Текст книги "Сирена"
Автор книги: Кира Касс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– А это Эван.
Гость в кресле ограничился кивком. Он тоже был крупным, но плотнее и мускулистее Джона. В руке он держал банку пива. Я огляделась и поняла, что Джон, Бен и Кристин тоже пьют пиво.
– Все в порядке? – прошептал мне на ухо Акинли.
Я с улыбкой кивнула. Мне хотелось оставить по себе теплые воспоминания, и я отлично умела притворяться.
– Значит, это ты заняла мою комнату? – спросил Эван. Язык у него слегка заплетался.
Я не знала, что ответить, поэтому просто пожала плечами.
– Эти ребята работают с нами в море. По пятницам мы собираемся вместе, смотрим футбол и выпиваем пару банок пива. Эван обычно остается у нас, чтобы не вести машину. Он живет в пригороде.
Акинли говорил тихо и наклонился так близко, что я чувствовала запах пива. Но банки у него в руках не было. За одну секунду я узнала сразу две новые подробности: он совершеннолетний и знает, когда пора остановиться.
– Ты не говоришь? – спросил Эван.
Я снова пожала плечами.
– Чё за чертовщина? – Он открыл новую банку.
Эван мне не понравился. Иной причины не требовалось. Я встала и направилась в кухню. На кухонной стойке лежали мои истрепанные листки бумаги, исчерканные линиями и недописанными вопросами. Я отнесла их и ручку в гостиную, написала ответ и передала Акинли – тот со смехом прочел его про себя.
– Она говорит: «Если бы ты был достаточно трезв, чтобы разбирать буквы, я бы попыталась объяснить. Но на данном этапе я буду рада, если ты постараешься сдерживать рвотные позывы».
Кто-то фыркнул, кто-то рассмеялся. Все, за исключением Эвана. Тот злобно воззрился на меня. Мои слова представляли собой мрачную шутку, но я честно не знала, поймет ли он их. К тому же пьяные пропускают мимо ушей все, кроме обид. Я явно оскорбила его на глазах у друзей, и теперь он питал ко мне равную неприязнь. Если не считать Эйслинг, мне еще ни разу не удавалось нажить врага в первые секунды знакомства. Но так лучше. Когда я уйду, его обрадует мое исчезновение. Пусть поделится своей радостью с другими.
Через несколько минут телевизор снова завладел общим вниманием. Где-то в течение следующего часа Эван заснул в кресле. Я потянула Акинли за рукав и указала на кухню. Затем встала, и он последовал за мной. Если подумать, объясняться с ним оказалось на удивление легко. На кухне я села за стол и начала писать, но не успела я закончить, Акинли спросил:
– Есть хочешь?
Я покачала головой, но тут же задумалась. По человеческим меркам мне следовало проголодаться. Но мне не хотелось отвлекаться на еду, поэтому я закончила записку и протянула ему.
Я решила последовать совету полицейских. Здесь я чувствую себя лишней и не хочу вам мешать. Ты не можешь сидеть со мной целый день и ждать, пока меня отыщут. Я уверена, что полиция мне поможет, и не против принять их помощь.
Я сочла это наилучшим выходом. Акинли будет уверен, что за мной приглядывают, и не станет винить себя за мое исчезновение. Все равно у меня не хватило бы духу сбежать у него из-под носа. Как ни странно, Акинли выглядел встревоженным.
– Значит, ты слышала, что предлагали полицейские?
Черт! Я забыла, что тот разговор не предназначался для моих ушей. Я покаянно кивнула и снова притянула к себе бумагу.
Я очень ценю все, что вы сделали для меня. Вы все очень добры. Но я не могу просто сидеть здесь. Мне нужно находиться там, где меня смогут найти.
Акинли долго молчал. Он то и дело проводил рукой по волосам, подбирая слова. Движения гипнотизировали меня. Я даже не сразу вспомнила, что мы обсуждаем.
