355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кейт Уайт » Роковая блондинка » Текст книги (страница 17)
Роковая блондинка
  • Текст добавлен: 12 октября 2016, 05:14

Текст книги "Роковая блондинка"


Автор книги: Кейт Уайт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

17

О Господи, подумала я. То, чего я так боялась. Пожалуйста, Господи, пусть это будет записка от его матери. В конце концов, родители, которые посылают тебе сыр, способны прислать и букет цветов, чтобы ознаменовать твое возвращение домой после долгой поездки. Но, разумеется, цветы могли быть и от девушки.

Интересно, был ли Красавчик честен со мной сегодня, был ли он действительно готов забыть остальных женщин и встречаться со мной одной? Я подумала, что лечь с ним в постель меня побудил лишь прилив гормонов. Парни великолепно умеют обольщать девушек, когда хотят с ними переспать. Но у меня, однако, не было и причин не верить Красавчику.

Впервые за весь вечер я подумала о Крисе – и тут же ощутила укол совести. У нас с ним не то чтобы была какая-то договоренность, но всегда подразумевалось, что между нами происходит нечто особенное. Впрочем, какая теперь разница? Насколько я могла судить, он представил себя абсолютно в ложном свете – внушил мне, что он друг Тома и что интересы этого бедолаги для него всегда были на первом месте. Как трогательно!

Я забрала молоко в гостиную, достала ноутбук и включила его. Я подозревала, что квартира Красавчика подключена к беспроводной сети, и потому вышла в Интернет, чтобы проверить, не появилась ли какая-нибудь информация о Локет (ничего, кроме бесконечных предположений), и заглянуть в почту. Там лежало письмо от Нэша: Нэш слышал, что встречи с представителями СМИ проходят успешно, и предупреждал, что завтра их будет еще больше. Не сколько сообщений от наших пиар-агентов – круг моих обязанностей на завтра. Отлично. Костюм у меня с собой, и я сделаю все, что от меня требуют, но заодно мне нужно найти время и поговорить с Крисом и Харпер как можно скорее. И оставалось несколько невыясненных пунктов: так, я по-прежнему хотела установить, вернул ли Дик деньги Тому (мало шансов). Дик, разумеется, не станет сам бродить вокруг моего дома, но он может подговорить на это какую-нибудь девушку.

Наскоро отписавшись, я вдруг почувствовала себя страшно усталой, у меня буквально руки затряслись, как будто дневное напряжение наконец на мне сказалось. Сильнейшее утомление, судя по всему, вот-вот должно было взять верх над бессонницей. Прежде чем отправиться в спальню, я набрала в поисковике «преследовать». Детектив Уиндгейт своим вопросом пробудил мое любопытство. Я даже представить не могла, чтобы кто-то из моих знакомых вдруг начал меня травить, но хотела по крайней мере понять, что имеется в виду. Хотя я сама недавно расследовала дело о навязчивом поклоннике кинозвезды, мне хотелось разыскать побольше информации – вдруг меня осенит.

Эксперты разделяют преследователей на несколько категорий. Те, которых чаще всего выводят в массовой литературе и на экране, – это влюбленные (некоторые специалисты называют их «ищущими взаимности») и эротоманы. «Ищущие взаимности» одержимы любовью к своей жертве – к человеку, с которым они, быть может, один раз встречались или случайно познакомились (как Алекс Форрест в «Роковом влечении»). Они знают, что их любовь безответна, и начинают настоящую кампанию, пытаясь завоевать сердце «объекта»: пишут письма, отправляют сообщения, присылают подарки. Эротоманы, с другой стороны, – это просто помешанные, которые воображают, что «объект» также их любит, хотя на самом деле они в большинстве случаев даже никогда не встречались. Все, что говорит и делает жертва, лишь подкрепляет их заблуждение.

