Текст книги "Повелительница грозы"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Соавторы: Илона Волынская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

10. Очень сонное свидание

Ирка накинула крючок на дверь – на случай, если бабка с рынка вернется или дядька Мыкола не выдержит и снова припрется уговаривать ее поискать змея. Совершенно по-собачьи зевнула, клацнув челюстями. Пожалуй, обманула она Таньку, что домашку станет делать, а потом спать. Нет у нее сил на домашку! Спать, спать, немедленно… Продавленные пружины дивана заскрипели – не раздеваясь, Ирка рухнула на жесткие подушки, подложила под голову «думку» в виде смешной коровы – плоской, будто по ней асфальтовый каток прошелся, с копытами в растопырку.

Коровку ей подарил Андрей. После Нового года, когда сказал, чтоб она решала сама, а он будет ждать ее звонка, она долго не могла позвонить. Сидела у окошка, как полная дура – или как сказочная принцесса, что в общем-то одно и то же, – и тупо пялилась на дорогу. На дорогу, по которой еще недавно, по-гусиному шлепая перепончатыми лапами, но, тем не менее, умудряясь сохранять величественность, шагал Айт, пятная снег кровью раненого крыла. На дорогу, где ее поджидал Айт в человеческом обличье и утаскивал на плече – как он там говорил: «Поддаюсь низменным природным инстинктам – девиц ворую», а она тогда и не знала, что он змей, и не понимала, что за инстинкты такие. И его мотоцикл фырчал и впрямь как конь, и ветер бил в лицо, и новогодние гирлянды на деревьях мерцали в ночи.

С тех пор она часто уносилась в ночь – вскакивала на метлу и со свистом мчалась в небеса. Любимая, стократ вымечтанная до последней детальки картинка возникла перед глазами…

Неправда, что облака легкие, они тяжелые, как горы, только состоящие из плотного, душного пуха – попробуй нагромоздить на себя гору подушек, увидишь, легко ли! Они плывут в черном ночном небе, вздуваются, как жабье горло, опадают, перекатываются пушистыми валунами. Свет, падающий с неимоверной высоты, оттуда, где не бывает ночи, пронизывает их насквозь золотистыми нитями, играет на лохматящихся краях. Ирка летит, швыряя метлу в виражи, огибая неторопливо шествующие в небесах громады, и ветер вздымает ее черные волосы, растворяя в таком же чернильно-черном небе. А потом впереди, далеко-далеко, облако распадется, и, полосуя тьму серебристыми крыльями, сверкающим крестиком мелькнет силуэт парящего змея!

В конце концов, нашла же она в своем саду медальон с дракончиком. Не может это быть просто так!

И ветер был, и небо, и громады облаков – и больше никого. В одну тихую, звездную, но совсем не прекрасную ночь Ирка вдруг поняла, что она совершенно одна в небе. То есть, конечно, где-то там летели по курсу самолеты, набитые спящими людьми, а чуток пониже наверняка шныряли сестры-ведьмы, но это все равно, что никого. А кого надо – того нет. И не будет! Царевич-полоз благополучно отплясал… или отползал… на этом, куда он там торопился – Новогоднем балу! Наверняка подцепил себе там какую… змейку… и думать забыл о человеческой ведьме. А то, что она каждую ночь летает на придуманные свидания – так сама дура! Ее на эти свидания никто не звал! А ведь ее приглашал другой парень, и именно что на свидание! Она не какая-нибудь… убогая, чтоб Айт про нее не думал! А он вообще о ней не вспоминает! Вот и она не будет – потому что она не какая-нибудь убогая… Ах да, это она уже говорила…

Ирка позвонила Андрею. А он взял и не ответил. «Вне зоны», «вне зоны»… Ладно, бывает. Она поискала Андрея в школе – но его не было. Она позвонила еще раз. И еще… А потом поняла, что она существо совершенно жалкое, никому не нужное, не то что змеям царского рода, но даже парням из старших классов, которым она навязывается, как неизвестно кто! Андрей только посмеется над глупой малолеткой, когда найдет ее звонки в своей мобиле…

На следующее утро Андрей ждал ее у школьных ворот – вот с этой самой подушечкой в смешном кульке. И оказалось, он просто ездил в Киев и по-прежнему хочет с ней встречаться. У Ирки сразу просветлело на душе, никакая она не убогая и не недоделанная, и все нормально. Они договорились встретиться в парке, но погода испортилась, они пошли в кафе… Прилетел смерч и выдернул ее оттуда за ноги, а потом за Андреем начали гоняться кобры! Честное слово, если б она знала, чем их свидание кончится для Андрея, – она бы не просто сбежала, она б и несчастную подушку распотрошила, и много «приятного» ему сказала… Чтоб уж наверняка, чтоб у него даже мысли не возникло встречаться с Хортицей из 7-го! Но она даже не подумала… Да что такого, миллион девчонок с парнями встречается – и ничего! Только она совсем не такая, как этот миллион, и если кто-то думает, что ей нравится быть особенной, то он сильно ошибается!

Вот найдет она Айта и спросит – зачем он все это устроил? Конечно, она ведь ищет его, только чтоб призвать к ответу – никакие глупые фантазии о драконе в грозовых небесах ее больше не мучают. А он вроде и сам не против, чтоб его нашли. Недаром наделенные силой Водяного Дракона – его силой! – громовницы охотно «шли на сотрудничество». Ага, она прибегала в указанное место – и никого! Издевается он, что ли? Или права Танька – и Айт каждый раз был там, подглядывая из укромного местечка? А может, он и раньше подглядывал? Увидел, что Ирка с Андреем стала встречаться, и тут же заявился Андрея мочить? Значит, она Айту все-таки не безразлична? Ничего себе! Правду умные люди говорят – если сильно чего-то хочешь, обязательно получишь… только потом не жалуйся! Классные отношения – Ирка всю жизнь будет по струночке ходить, боясь даже заговорить с кем-то, чтоб Айт на него не кинулся, а Айт – всю жизнь в кустах сидеть, Ирку караулить? Не-ет, до такого только полный псих додумается, хотя кто сказал, что Айт нормальный, она всегда подозревала, что он – того… на всю змеиную голову на длинной шее.

«Айт… Айт… – диван под Иркой качался, как лодка на волнах, веки стали тяжелые-тяжелые, а подушка под щекой провалилась, принимая ее в мягкие пушистые объятия. – Где ты, Айт? Я понимаю, тебе неинтересно, чего хочу я, но знать хотя бы, чего хочешь ты?»

– Хвост вокруг шеи обмотать и удавиться, – ответил мрачный голос. – Как же ты меня достала, ведьма!

– Айт? – Ирка приподнялась, попыталась открыть глаза – не вышло. Словно каждое веко замкнули на здоровенный амбарный замок. – Айт, это ты?

– Я – не я, тень моя, – ответил тот же голос – теперь он звучал совсем близко, а потом диванные пружины заскрипели, будто кто-то уселся у Ирки в ногах.

– А… поняла… – пробормотала она, – ты мне снишься.

– Я тебя уже предупреждал, чтоб ты была поосторожнее со снами, – буркнул он. – Почему ты никогда меня не слушаешь?

– Потому что ты ничего не говоришь, – резонно возразила Ирка.

Открыть глаза все равно не удавалось, она пошарила ногой, пытаясь нащупать того, кто сидел рядом. Не встретив никакого препятствия, нога свесилась с края дивана. И в то же время Ирка отчетливо слышала, как сидящий поерзал, устраиваясь поудобнее, – звонко запели пружины. – Как ты свалил, так единственное от тебя известие – покусанный Андрей. Вот зачем тебе понадобилось на него нападать? – Она сама понимала, что тон у нее сейчас странный. Что она, собственно, пытается сказать – что нападать на людей нехорошо? Или… что Андрей Айту не соперник…

– Очень мне надо – Андрея твоего кусать! – Голос Айта прозвучал с откровенной неприязнью. – К твоему сведению, я что попало в рот не тащу!

– Так ты ж не сам. Ты кобр на него натравил, – пояснила Ирка, не задумываясь, что если Айт и впрямь организовал нападение, то глупо объяснять ему про кобр.

– Кобр? – Голос Айта дрогнул. – Плохо… Совсем плохо… Послушай!

Ирка могла поклясться, что ее руку вдруг крепко обхватили невидимые пальцы – холодные, как у Айта, но этот холод не пугал, а нес облегчение, словно при сильной температуре прохладный компресс на лоб. Страшным усилием она опять попыталась открыть глаза – веки натянулись, чуть не разорвавшись, – и не поднялись.

– Мне твой Андрей триста лет без надобности – и в предыдущие триста, и в следующие тоже… – продолжал Айт. – А вот ты должна немедленно с ним встретиться! У него есть то, что тебе нужно! – И пальцы на ее руке сжались сильно, до боли.

Ирка лежала молча.

Так. Понятно. Значит, из кустов подглядывать и других парней от нее отгонять он не собирается. Ну да, он же бла-ародный. Змей-царевич. Г-гадина такая…

– Очень здорово и замечательно, – наконец сказала она, и голос ее звучал откровенно не по-доброму! – И пойду. Раз ты меня сам посылаешь – почему бы и не сходить? В конце концов, не на фиг же, а всего лишь к другому парню…

– Ирка, ты чего? – Голос Айта звучал озадаченно. – Тебе червяк в ухо заполз – ведешь себя как ненормальная!

– Я ненормальная? – Ирка резко села на подушках и в очередной раз попыталась открыть глаза – опять безуспешно. – Может, в вашем змействе считается нормальным – девчонку, с которой сам целовался, к другому парню налаживать, а у нас, в человеческом мире, это выглядит странно!

– О змей Уроборос, отец Вселенной! – простонал рядом Айт. – Не знаю, как люди в целом, а девчонки ваши точно мозгами выше креветки не поднялись! Ты мне сцену ревности устраиваешь, что ли? Нашла время!

– Я?! – изумилась Ирка. – Да как можно! Я же все понимаю! Ты у нас царевич змейского рода… в смысле, змей царского… А я человеческая ведьма из затрюханной балки и должна знать свое место!

– Ирка, замолчи, хватит молоть глупости – ты знаешь, чего мне стоило в твой сон прорваться?

– Мог и не надсаживаться ради меня!

– Ирка! Ты меня не слушаешь! А время идет! – Если бы все было взаправду, вопль Айта разбудил бы не только Ирку, но и весь дом.

– И не буду слушать – шипением твоим только уши загрязнять!

– Слава Табити, что хоть я когда-то слушал собственного отца, – пробормотал Айт. – Он в вашем мире ошивался – так вот он говорит: когда земная девушка ревнует, есть только один способ заставить ее замолчать!

И холодные сильные руки вдруг крепко взяли ее за плечи. Под закрытыми веками потемнело, будто ее накрыла тень. А потом губы теплые, нет, горячие, как кипящая вода, прижались к ее губам!

– М-м-м… – Ирка зло замычала, попыталась завертеть головой, рванулась… И поняла, что даже сила оборотня ничто перед хваткой дракона – она не могла пошевельнуться!

Айт целовал ее совсем не так, как при расставании – не стремительным, почти злым прикосновением… Этот поцелуй был до-олгим. Он все длился и длился, Ирка поняла, что ей не хватает воздуха у нее кружится голова… А потом ресницы у нее задрожали, приподнимаясь, и смутный, размытый свет проник под веки…

Хватка на плечах разжалась, а главное, губы его исчезли тоже!

– Ты что, просыпаешься? Нет, Ирка, не надо! – в голосе Айта звучала настоящая паника. – Ведьма проклятая, ну надо же так все испортить! Слушай внимательно – иди к этому млекопитающему, которое к тебе клеится… – Голос Айта начал пропадать, отдаляясь. – Ну к Андрею этому… Забери у него…

Все. Словно выключили звук в телевизоре. Немая тишина.

И снова – как прорвавшись сквозь глухую стену – отчаянный крик:

– …до Велесова дня! И охраняй свой сон!

Ирка открыла глаза и резко села на диване.

Комната была совершенно пуста. Сквозь задернутые шторы по-прежнему просвечивал зимний день, а со двора доносились голоса – значит, не так уж долго она спала. И никого! Приснилось. Привиделось. Конечно, приснилось – в реальности Айт никогда не называл ее по имени. Разве что ведьмой… А тут – все Ирка да Ирка. Точно, привиделось.

Вот что бывает, когда все время думаешь об одном и том же парне! Еще и Андрея во сне всякими словами обзывал, а Андрей, между прочим, много лучше Айта, вон, лежит себе в постели, болеет… Ирка замерла, глупо приоткрыв рот, и остановившимся взглядом уставилась в зеркало. В нем больше не отражалась Андреева спальня. Через все стекло тянулась сложная сеть тоненьких трещин. На первый взгляд они казались совершенно беспорядочными… Но Ирка шагнула чуть ближе – и отчетливо увидела, что трещины складываются в рисунок… дракончика с широко распахнутыми крыльями. Точно как Иркин пропавший кулон.

– Зеркало раскокал… Вот же ж гад! – совершенно счастливым голосом выдохнула Ирка, потянулась за мобилой и принялась набирать номер Андрея. Почему-то она была совершенно уверена, что сейчас его телефон окажется включенным.

11. Медяницы-убийцы

– Хортица! Стой немедленно!

Ирка едва не покатилась кубарем по школьной лестнице. Размахивая сумкой, она с трудом остановилась на последней ступеньке.

– Стою не-медленно. Так быстро стою, что почти падаю, – оглянувшись, пробормотала она.

Величественно, как удравший с постамента памятник, за ней следовала их классная Екатерина Семеновна – в народе именуемая Бабой Катей.

– Хортица, ты знаешь, как там Андрей? – требовательно вопросила Баба Катя, поравнявшись с Иркой.

– Так он же не в нашем классе учится… – растерялась та.

– А я, к твоему сведению, не только твой классный руководитель, но еще и завуч!

– Я к тому, что с ним в одном классе не учусь, чего вы меня спрашиваете, – торопливо отводя глаза, забормотала Ирка. – Откуда мне знать…

– Хортица! – предостерегающе вскинула палец Баба Катя. – Не выделывайся, девочка! Вся школа знает, что ты…

Ирка невольно шагнула назад, оступилась и отчаянно вцепилась в перила, чтоб не упасть – на какой-то миг она просто утонула в жутковато-бредовой уверенности, что Баба Катя сейчас скажет: «Вся школа знает, что ты ведьма и подглядываешь за ним через зеркало!»

– …что ты с ним встречаешься! – закончила Баба Катя.

Ирка сперва облегченно перевела дух – а потом ей стало еще хуже.

– Вся школа?

А она-то надеялась, что никому до нее давно дела нет!

– Хортица! – предостерегающим тоном процедила Баба Катя.

– Да все нормально, Екатерина Семеновна! Яд давно нейтрализовали, опухоль на руке спала, и тошнить его уже перестало, вчера разрешили вставать… – отбарабанила Ирка.

– Разрешили, говоришь. – Баба Катя в задумчивости пробежалась пальцами по перилам. – Во-от… – непонятно то ли с одобрением, то ли осуждением протянула она. – А со мной его родители не пожелали разговаривать! – И она сжала губы в тонкую полоску.

– Они ни с кем не разговаривают – перепугались очень, – постаралась успокоить ее Ирка. – У нас с Андреем свои… средства связи. – На самом деле не у нас, а у нее, но Бабе Кате об этом докладывать не обязательно.

Классная поглядела на Ирку откровенно осуждающе.

– Рано вы начинаете! Когда я была в твоем возрасте, Хортица, мы ни о каких таких связях с мальчиками даже не думали!

– Конечно. Мобильные ведь совсем недавно изобрели, Екатерина Семеновна! – невинно похлопала ресницами Ирка.

Баба Катя укоризненно покачала головой и полезла в свою необъятную сумку.

– Я так понимаю, ты идешь к нему, – сказала она. Таким тоном обвиняют в похищении государственного золотого запаса при отягчающих обстоятельствах – заляпывании главного сейфа страны грязными пальцами.

И как в их школе информация распространяется? Они с Андреем только вчера договорились, и с утра она никому и полсловечка не сказала – и вот, пожалуйста, Баба Катя уже в курсе.

– Передашь ему. – Классная вытащила из сумки основательную стопку брошюр с контрольными и сунула их Ирке в руки. – В этом году у нас контрольная Министерства: болезнь – болезнью, пусть готовится! И что это вообще за болезнь такая – на улице детей змеи кусают! – ворча, она шагнула с последней ступеньки и монументально прошествовала к учительской. Обернулась и, страдальчески морщась, попросила: – Хортица, держись подальше от мальчиков! Не по возрасту тебе это, Хортица, поверь мне, не по возрасту!

– Обязательно, Екатерина Семеновна, – покорно согласилась Ирка. – Даже подходить не буду. А тетради в окошко передам – на дли-инной палке!

– Умничаешь, Хортица? – зловеще прищурилась Баба Катя. – Ну-ну. Я в твоем возрасте со старшими не умничала! – И сочтя аргумент убийственным, удалилась.

«Странные мысли возникают, – зажав брошюры под мышкой, Ирка вышла из школы. – В моем возрасте Баба Катя не умничала и с мальчиками не встречалась. Так ведь и сейчас тоже! На уроках у нее от тоски задавиться можно, и с мальчиками – в смысле, уже с дяденьками – она никаких дел не имеет». Вся школа знает, что Баба Катя никогда не была замужем! Ирка невольно ухмыльнулась – и тут же ей стало стыдно. Вот кто угодно может над Бабой Катей подсмеиваться – но только не она! В возрасте их классной сама Ирка будет походить на собственную бабку. А в белом платье, как принцессе, ей не красоваться – недаром старый Хранитель Мира, ламед-вовник из Каменца-Подольского, заклял ее замуж не ходить. Ирка думала, что на семь лет, а сейчас поняла – лучше бы навсегда. Какие могут быть мальчики, если после знакомства с ней их то змеи кусают… то еще какие-нибудь черти бодают!

Может, и к Андрею не стоит ходить? Мало ли чего Айт сказал! Пришел бы, как человек, а то повадился в сны заползать, гад…

Иркин мобильник пронзительно затрезвонил.

– Ты ко мне идешь? – Андреев голос несколько томно прозвучал в трубке. – А то я здесь как под домашним арестом – скоро совсем рехнусь!

– Иду, – обреченно вздохнула Ирка.

– А что-нибудь интересное несешь? – еще более томно спросил Андрей.

– Еще какое интересное – пачку годовых контрольных от Бабы Кати!

– А ты не могла бы их в какую-нибудь лужу уронить? – голос из томного моментально стал тоскливым.

– Перебьешься. Что я потом Бабе Кате скажу?

– Я несчастный, больной и укушенный – со мной нельзя так разговаривать! И контрольными меня нервировать тоже нельзя! – строго сказала Андрей. – А чего ты не расспрашиваешь, как меня те гадюки покусали?

– Кобры, – невольно поправила Ирка.

– А ты откуда знаешь? – настороженно спросил Андрей.

«Оттуда, что я за вами след в след шла и каждую из этих кобр лично лицезрела». Произносить это вслух она, естественно, не стала.

– Вся школа знает. Не говоря уж про весь город, – сказала она.

В трубке послышался мрачный вздох.

– Вся школа знает… – после долгого молчания повторил Андрей. – А я вот не знаю… Или не понимаю, что, в сущности, одно и то же. Нам надо поговорить, – наконец решительно сказал он.

– А… почему со мной? – настороженно спросила Ирка.

– Хортица! – не хуже Бабы Кати взвыл Андрей. – Может, я и произвожу впечатление не самого умного человека, но совсем-то за дебилоида меня не держи! А затем, что все началось, когда мы с тобой встречаться стали!

– Да, – неживым голосом откликнулась Ирка, да и что возражать, когда он лишь повторяет то, что ты сама себе твердишь по сто раз на дню. Пока Андрей не стал с ней встречаться, у него все было нормально.

– Сперва спортзал… – продолжал Андрей.

– Какой спортзал? – слегка опешила Ирка.

– В который мы с тобой целоваться ходили на новогоднем дискаре, – насмешливо напомнил Андрей.

– Это ты со мной там целовался, а не мы с тобой, – с достоинством возразила Ирка, а сама тихо порадовалась, что телефоны не передают изображение – щеки аж горели.

– Ага, а твои два парня нам помешали – волейболом своим дурацким!

– Они не мои, – еще с большим достоинством возразила Ирка. Один так вообще ее убить хотел. А от второго, гада, она скоро сама сдохнет!

– Потом тебя смерч из кафе высосал… – продолжал Андрей.

Ирка оскорбилась – что она, мозговая косточка, чтоб ее высасывать!

– Потом на меня змеи напали – на самом деле не один раз, а два…

– Я знаю, – глухо созналась Ирка.

– Я почему-то не сомневался, что ты знаешь, – в тон ей откликнулся Андрей. – Причем гораздо больше, чем я. Может, даже знаешь, кто на самом деле были те парни в спортзале…

Ирка молча кивнула. Она помнила, что Андрей ее не видит, и радовалась этому. Она кивала себе. Знает, но не скажет – незачем ему, и вообще это дело прошлое.

– Или что за ураган был в кафе…

Ирка молча покачала головой – нет, не знает.

– Или почему я выжил, когда должен был еще в «Скорой» тапки отбросить…

И снова Иркин молчаливый кивок – знает почему, но не расскажет. Потому что противнее ничего и вообразить нельзя – сказать: «Андрей, из-за того, что ты связался со мной, на твою голову сыплются неприятности нечеловеческие. Но я тебя не бросила, от смерти отшептала». И услышать от него слова благодарности – хотя на самом деле она кругом перед ним виновата.

– И почему… – голос Андрея в трубке пресекся – кажется, он собрался сказать о том, что пугало его больше всего, – и как… Как я с ними справиться-то смог? Это были не обычные змеи, Ирка, – совсем тихо, так что ей пришлось напрячься, чтоб расслышать, прошептал он. – Гораздо хуже. А я их – убил. Я никогда не думал, что даже просто… ну… нормальное что-то смогу прибить… человеческое… в смысле, не человека, а то, что в реальном мире бывает… А уж такое… Сейчас вспоминаю и думаю – как же я на месте не околел со страху?

Ирка продолжала пантомиму сама с собой: сперва помотала головой – не знала она, как Андрей умудрился справиться, потом покивала – а ведь действительно интересно. Если бы все дело было только в храбрости и силе духа – она бы, пожалуй, тоже удивилась, что мальчик-красавчик Андрей оказался таким… бестрепетным, что ли… Но в битве с колдовством одного мужества недостаточно! Это как в борьбе со стихиями – с цунами или землетрясением. Многого ты добьешься, если будешь отважно «смотреть в лицо» извержению вулкана?

Хотя с нужными знаниями, инструментами и сообразительностью извержение можно предсказать, или повернуть в другую сторону, или просто смыться от него. Вот так и с колдовством – нипочем обычному парню с заколдованными змеями не справиться. Ну и какой из этого напрашивается вывод?

– А ведь это ты мне рассказывала про змей из иного мира, – опять едва слышным шепотом добавил Андрей.

Ирка только тяжко вздохнула – и чего ж ты такой памятливый и сообразительный?

– Короче, приходи скорей – побеседуем, – отрубил Андрей, и голос его звучал недвусмысленно угрожающе. – Кстати, куртку свою заберешь, она у меня так и лежит! – В трубке забились короткие гудки.

Ку-уртка? Ирка невольно потеребила ярко-розовый рукав старой Танькиной куртки. Манжет едва прикрывал запястье, куртка оказалась слишком короткой и одновременно широкой. Свою бы забрать неплохо – но неужели Айт имел в виду именно куртку, когда говорил, что у Андрея есть то, что ей нужно? Нет, куртка ей, безусловно, нужна – сколько можно новые покупать? Она сунула мобильник в карман, перехватила поудобнее стопку контрольных работ и свернула в переулок. До Андреева дома надо срочно решить, что ему говорить, о чем умолчать или где сделать вид, что не понимаешь…

Мобильник затрезвонил снова.

– Ты сейчас небось думаешь, чего мне говорить, чего не говорить… – раздался насмешливый голос Андрея. – Так ты не надсаживайся – вываливай все как есть!

Ирка почувствовала, что от его проницательности – такой же неожиданной, как его мужество и умение драться с колдовскими тварями – ей становится плохо. Вот самым натуральным образом – худо, и все! Голова вдруг закружилась так сильно, что Ирка пошатнулась. К горлу подкатила кислая тошнота, колени подогнулись, а в ушах пронзительно зазвенело. Спина взмокла от липкого ледяного пота. Голос в трубке стал далеким-далеким…

– Если думаешь, что я тебе не поверю… – Андрей говорил, а Ирка стояла, вцепившись в мобильный, и мир неспешно вращался, как запущенная на медленный ход карусель, – так я после того, что видел, во что угодно поверю! Ты что-то сказала? – переспросил Андрей.

– Нет, ничего. – Стряхивая пот со лба, мотнула головой она.

– Не бойся, Ирка, прорвемся, – тихо сказал Андрей. – Ты мне только все расскажи…

Сердце зашлось болью – будто его обмотали колючей проволокой и затянули концы. Земля под ногами закачалась.

– Эй, ты там чего? – неуверенно переспросил в трубке Андрей.

Ирка молчала – ее шатало. Земля ходила ходуном, девочку занесло, крутанув, как от удара. Переулок плясал вокруг, дрожа, как разбитое палкой отражение в воде: низкое, елозящее прямо по макушке небо, перекошенные дома, вставшая дыбом мостовая, и еще что-то странное. Ах, так это ж всего лишь ее тень! Тень… Тень?

– Я не знаю, что с тобой происходит, Ирка… – тихо сказал в трубке Андрей, – но мы придумаем, как от этого избавиться!

– Не думаю, Андрюш. Не думаю, – облизывая губы, прошептала она.

Она поняла, что не так с ее тенью. Темный силуэт на белой дороге… Крест-накрест его пересекали две белые черты. Словно кто-то рассек ее тень мечом, оставив две тонкие светлые полосы, разрезающие живот и грудь.

– Извини, – сглатывая, пробормотала она. – Но ты меня скоро не жди. Мне… Кажется… Придется задержаться…

– Что случилось, Ирка? – встревоженно закричал Андрей. Но она уже отключила телефон.

Стараясь дышать глубоко и размеренно, она стала медленно поворачиваться, внимательно оглядывая все вокруг. Стиснутый между двумя сплошными, стена к стене, рядами хрущевок проулок был пуст – магазинов и офисов тут нет, жильцы на работе или в школе.

– По-онятно, – задумчиво протянула Ирка, водя головой туда-сюда, как локатором. Переулок заполняла слепящая белизна яркого зимнего дня – окна домов отражали солнечные лучи, снег на газонах заставлял жмуриться до слез. – Что-то я такое читала… Если я не ошибаюсь… – Она громко бросила в пустоту: – Может, ты меня и ослабила. Но если хотела напасть неожиданно, нечего было переползать мою тень. Не сообразила? Головенка крохотная, больше одной мысли не помещается…

Рядом послышался пронзительный свист, будто в воздух взвилась стрела. Ирка стремительно развернулась, прикрывшись стопкой контрольных.

Банг! Страшной силы удар чуть не вырвал тетради у нее из рук. Ирку опрокинуло на спину, она упала, чуть не звезданувшись затылком об асфальт, но оцепеневшие в напряжении руки держали тетради над головой. Пробив стопку насквозь, посредине извивалась змея. Крохотная змейка медно-алого цвета корчилась, застряв в дыре, на Ирку пялились ее пустые глазницы, словно змее выкололи глаза.

– Так я и думала! Медяница! Змея-слепак! – крикнула Ирка. – Какого лешего! У тебя же глаз нет до Иванова дня!

Извивающаяся змея подняла слепую голову, устремив на Ирку пустые ямы глаз. Пасть ее судорожно задергалась, и отвратительные, как плевки яда, вырвались слова:

– Кабы был у медяницы хоть один зоркий да ясный глаз, каких у тебя два, я бы мосты мостила из мертвецов! – И змея прянула ей в лицо.

С визгом отшвырнув тетради, Ирка прыгнула на них сверху и принялась скакать. Тяжелые подошвы ее зимних ботинок топтали шевелившуюся стопку, и девочка чувствовала, как что-то под ними подергивается, замирает…

Под истоптанными брошюрами расплылось отвратительное пятно.

– Похоже, от контрольных Андрей избавился, – пробормотала Ирка, неуверенно поднимая ногу…

Новый пронзительный свист заставил ее метнуться в сторону, едва не врезавшись головой в стену дома. Вторая змея просвистела у самого Иркиного уха и вонзилась в щель между бетонными блоками, как брошенный сильной рукой нож. Свист раздался снова – следующая слепая змея промахнулась, иначе Ирка бы не успела увернуться. Вытянутое в стрелу медно-огненное тельце шлепнулось у ее ног – не раздумывая, Ирка долбанула змею пяткой по башке и рванула из переулка. Опоздала. Перекрывая переулок с обеих сторон, к ней двигались медяницы. Они не ползли, как обычные змеи, они сжимались в пружину, резко распрямлялись, взлетая над асфальтом в длинном прыжке, и плюхались оземь. Слепые головенки вертелись туда-сюда, ощупывая воздух раздвоенными язычками, тыкались в тротуар, словно принюхиваясь, и змеи прыгали снова. Медяницы сталкивались в воздухе, шипя и скаля друг на друга мелкие, как бисер, зубки, от яда которых нет спасения! Ни лекарства, ни заклятия – ничего!

Ирку затрясло – ей стало страшно, как никогда в жизни! И даже не потому, что одно прикосновение крохотных зубок означало долгую, мучительную смерть в жару и бреду, в нечеловеческой боли! Но змеи были уж очень мерзкие – морды злобные, с дырками вместо глаз. Если хоть одна к ней прикоснется, Ирка помрет от отвращения раньше, чем от яда!

Девочка схватила валяющийся у бровки кусок битого льда и запустила в наступающих змей – один, второй, третий… Ледышка ударила медяницу по чешуйчатой башке – и отскочила.

– Она здес-сь! – вскидывая голову, прошамкала медяница.

– Здесь-здесь-здесь… здесь-здесь-здесь… – шипением прокатилось по змеям – они замерли, поднимаясь на хвостах и вертясь, как крохотные смертоносные перископы.

Ирка тоже замерла между подступающими с двух сторон медяницами – стараясь не издать ни звука.

– Она прячетс-ся! – Змея пружинкой прыгнула вперед и потыкала головой перед собой, явно рассчитывая уткнуться в Ирку.

– Прячется! – дружно откликнулись другие змеи, прыгая вслед.

– Нехорош-шо! – прошипела медяница.

– Нехорошо! – подтвердили остальные змеи.

Покрытая белой наледью полоска тротуара, на которой замерла безгласная и неподвижная Ирка, сужалась. С двух сторон кишели чешуйчатые спинки, и слепые головки шарили по асфальту, отыскивая ее.

– Мы с-слепые! – выдохнула змея, раскрывая ядовитую пасть.

– Слепые! – подтвердили другие.

– Калеки!

– Калеки! – киша почти у самых Иркиных ног, согласились ее товарки.

– Нас обманывать нехорош-шо! – укоризненно прошуршала змея, и ее слепая головенка протаранила воздух в сантиметре от Иркиной пятки. – Убить ведьму! – складываясь для прыжка, выдохнула тварь.

– Убить-убить-убить! – согласно откликнулись остальные…

Ирка и сама не поняла, что случилось раньше – они кинулись или она завизжала, но змеи дружно взвились в прыжке, атакуя ее с двух сторон. Ирка сделала единственное, что могла в этой ситуации, – упала ничком на мостовую и кубарем перекатилась по влажной наледи.

Змеи столкнулись в воздухе, впиваясь друг в друга смертоносными жалами. Осыпались Ирке на макушку. Визжа от омерзения, она снова кувыркнулась, выкатываясь из-под дождя змей…

И тут оказалось, что далеко не все медяницы вцепились друг в дружку. Новый прыжок, и опять змеи просвистели у пригнувшейся Ирки над головой, перекрывая ей выход из переулка. Она бросилась в обратную сторону – ботинки давили еще шевелящихся медяниц. Накачанные ядом, они раздувались, лопались под подошвами. Брызги крови, смешанной с черным ядом, разлетались во все стороны.

«Если хоть одна капля попадет на меня, мне конец!» – поняла Ирка.

Сзади снова раздался свист. Ирка завопила и упала. Прямо у ее лица на асфальте копошился спутанный клубок змей. Движения их были замедленны, но слепые головы все еще тыкались друг в друга, и ядовитые зубы кусали, грызли с запредельной яростью.

Ирка вскочила опять – и поняла, что влипла. Медяницы оказались умней, чем она думала, – вслед за ней прыгнули не все. Она стояла на тротуаре, покрытом раздавленными и сплющенными змеиными телами, но медяницы снова окружали ее со всех сторон, скачками перебираясь через мертвых змей.