Текст книги "Небесный всадник 7 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

До паха не дошла, встала на колени вертикально и, глядя мне в глаза, осторожно спустила свою юкату. Просто касание пальцами плеч, и та опала на пол, как осенняя листва, обнажив тело. Худое, гладкое бледное тело, не дрыщавое, отнюдь, но я мог увидеть каждый контур, её живота таза, грудей. Хотя грудь, конечно, была плоской. Буквально первый, там даже в ладонь не влезут, хотя тёмные соски, наоборот, торчком были. А ещё они не бреются.

После этого азиатка наклонилась и сделала то, что я бы постеснялся попросить, но сам хотел больше всего – взяла в рот. И это было… необычно. Более влажно, более мягко, наблюдать, как девушка берёт в рот, как её губы скользят вниз, слегка оттягиваются на подъёме – это нечто. А ещё она постоянно цеплялась зубами, и под конец я просто оторвал её голову от себя, осторожно приподняв за волосы.

– Думаю, это не твоё, подруга…

И уже сам повалил её, оказавшись сверху. Миниатюрная, хрупкая, не Ценст явно, совершенно другая комплекция склад, совершенно другой секс… вернее, секс тот же, но ощущения другие. Как езда на мотоцикле: казалось бы, два колеса и два колеса, а тот же круизёр и эндурик вообще разные вещи, которые можно понять, только прокатившись.

Девушка же была у нас явным «стритом». Худенькая, тоненькая, юркая, извивающаяся и активная. Она двигалась навстречу, страстно целовалась и пыталась буквально вжаться в меня, обхватив руками и ногами. Это было горячо, это было быстро и сильно. Но быстро. Уже через пять минут я лежал и тяжело дышал рядом с ней. Но что хочу сказать: секс, как его описывают, всё же переоценён. А ещё довольно затратный. Хотя тут, скорее, я кайфовал от другого тела под собой.

Небольшой перекур, и я пошёл на второй круг, от которого девушка не могла отказаться, а потому делала вид, будто сама этого хочет, встав раком и подмахивая задом. Небольшим, круглым и упругим, как две вишни, о который я бился, наблюдая за тем, как вхожу и выхожу, а по её коже пробегают микроволны. Сандалил её сначала спокойно, а потом со всей силы, слушая, как девушка попискивает от каждого шлепка. Искусственно, но прикольно, скажу я.

Эта ночь у меня была жаркой. Секс у нас был, как в последний раз, я наслаждался этим худым нежным телом. Влажные тела, мягкий запах человеческого тепла и цветов, мягкий звук шлепков наших тел. а ещё взгляд, глаза в глаза, когда ты как будто заглядываешь человеку в душу, пусть и рисовую. Единственное, как будто чего-то не хватало в этом. Какой-то детали, которая сделала бы всё более глубоким и… не знаю, глубоким?

Хотя без оплошностей тоже не обошлось, конечно. Было слегка неловко, когда я, будучи сверху, выскочил, а потом соскользнул не туда, засандалив ей по самые яйца. Девушка выпучила глаза, взвизгнула и вылетела из-под меня пулей, схватившись за попу и катаясь по полу под тяжёлое мычание. Если честно, в этот момент я не знал, как её поддержать.

Успокоилась минут через десять, с потёкшей тушью глядя на меня через слёзы и улыбаясь, рукой пытаясь показать, что всё в порядке, когда я попытался её успокоить.

Но не ушла, осталась, и наш марафон продолжился, пусть и после паузы. Даже могу похвастаться, что она кончила, только выглядело это так, будто у неё началась эпилепсия: глаза закатились, её трясёт, я застрял, ещё и слюну пускает. Тут в пору и обосраться, и обрадоваться новому достижению – задолбил до смерти.

Но не всё сводится к сексу. Между активными заходами мы просто лежали, обнявшись друг с другом. В тепле другого тела и чувством душевного удовлетворения. Иногда просто хотелось обычных объятий, чтобы чувствовать рядом что-то нежное и тёплое, живое. И с этим тёплым и живым, когда ты обнимешь и прижмёшься всем телом, отлично засыпалось…

* * *

Ей потребовались усилия, чтобы выскользнуть из его рук, не разбудив, и тихонько выйти, подхватив свою одежду. Осторожно подкравшись к выходу, напоследок она обернулась, после чего сверкнула задом и была такова.