То, что испытала я – жуткие звонки, нож в раковине и, возможно, наркотик (хотя и не факт), – не имело ничего общего с такими типами преследования. Но зато моя таинственная гостья подходила под категорию «обиженных». Некоторые преследователи из мести изматывают жертву или пугают до потери рассудка. Может быть, эта женщина злится на меня из-за какого-то несправедливого поступка с моей стороны? Но я не уводила ничьих парней – по крайней мере мне об этом ничего не известно. Может быть, однажды я разоблачила ее в журнале – написала о ней как о правонарушительнице или подружке правонарушителя. Или даже всего лишь рассказала историю ее жизни. Не исключено, что какая-то женщина некогда охотно согласилась дать интервью, а потом в центре внимания оказались какие-то неприятные моменты ее биографии, так что теперь она досадует на меня.

Но, разумеется, даже если происходящее вписывается в одну из этих схем, я должна была получить первое предупреждение – например, угрожающее письмо, или звонок, или хотя бы намек на то, что кто-то собирается создать мне проблемы.

Абсолютно измученная, я закрыла ноутбук. Остатков энергии у меня достало лишь на то, чтобы проверить голосовую почту на мобильнике. Уйма звонков – от Лэндона, от жаждущих сведений репортеров, от матери, которая поздравляла меня с успехом и отчитывала за то, что я ей ничего не рассказала. И два звонка от Криса. «Где ты?» – спрашивал он почти жалобно. Другое сообщение гласило: «Я буквально схожу с ума, нам нужно поговорить». Услышав его голос, я ощутила вину и гнев одновременно.

Когда я коснулась головой подушки, то уснула почти мгновенно. Я проснулась от того, что Красавчик сидел рядом со мной и трогал меня за плечо. Комнату озарял слабый свет, как будто было раннее-раннее утро или на улице шел дождь.

– Полагаю, тебя ждут, – ухмыляясь, сказал он.

– Который час?

– Десять минут седьмого.

– Дьявол. Я поставила будильник, но, наверное, просто его не услышала.

– Я подумал, что лучше сам тебя разбужу. У тебя в сумочке как сумасшедший звонил мобильник.

– Господи!.. Я лучше пойду.

Он провел рукой по моему виску, его пальцы властно погладили мой затылок.

– И учти, мне пришлось воздержаться. Я подумал, что ты должна выспаться.

Я слабо улыбнулась:

– В другой раз. У тебя есть утюг? Я забыла вытащить костюм из сумки.

– Сейчас найду. Полагаю, он работает.

Я снова проверила входящие – пиарщики хотели удостовериться, что я не забыла про свой напряженный график, – и отправилась в душ. Я впервые принимала здесь душ; вытираясь огромным полотенцем, я оглядела прелестную, чистенькую, облицованную белой плиткой ванную и попыталась представить, что воцарилась здесь на законных основаниях. Сколько раз в неделю я буду ночевать тут? Неужели это действительно случится? С одной стороны, вроде бы моя судьба – быть с ним, но в то же самое время все так непрочно…

Когда он, в свою очередь, пошел в душ, я приготовила кофе и принялась гладить костюм, используя кухонный стол в качестве импровизированной гладильной доски. Мои глаза неизменно притягивала записка «Добро пожаловать домой». «Брось, Бейли, ради всего святого, – твердила я себе. – Вчера ночью этот мужчина вознес тебя на седьмое небо, и есть все основания думать, что ты ему нравишься». Но, отогнав сомнения, я поняла, что меня гложет что-то еще – какая-то смутная мысль, которая постоянно ускользает. Это было нечто вроде того, что я испытывала в тот вечер, когда узнала о гибели Локет. Лишь потом, в парке, я поняла: меня мучит подсознание, намекая на то, что я, возможно, подстрекнула Харпер. Я не могла взять в толк, что мое подсознание хочет сказать мне на этот раз. Надеюсь, если я проявлю терпение и подожду, то в конце концов разберусь, что меня грызет.

