть даже в их сторону. Если только кто-то сам решит побазарить с тобой. И то… не рекомендуется. Твое дело… безопасность. Ну и мое тоже.
Шило суетиться начал слишком рано, потому что машина подъехала к воротам только через час. Знакомый синий мини-вэн въехал и остановился прямо у ступеней. Первым вышел Агент, сигарета во рту. Он некоторое время стоял, поглядывая по сторонам, потом смачно сплюнул на дорогую тротуарную плитку, которой был вымощен двор, и выбросил сигарету. Дверь машины отъехала в сторону, и под яркое солнце выбрались двое небритых молодых мужчин. Выглядели они какими-то помятыми, даже кожа на лицах у них казалась серой. Обычные недорогие летние штаны и футболки делали их одинаковыми, как одинаковы были их короткие стрижки, сухопарые тела, руки, синие от наколок.
Антон хмыкнул, поймав себя на мысли, что удивляться было особенно нечему. Ни академиков же он ждал в гости, не симпозиум же здесь готовился. Ясно, что прятаться тут будут люди с богатым уголовным прошлым. А вопрос остается один: а зачем им прятаться. Быков сейчас бы пробурчал:
– А ты сам себе попробуй ответить на этот вопрос. Вот тогда и понимание придет.
Если уголовник прячется, то только от полиции. Значит, он в розыске, значит, его разыскивают в связи с чем-то. А не дороговата ли хаза для простых уголовников? Значит, не простые, а с именами! Значит, надо составить словесные портреты и передать Быкову. Хорошо бы сфотографировать их, но пока нечем. Да и опасно тащить сюда аппаратуру, даже из разряда микро. Можно спалить удачу в самом начале. Пусть наблюдатели Быкова фотографируют гостей. Только возможности может и у них не быть, если гости не будут выходить из дома. Скорее всего, выходить они не будут.
В воскресенье Шило обещал Антону выходной, оставалось еще три дня. За это время удалось немного присмотреться к гостям. Один, с хриплым голосом, все время чесался и демонстрировал свои наколки. Иначе как с голым торсом он по дому не ходил. А ходил он по дому снизу доверху постоянно. Антон даже слышал, как Шило тихо уговаривал этого человека не подниматься в мансарду.
Второй был более степенным. Этот при каждом удобном случае старался сесть и развалиться, а то и просто лечь. Как-будто он истосковался по мягким диванам и креслам. Все эти наблюдения привели Антона к мысли, что уголовники только-только из колонии. У одного в первый день даже грязь под ногтями была. Хотя эти манеры могли сформироваться у них давно и никак не быть связанными с местами лишения свободы. Имен, фамилий и кличек Антон так ни разу и не услышал. Зато жаргонных словечек он поднабрался достаточно, убедился, что перед ним не мелочь какая-то, а матерые уголовники. Да и Шило перед ними прогибался, как последняя «шестерка».
А в пятницу Антону повезло. Во время одного из проверочных обходов по внешнему периметру, а это была его идея – пару раз в день обходить забор коттеджа снаружи, он нашел трехметровый обрывок тонкого провода. Кто-то его выбросил с электротехническим хламом. Кстати, там же Антон нашел и маленькие наушники от плеера. Наверное, они не работали, но проверить стоило. Ночью в туалете на коленях он разобрался с найденным богатством. Наушники работали плохо. Музыку слушать с таким прибором удовольствия мало, а вот для своих целей приспособить можно было вполне.
На следующий день Антон ждал, где и когда ему удастся использовать собранное подслушивающее устройство. Удалось только к вечеру, когда гости коттеджа уселись на кухне пить пиво, потому что на улице зарядил дождь. Они пили, курили и много разговаривали, повышая тон, как это обычно делают подвыпившие люди. Поднявшись на следующий этаж, Антон нашел место на стене, которое приглядел уже давно. Там проходил канал вытяжки, и недоделки рабочих оказались сейчас очень кстати. Кусок кирпича вытащить и очистить он смог еще два дня назад, теперь оставалось его вытащить без шума и спустить вниз свои часы с микрофоном. Единственный рабочий наушник он вставил в ухо и приготовился слушать.