– Кэйлен, я не тюремщик. Я не могу запретить тебе делать то, что ты хочешь. Но… Я… Мне бы хотелось, чтобы ты осталась. Хотя бы на день. Как тебе такой вариант? Если завтра ничего не решится, ты уйдешь, и я не буду тебе мешать. – Он неловко поглядел на меня. – Извини, если я излишне тебя опекаю. Просто… Мне не нравится мысль о том, что в камере ты вдруг что-нибудь вспомнишь, как сегодня, а рядом никого не будет. Я знаю, мы толком не знакомы, но ты мне нравишься. Я уже считаю тебя другом. И когда ты уйдешь, я буду волноваться.
Мне было больно его слушать. То, что Акинли не хотел меня отпускать, делало решение еще тяжелее. А сейчас он выдвинул вполне разумную просьбу – немного подождать. Ну что может произойти, если я останусь здесь еще на день?
Я взвесила имеющиеся у меня варианты. Можно послушаться Акинли, провести здесь один день и уйти. Или послушаться себя и позвонить в полицию, чтобы меня увезли отсюда. Либо прислушаться к тому, что без сомнения посоветовала бы Океан: дождаться, пока все заснут, и сбежать, чем скорее, тем лучше.
Но сейчас меня мало заботило, чего хочет Океан. Пусть страдает и беспокоится еще несколько столетий. Мой план уйти сегодня не так уж и плох, к тому же Эван получит обратно свою комнату. Меня передернуло от сознания, что я спала в его кровати. Но в глазах Акинли стояла мольба. Он не станет упрашивать, но видно, что очень хочет, чтобы я осталась. Как я могу отказать ему? Я взяла ручку.
Один день.
Акинли улыбнулся.
Когда окончательно стемнело, Джон и Кристин попрощались. Эван все еще спал, так что его перетащили на диван. Он оказался таким длинным, что едва поместился, но Бен с Акинли ухитрились пристроить его на боку, а рядом на всякий случай поставили мусорную корзину и стакан воды. Бен поднялся наверх, но Акинли и Джулия ненадолго задержались.
– Надеюсь, ты сможешь уснуть, ведь ты долго спала днем, – застенчиво улыбнулась Джулия.
Я улыбнулась в ответ. Она так старалась тепло меня принять. Представить даже не могу, как ее смущало мое присутствие, но все же Джулия пыталась проявить доброту. Я была очень благодарна ей. Джулия напоследок робко помахала рукой и скрылась на лестнице.
Мы с Акинли остались наедине. Вернее, почти наедине. На диване храпел Эван. Причем довольно громко. Акинли засмеялся:
– Не знаю, как ты собираешься спать под такой храп. Ты, наверное, совсем не устала? Если хочешь, можем еще немного посидеть.
Конечно, я хотела. Больше времени вместе. Сколько угодно. Но тогда мне станет только тяжелее. К тому же он сегодня пропустил работу, чтобы остаться со мной. Ребята работали посменно, и мое появление спутало расписание. Акинли придется выйти на работу завтра, не стоило его задерживать. Я успокаивающе помахала рукой и указала на лестницу. Он улыбнулся, но не уходил.
– Ладно, ладно. Кажется, Джулия будет с утра дома, а я вернусь сразу после обеда. Так что еще увидимся, – пообещал он.
Я кивнула.
Мы остались стоять в неловкой тишине. Как еще пожелать ему спокойной ночи? Будь на моем месте Элизабет, она бы его поцеловала, но я не обладала ее смелостью. Мне хотелось обнять Акинли, но я ни за что не решилась бы первой. Так что меня потрепали по руке и пожелали: «Спокойной ночи, искорка». Интересно, у него когда-нибудь иссякнут шутки про мое платье?
Я надеялась, что Акинли будет стараться до последнего, поскольку меня очень веселили его попытки. Кстати, он носил галстук весь день. За галстук он и потащил себя наверх, выключая по дороге свет.
Уснуть я не пыталась, но ради маскировки переоделась в футболку и шорты, которые дал вчера Акинли. После проведенного вместе дня я заметила, что у него есть собственный запах. Вещи еще хранили его, и для меня этот запах стал своеобразным утешением.
Несколько часов я просидела, глядя в окно на Океан. Всего один день. Дольше затягивать нельзя. У меня получилась увлекательная вылазка, но завтра я проведу с Акинли немного времени – уж не знаю, что мы будем делать, – а после того, как за мной снова никто не приедет, я спокойно отправлюсь в полицию и уже оттуда сбегу.