Красавчик проводил меня до лифта и предложил, к моему облегчению, провести вечер у него. Он собирался допоздна просидеть в студии, но мы сошлись на том, что я позвоню в половине восьмого и мы где-нибудь перекусим. Я думала, что будет лучше, если новая встреча произойдет через два-три дня, но мне буквально не терпелось снова оказаться с ним в постели. Торчать дома я хотела еще меньше, чем садиться за руль в четыре утра.

По пути на первую пресс-конференцию я позвонила Уиндгейту, и на этот раз мне ответил не автоответчик, а он сам.

– Эксперты что-нибудь обнаружили у меня в квартире? – спросила я.

– Пока трудно с уверенностью утверждать, чьи именно отпечатки мы нашли на кухне. Но отпечатки на ноже свидетельствуют о том, что человек, который последним держал его в руках, был в перчатках. А это значит, что мы, возможно, не найдем вообще никаких следов.

– Я подумала над вашим предположением, – сказала я, – но не смогла вспомнить никого, кто затаил бы на меня обиду. Все это, несомненно, связано с убийствами.

– Должен с вами согласиться. Я установил систему видеонаблюдения в вашей квартире – на тот случай, если гостья снова объявится. Хочу, чтобы вы немедленно сообщили мне, если случится что-нибудь из ряда вон выходящее.

– Разумеется, – ответила я. Его слова внушили мне определенные опасения, пусть даже я слегка и утешилась при мысли о том, что полиция не будет спускать глаз с моей квартиры. Странно, но я снова почувствовала, как меня ч го-то гложет. Я изо всех сил сосредоточилась на этой мысли, но она опять ускользнула.

– Я хочу, чтобы вы были предельно осторожны, – добавил Уиндгейт. – Поговорите с хозяином дома, пусть усилит охранную систему, и не теряйте бдительности, выходя на улицу. Этот человек крайне опасен.

Я задумалась, не назвать ли имя Харпер. Не хотелось бы создавать ей проблемы и портить ее репутацию, если она здесь ни при чем.

– Да, я слышу. Кстати, вам нечего мне рассказать по поводу всего дела в целом? Какая-нибудь свежая информация… – Я надеялась, что он выдаст мне хоть что-нибудь – ведь я так послушно себя вела.

– Могу сказать лишь одно, – помолчав, произнес он. – Мисс Форд не изнасиловали. И сумочка с тремя сотнями долларов осталась при ней.

– А как насчет Алекса Оттсона? Он по-прежнему вас интересует?

– Я не уполномочен это обсуждать.

Потом я связалась с редакцией и сообщила эти скудные сведения одному из помощников редактора, которому предстояло обновить информацию на сайте. А затем, с комом в горле, позвонила Крису.

– Господи, Бейли, где ты ходишь? – спросил он с явным раздражением. – Такое ощущение, что последние двенадцать часов ты была вообще вне зоны доступа.

– Прости, – сказала я. – Я слишком устала. Нужно было писать статью и общаться с прессой.

– Ты что, легла спать и отключила телефон? Я звонил тебе домой раз двадцать.

– Вчера я поспала всего лишь пару часов и сегодня сразу отключилась, – ответила я, ловко обходя опасный поворот. – А как у тебя дела?

– Ничего. То есть мне, конечно, очень жаль Локет – нам всем жаль. Но фильм, судя по всему, не прикроют. Режиссер собрал нас всех; о деталях он не распространялся, но сказал, чтобы в понедельник мы были готовы к съемкам – а смерть Локет как-нибудь впишут в сценарий. Мой агент сказал, что всех голливудских актрис, кому за тридцать, пробуют на эту роль. Дело вполне может закончиться тем, что я буду сниматься с Мег Райан.

Я засмеялась, услышав о Мег Райан, но упоминание об агенте заставило меня вздрогнуть.