Прижав одежду к груди, она оказалась на улице. Воровато огляделась, после чего быстро накинула на себя халат и пошла верх по лестнице, низко опустив голову. Можно было заметить, как она слегка прихрамывает, странно сводя ноги, если в этот момент кто-то был на улице.

Войдя в дом с низко опущенной головой, как и положено прислуге, она пошла по пустым коридорам. Брось сейчас на неё кто-то взгляд, сказали бы, что обычная прислуга или девушка для развлечений или, не более. Но всё изменилось, когда она вошла в одну из комнат, плотно закрыв за собой дверь.

Её плечи расправились, а голова гордо поднялась, будто распустился цветок. Лицо стало холодным, спокойным и уверенным. А стоило смыть с лица краску, в отражении на неё уже смотрел совершенно другой человек. Удивительно, как перекрашенные глаза и лицо могли изменить внешность до неузнаваемости.

Всё прошло более чем удачно, если не считать некоторых казусов: зад до сих пор ныл тупой болью, явно не рассчитанный на такие нагрузки, отчего даже садиться было больно. Да и таз болел, мальчишка совсем не сдерживал своих порывов.

И тем не менее, победителей не судят, верно? В какой-то степени ей даже понравилось, а боль… что ж, это было неожиданно, но терпимо, в своей жизни она переживала вещи и похуже. Главное, что дело было сделано, ровно и чётко, и вряд ли кто-то догадается, что произошло. Все эти подсылания служанок, макияж, невинные слова… а кто-то говорит, что мужчины самые умные и хитрые.

* * *

Я сладко потянулся, зажмурившись. Ночь прошла на все десять балов, я бы сказал. И пусть я не любитель азиаток, всё прошло зашибенно.

На завтрак меня пригласила одна из служанок, где присутствовали все наши и хозяйка поместья. Здесь Мелисса объявила её о том, что нам пора уходить, и мы очень благодарны ей за то, что она нас приняла.

Суко восприняла новость спокойно. Ответила, что ничего страшного, и она всё понимает, ведь, в конце концов, мы и так много сделали для её рода.

И вроде бы ничего особенного она нам не сообщила, но я видел, как внимательно смотрит на неё Мелисса. И я знал этот взгляд – она так смотрела на каждого, кого в чём-то подозревала. Только я не понимал, почему этот взгляд украдкой переводился с неё на меня.

– Я распорядилась, вам виверн самых быстрых и крепких, – произнесла Суко, провожая нас на главной площади дворца, где была взлётная площадка. Здесь нас уже ждали мини-версии драконов с наездниками. – Они вас куда угодно отвезут, но позволю и скажу, что лучше не Горный занавес выбрать, а наших соседей на юге. Вдоль гор и дальше к вам, безопаснее будет.

Кстати, у них не было здесь столь же странного обозначения сторон света, как у нас. По крайней мере, переводил я их как юг, север, запад и восток, всё коротко и понятно.

– Мы воспользуемся вашим советом, – кивнула Мелисса и кивнула. – И благодарим вас за гостеприимство.

– Я благодарю вас, – кивнула Суко. – Ваша неоценима помощь, ваша увековечена доблесть будет. Я буду рада видеть, друзья моего рода, и рука протянется, если будет нужна вам.

– Мы обязательно это учтём.

После этого мы расселись по вивернам, и вскоре Долина каменных великанов уже была позади. Я так понимаю, что теперь ни для кого секретом, что мы на территории королевства, не было, раз нас не пытались так же скрытно сплавить обратно. Может это и к лучшему, потому что для меня не было ничего утомительнее, чем возвращаться обратно.

Не, я серьёзно, даже, катаясь на мотоцикле, я не любил дорогу домой. Она была быстрой и ощущалась, как будто путешествие окончено, что было даже немного грустно. Ты ехал уже не с мыслью, что вот, мы едем, впереди дорога, а понимаю, что ты возвращаешься обратно, а вместе с тем и жизнь на круги своя.