Пока я обдумывала варианты, снаружи начали раздаваться приглушенные звуки. Что-то с грохотом упало. Затем шорохи и громкий треск. Шепотом выругался Эван. Должно быть, он врезался в журнальный столик на пути в туалет.
Я даже не возмутилась.
Но я сильно удивилась, когда дверь в мою комнату открылась. Судя по лицу Эвана, он тоже.
– Черт, я забыл, что ты здесь!
Он злобно покосился на меня, чуть покачиваясь на ногах. Комнату освещал только лунный свет, сочащийся из эркерного окна, но он был достаточно ярким. Одежда Эвана помялась, в руке он держал стакан воды. Парень оглядел меня с ног до головы, и я думала, что на этом все закончится, но он продолжал надвигаться.
– Знаешь, очень хорошо, что ты немая, потому что иначе ты бы нажила тут кучу врагов. – Эван произнес это медленно, с угрозой, и продолжал двигаться так же размеренно. Неожиданно он оказался у кровати и сжал мое лицо массивной пятерней. – Свяжешься со мной еще раз, я тебе пальцы переломаю, понятно?
Должно быть, мой вид не выражал достаточного раскаяния, потому что Эван отпустил мои щеки и ударил меня по лицу. Боли я не ощутила, но его поступок привел к двум неприятным последствиям.
Во-первых, я поняла, что за прошедшие годы научилась понимать не только исходящую от меня угрозу, но и свою неповторимость. Никто не может взять и ударить сирену. Нас следует уважать. Кем он себя возомнил, что осмелился поднять на меня руку? Да и не будь я сиреной, все равно он не имеет права меня бить. Я думала, что злюсь на Океан, когда Она забрала моих родителей и Джиллиан. Эван решил, что может со мной справиться? Да я умру, лишь бы его с собой унести.
Второе происшествие было тесно связано с первым, поскольку я не смогла сдержать тихий вскрик. Он вырвался сам по себе. В следующий миг Эван плеснул воду из стакана себе в лицо и попытался ее вдохнуть. Конечно, вскрик был секундный, да и воды в стакане было недостаточно, так что парень тут же пришел в себя, и все закончилось кашлем. Но Эван сильно разозлился из-за постыдной оплошности и выглядел готовым выместить свой позор на мне. К счастью, снизошедшее на меня откровение придало боевой пыл.
Эван швырнул пустой стакан на пол, где тот разлетелся на сотню мелких осколков. Потом прижал меня к кровати и уселся верхом. Я уже собиралась закричать – он заслуживал услышать смертоносные слова – и с удовольствием наблюдать, как этот жалкий человек прыгнет в окно и ринется в Океан, навстречу своей смерти. Скатертью дорога. Но тут у меня зародились сомнения.
Что, если услышит Акинли? Или Бен с Джулией? Или даже милая старушка из дома напротив? Мне еще никогда не приходилось прибегать к силе своего голоса, чтобы защитить себя. Может, шепота хватит? Но если негромкого звука окажется недостаточно, наверняка Эван тут же заткнет мне рот. А если он выживет после того, как я заговорю, и расскажет Акинли, что я лгала все это время? За те секунды, пока я пыталась сообразить, что делать, Эван снова ударил меня, не причинив боли, а потом ухватил за футболку и приподнял с подушки. Выражение его лица изменилось. Злоба в глазах осталась, но я видела, как на поверхность поднимается иное чудовище.
– Ладно, – вслух подумал он. – Ты же не будешь кричать.
И разорвал футболку. Ту, что дал мне Акинли. Если Эван считал, что его ждет приятное продолжение, то он ошибался.
Крупно ошибался.
Я вдохнула, чтобы заговорить, запеть, закричать – что угодно. Эван не причинит мне вреда. Пусть мне придется убить его, но, господи прости, это все, что я могла сделать. С дрожащими губами я приготовилась заговорить.