– Ситуация, конечно, скверная, но хотя бы моя роль в безопасности, – провозгласил Крис. – По крайней мере по голливудским меркам. И, слава Богу, до конца недели я свободен. Полиция что-нибудь узнала?

– Они говорят лишь, что Локет не изнасиловали и, судя по всему, не ограбили. Кстати, после нашего вчерашнего разговора ты видел Харпер?

– Вчера она была на совещании и объясняла, как нужно отвязываться от прессы. Кстати, вокруг моего дома сегодня утром толпились папарацци. Ты все еще думаешь, что это могла сделать Харпер?

– Все по-прежнему указывает на нее. Разве ты не говорил мне, что она когда-то мечтала быть актрисой?

– Да, но какая здесь связь?

– Расскажу потом. Слушай, Крис, я хотела поговорить с тобой еще кое о чем. Мы с тобой сможем встретиться сегодня?

– Что-то случилось?

– Я всего лишь хочу поговорить с тобой с глазу на глаз.

– Звучит зловеще. – Крис тяжело вздохнул. – Я же сказал, что свободен до конца недели, поэтому выбирай любое время.

Я предложила встретиться в половине седьмого, подумав, что успею разобраться с прессой и заодно заскочить в редакцию. Крис сказал, что мы можем увидеться у него дома, в Трайбеке.

– Поверить не могу, что ты там еще не была. Я закрыла телефон в ту минуту, когда такси остановилось перед зданием «Фокс ньюс». Двое пиар-агентов ждали меня на улице, бодрые и свежие, как весенний ветерок. Подобная суматоха означала, что «Базз» может не только публиковать истории о том, кто из знаменитостей к кому прокрался в постель, но и освещать немаловажные события.

Меня усадили делать макияж. Когда суровая женщина-визажист размазала по моему лицу что-то вроде белой глины, я задумалась, как мне держать себя с Харпер. Шансы на то, что она ответит на звонок или отправит сообщение, были близки к нулю – она уже дала понять, что не испытывает ровно никакого удовольствия от общения со мной и что я для нее, если речь заходит о «Морге», персона нон грата. Я решила, что у меня нет иного выхода, кроме как подкольнуть ее. Когда меня накрасили и спрыснули полосы лаком из емкости размером с канистру, я выскользнула в коридор и послала ей сообщение, которое гласило: «Харпер, это Бейли, мне нужно поговорить с тобой как можно скорее. Я все знаю, поэтому давай побеседуем». Возможно, это будет ей стимулом. В течение всего утра я моталась по городу со своими агентами во взятой напрокат машине, заезжая на разные теле– и радиостанции. Некоторые интервьюеры пытались завязать со мной игру «в отгадалки» – один тип, если бы у нас было время, непременно спросил бы, кто, по моему мнению, убил Натали Холлоуэй, считающуюся пропавшей без вести на Карибских островах в мае 2005 года, – но я придерживалась фактов, изложенных в статье, и не выдвигала никаких теорий. Старшая из моих пиар-агентов сказала, что я великолепно держусь, но получится просто супер, если я буду чуть больше улыбаться. Мне захотелось уточнить: «В тот самый момент, когда я буду описывать забрызганную кровью ванну, в которой лежало обгоревшее тело Тома?»

К часу мы закончили, и агенты посоветовали мне оставить машину за собой до вечера. Я отправилась в редакцию и сказала шоферу, что пробуду там несколько часов.

Нэш жаждал новых сведений.

– Сейчас у меня нет ничего, кроме того, что я поместила на сайте, – сказала я. – Дело очень запутанное, и все держат язык за зубами.

– Как ты думаешь, кто это сделал? – спросил он, глядя на меня поверх очков.

– Несомненно, тот, кто ее знал.

– Но кто?

– Понятия не имею.

– Так я тебе и поверил. Что ты думаешь по этому поводу?

– Я хочу копнуть поглубже.

Нэш качнул головой в притворном отвращении.