– Да ладно те, – говорил один, как окрестил его Антон, Ленивый. – Че те эти менты, тьфу, полицаи. Задолбали со своими названиями… Ну, и хрен с твоим полканом! Если я бабла с этого поимею, то хоть с чертом поцелуюсь.
– Вот я и говорю, что закон стал не тот, – хрипло отвечал голос Непоседы, как Антон для себя называл второго уголовника. – Не знаешь, с какой стороны подлянку кинут… Кто полкана завалил? И на хрена?
– Да не его, а бабу его!
– Плевать! Хотели-то его! А может, и свои, может, не поделился с друганами…
– Ага, он тут такое замутил, на нем все держалось, а ты говоришь, свои. Не, тут дело темное, тут кто-то в законе постарался, кто ничего и никого не боится. А полкан сейчас залег где-то…
– Или грохнули его. В наше время это легко. Вот и думай тут. То ли сидеть и не рыпаться, то ли за дело браться. А то и нас… Ты думаешь, никому не интересно, сколько мы «рыжья» прикроили? Хаза недешево обошлась, а может, у нас еще есть. Он все добрые, пока есть чем поделиться, а потом?
Антон услышал шаги на лестнице и поспешно стал вытягивать свои часы из канала в стене. Очень интересно было бы еще послушать, но рисковать не стоило. Теперь было о чем подумать на досуге. И говорили ведь про Иванова: «полкан», «его бабу завалили». Пусть Быков эту запись послушает, свое мнение составит.
Вставив осколок кирпича на место и смотав провод, Антон прислушался. Оказалось, что кто-то из охранников вернулся к себе в комнату из душа. Наверное, Макс-маленький в спортзал опять ходил.
Шило не подвел, и в субботу вечером он подтвердил свое обещание.
– Какой базар, Антоха! Я сказал! По утряне я тебя захвачу на тачке и заброшу. Ты только не ужирайся там да в дела никакие не встревай. А вечерком встретимся, заберу тебя назад. У тебя баба-то есть?
– А что?
– Ты не болтай там про дела наши. А то ведь бабы любят спрашивать, кто ты, чего ты? Любопытные они.
– Это да, – солидно кивнул Антон. – В бабах ты разбираешься.
Глава 6
К дому, где жила Татьяна, Антон подошел со сложным чувством. Стоит ли поддерживать с ней отношения, стоит ли давать девушке повод надеяться на то, чего быть не может? Не проще ли, хоть и во вред работе, но оставить ее в покое? Может быть. Но еще Антон чувствовал, что для девушки он значит гораздо больше, чем могло показаться. Она в него не просто влюблена, или ей кажется, что влюблена, для нее Антон как залог ее будущего, как знак, что она порвала с прошлым, что она победит в борьбе с наркоманией, что она вообще выживет. Да, за ней приглядывает Быков, да, ее не позволят больше втянуть в занятие проституцией, но…
Ничего, подумал Антон, просто ей сейчас плохо, у нее сложный период. А когда ей станет лучше, когда прошлое немного отпустит, тогда девушка взглянет на мир другими глазами. Тогда она увидит, что в мире есть много других красивых и просто хороших мужчин, что в мире все еще светит солнце, улыбаются люди, смеются дети. Что мир – это не сутенеры и пьяные похотливые клиенты, что мир – это… МИР!
Он решительно поднялся по ступеням и постучал в дверь.
– А я все думаю, чего это к ней парни не ходят? – послышался за спиной дребезжащий голос.
Антон обернулся и увидел приятную чистенькую старушку в темном платье под горло и цветастом светлом фартуке. Старушка, изогнувшись вбок, с трудом несла ведро с водой. Воспитание подтолкнуло сбежать со ступеней и подхватить ведро.
– Здравствуйте, я друг Татьяны, давно ее знаю. Вы не скажете, она сейчас дома?
– Ну, затараторил, – усмехнулась старая женщина. – Дома, дома. С вечера еще, как со смены пришла, так в комнате порядок наводит. Не дружка ли ждет девонька?
– Да я… – начал было Антон.
– Ты, ты, – укоризненно перебила старушка. – Ты не забижай девушку. Если не врешь, что давно знаешь, так понимать должен, что не сложилась у нее жизнь-то, пожалеть ее надо бы.
Неизвестно, что бы еще наговорила старушка, но тут в дверях показалась улыбающаяся Татьяна. Она защебетала, что еще вчера почувствовала, что Антон должен прийти, что ей так показалось и что, наверное, они родственные души, раз она его так чувствует.
Антон поставил ведро в сенях на лавку, смущенно оглянулся на хозяйку и позволил увлечь себя в комнату.
– Вижу, что у тебя все хорошо, – начал он, когда Татьяна закрыла дверь, и тут же пришлось замолчать.
Девушка с ходу прыгнула ему на шею и прижалась щекой к его щеке, шумно дыша в ухо. Он чувствовал ее мягкую грудь, плоский живот, бедра, чувствовал, как колотится ее сердечко, ощущал запах ее вымытых волос, тела. На какой-то миг ему показалось, что ничего страшного не будет, если он… она ведь сама…
Усилием воли он отогнал эти мысли и попробовал настроиться на отношения брат-сестра. Погладив девушку по голове, он отодвинул ее от себя и в целях безопасности сел на табурет у стола.
– Хорошо у тебя тут, – осматриваясь в чисто прибранной комнате, сказал он. – Все по-деревенски, по-простому. И занавесочки, и скатерть, и салфеточки. Как в детстве.
Татьяна с жалобным видом покрутилась возле него, наверняка решая, что будет, если она попытается усесться Антону на колени. Кажется, она взяла себя в руки и отказалась от этой идеи. Она забралась с ногами на второй табурет и ограничилась тем, что взяла Антона за руку.
– Ты чего так долго не приходил?
– Дела, – коротко ответил Антон, глядя в ее большие глаза. – Ты лучше о себе расскажи. Как на заводе, как самочувствие?
– На заводе хорошо. Там дядька хороший, который начальник участка. Все дочкой зовет и конфетками угощает. Такой смешной… но добрый. И на рабочих покрикивает, чтобы меня не донимали, не приставали. А так… нормально все. Приступы почти прошли. Тут тетка одна стала заходить. Она врачиха…
– Врач, – поправил девушку Антон.
– Че?
– Не «че», а «что», – строго сказал он. – Не «врачиха», а «врач».
– Ой, Антон! Не будь занудой. Так прикольно говорить, так все говорят!
– Танюша, – Антон стиснул пальцы руки девушки и посмотрел ей в глаза. – Не надо жить как все, не надо говорить как все. Надо быть собой, индивидуальностью, надо жить и говорить так, чтобы другие копировали тебя, оглядывались на тебя, советовались с тобой. Появится на свете парень, которому ты понравишься, будет он выбирать между тобой и еще кем-то и не найдет, чем же ты лучше.
– А мне не нужен тот, который выбирает, мне нужен тот, кому я нужна такая, какая есть.
– Ладно, не будем пока об этом, – вздохнул Антон. – Потом поговорим…
– Правда? – оживилась Татьяна. – Ты будешь ко мне приходить еще? Не бросишь?
– Конечно, буду! Давай, отвечай, – Антон сделал серьезное лицо, – ты за эти дни никого не видела из старых знакомых?
– Да вроде нет. А что случилось?
– Ничего не случилось. И я хочу, чтобы и впредь ничего не случалось. Посмотри на это фото, Таня, – Антон достал из кармана куртки несколько фотографий полковника Иванова, которые захватил сегодня из своей квартиры. – Ты знаешь этого человека, видела когда-нибудь?