Сзади Эвана обхватили чьи-то руки и стащили на пол. Ему пришлось отпустить мою порванную футболку, чтобы защититься, а я поспешила прикрыться. В комнате было по-прежнему темно, да и я еще не оправилась от потрясения, чтобы понять, что происходит. Я села на кровати и увидела, что мы не одни. Акинли я узнала даже в темноте. Он прижал Эвана к полу, сел на него верхом и бил кулаком в лицо. Эван со сдавленными стонами и ругательствами отбивался. Еще несколько ударов, и включился верхний свет.
В дверях стояли Бен и Джулия. Сейчас, при свете, я разглядела кровь. На руках Акинли, под ногтями Эвана. Оба изрезались, катаясь по усыпанному осколками полу. Я зажала рукой рот, чтобы не закричать. Акинли занес кулак и ударил Эвана в скулу, отчего голова могучего парня качнулась. Эван все еще не пришел в себя с похмелья, так что двигался медленнее, чем мог бы, но сумел схватить Акинли за футболку, пытаясь оторвать его от себя. Одной рукой он зашарил вокруг в поисках оружия, нашел книгу в твердом переплете и ударил Акинли в висок.
Что я могла сделать?
Заговорить я не могла. Мне отчаянно хотелось помочь, но я не умела драться. К тому же все произошло в считаные секунды. И тут Бен сделал то, на что не могла решиться я, – прыгнул в середину драки.
– Кэйлен, уйди оттуда! Иди сюда! – закричала Джулия.
Я послушалась, обойдя кучу на полу, чтобы добраться до двери.
– Акинли, отпусти его! – проорал Бен.
Джулия бегом увела меня наверх, и звуки драки затихли внизу.
Глава 8
– Он тебя бил? – Джулия усадила меня на кровать и осторожно ощупывала мое лицо.
Я покачала головой. У нормальной девушки остались бы синяки, но мое временное тело было сильным и прочным. Ничто не могло меня сломать. Я кипела от злости, но физической боли не чувствовала. Волновалась я из-за Акинли. Я не видела, в каком он состоянии. Вдруг Эван умудрился ударить его несколько раз?
Я знала, что драка закончилась. Снизу донеслись громкие протесты Эвана, когда его выставили за дверь. Бен прокричал, что его не волнует, как Эван будет добираться домой. Я как раз успела натянуть новую футболку, которую мне дала Джулия, – она оказалась мне впору – и бросила взгляд на будильник на ночном столике. Почти пять утра.
Джулия мне не поверила.
– Ты уверена? Где-нибудь болит? Может, принести льда? – настаивала она.
Я снова покачала головой, глядя ей в глаза. Она выглядела испуганной и переживала за меня. Как же много ее выражение значило для меня! Я уже успела забыть, как приятно быть младшей сестрой.
– Слава богу, ты в порядке. Эван бывает вспыльчивым, но я никогда не видела, чтобы он так обходился с девушками. Мне так жаль. Жутко становится, когда подумаю, что могло бы быть хуже.
Она даже представления не имела, что могло произойти. Конечно, оказаться зажатой в угол большим и сильным парнем довольно страшно, но я собиралась его убить. Смерть уже стояла у Эвана за спиной. Мне не хватило буквально секунды. Акинли спас меня дважды. От человека, который собирался причинить мне боль – по крайней мере, пытался, – и от превращения в чудовище, которым я всегда боялась стать. Мне никогда не отблагодарить его.
– Кэйлен? – Голос Акинли был непривычно низким и сиплым, полным тревоги, страха и усталости.
Я подняла глаза и увидела его в дверном проеме. Оторванный рукав футболки и начинающиеся синяки на коже напоминали о недавней драке. Разбитая губа едва перестала сочиться кровью, а на левом виске, куда Эван ударил его книгой, виднелся порез. Несколько пластырей закрывали царапины от стекла. Он смыл кровь с рук, но на футболке пятна остались. В остальном Акинли стоял передо мной целым и невредимым.
Облегчение пересилило все приличия. Я бросилась к нему, обхватила и прижалась лицом к груди. Пока я рассматривала его раны, он был напряжен. С невыразимым удовольствием я почувствовала, как он расслабляется в моем объятии и отвечает на него.