– Бейли! – окликнул он, когда я шагнула к двери.

– Да?

– Ты классно выглядишь в этом костюме. Когда все закончится, я устрою торжественный ужин в твою честь.

Отлично, больше мне ничего и не нужно.

Вернувшись на свое место, я позвала Джесси и рассказала обо всем, что случилось, за исключением моей ночи с Красавчиком. Сама не знаю почему – ведь я любила подругу, доверяла ей и делилась всем, что касалось Красавчика. Может быть, спросила я себя, это потому, что мне не хочется уступать Джесси права на «второго»?

Следующие несколько часов я разыскивала информацию касательно смерти Локет, дала еще несколько интервью для радио, сидя у себя за столом, и то и дело проверяла входящие, чтобы посмотреть, не откликнулась ли Харпер на мою провокацию, – но от нее не было ни слуху ни духу. Когда у меня появилась свободная минутка, я позвонила Беверли, хозяйке антикварного магазинчика, и спросила, не может ли она связаться с Барри и уточнить, какую именно сумму Том был ему должен в качестве аванса.

Примерно в пять я наконец поехала домой, совсем ошалев от усталости. Машина по-прежнему была в моем распоряжении, и я извлекла из этого максимум выгоды, приказав шоферу высадить меня прямо у подъезда. Было так приятно изображать из себя Кэт Джонс, моего прежнего помпезного шефа из журнала «Глосс», но в сидении за тонированными стеклами имелся еще один плюс: там я чувствовала себя в безопасности – и сомневалась, что дома это ощущение меня не покинет. Я позвонила Бобу из редакции и удостоверилась, что он наказал всем остальным консьержам быть крайне бдительными. Мне, наверное, следовало бы известить хозяина, но я не хотела, чтобы бедняга Боб попал в беду из-за того, что нарушил правила.

Дверь квартиры, слава Богу, по-прежнему была на двойном замке; я медленно отворила ее и оглядела прихожую и гостиную. Потом мой взгляд упал на пол, и я подпрыгнула. Прямо под дверью, у моих ног, лежал белый конверт с надписью «Бейли». При ближайшем рассмотрении я поняла, что это почерк Лэндона. Внутри лежала записка; Лэндон сообщал, что он дома и готов принять меня вне зависимости от того, в котором часу я вернусь и кого «приволоку» с собой.

Осмотрев квартиру и смахнув с мебели порошок, оставшийся после работы криминалистов, я постучала к Лэндону.

– Господи, Бейли, как ты в такое время можешь жить без общения?

– Простите, простите, – сказала я, когда он проводил меня в квартиру. – Творилось что-то невероятное, мне пришлось дать столько интервью… Вы видели хотя бы одно?

– Да, вчера вечером. В новостях. А еще раньше, днем, они показали кусочек другого интервью. У меня ушла целая минута на то, чтобы понять, что это ты, поскольку раньше я никогда не видел тебя в костюме. Выглядела ты потрясающе. Хочешь кофе?

– Нет, мне сейчас нужно будет уйти. Я встречаюсь с Крисом. Так, значит, вы знаете об убийстве Локет?

– Что-то, конечно, знаю – ожидая тебя, купил «Нью-Йорк пост». Когда ты впервые упомянула это имя, я как-то не сообразил, что раньше она снималась в «мыльных операх». Она, случайно, не играла в сериале под названием «Жизнь одна»? Какая ирония судьбы!

Я бросила на него притворно сердитый взгляд.

– Нет, не играла.

– Как ты думаешь, кто это сделал? Может, просто хулиганье перестаралось?

– Никоим образом. Я почти уверена, что ее убил человек, которого она знала и который выследил ее в парке – и что это как-то связано с гибелью Тома. На самом деле я хочу рассказать вам нечто более важное.

Я описала визит незнакомки в мою квартиру. К тому времени, когда я заговорила о ноже, оставленном в раковине, Лэндон буквально побелел.