В этот раз обошлось без громких приключений и охрененных историй. За один этот перелёт мы умудрились добраться до границы остроухих (правда, к глубокой ночи), где пересекли границу, но уже пешком.

Естественно, никто нас не встречал, никто не караулил, потому что не знали. Для всех мы были обычными путниками, которые появились из неоткуда, возвращаясь в никуда. Пришлось немного повозиться, чтобы найти тех, кто согласится перевезти нас уже к границе Нарианской и Веелинской империй, но и с этим мы справились, пусть и с третьего раза. Ещё пара суток, и мы вышли к уже знакомой местности, окончательно ступив на земли своей родной империи.

– Узнаю места, – протянул я, оглядывая предгорные луга на многие километры.

– Был здесь? – полторашка была тут как тут.

– Ага, ещё в первые дни всадником. Помнишь, я тогда случайно на драконе улетел вместе с Юринь?

– А, так это была марка Ди Форез? – огляделась Аэль. – Я думала, это было туда, дальше к холодным землям.

– Не, здесь. Я помню, мы сели прямо около ворот города, и к нам выскочила стража, а я просто оставил Юринь и улетел.

– Она до сих пор на тебя зла, – заметила она, не сдержавшись от улыбки. – Говорит, ты её обесчестил.

– Видел голой, – ответил я.

– И всё? Не, ну так не интересно. Я думала, вы там непотребствами занимались какими-то…

– Какими? – не сдержался я от улыбки. – Я у вас в шпиле был буквально всего ничего, нифига не знал и ни с кем толком не был знаком. К кому я там стал бы преставать с непотребствами?

– Ко мне! – гордо выпятила Аэль грудь и рассмеялась. – Давно же это было, да?..

– Да как сказать, что давно, – хмыкнул я. – Я-то с вами всего год, если брать по-хорошему.

– А кажется, что целую вечность. Не то, что некоторые, – она бросила косой взгляд на Волфгана. – От некоторых ощущение, будто в первый раз видишь.

– Вы его совсем не переносите? – спросил я.

– Он грубый и странный.

– А вы привыкли, чтобы все бросались перед вами на колени и благословляли?

– Знаешь, что мне Мелисса говорила на подобное? – хитро прищурилась Аэль. – Что сначала мужчины падают на колени перед нами, а потом мы встаём на колени перед ними.

– Мелисса на тебя плохо влияет…

– Что вы там про меня шепчетесь? – а вот и наша упомянутая особа подтянулась. Я до сих пор не могу взять в толк, как Мелиссе иногда удаётся так тихо подкрадываться при своих габаритах.

– Говорим, что ты портишь Аэль.

– Ничего подобного! Меня невозможно испортить! – возмутилась та.

– Порчу Аэль? – скользнула Мелисса по ней взглядом. – Нашей Аэль надо знать, что и как делается, как-никак крохе уже восемьдесят три года, пора бы.

– В душе мне шестнадцать!

– В душе нам всем шестнадцать, – рассмеялась она. – Кстати, Самсон, хотела кое-что с тобой обсудить, но как-то времени не выдалось до этого. Я по поводу Суко.

– А что с ней не так? – спросил я.

– С ней всё так, вопрос другой. Ты с ней перед нашим отъездом не разговаривал? Не встречался случаем?

– Нет, а что?

– Точно? – внимательно взглянула она на меня.

– Сто процентов. Я же не идиот. Уж если бы встретился, понял бы сразу, а так нет. А к чему вопрос?

– Да так, просто одна мысль проскочила, хотела потому уточнить у тебя.

– А что за мысль? – заинтересовалась Аэль.

– А тебе всё скажи, – щёлкнула она мелочь по носу, и та рассмеялась.

Мелисса вообще ко всем нам относилась так, будто мы неразумные дети. Хотя с высоты её возраста, наверное, именно так оно и выглядело.

Мы двигались по предгорным лугам вплоть до самого крупного города, цента марки. Откуда уже можно было заказать вивер до столицы. Вот здесь нас уже узнали сразу, приняли, как дороги гостей и даже предлагали остаться с ночёвкой. Поприветствовать вышел сак маркиз, а вместе с ним и его дочь.