– С ней все в порядке, – сказала Джулия. – Я не нашла ни синяков, ни порезов. У нее небольшой стресс, что вряд ли ей полезно после вчерашнего, но в остальном все в норме.
Акинли прижал меня к груди, запустил пальцы в волосы.
– Бен тоже не пострадал, – сообщил он поверх моей головы Джулии. – Ни царапины. Он пошел готовить кофе. Ужасно разозлился: уволил Эвана и сказал, что ему надо кое-что обдумать.
– Ну и правильно. Спать ложиться уже поздно, я сейчас спущусь. Хочешь кофе?
– Не откажусь.
Я так и оставалась в объятиях Акинли и слушала, как вибрируют слова в его груди. Самый обнадеживающий звук в мире.
Джулии я не видела, но перед выходом из комнаты она положила руку мне на плечо. Акинли сделал несколько глубоких вдохов и отодвинул меня, чтобы рассмотреть получше:
– Тебе больно?
Я покачала головой.
– Ты уверена? Потому что, если он что-то сделал, мы это просто так не оставим.
Я положила руку на сердце, словно принимала присягу, и медленно покачала головой, глядя ему в глаза. Нужно показать, что я цела и невредима, что он спас меня.
– Прости.
И в третий раз я покачала головой. Он не виноват в том, как повел себя Эван. Я протянула руку и откинула ему волосы со лба. Затем медленно провела ладонью по щеке, наслаждаясь гладкой кожей и покалыванием щетины. Надеюсь, он ничего не заметил. Я просто радовалась, что он не пострадал.
Акинли прижал меня к груди и долго не отпускал. Я ощущала себя крохотной. В его объятиях легко поместилось бы две меня. Эти сильные руки, которые могли причинить мне бо́льшую боль, чем Эван, гладили мою спину и волосы с невыразимой нежностью, совершенно несоответствующей моему непробиваемому телу. Губами он прижался к моему лбу. Дыхание обдавало жаром прохладную кожу, и каждый волосок на теле встал дыбом.
Меня окатила волна боли. Потому что без тени сомнения и страха я знала, что рождена, чтобы провести жизнь в его объятиях. И с уверенностью, которой я боялась и изо всех сил пыталась оспорить, я понимала: мне не позволят остаться здесь.
Утро прошло немного нервно, но, когда я вышла из гостевой комнаты в комбинезоне Акинли, все пребывали в хорошем настроении. Комбинезон сидел на мне мешком, но Джулия не нашла в своем гардеробе ничего подходящего для рыбалки. Под комбинезон я надела для надежности шорты, подвернула штанины, пока не обнаружила под ними свои ступни, и направилась в гостиную. Бен рассмеялся, Джулия хихикнула, но Акинли выглядел довольным. Я была готова на все, чтобы порадовать его напоследок.
За завтраком семейство обсуждало планы на день. Как оказалось, обычно они приступали к работе около шести утра, так что раннее время их не смущало. Джон уезжал в гости, к родителям Кристин. Бен недовольно ворчал. Вчера их машина начала издавать странные звуки, и Бену придется отогнать ее в мастерскую – в другом городке, – чтобы получить обратно хотя бы через день. Я плохо разбиралась в автомобилях, так что не следила за этой частью разговора. Сегодня вместо Бена должен был работать Эван, но его уволили. Акинли заверил кузена, что справится с ловушками один. Работа пойдет тяжелее и займет больше времени, но это не проблема. Многозначительно глядя на меня, он сказал, что даже рад такому обмену. Со стыдом я потянулась к бумаге.
Я могу помочь.
Бен рассмеялся, но Акинли с радостью ухватился за идею.
– Тебе нужны новые воспоминания. Будет весело, – заявил он.
Так все и устроилось. После завтрака он направился наверх, поискать для меня подходящую одежду.
– Твой наряд с конкурса «Мисс Америка» не особо подходит для морского путешествия, – заметил Акинли.
Если бы он только знал. Но поскольку спорить обоснованно я не могла, пришлось согласиться на огромный комбинезон. Я собрала волосы в хвост, перетянула их резинкой, а Джулия одолжила мне пару ботинок. Те практически идеально подходили мне по размеру, но чувствовалось, что разношены чужой ногой. Я ощущала себя громоздкой, смешной, но счастливой. Наконец-то мне представилась возможность отблагодарить заботливых хозяев, к тому же поездка станет прекрасным поводом, чтобы осмотреться и понять, где я нахожусь.
Городок был небольшим, и до работы мы с Акинли решили добираться пешком. На лужайке перед домом стоял почтовый ящик. На его боку из разноцветных букв было наклеено слово «Шафер». Я остановилась перед ящиком, и Акинли повернулся. Я указала на буквы.
– Что такое? Хочешь проверить почту? Господи, Кэйлен, ты прогостила у нас всего один день и уже сменила адрес, по которому высылают счета? Я не буду их оплачивать! Нет, я серьезно. А если я узнаю, что, пока мы на работе, здесь устраиваются дикие оргии, ты будешь спать на крыльце.
Я успела дважды закатить глаза, но он не останавливался. Когда Акинли замолчал, я потрясла головой и пальцем подчеркнула слово «Шафер».
– Да, это наша фамилия. Мы с Беном – Шаферы и гордимся этим. – Акинли пригнулся к моему уху. – Никому не говори, но мне сдается, что вскоре Джулия тоже станет Шафер, – подмигнул он.
От радости и удивления я распахнула рот. Джулия мне нравилась. Я надеялась, что замужество сделает ее счастливой.
– Только не рассказывай по всему городу, болтушка ты этакая. Да я с тобой слова не успеваю вставить. – Акинли потянул меня за лямку комбинезона, и мы продолжили путь к городу.
Порт-Клайд оказался красивым, но крохотным. Мы шли по лабиринту улочек, мимо уже проснувшихся и готовящихся к новому дню жителей. Акинли махал рукой всем встречным и представлял меня как свою подругу Кэйлен. Затем мы свернули на главную дорогу, и наконец я увидела сердце города.
Между городом и Океан протянулось несколько небольших доков. Повсюду на воде покачивались лодки, где мужчины готовились к работе. Буйки разноцветными конфетти рассыпáлись по волнам. Неподалеку стояли дома, похожие на жилые, но там кипела работа. У бетонного забора рядом с маленьким пляжем выстроилась вереница автомобилей. Пляж походил на задний двор дома Акинли – те же крупные темные валуны, – но на спуске в море виднелась узкая полоска песка. Мне нравилось сочетание цветов, такое причудливое и в то же время невинное.
Только сейчас я обратила внимание, что Океан ведет себя здесь по-иному. Я вспомнила о южных пляжах, куда люди приходят исключительно для удовольствия. Там Она плескалась громко, задорно, почти игриво. Здесь Океан являла собой картину деловой сосредоточенности. Она понимала, что люди зависят от Нее, и катила свои волны медлительно и тихо. Даже все еще злясь на Нее, я оценила заботу.
Судно Бена и Акинли называлось «Мария». Оно стояло на якоре в глубине, и нам пришлось добираться до него на моторной лодке. Затем мы перебрались на борт и отправились ловить омаров. Акинли не дал мне толком поработать – следовало догадаться, что так и получится.
Поскольку смерть от голода мне не грозила, до сих пор я ела практически одни пирожные. Я знала, что рано или поздно мне придется перейти на другие виды пищи, отвратительные и несладкие. Поэтому я наслаждалась пирожными при любой возможности, пока они не грозили моей фигуре. Меня всегда пугало, что в другой жизни мне придется заплатить за свое пристрастие. Но сегодня любовь к сладкому поставила меня в неловкую ситуацию, когда Акинли спросил, люблю ли я омаров.
Сначала я просто пожала плечами. Жест дался труднее, чем обычно, поскольку Акинли нацепил на меня спасательный жилет.
– Ты же не сможешь позвать на помощь, если вдруг упадешь за борт. А я никогда не прощу себе, если ты утонешь под моим присмотром, – заявил он.
Меня умилила его забота.
– Прошу, скажи мне, что ты пробовала омаров! – воскликнул он. – Честное слово, ты не нюхала жизни, если никогда не ела омаров. Хватит прятать глаза! Посмотри мне в лицо и признайся: ты их ела?
Я медленно подняла глаза и, с краской на щеках, покачала головой.
– С ума сойти! И как ты прожила столько лет без омаров? Ладно, решено. Сегодня мы идем в ресторан. Если ты уедешь отсюда, так их и не попробовав, я буду рвать на себе волосы до конца своих дней. Почти как если бы ты утонула.
Я улыбнулась. На борту лодки Акинли говорил мало, он полностью сосредоточился на работе. А я наблюдала за ним. Солнце вставало все выше на горизонте, становилось жарко, и вскоре он скинул футболку. Я успела повидать достаточно парней без рубашек, но оказалось, что, когда парень тебе нравится, все обстоит по-другому. К тому же Акинли то и дело поднимал ловушки и натягивал канаты. Когда очередная ловушка поднималась из моря, вода заливала все вокруг, и струйками стекала по груди Акинли. Я честно старалась не засматриваться, но не могла удержаться. Он выглядел потрясающе.
В те редкие моменты, когда я не засматривалась на Акинли, я впитывала происходящее, не омрачая его мыслями о скором конце. Наслаждалась солнцем, сидя в лодке Акинли, в его одежде, ощущая рядом его присутствие. И предвкушала первое в своей жизни свидание, хотя Акинли и не назвал его так. Я понимала, что нужно держаться осторожнее, но не могла больше притворяться. Я хотела Акинли. И когда по дороге домой он взял меня за руку, я не стала сопротивляться.
Мы вернулись после полудня, к позднему обеду, но Бена еще не было. Утром Джулия позвонила в полицию. Никаких зацепок. И неудивительно! Когда Акинли упомянул, что собирается пригласить меня на ужин, Джулия едва не лопнула от восторга. Первым делом она попросила разрешения нарядить меня, и перед подобным энтузиазмом я не могла отказаться.
Ближе к вечеру Джулия взяла меня под свое крыло. По ее приказу я приняла душ и вымыла голову. Мне было немного стыдно: в мире не хватило бы мыла, чтобы смыть с кожи соленый привкус. Затем Джулия занялась моей прической и косметикой.
– На самом деле тебе даже не требуется макияж, настолько ты красива от природы. Да и в городе всего один ресторан, без дресс-кода, но мне так хочется побаловаться! Ты должна меня понять, ведь я живу с двумя мальчишками, – заявила она.
Я кивнула. Мне было приятно, что она вообще со мной разговаривает. В тот вечер, когда я здесь появилась, Джулия почти сразу ушла наверх, а вчера ее практически не было дома. А потому проявленная ею утром доброта оказалась совершенно неожиданной. Видимо, мысли Джулии текли в том же русле.
– Прости, если при первой встрече показалась тебе грубой. Я очень волновалась, что в доме появился незнакомый человек, и даже немного испугалась. Но с тех пор я много думала, как ты должна себя чувствовать. Ты не можешь говорить, ничего не помнишь и зависишь от незнакомцев. И в довершение всего на тебя еще и напали в нашем доме. – При этом воспоминании Джулия вздохнула. – Тебе и так нелегко. Прости, что я не сразу это поняла.
Я улыбнулась ей в зеркало. Мы сидели в спальне Джулии – мальчикам строго-настрого запретили туда входить. Бен недавно приехал домой, и Акинли тут же прыгнул в отремонтированную машину и умчался. Раз он поехал на машине, я решила, что ему надо куда-то за город. В городке везде можно было добраться пешком.
Джулия решительно намеревалась превратить меня в королеву красоты. Меня радовала мысль, что мы можем подружиться. Будь я обычной девушкой, которая только что переехала сюда, мне бы хотелось водить с ней знакомство. Я радовалась, что она так тепло ко мне относится, несмотря на странности. Почти так же тепло, как Акинли. Что думал Бен, оставалось загадкой. Я переживала, что из-за молчания семейство будет чувствовать себя неловко в моем присутствии. Но на деле оказалось наоборот. Они сочувствовали моей немоте, поскольку считали ее последствием пережитой катастрофы. К тому же большинству людей постоянно не хватает возможности выговориться, а я поневоле стала благодарным слушателем, то есть другом.
– Должна тебе сказать, я уже давненько не видела Акинли в таком приподнятом настроении. Не знаю, сколько он тебе рассказал, но последние пару месяцев выдались у него тяжелыми.
Я кивнула.
– Так он тебе рассказал? В принципе, ничего странного, он открытый парень. Когда его родители умерли, он тяжело переживал утрату. Ходил как в воду опущенный, а это ему совершенно несвойственно. Он пошел в своих родителей – те были милейшими людьми, таких редко встретишь. Мы с Беном часто их навещали. Их дом весь сиял теплотой. Они были так близки… Никогда не ругались, как другие семьи. Жалко, что ты их не знала.
Я тоже жалела об этом.
– Иногда, когда его мама совсем плохо себя чувствовала, Акинли приходил к нам и оставался на ночь. Он переживал, что приходится оставлять мать, но не хотел плакать при ней. Знал, что у нее сердце разрывается, и не желал, чтобы она чувствовала себя виноватой. Акинли всегда считал Бена братом. Наверное, он уже может называть меня сестрой. По крайней мере, надеюсь на это.
Я радовалась, что Джулия отвечает Акинли взаимной привязанностью.
– Он долго готовился к худшему. Его мать продержалась дольше, чем предсказывали врачи, но состояние все же ухудшалось. А потом произошла авария. Акинли был сам не свой. Винил себя, твердил, что должен был оказаться там. Ты же видишь, он всегда думает о других. Начал тонуть в своем горе. И мы сказали ему, что он может пожить у нас, если хочет. У нас была свободная комната. С лодкой особой помощи на самом деле не требовалось, но все равно я рада, что он здесь. К тому же все устроилось. Если честно, неплохо получилось, что Эвана выгнали. Это ужасно, как он с тобой поступил, но я очень довольна, что его больше нет здесь. В последнее время меня беспокоила его вспыльчивость, но они с Беном давно знакомы, и я не хотела вмешиваться.
Я поблагодарила судьбу за то, что, когда Эвану приспичило наброситься на девушку, он выбрал меня, с моим несокрушимым телом, а не Джулию.
– Только не говори Бену, хорошо?
Я улыбнулась и наградила ее многозначительным взглядом.
– Ой, точно. Кому ты можешь рассказать. – Джулия улыбнулась в ответ. – Значит, как я говорила, Акинли решил переехать к нам, что очень хорошо. Думаю, ему нравится жить в окружении родных людей. Могу поспорить, что когда-нибудь ему захочется обзавестись большой семьей. А сейчас я не могу представить, как мы жили без него. Но его девушка…
Я удивленно распахнула глаза. Девушка?
– Она устроила настоящую истерику. Не хотела, чтобы он уезжал, и насела на него. Все время говорила о расстоянии, но ведь он остался в том же штате! Всего пара часов пути, а она жаловалась, словно он на другой конец страны собрался перебраться. Я поверить не могла, что она так взъестся на него после всего случившегося. Они долго встречались. Она не бросила его, когда Акинли пришлось уйти из колледжа, говорила, что он всегда сможет поступить обратно. А когда его матери стало хуже, приносила гостинцы и навещала их семью на выходных. Мне кажется, мама Акинли вздыхала с облегчением, когда видела, что у сына есть серьезные отношения. Они действительно хорошо смотрелись вместе. Во всяком случае, нам так казалось. – Джулия вздохнула. – Девушка Акинли продержалась до похорон и даже устроила поминки, чтобы ему и пальцем шевелить не пришлось. Через две недели, когда он решил переехать к нам и работать на лодке, ее терпение иссякло. Она сказала, что столько помогала, а в ответ он ее бросает. Бедный парень хотел всего лишь сменить обстановку. Я лично думаю, она надеялась, что Акинли сразу вернется в колледж. Он очень умный. Все время читает, а когда парень затевает спор, последнее слово всегда остается за ним, поскольку он единственный разбирается, о чем идет речь. Наверное, ее не устраивала профессия рыбака. Так что она велела ему убираться, и на этом все закончилось, – завершила рассказ Джулия.