– Это же ужас, – сказал он. – Наверное, ты тут чуть не умерла вечером. Нужно было позвонить мне!

– Ну… я собиралась, как вдруг – раз! – позвонил Красавчик Риган и заявил, что хочет возобновить отношения.

– Что?! Но… А как же Крис?

– Это совсем другая история. Мне понадобится часа два, не меньше, чтобы все вам рассказать. Давайте лучше вернемся к незваной гостье. Полиция следит за домом, и консьержам велено быть начеку, но не могли бы и вы приглядывать за моей квартирой? В этой женщине примерно метр восемьдесят росту, сложение среднее, волосы светлые.

– Когда это случилось?

– Примерно в половине седьмого. У него отвисла челюсть.

– О Господи, я же был дома. Я слышал ее!

– Что?!

– Я сидел за столом у себя в спальне и услышал, как ты открыла шкаф – то есть я думал, что это ты. Ведь твой шкаф стоит вплотную к стене. Я уловил какой-то шум и подумал, что ты прибираешься. Мне очень хотелось поболтать с тобой, так что, когда шум утих, я позвонил тебе, но никто не взял трубку. Я решил, что мы разминулись.

У меня буквально волосы встали дыбом.

– Интересно, какого черта она делала в шкафу? – пробормотала я. – Слушайте, я лучше пойду и проверю, прежде чем ехать к Крису. Обещаю, что позвоню вам.

Я вернулась к себе, ощущая еще большую тревогу, чем прежде. Взяв фонарик и включив в шкафу подсветку, я начала рыться в одежде, ожидая найти что-нибудь не менее зловещее, чем нож, но не обнаружила ничего. Зато сделала другое открытие: пропали два моих топика. Конечно, я могла отнести их в прачечную, хотя вряд ли это было так.

Мне нужно было ехать на встречу с Крисом. Я стерла слой макияжа, нанесенный на мое лицо перед интервью, и переоделась в джинсы. Вновь оживший страх перед незваной гостьей был не менее силен, чем страх в связи с грядущей встречей. Когда я красила губы, позвонила Беверли.

– Я разузнала все, как вы просили, – сказала она. – Том собирался заплатить Барри семь тысяч.

– Хм. Хорошо, спасибо.

– Можно спросить? Почему это так важно?

– Я пытаюсь сложить все воедино. Один человек, который занял у Тома денег, говорит, что вернул ему долг. Я подумала: если это правда, Том мог бы этими деньгами заплатить Барри. Но со своего счета в банке он снял ровно семь тысяч.

– Жаль, что больше я ничем не могу вам помочь. Интересно, что теперь будет с этим домом?

– Душеприказчик Фейнов, мистер Бэриш, вам это объяснит лучше, чем я.

– Мистер Бэриш? Ну-ну. Я замерла.

– Почему вы так говорите?

– Том здорово на него разозлился. Он не позволял Тому распоряжаться деньгами по своему усмотрению. Например, когда Том хотел поставить свою пьесу, он сказал, что его родители были бы не против, но не дал ему ни цента. Я хотела рассказать вам, когда в первый раз упомянула о пьесе, но я ненавижу сплетничать.

Это объясняло, почему в последнее время Бэриш почти не общался с Томом. Интересно, что сам поверенный ни словом не обмолвился об этой ссоре. У меня был лишь его рабочий телефон, но, когда я после разговора с Беверли попыталась связаться с ним, трубку никто не взял. Я оставила сообщение, попросив перезвонить мне утром. Спрятав мобильник, я поняла, что до сих пор не получила вестей от Харпер. Ясно, что мой «стимул» себя не оправдал.

Выходя из дома, я осмотрелась и никого подозрительного не увидела – по крайней мере мне так показалось. Чуть выше по улице в темно-синей машине сидели двое мужчин; я подумала, что это, возможно, полицейские, но они разговаривали и не обратили на меня никакого внимания.