Честно говоря, я на мгновение офигел, увидев девушку, как там её звали… Синтия, да. Во-первых, молодая девушка стала женщиной, причём довольно статной. Во-вторых, она обзавелась детьми, целыми двумя. И уже с опозданием я вспомнил, что, вообще-то, прошло восемь лет, и за время моего отсутствия, естественно, все успели вырасти, а кто-то постареть. Время ведь остановилось только для меня.

На мгновение встретившись взглядом, мы обменялись улыбками и кивками. Даже стало грустно от того, как летит время, если честно. Летит мимо тебя. Ты не меняешься, но меняется мир вокруг тебя, все приходят и уходят, знакомые, враги, друзья, а ты остаёшься. И по факту, одни, вместе с другими всадницами. Скорее всего, одиночество – это ещё один из факторов, почему они держатся друг друга и считают семьёй. Потому что пройдёт сто лет и останутся только они одни.

Но что-то меня на грустные темы потянуло внезапно. Что, когда там мы домой полетим уже?

Глава 169

– Ты как? Как-то бледно выглядишь.

Она едва е вздрогнула, услышав голос, подняла взгляд на сестру по оружию и выдавила улыбку. Но слишком слабую и вымученную, чтобы сразу отринуть все вопросы.

– У меня всё хорошо. Просто что-то съела не то, кажется.

– Съела? У нас что ли⁈ – гневный взгляд девушки напротив метнулся на служанку.

– Нет-нет, не здесь, там, на улице, что-то с дуру потянуло на уличную еду и как-то… – она отмахнулась. – Не бери в голову, я в порядке.

– Ну как скажешь… – с сомнением ответила та. – Но если что… Слушай, может мне позвать Лорейн позвать?

– Да говорю, что всё в порядке. Или ты считаешь, что я какая-то девочка, которой нужен особый уход? – добавила она строгости в голос.

– Я… да нет, я вообще не об этом, просто ты сейчас… прости…

– Всё хорошо, – сразу смягчилась она и встала из-за стола. – Но ты права, мне просто надо пойти и немного отлежаться, а не бегать по шпилю сломя голову. Если кто спросит, я у себя.

И ушла.

В последнее время состояние то и дело прыгало из крайности в крайность. То она чувствовала себя как никогда полной сил, то ей казалось, что ещё, и её вывернет на изнанку. Как сейчас, например.

Она едва успела дойти до комнаты, последние метры буквально бежала (благо никого здесь не было), чтобы выпустить из себя завтрак в гордом одиночестве.

Теперь иллюзий она не строила и надежд не питала – внутри неё зрела новая жизнь, и это были точно не глисты. И хуже того для неё самой – она не знала, что с этим делать. Обратиться к кому-нибудь? Это сразу станет известно, и она опозорится. Так, что собственные сёстры будут тыкать в неё пальцем, ещё и накажут по первое число. Ждать? Рано или поздно это всплывёт наружу, потому что живот такой не скроешь.

Любой из вариантов был кошмарным, но, казалось, было очевидно, какой выбрать, а она… боялась. Боялась и тянула время, понимая, что рано или поздно всё вскроется. Или не вскроется? Вдруг удастся утаить? Возьмёт отпуск в последний месяц, улетит подальше…

Она всегда насмехалась над теми, кто вот так по залёту выходил замуж или попадал в неловкие ситуации, а сейчас ей было не смешно: последнее время она сама как в ночной кошмар попала.

* * *

Родные края. Да, они могли показаться не столь интересными и сказочными, как те, где мы были, и тем не менее внутри всё отзывалось к ним, как к родным. Наверное, ещё и потому, что природа здесь максимально походила на ту, к которой я привык в своём родном мире.

Мы пролетали ленты дорог, мелкие деревушки и крупные города, окружённые крепкими стенами, и раскинувшиеся поля. Некоторые места я даже узнавал, уже не раз пролетая над ними, а вереди чернел Дракархейм. Вроде две недели почти что не было, а такое ощущение, что прошёл месяц или больше, настолько я насмотрелся азиатчины.

Естественно, никакой всадник виверн садиться на шпиль в здравом уме не будет, да и запрещено это, поэтому высадились мы, можно сказать, буквально, за углом – в городских вивернях сразу за стеной.

– Как же приятно вернуться в родные края… – выдохнула Рондо. – Мне казалось, ещё немного, и мои глаза станут такими же узкими.

– А мне кажется, тебе бы пошло, – робко заметила Аэль. – У них глаза красивые.

– Чего красивого в их рожах, – прогудел Вольфган. – Я слышал, что у них глаза с рождения срощены, и при рождении они разрезают на веках, чтобы видеть. Поэтому щели такие маленькие.

– Ерунда, – произнесла Тефея. – Такого не бывает.

– Ты сама видела?

– Нет, но… такого не может быть.

– Я бы не удивилась, если бы такое реально было, – заметила Рондо. – У них же всё не как у людей.

Мне вообще нравятся всадницы в этом плане. Их нельзя назвать расистами прямо в чистом плане, в котором мы воспринимают – они просто искренне и без какой-либо злости считают другие расы хуже. Даже те, которые проявляют разумности и мудрости больше, чем они сами.

– Самсон, ты что скажешь по этому поводу? – обратилась уже ко мне Тефея в поисках поддержки.

– Про то, что они там кожу разрезают – фигня. Это с рождения такое веко. Или мутация, или адаптировались к условиям так.

– Мутация? Они мутанты? Как те, что созданы при алхимии? – сразу оживилась Аэль.

– Нет, просто мутация. Ну то есть, твой очень маленький рост и очень большой рост Мелиссы можно назвать мутацией, потому что у нас нормальный рост другой. Или там какие-то особенности в организме.

– Член и яйца считаем за мутацию? – выдала в своём любимом стиле Рондо.

– Нет, только тупые шутки.

Эта всё никак успокоиться не может.

Тем временем мы прошли стены и свернули на улочку к шпилю небесных всадниц. Здесь было всё, как и прежде: едва вошли, нас поприветствовала прислуга, поднялись выше, наткнулись на других слуг, а дальше небесные всадницы, которые были не на дежурстве и патруле.

– О, какие персоны вернулись, – Жаннель пробежалась по нам взглядом. – Как духи из-под кровати выскочили.

Тем не менее она начала обниматься с нами: Мелиссой, Рондо, Аэль, Тефея – они всегда приветствуют друг друга так, когда давно не виделись. Меня удивило, что она и меня обняла, при этом состроив грозное лицо, будто предупреждая избегать вольностей. А вот Вольфгану просто кивнула.

– Серафина на месте? – спросила Мелисса.

– У императора.

– Каталина?

– В патруле. Я тут пока за главную. А что у вас? – обратила она внимание на мой наплечный мешок, который позвякивал при движении. – Хороший улов?

– Ты даже не представляешь, насколько.

– Нас там так кинуть хотели… – протянула Рондо, и Жаннель состроила гримасу, будто говоря: «я так и знала». – Но потом появился Самсон, всё разрушил и всех обокрал.

– Правильно сделал, – кивнула она с важным видом. – Уважаем, поддерживаем, понимаем. Пусть знают, как связываться с нами. Есть чем удивить с узкоглазых земель?

– Есть, – улыбнулся я. – Хочешь покажу?

– Если только это не что-то, что ты намотал себе на член, – вставила свои пять копеек Рондо.

– Тебе могу и член показать, чтобы ты была спокойна за меня. Можешь даже подержаться за него.

– Показывай, – не стала упираться Жаннель.

Короче, мой артефакт дополнительной реальности стал настоящим хитом. Естественно, я погружался вместе с Жаннель, а после и остальными, чтобы объяснить правила и то, как всё здесь работает. Причём я урвал два: один мне подогнали заново после потери во дворце, другой был честно украден из дворца противника. Потому один я великодушно разрешил оставить для общего пользования.

К тому моменту, когда наша история была в самом разгаре, незаметно к нам присоединилась и сама Серафина. Встала в уголке у входа, скрестив руки на груди, и слушала. А дала о себе знать лишь когда мы сделали паузу.

– Вы бы хоть остальных дождались, прежде чем рассказывать. Другим тоже было бы интересно.

– А чего слушать? – хмыкнула Рондо. – Пришёл Самсон и всё разрушил – примерно так можно описать наши похождения.

– Технически, он не разрушил, а одолел врага, вогнав его в пучину отчаяния и ужаса, – ответила с умным видом Тефея.

– Ну всё, хватит мне льстить, – поднял я руки. – Кстати, а мы тут небольшой презент привезли. Тебе понравится!

– Мне или всем? – оттолкнулась она от стены спиной и шагнула к нам.

– Да всем, наверное. Полезная штука.

Серафине мы тоже продемонстрировали возможности артефакта дополнительной реальности. А ещё наш ядерный арсенал из артефактов, который мог спокойно вывести столицу на орбиту. Вот тут она, конечно, не сильно обрадовалась. Ничего не сказала, но по лицу было видно, какого она мнения о таком заряде прямо под боком.

– Это, конечно, всё хорошо… – пробормотала она, но мне интересно, кто именно из вас будет мне писать отчёт.

– Рондо, – тут же ответил я.

– Ме… Рондо, – умница Аэль правильно всё поняла.

– Наверное, Рондо, раз за неё все голосуют, – кивнула Тефея.

Мелисса лишь улыбнулась. Вольфган и вовсе дрых.

Та окинула нас взглядом и скривилась.

– Ну вы и сучки однако. А я вам спину, понимаете ли, доверяла.

– Главное, что не жопу, Рондо, – улыбнулся я. – Мы бы тебе там проходной двор устроили.

– Ты-то в особенности.

– Я бы в первых рядах её штурмовал.

Но шутки шутками, а главное, что не мне этой бумажной волокитой придётся заниматься. Тем более, когда в самом начале Серафина говорила, что именно мне предстоит этим заниматься. Но всё хорошо, что хорошо заканчивается, как говорится.

С артефактом дополнительной реальности тоже вопросов не возникло. У меня их два, один можно оставить у себя, а другой сдать. Оба мне были, по хорошему, ни к чему.

* * *

– Что ему надо было? – спросила Мелисса, прикрыв за собой дверь.

Комната Серафины. Она не менялась годами. Вещи, мебель, всякие безделушки – они лежали на своих местах, казалось, не двигаясь с места, годами. Мелисса здесь так часто бывала, что могла уже сама сказать, что где у Серафины лежит.

– Опять поднимал тему с замужеством. Моим, Самсона, и уже на Вольфгана посматривает, – вздохнула та, садясь в одно из кресел. Мелисса устроилась напротив.

– Мне казалось, что конкретно с тобой он уже успокоился. После всего.

– Отчасти, но не устаёт намекать, что есть выгодные партии и так далее.

– Тот дед, который едва дышит? – усмехнулась Мелисса.

– Уже не дышит. Умер полторы недели назад. Возможно, потому и вспомнил. Что касается Самсона, то тут, конечно, всё сложнее… – протянула она.

– Не вижу сложностей. Копчёные будут очень недовольны, если мы не выдадим его за их мелочь, которая вокруг него так и вьётся. Посчитают, что мы специально перебили, да и задумывалось это всё изначально, чтобы мир укрепить с ними. Император сам давал добро на это. Поэтому здесь, мне кажется, вопрос закрытый.

– Закрытый для них. Ты не совсем понимаешь, Мелисса, – улыбнулась Серафина устало. – Он не против, чтобы тот женился на Озидрисс. Он хочет, чтобы он попутно и его дочь прихватил.

– Но это же многожёнство, – нахмурилась она. – Поправь, если я вдруг чего-то не знаю, но у нас запрещено многожёнство.

– А сам закон ты видела? – приподняла та брови.

– Да, конечно, ведь… – Мелисса задумалась. – Все же об этом говорили и… Слушай, а я не помню.

– Не помнишь, потому что его нет. И когда надо, вдруг неожиданно выясняется, что если пером не выведено, то и силы это не имеет. Он хочет таким образом повязаться с агадарками кровью и закрепить позиции.

– Дай догадаюсь, А Вольфган ему нужен для веелинок.

– Возможно, – кивнула Серафина. – Или вместо Самсона.

– Вот старый пройдоха, решил создать армию лояльных всадников? – погрозила в пустоту Мелисса с улыбкой. – Но копчёные своего не упустят.

– Он и не собирается их обламывать, Мелисса. И мне страшно представить, какой диалог будет между Вольфганом и им. Тот совсем же границ не видит и не думает, что и кому говорит. Кстати, как он себя вёл?

– Удивишься, но приемлемо. Я, если честно, ожидала, что он с цепи сорвётся, но нет, был спокоен и адекватен. Даже не убил никого. Вне поля боя я имею ввиду.

– Ну хоть так…

– И когда он собирается вызвать того на ковёр?

– Не знаю, он передо мной не отчитывается. К тому же слышала? Про заморских соседей?

– Ты про тех, кто с заката? Тех?

– Именно, – кивнула Серафина задумчиво. Её взгляд гулял по комнате, будто не знал, за что зацепиться. – Набеги стали делать на наши торговые суда.

– Как будто они у нас есть, чтобы об этом волноваться, – хмыкнула Мелисса.

– О том, что есть, да, придётся. Я знаю это лишь через императора и знакомых в войсках, но говорят, стали видеть их в наших морях гораздо чаще. Набегов на города, конечно, не был, но если так пойдёт дальше… Я слышала, что когда-то с ними воевали, это правда? – посмотрела она на Мелиссу.

– Не при мне – до. Да, что-то было, там даже целая десантная операция была, насколько помню, но без подробностей. Триста лет прошло как никак.

– Драконы, виверны, корабли, все дела? – уточнила она.

– Да, баллисты, катапульты, сети – у них там прямо-таки целая наука для борьбы с драконами была, насколько помню. Несмертельно на большой высоте, но если спуститься ниже…

– Да, знаю, слышала, – Серафина измучено улыбнулась. – Теперь ты знаешь, что патрулей к побережьям у нас станет гораздо больше.

– Счастье-то какое… А тайная служба не хочет ничем поделиться?

– А это тайная служба и поделилась. Никто не слышал и не видел даже близко. Они говорят, что те начали налетать на корабли и слишком активничать. Свои люди вроде как там есть…

– Я из тех краёв только королевство в холодных землях через залив помню, если честно, – призналась Мелисса. – То, небольшое, прямо на полуострове, если честно. Была там пару раз за всю жизнь.

– Будем надеяться, что об этом мы будем только слышать, – честно призналась Серафина. – За последнее время слишком много чего происходит…

Особенно, если на горизонте появляется Самсон.

* * *

Возвращение домой – это всегда и радость, и возвращение к рутине. Не-не, я не имею ничего против рутины, но в такие моменты, когда тебя спрашивают, как ты можешь описать свой день, ты такой: ну… он был. Меня, кстати, всегда бесят те, кто спрашивает: что расскажешь? А что ты можешь рассказать, когда у тебя буквально день сурка и один не отличается от другого? Патруль, дежурство, отчёты, тренировки, патруль, дежурство, отчёты, тренировки – вот и всё моя жизнь.

После того, как мы вернулись, всё закружилось в своём ритме. Первые дни нам дали отоспаться и отгуляться, а потом…

– Самсон, ты в патруль, – известила меня Каталина

– Лады, а с кем?

– Татьяна.

Пошло-поехало.

Не, кстати, с Танькой у меня было неплохо. Мы взаимно молчали, молча общались. И вообще молча проводили время. Только теперь молчание было не из разряда игнора, а просто потому что… ну потому что молчим. В то же время можно было что-то спросить и с недовольными нотками она тебе ответит. Не, сейчас Танька прямо стала нормально, пусть и вредной.

То же самое касалось Эллианоры и Жаннель. Чуть-чуть выёживаются, ну чисто так, для профилактики, чтобы репутацию держать, но в остальном нормальные. Без всяких приколов, причуд и выкидонов, что были раньше.

Просто молча летали и даже иногда разговаривали. Иногда мы и в шаре тренировались, к которому выстроилась целая очередь, благо тот разменивал минуты на часы, и всем было достаточно. Главное оставлять кого-то снаружи, чтобы не дай бог не застрять там. У нас так служанка одна застряла, когда мы его случайно забыли. Когда мы её вытащили, она была слегка, скажем так, не в себе…

Серафина в тот день прилетела просто вне себя от ярости. Редко её такой видел, да почти никогда.

Короче, всё было как всегда, и единственное, что я заметил, так это что патрули стали часто, почти раз через раз идти к западным морям. Причин не знал, никто передо мной не отчитывался, но мне нравилось иногда приземлиться и просто постоять, наслаждаясь морским ветром, набегающим с воды.

Так прошёл месяц, потом ещё один, и всё шло своим чередом, как и должно было быть.

Я уже заставал времена затишься. Ничего нового, ничего необычного, стабильность в полной своей мере, когда ты знаешь, что завтра будет как сегодня. И в каком-то плане это даже угнетает, потому что жизнь становится на повтор, когда ты на автоматизме делаешь одно и тоже. Ты просто есть. Живёшь в этом шпиле, в какой-то момент переставая осознавать, что мир за стенами тоже существует. Нет, есть выходные и выходы в город, но тем не менее, ты заперт здесь и твоя реальность – это вот эти стены и вид из окна.

А всадницы так годами и даже десятилетиями живут. И с какой-то стороны теперь я понимал, почему так гипертрофировались в поведении всадницы. Эта постоянность и скука буквально выжигали в них самые отличительные черты, каждая сходила с ума как могла, что по итогу привело к тому, что мы видим.

Но всё изменилось, ведь теперь у нас был шар дополнительной реальности!

Вот что вносило хоть какое-то теперь разнообразие! Если было свободное время или скучно, шёл в него, включал ботов и рубил в капусту! Там можно было и против одного сражаться, и против трёх, и против целой армии отрядом, и против друг друга. Блин, да мы в рейды на боссов там ходили, о чём я говорю!

Так что да, я тоже приобщился к прекрасному в этом плане. Да, про обычные тренировки никто не забывал, потому что мышцы – это мышцы, но установки, навыки было удобнее набивать именно там. Сам тренировался, тренировался с другими.

А иногда я тренировался вместе с Вольфганом, и с ним мои тренировки превращались в самый настоящий ад.

Я серьёзно, этот чел не знал границ и лупил как в последний раз, особенно в шаре.

– Знаешь, чем мы отличаемся от хранительниц? Мы, защитники? Ты и я? – спросил он как-то, стоя передо мной.

Чистые поля, голубое небо, только он и я, готов блевать собственными кишками, если только он меня не зарубил сразу. Здесь последствий не было, чем он пользовался во всю свою широкую добрую душонку. Как говорится, пропусти один удар, и ты пропустил один удар, а Вольфган даже в артефакте пробивал так, что я пытался не сдохнуть

– Мы крепче, – не дождавшись ответа, произнёс он. – Это наша судьба. Мы созданы, чтобы сражаться и погибать в битвах. Это смысл нашего существования. Мы лучше переживаем удары, яды, суровые условия, выживем там, где не выживет даже хранительница. Это не значит, что ты выживешь, если я сверну тебе шею, но ты должен научиться игнорировать боль. Вставать несмотря ни на что. Как бы тебя не ранили.

– Ага… – прохрипел я, не в силах встать.

А он подошёл и свернул мне шею, чтобы я быстрее перезагрузился. Вообще неприятно, скажу так. Ты же чувствуешь, как ломается позвоночник и рвутся сухожилия с мышцами. Но едва я перезагрузился, став вновь как новеньким, а он просадил мне так, что я лёг уже через минуту.

– Вставай, – требовательно произнёс он. – Считай это твоим главным уроком.

– Не могу… – прохрипел я.

– Можешь, – прогудел Вольфган. – У тебя есть ноги и руки, которые я пока не сломал. Ты дышишь. Ты можешь встать.

– Ты хоть раз слышал… что есть защитный механизм и шок от боли… – выдавил я из себя.

– Ты сам сейчас придумал? – презрительно спросил он.

– Да если бы… они реально есть. Тело не даёт тебе разогнуться, а шок не позволяет сразу восстановиться. Так он спасает организм от смерти.

– Это ты скажешь тем, кого будут убивать на твоих глазах? – присел он передо мной на корточки. – Посмотришь им в глаза и скажешь, ой простите, я не могу встать, животик болит?