Текст книги "Приключение в наследство"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Соавторы: Илона Волынская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9
Подводная атака

– Му-у-у! – протяжное мычание недоенной коровы всколыхнуло прохладный воздух. – Му-у-у! – к ней присоединилась вторая, заквохтала курица, зазвенела тяжелая колодезная цепь, заскрипел ворот, ведро с отчетливым плюхом шлепнулось в воду…

– Олена-а-а-а! – пронзительный требовательный вопль прорезал утренний туман, словно разбуженный, он пополз прочь, змеясь вдоль берега реки. – Олена-а-а, выходь с хаты!

– Та вышла-а-а вже, що тоби? – заверещал в ответ такой же пронзительный голос.

– Що там у вас робыться? – заорали с удвоенной силой.

– Та ничого! Бабка городская на крыльце стоит, разряженная-а!

Мурка с Кисонькой прекратили хлопать глазами, как две разбуженные совы, подорвались с раскладушек и рванули к окну. Мама опоздала всего на пару секунд, ей пришлось выглядывать поверх их голов.

Со второго этажа возвышающегося пусть на низком, но все же холмике сельсовета отлично просматривалась единственная улочка деревни. Местные бабки, вооруженные каждая горстью семечек, снова сидели на скамейке у забора… только теперь каждая у своего. Причем хата одной располагалась на дальнем конце деревенской улицы и оттуда было плоховато видно, зато хата второй торчала прямо под сельсоветом, и со скамейки открывался отличный вид на Грезу Павловну, восседающую на крылечке в вытащенном из комнаты председателя кресле. На сей раз старушка была одета в ковбойском стиле: темные джинсы, бежевая блуза и длинный замшевый жилет сверху. На нижней ступеньке крыльца сидел давешний дед и завороженно глядел на Грезу Павловну, будто ребенок в цирке на волшебную тетю в платье с блестками.

Греза Павловна отхлебнула молока из глиняной крынки, изящно отломила хлеба и уставилась на бабку на скамейке, словно смотрела сериал из деревенской жизни – такой не очень качественный, с посредственными актерами.

– Скажите, Сенечка, почему эти старушки перекрикиваются через все село, да еще такими неприятными пронзительными голосами? – с видом энтомолога, обсуждающего странное поведение комаров, поинтересовалась Греза Павловна.

– Так это… – дед покраснел, словно старшеклассник на первом свидании. – Улица длинная. Якщо они тише орать будут, они ж одна одну не почують!

– У вас безупречная логика, Сенечка, – согласилась Греза Павловна. – А почему бы тогда этим глуховатым старушкам с неприятными пронзительными голосами просто не подойти поближе друг к другу?

Дед нервно поглядел на бабку на скамеечке – та замерла, обратившись в слух, и даже рот приоткрыла – и смущенно пробормотал:

– Та они ж старые… Пока дойдут, все интересное закончится.

– Бе-е-еднеенький Сенечка! Как вы, такой цветущий мужчина, уживаетесь с этими дряхлыми старухами?

– Не, ну ты слыхала? – как всегда пронзительно заорала ближняя бабка. – Ця городская фифа каже, що мы с тобою глухие!

– Та слыхала ж – вона ще каже, що мы старые! – откликнулась дальняя, тем самым доказывая, что по крайней мере обвинение в глухоте несправедливо. – Хиба она сама молодая?

Греза Павловна торжественно вручила деду крынку. Облизнула молочные усы над верхней губой. Гибким движением поднялась из кресла и, запрокинув голову к окнам сельсовета, поинтересовалась:

– Николай Дмитриевич, дорогой мой, когда же мы отправляемся? Вы обещали нам активный отдых.

За одним из окон возникло торопливое движение, и выглянул организатор.

– Может, вы сперва позавтракаете? – слегка заискивающе предложил он.

– Да-да, мои дорогие, исключительный завтрак, такой простой и такой… аутентичный! Думаю, именно это и ели по утрам наши предки, – закивала Греза Павловна. – Сенечка встал в такую рань специально, чтоб подоить корову и принести мне молочка, – и состроила Сенечке глазки.

Мурка и Кисонька переглянулись: интересно, как деду удается доить его драчливую корову?

– На свежем воздухе пьется изумительно! Нюрочка, спускайся сюда, я с тобой поделюсь!

– А нема твоей Нюрочки! – злорадно сообщила ближняя бабка. – С раннего ранку пошла себе!

– На речку, – тут же тихо и успокаивающе бросил дед.

– А хлопец молодый, як ее побачил, так теж в окошко скакнул и крадьком-крадьком за нею! – проорала дальняя бабка.

– Авжеж крадьком: с плеером у вухах та полотенцем на плечах! Розовым! Она себе на речку пошла, а он – себе, – снова влез дед.

Мурка и Кисонька переглянулись и хихикнули. С утверждением, что «каждый сам себе пошел на речку» дедок явно ошибался. Похоже, Нюрочка, скажем так, раздражала Влада так же сильно, как и он Нюрочку.

– А другая девка побачила, як он на речку чешет, и теж – скок с дому! – немедленно добавила красок в картину дальняя бабка. – Ох они друг другу за хлопца волосся-то повысмыкивают!

– Нюрочка – интеллигентная девочка и не станет «высмыкивать» кому-то волосы! – возмутилась Греза Павловна.

Со стороны реки донесся пронзительный женский крик.

«А если не она, а ей?» – успела подумать Мурка, и, не сговариваясь, они с Кисонькой сиганули в окно.

– Девочки, вы с ума сошли! – отчаянно закричала мама, но девчонки уже приземлились на четвереньки: подумаешь, при здешних низких потолках второй этаж – не высота! Опережая друг друга, девчонки рванули вниз по каменистой тропе. Новый вопль ударил навстречу, он длился, и длился, и длился. Девчонки вломились в густую поросль на повороте извилистой речки, острые ветки царапали голые коленки.

Это было похоже на фэнтези-картинку. Совершенно симметрично, одна слева, другая справа, и в совершенно одинаковых позах по пояс в воде стояли две девушки: светловолосая Нюрочка в голубом купальнике и темноволосая Лика в красном. А посредине Влад… сражался с монстром. Близняшки затормозили так, что чуть обе не рухнули в колючие кусты. Монстр – настоящий, черный и какой-то… скользкий, будто здоровенный червяк, весь обросший длинной зеленой шерстью, с круглым глазом во всю морду… Мгновение Мурка ошалело глядела на Владова противника… и кинулась на помощь. И опять чуть не улетела в кусты, потому что Кисонька ухватила ее за руку.

– Не лезь! Вот сейчас Влад победит… и будет герой. Хорошо для отношений, – все еще тяжело дыша от быстрого бега, выдохнула Кисонька.

– Кого победит, монстра? – ошалело переспросила Мурка.

– Какого еще… – удивилась Кисонька, но досказать не успела. События развивались стремительно.

Кулак Влада с размаху въехал монстру в круглый глаз. Раздался звон и вопль – на сей раз, для разнообразия, мужской. Монстр кувыркнулся в воду… над рекой мелькнул широкий разлапистый плавник, река взбурлила…

– А ну стой, куда! – и, разбрызгивая воду, Влад помчался в погоню.

Позади девчонок дробно затопотали копыта… и на берег лихим галопом вылетела знакомая лохматая лошаденка с дедом Арсением на спине и… Грезой Павловной, восседающей на крупе и крепко держащей деда за пояс.

– Нюрочка! – крик Грезы Павловны был ничем не хуже всех остальных пронзительных воплей. Старушка птицей спорхнула с лошади и кинулась к племяннице. И несомненно влетела бы прямо в воду, если бы Мурка с Кисонькой ее не поймали.

– Тетя, успокойтесь, все в порядке! – Нюрочка уже выбралась на берег. – Тетя, не обнимайте меня, я же мокрая! Ну что вы, тетя, ну все уже хорошо, Влад его прогнал, этого… это… существо.

– Ага, прямо в иллюминатор ему врезал! – Рядом оказался потирающий кулак Влад – на костяшках его пальцев кровоточили глубокие царапины.

– Вы так образно выражаетесь, дорогой Влад! – прекращая наконец ощупывать Нюрочку на предмет возможных повреждений, пробормотала Греза Павловна.

– Никакой образности – иллюминатор и есть! На нем был гидрокостюм и маска! И я ее раскокал у него на морде! А он под водой смылся! Как-то сложно пешком ловить в воде мужика в гидрокостюме!

– Та який гидрокостюм – на что он? – дед возмутился так, словно появление мужика в гидрокостюме было для него личным оскорблением. – Не, ну в старину, кажуть, речка глубокая была, а зараз одно название, курица вброд перейдет!

– Тем более, значит, нужен был… – задумчиво протянул Влад. – По дну на четвереньках ползать.

Близняшки, за время работы в «Белом гусе» неплохо научившиеся разбираться в интонациях, поглядели на него с интересом. Кажется, Влад не находил ничего странного в том, что кто-то вдруг начнет ползать на четвереньках по дну речушки.

– А меня он зачем хватал? – возмущенно выпалила Нюрочка.

– Он тебя хватал?! – гневно возопила Греза Павловна и тут же вцепилась в Нюрочку, будто нападающий мог выскочить из речки и умыкнуть племянницу.

– Ну да! – Нюрочка аккуратно высвободилась. – Я себе плыву… ну по крайней мере стараюсь, там, где ногами дно не задеваю. Очень хотелось поплавать, такая теплая речка, так здорово!

– Нюрочка из Омска, – для несведущих немедленно пояснила Греза Павловна.

– Там такое место, камыши просто над головой смыкаются, сумрак, вода почти черная… А он из-под воды меня прямо как акула – хвать! – Нюрочка обняла себя руками за плечи. – И на дно потащил! Я как заору! Тут Влад меня выдернул, а потом они драться начали.

– У вас есть ревнивые поклонники, Нюрочка? – поинтересовался Влад.

– Кому она нужна! Н-нюрочка… – вдруг выпалила всеми забытая Лика, повернулась на пятках и промаршировала прочь, злобно хлеща полотенцем по кустам.

– А мне нравится, – сказал Влад, неотрывно глядя ей вслед.

– Лика? – отворачиваясь, тихо спросила Нюрочка, и голос ее дрожал, как струна.

– Имя «Нюрочка». Ань много, а вот Нюрочек… А Лика мне не нравится, – задумчиво покачал головой Влад. – Как-то странно она себя вела. Сперва приперлась купаться – вот именно сюда, остальной речки ей мало…

– Вы тоже пришли купаться именно туда, где плавала я. Наверное, тут просто место удобное! – невинно заметила Нюрочка. Голос у нее явно повеселел.

– А вас от меня подальше отогнать она тоже ради удобства хотела? Или вы не заметили – она все время пыталась вклиниться между нами? – гневно поинтересовался Влад.

– Может, вы ей просто понравились? Потому что у меня никакого такого ревнивого поклонника нет! Ни тут, ни в Омске! – уже весело заверила Нюрочка.

– Я, конечно, чрезвычайно восхитителен и запредельно замечателен, но вряд ли могу вот так взять и понравиться девушке с первого взгляда, – спокойно, без всякой рисовки заключил Влад.

– Не знаю, не знаю, девушкам нравится, когда у них на глазах… бьют аквалангистов!

– Как же я его упустил! Взял бы в плен и лупил у вас на глазах утром и вечером!

Болтая, Влад и Нюрочка уже удалялись вверх по тропинке.

– Хм-м-м! – Греза Павловна многозначительно поглядела им вслед. – Поедем и мы, Сенечка! – Она подошла к лошади и попыталась ухватиться за шерсть у той на спине. Два здоровенных меховых пучка остались у Грезы Павловны в руках. – Сенечка… Кажется, я сняла с вашей лошадки шиньон, – растерянно глядя на невозмутимо жующую лошаденку, пролепетала Греза Павловна.

– Та то она просто линяет! У нас не как в городе, лошадей не стрижем, они летом сами того… отряхаются! – Дед обхватил Грезу Павловну за талию и легко закинул лошади на спину. Сам запрыгнул следом… и снова обнял Грезу Павловну одной рукой. – То шоб вы не упали! – галантно пояснил он и неторопливо погнал лошадь вверх по тропинке.

– Хм-м-м! – теперь уже многозначительно протянула Кисонька, глядя им вслед. – Занятно для разнообразия, когда у всех есть поклонники… кроме меня! – мрачно добавила она.

– Эй, я вообще-то тоже здесь! – напомнила Мурка. – И мама!

– Не хватало, чтоб у нашей мамы завелся поклонник, тем более здесь!

Девчонки взбежали по тропинке и, еще не доходя до сельсовета, услышали воркующий голос организатора Николая Дмитриевича:

– Видите, Марья Алексеевна, все в порядке! Вот, присядьте! Я на что угодно готов, чтоб такая очаровательная дама, как вы, не испытывала ни малейшего беспокойства. Позвольте принести вам молока?

Кисонька едва слышно зарычала.

Глава 10
Наблюдатель в заброшенном доме

Вместо того чтоб подниматься к сельсовету, Мурка резко свернула в сторону деревни и мимо зарослей крапивы над повалившейся сеткой-рабицей полезла в чей-то заброшенный сад.

– Ты что, собираешься оставить маму с этим мужиком, который к ней явно клеится? – возмутилась Кисонька.

– В ближайшие двадцать минут они пожениться не успеют, – рассеянно заверила ее Мурка. Она повертела головой, прикидывая, куда двигаться, чтобы найти виденный с улицы дом, и быстро пошла сквозь сады, благо некогда разделявшие их заборчики совсем обвалились. Правда, быстро не получилось – когда-то тщательно вычищенные дорожки успели зарасти густой травой. Малина утонула в злющей крапиве, только кое-где из зарослей выглядывали ягоды, такие сочные, что рука сама тянулась отщипнуть. Мурка рукам не препятствовала, Кисонька тоже: жалко же, такая вкуснятина пропадает! Еще задержаться пришлось под вишней. Несчастному дереву явно было… нехорошо, но пару веток до сих пор покрывали роскошные темные, почти черные ягоды, пройти мимо которых не было никакой возможности!

– Настоящая вишня-чернокорка! – отправляя очередную ягоду в рот, одобрила Мурка. – Надо будет сюда с корзинкой вернуться.

– Я не поняла – мы с тобой пошли в рейд по соседским садам? – поинтересовалась Кисонька, не отставая от сестры в поедании вишен.

– Не, это так, бонус… – Мурка оторвалась от дерева, бросив напоследок сожалеющий взгляд на оставшееся вишневое богатство, и перебралась через еще один покосившийся забор.

В следующем саду не оказалось никаких соблазнов, только густая трава по пояс, словно его забросили первым, а может, и не занимались им толком никогда. Заросший кустами до окон первого этажа, торчал тот самый вытянутый, похожий на маленькую башенку дом. Мурка присела на корточки, из-под прикрытия высокой травы разглядывая окна.

– Вчера Влад тут что-то видел… или кого-то… И я тоже.

Кисонька присела рядом:

– Думаешь, тут кто-то прятался? Чтобы потом в ластах и маске проплыть… проползти по дну… и схватить Нюрочку?

– Что мы на самом деле знаем о Нюрочке, кроме того, что она племянница мужа Грезы Павловны? – не отрывая глаз от дома, бросила Мурка.

– Она в своей библиотеке под Омском снимала порно или распространяла наркотики через выданные на абонемент книги? – усомнилась Кисонька.

– Сейчас библиотекам тяжело приходится, если они не занимаются никакой побочной деятельностью, – серьезно сообщила Мурка и по-пластунски двинулась к дому.

– Думаешь, он еще там? – ползя за ней, пропыхтела Кисонька.

– Тогда он полный идиот. Это я так, на всякий случай осторожничаю. – Мурка уперлась носом в густые ветки, некоторое время созерцала их, смиряясь с фактом, что дальше ползти не получится, и полезла сквозь кусты, шипя, когда колючки цеплялись за спортивные штаны.

Окно на первом этаже было выбито. Все дома мертвой деревни зияли зазубринами битого стекла, как рот улыбающегося бомжа – обломками зубов. Необычно было то, что здесь осколки из рам не торчали – стеклянные острия были аккуратно оббиты валяющимся здесь же, на подоконнике, камнем. И чисто вымытый, без единой пылинки пол в заброшенном доме – тоже ненормально. Девчонки бесшумно перемахнули подоконник и через комнату выбрались в крохотный коридорчик. На лестнице на второй этаж совсем не осталось ступенек – проржавевшие балки, к которым они когда-то крепились, шатались под ногами. Мурка аккуратно подняла голову над лестницей. Верхняя комната тоже была пустой… и на сей раз пыльной. Только от проема лестницы к окну тянулась цепочка следов – а на подоконнике лежал бинокль. Прыгая со следа на след, Мурка добралась до подоконника, повертела бинокль и поднесла его к глазам.

– Ну что там? – нетерпеливо спросила Кисонька.

– Неудобно подглядывать, как мужик переодевается! – отводя бинокль, хмыкнула Мурка. – Отсюда шикарно просматривается комната Влада! И… – она чуть изменила положение бинокля, – …и наша, – и совсем уселась на подоконник, чуть не прижавшись к раме. – Грезы Павловны – хуже, но тоже видно. – Она направила бинокль на крыльцо сельсовета. – А еще нас бить будут, если мы немедленно не появимся! Мама в ярости! Забираем или оставляем? – Мурка помахала биноклем.

– Оставь, – прикинула Кисонька. – Мы слишком мало знаем, чтобы светиться.

Все так же прыгая по отпечаткам чужих ног, Мурка вернулась к сестре, и девчонки рванули вниз по лестнице, через чисто вымытую комнату и обратно в сад.

– А что мы вообще знаем? – продираясь сквозь траву и снова останавливаясь под вишней, поинтересовалась Кисонька.

– Мужчина, это по отпечаткам кроссовок видно – здоровые, – начала перечислять Мурка. – На первом этаже он жил, со второго подглядывал, увидел, что Нюрочка пошла к реке, и…

– Похищение Нюрочки? Чтобы получить выкуп с Грезы Павловны? – перебила Кисонька.

Мурка резко мотнула головой на бегу:

– Местные не знают, что у Грезы есть деньги, а ехать за нами из города… Никто не знал, что они с Нюрочкой сюда собираются. Мы ведь даже платили сразу за всех пятерых с нашей карточки, Греза просто деньги отдала. Даже эти, организаторы, не знали. Они нас вообще не ждали! – фыркнула Мурка. – Даже постель не приготовили. Я в бинокль комнату Лики видела – она на полу спит, на вещах. А по моей наволочке ее тушь размазана. Нам не только ее комнату отдали, но и постельное белье.

– Фу! Как ты на этой подушке спишь? – скривилась Кисонька.

– Перевернула и сплю! – отмахнулась Мурка. – Зачем только они нам номер мобильного дали? И как проехать?

– Без телефона кто бы с ними стал связываться? Если бы нам дед с коровой не попались, мы бы в жизни сельсовет не нашли и, в чем особая прелесть, не смогли бы предъявить претензии! Афера мелкая, обыкновенная, Севка такие даже в работу не берет, разматывает прямо в офисе, в присутствии клиента. Может, они и клад искать не собирались? – встревожилась Кисонька.

Мурка ответить не успела – они уже прибежали. Деда Арсения не было, зато на крыльце сидели все остальные, кроме Влада, – даже переодевшаяся в джинсы и слегка подкрашенная Нюрочка доедала хлеб с молоком. У ступенек, опровергая опасения Кисоньки, лежали несколько острых лопаток, что-то вроде сделанного из обрезанной трубы совка с дырочками, и нечто, изрядно смахивающее на древний полотер на длинной ручке.

– Где вы шатаетесь? – сдерживая недовольство, бросила мама. – Сперва прыгаете со второго этажа, потом убегаете, а потом взрослые люди должны вас ждать?

– Мы еще Влада ждем, – вступилась Нюрочка.

– Извини, мам. Мы через сады возвращались, а там вишневое дерево… – Кисонька предъявила предусмотрительно размазанную по губам вишню. Ну надо же как-то объяснить, где они были?

– Вы с ума сошли! Сколько же вы ее съели? – взвилась мама. В ужасе посмотрела на оставшуюся крынку с молоком и торопливо переставила подальше, словно боясь, что девчонки на нее кинутся. – Никакого молока!

– Но… Как же? Мы же специально заказывали у крестьян… – Николаю Дмитриевичу это явно не понравилось.

– Ага, у бабки моей! – влезла разливающая молоко Лика, кивнув в сторону ближней бабки.

Обнимающаяся со своей крынкой Нюрочка посмотрела тревожно на бабку… на крынку… и отодвинула молоко подальше. Леша и Рюша продолжали невозмутимо опустошать свой горшочек.

– Мы же не требуем деньги обратно! – огрызнулась мама. – Ешьте бутерброды, пейте минералку, а о вашем поведении мы поговорим позже, – обернулась она к дочкам.

– Со мной минералкой не поделитесь? – вываливаясь на крыльцо, спросил Влад. – С детства ненавижу молоко – в нем же пенки!

– Вы такого молока в жизни не пробовали! – Николай Дмитриевич заискивающе улыбнулся и чуть не силой попытался всунуть горшок Владу в руки.

– И не буду! – Влад поглядел на молоко с брезгливостью дамы, обнаружившей в тарелке мышь, и торопливо отставил в сторону. Мурка фыркнула – выглядел парень занятно: в камуфляжном комбезе, выцветшем и застиранном настолько, что сразу было ясно – его носили долго, а не купили для этой поездки. Широкий пояс с подвешенным к нему целым арсеналом: складной лопаткой, кисточкой, ножом с широким лезвием, ножом с узким лезвием, фонариком и еще бог знает чем! За спиной болталась сумка, из которой торчал переделанный из трубы совок. А на плече как ружье он держал тоже что-то вроде полотера с ручкой, только по дизайну это был полотер космического корабля пришельцев.

– Это что, металлоискатель? Как наш? – восторженно вскричала Лика.

– Нет, к счастью, не как ваш! – Влад поглядел на сложенное у крыльца оборудование и скривился. – На вашем старье дисковый датчик! Спорю, максимальная теоретическая глубина обнаружения не больше метра.

– У вашего, можно подумать, три! – запальчиво выкрикнула Лика.

– Ну вообще-то, четыре, – невозмутимо уточнил Влад.

– Простите, а что такое… ну вот вы упомянули? – заинтересовалась мама.

– Глубина обнаружения? А это когда глубже металлоискатель уже ничего не видит, хоть ты там «Титаник» закопай. Конечно, чем больше объект, тем его легче обнаружить. Монетку размером с пятак вот такая вот несерьезная фиговина, – он кивнул на металлоискатель организаторов, – …видит на десяти сантиметрах, а если монетка мельче, то и этого нет. Старинных монет на такой глубине не найдешь, разве что советские. А мой красавец свободно дает полметра глубины, – он с гордостью положил ладонь на ручку своего металлоискателя. – Для оружия там или статуэток – больше метра, а если объект покрупнее – и до двух с половиной.

– А говорили – четыре! – все еще не успокаивалась Лика.

– Никогда в жизни не находил ничего на глубине четырех метров и не знаю никого, кто б находил, – отрезал Влад.

– Но сейчас-то мы имеем дело с кладом, – вмешался обычно молчаливый Леша, а Рюша согласно закивала. – Я перед отъездом почитал в Интернете, ох и прогулялся он по здешним местам, этот ваш предок, – он кивнул Косинским. – Может, вырыл здоровенную ямину, да все туда и спрятал. Для такой кучи золота яму надо рыть глубокую.

– Во-первых, это же вам не пираты Карибского моря, которые грабили испанские корабли с золотом! Казаки, когда брали город, ни шмотками не брезговали, ни всякими гусями-поросями. И людей угоняли, если честно.

– Клад из четырехсотлетних поросят – это, конечно, сильно, – хмыкнул Леша.

– Во-вторых, даже если золото… ну там серебро, медь, украшения… никто не станет рыть яму, все-таки устроят хранилище посолиднее, – помотал головой Влад. – А в-третьих, он же не один на все эти маетки, в смысле, имения, и города нападал, у него чуть ли не двадцатитысячное войско было!

– Всех казаков, вообще, с низовыми и реестровыми, двадцати тысяч не набиралось. А к Киеву с Кшиштофом пришло примерно пять тысяч человек! – раздраженно бросила Кисонька.

– О, я прям будто снова в чате сижу – там девушка один в один… – фыркнул Влад и вдруг изумленно уставился на Кисонькины волосы. – Рыжая? – неуверенно переспросил он.

– Разве не видно? – Кисонька перебросила прядь на плечо.

– Нет, я имею в виду в чате потомков! «Рыжая2113»?

– «Синус-косинус»? – недоверчиво пригляделась к нему Кисонька.

– Не «ко́синус» а «коси́нус», не от математики, а от «Косинский»! – засмеялся парень. – Ну логично, где б мы еще встретились! Я тоже по объявлению в чате решил поехать. И компания у тебя симпатичная, – вроде бы всем сделал комплимент Влад, но взгляд его задержался на Нюрочке. В этот раз она не фыркала и не отворачивалась, видно и впрямь на речке Влад сумел произвести на нее впечатление.

– Встреча потомков Косинского! – восхитилась Греза Павловна.

– Нет, я так… Просто интересуюсь, а тут коп такой занятный… – Влад вдруг поморщился, точно эта тема была ему неприятна. – Короче, двадцать тысяч народу или пять, а поделиться с братьями-казаками он должен был.

– Что они – сами себе награбить не могли? – влезла Рюша.

Влад и Кисонька дружно замотали головами:

– Строгие правила! – пояснила Кисонька. – Добычу собирают в кучу, первыми свою долю берут гетман и казацкая старшина, наверное и на всякие общие нужды откладывают, а уже потом делят между рядовыми казаками.

– Под эти самые общие нужды сколько угодно бабла зажать можно, – вмешалась обнимающаяся с бутылкой минералки Мурка. – Вряд ли старшина конца шестнадцатого века сильно отличалась от нынешней… администрации.

– Милая, это цинично! – мягко укорила ее Греза Павловна. – В мое время в учебниках истории писали, что Косинский боролся за освобождение трудового крестьянства от эксплуатации польских… э-э, соответственно, эксплуататоров.

– В наших учебниках пишут, что Косинский боролся за освобождение от национального гнета. Правда, угнетатели те же самые – польские, – утешила ее Кисонька.

– Хорошо, хоть противник не изменился! – энергично возрадовалась Греза Павловна. – А то эти исторические мертвецы такие легкомысленные в своих политических пристрастиях – постоянно их меняют!

– Клад вне политики! – торжественно провозгласил Леша и предвкушающе потер ладони. – Неплохо бы нам его найти.

– Ну или хотя бы со вкусом поискать, – уточнила более реалистичная мама.

– Да-да, пойдемте же, пойдемте! – засуетился Николай Дмитриевич.

– Куда? – Влад так и застыл – с бутылкой минералки в одной руке и бутербродом в другой. – Бегать по лесу, как детишки в игре «Зарница», разве что не с игрушечными автоматами, а с металлоискателем? Или перекопаем ямками окрестности, авось потом под картошку сгодятся? Давайте показывайте, что у вас там: карты, планы, документы?

– К-карты? – Николай Дмитриевич начал заикаться. – Какие… как… – и тут же овладел собой под взглядами кладоискателей. – Карты – да, конечно! Я просто не думал, что…

– Не думали, что для поисков клада нужна предварительная подготовка? – еще больше удивился Влад.

– Нет, просто не думал, что вы захотите смотреть их здесь и сейчас! – Николай Дмитриевич явно выкручивался. Мурка с Кисонькой задумчиво переглянулись: идея «нас тут не ждали» получила еще одно подтверждение.

– А где: в лесу на пеньке и через неделю? – продолжал наседать Влад.

– Просто вы завтракаете… – продолжал отбиваться Николай Дмитриевич. – Я сейчас принесу! – И рванул наверх.

Сидящая на перилах крыльца Мурка чуть отклонилась назад, пытаясь снизу вверх заглянуть в окно его комнаты. Видно было практически никак, но Мурка могла поклясться, что дверь в комнату организатора так и не открывалась. И никакого шороха слышно не было… однако через несколько минут он снова вернулся со здоровенной картонной папкой в руках.

Папку пристроили на широких перилах веранды сельсовета, Николай Дмитриевич бережно и торжественно распутал завязочки, пока столпившиеся за спиной кладоискатели нервно сопели ему в затылок…

– Так она ж не старинная! – разочарованно протянула мама.

Перед ними лежала скачанная из Интернета и перенесенная на лист А3 карта местности, вручную расписанная значками. Давно не существующий Остропольский замок был меленько и аккуратно вычерчен со всеми его некогда грозными башнями и стенами. Размечен уцелевший старинный мост, а вдоль берега реки до самого их сельсовета тянулась ломаная линия, обозначающая исчезнувшие оборонительные сооружения. Сам сельсовет тоже здесь был – прямоугольник на холме.

– Естественно, не старинная, – бросая на маму снисходительный взгляд профессионала, вступился за Николая Дмитриевича Влад. – Здесь отражены собранные сведения. А… исходники где? – Влад поглядел в опустевшую папку, словно надеясь, что прямо у него на глазах там материализуются еще бумаги. – План старого замка, там, копии архивных документов…

– Вы же понимаете, о восстании Косинского достоверно мало что известно, а что касается добычи, так тут одни предположения, – развел руками Николай Дмитриевич.

– Я-то понимаю, – процедил Влад, неожиданно одаривая организатора тяжелым, как каменная плита, взглядом. – И с каждой минутой, кажется, все больше, – голос его прозвучал неприятно. На веранде сельсовета повисло напряжение, словно между организатором и Владом вдруг туго натянулась звенящая струна – вот-вот порвется и хлестнет… кого?

Николай Дмитриевич шарахнулся назад, Лика, бледная, как беленые пузатые колонны крыльца, наоборот, подалась вперед… Влад отвел глаза и снова уставился в карту.

– Я гляжу, вы тут уже успели осмотреть самые перспективные участки, – принужденно усмехнулся он и кивнул на квадраты, разделившие карту на всем расстоянии от замкового холма (без замка) до холма, на котором красовался их потрепанный, но по крайней мере уцелевший сельсовет. Берег у реки, там, где он ближе всего примыкал к погребенным временем руинам, был наскоро заштрихован, а поперек кто-то, зло надавливая на карандаш, так что проколол карту насквозь, вывел слово, означающее, скажем так, крайнюю степень разочарования.

– Фи! Здесь же дети! – приглядевшись к карте, бросила Греза Павловна и укоризненно посмотрела на Николая Дмитриевича. Тот ответил ей бессмысленным взглядом, кажется, не очень понимая, чего от него хотят.

– Ладно… – просверлив организатора еще одним нехорошим взглядом, бросил Влад. Перевернул карту, поглядел с одной стороны, с другой. – Вообще-то клад может быть прямо под нынешним Острополем – от такой неудачи никто не застрахован, – явно стараясь говорить обычным, нейтральным тоном, начал он. – Асфальт вскрывать мы не можем. Обшарить местные огороды еще успеем, особенно когда некоторые не будут отвлекаться на вишню, – он многозначительно поглядел на Мурку с Кисонькой. – Предлагаю начать работу с леска между нашей деревней и Острополем! – Растопыренная пятерня Влада легла на разрисованный елочками участок. – Снаряжения двойной комплект, значит, можем разбиться на две партии.

– На обед – вареники с вишней, если уж она вам так понравилась, – буркнула Лика таким тоном, что сразу стало ясно – пристрастие гостей к вареникам с вишней есть личное для нее оскорбление. – А их лепить долго! – «и непосильно тяжело» эхом слышалось в ее словах. – Поэтому молока лучше все-таки выпить, чтоб потом у меня над душой не ныли: когда обед, когда обед! – и сунула оставшийся одинокий горшочек Владу под нос.

Тот шарахнулся.

– Клянусь, я не буду ныть, хотя вареники обожаю! – Он истово прижал ладонь к сердцу. – Нюрочка, вам повезло! Каждого приезжего из Омска надо встречать варениками с вишней, и он никогда не уедет обратно! – провозгласил Влад, прицеливаясь щелкнуть карту на телефон. Николай Дмитриевич с протестующим криком потянулся к нему. Влад воззрился на него изумленно. – Я же должен знать, где вы уже шарили! – Не обращая внимания на возражения, он перебросил карту на ноут и сунул комп обратно в сумку. Навьючил на себя снаряжение и скомандовал: – Я иду с Нюрочкой! И девчонок беру, мы с ними вроде как давно знакомы… по крайней мере, с одной. А уважаемые господа организаторы возьмут на себя еще более уважаемых дам и Лешу с Рюшей! Леш, потащишь? – кивая на кучку снаряжения, спросил он.

– Так и я не безрукая, помогу! – прогудела Рюша и в доказательство ухватила лопату и совок.