Когда я добралась на такси до Криса, было уже без четверти семь; я вошла в его квартиру, опоздав на полчаса.

– Эй, – сказал он, открыв дверь. – Я уже начал беспокоиться. Думал, что-нибудь случилось.

– Прости, мне следовало позвонить, – ответила я. Крис поцеловал меня в губы, но я инстинктивно отклонила голову.

– Ты что, собираешься меня бросить, Бейли? – спросил он и насмешливо взглянул на меня.

– Нет, нет… я просто должна с тобой поговорить. – Меня вдруг охватили эмоции, главной среди которых была тревога. Я собиралась потребовать от Криса правды, но мне было страшно ее услышать.

Он пошел в глубь квартиры, ожидая, что я последую за ним. Квартира была огромная, вроде мансарды, очень красивая, с высокими потолками, большими окнами и ярко-желтыми деревянными полами. Кухня, столовая и гостиная представляли собой единое пространство; маленькая лесенка вела в спальню. Единственной мебелью были четыре высоких табурета и гигантская софа клюквенного цвета; на стенах в изобилии висели картины.

– Великолепно, – сказала я.

– Да, – улыбаясь, отозвался Крис, – если тебе действительно нужен простор. Надо будет выбрать время и провести денек в мебельном магазине. Может, на этой неделе я наконец это сделаю.

– На то, чтобы все наладить, уходит много времени, – сказала я. Безнадежно глупая фраза, которая показывала, как неловко я себя чувствую.

– У меня есть отличное белое вино, – сказал Крис. – Поднимемся наверх? Там есть что-то вроде садика на крыше.

Это было вовсе не то, к чему я готовилась, учитывая разговор, который нам предстояло начать – и вдобавок в половине восьмого мне нужно было позвонить Красавчику, – но я не знала, как отказаться. Когда Крис достал из холодильника вино и наполнил два бокала, я пошла следом за ним по коридору, а потом – по лесенке, в верхний садик. Он был очень простой, но отлично устроенный – несколько деревьев в кадках, неподвластные непогоде тиковые столики и стулья. В соседних домах горел свет, сквозь окна кое-где было видно, как ходят люди, но на крыше, кроме нас, никого не было. Легкий ветерок шевельнул мои волосы, и я вздрогнула.

– О чем ты думаешь, Бейли? – спросил Крис, – Что-то тебя явно гложет.

Я подошла к одному из столиков, Крис последовал за мной. Мы оба сели. Когда я взглянула на него при тусклом свете, то ощутила прилив грусти. До сих пор я лишь злилась на него за то, что он сделал, но все было гораздо сложнее. Я любила Криса, мы занимались сексом, между нами существовала связь – благодаря Тому, – но я обнаружила, что он совершил нечто предосудительное с точки зрения морали. Это значило, что Крис не таков, каким я его считала. И значит, я не смогу его простить.

– Меня и в самом деле кое-что донимает, – сказала я, отпив вина для храбрости. – Знаю, твой агент проболтался, что Том лечился в клинике.

– Кто тебе сказал? – спросил Крис. Его скорее испугало, чем удивило то, что мне все известно.

Что-то вдруг лязгнуло позади меня; я инстинктивно обернулась.

– Ветер качнул кашпо, – успокоил Крис.

– Мне сказал человек, которому это хорошо известно, – продолжила я. – Потому, пожалуйста, не пытайся ничего отрицать.

– Я и не отрицаю, – ответил Крис жестко. – Мой агент рассказал все Алексу Оттсону – поэтому Том и выбыл из игры, а роль передали мне.

– Поверить не могу, – выговорила я. – А я-то надеялась, что ты будешь отрицать, скажешь, все было совсем иначе.

Я встала, желая поскорее убраться прочь. Но Крис схватил меня за руку.

– Нет, – сказал он. – Ты не уйдешь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю