Текст книги "Горький шоколад (СИ)"

Автор книги: Кейт Ринка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

  Ева опустила глаза, потом гордо вскинула их вверх, и, наконец, ее теплые пальцы легли в его раскрытую ладонь. Сжав их, он повел ее за собой и отпустил только тогда, когда они зашли на кухню его квартиры. Тут витали такие ароматы, что рот наполнялся слюной. Стол уже был накрыт, и налито свежесваренное кофе. Все как всегда – по-домашнему уютно.

  Алан сел за стол, напротив Евы. Их любимые женщины заняли свободные места, переговариваясь о предстоящем дне рождения его матери. Ева взяла со стола чашку кофе, так и продолжая смотреть на него обиженным взглядом. Кажется, она злилась.

  "Пусть так, я злюсь на нее не меньше" – подумал он, накладывая ей в тарелку салат из свежих овощей.

  – Я все-таки решила отпраздновать на даче, – сказала мать.

  – Ну и отлично, – ответила тетя Галя. – На свежем воздухе все лучше, чем сидеть дома, в этой городской духоте. Дети, я ж права?

  – Я сразу сказал, что нужно ехать на дачу, – ответил Алан, делая глоток кофе.

  – Вот и договорились, – заключила соседка.

  После этого началось обсуждение меню и гостей. В разговор включилась и Ева. Но, как только она закончила обедать, то быстро со всеми попрощалась и упорхнула, удостоив его поцелуя в щеку, причем намеренно коснувшись при этом края губ. Эта нахалка даже в такой ситуации находила момент, чтобы его подразнить. Не было б рядом матерей, он бы показал ей, чем это чревато, а так – пришлось только проводить ее предупреждающим взглядом.

  Через несколько часов Алан уже был в клубе. Первым делом он проверил, как продвигается подготовка к пятничному вечеру, после чего сел за документы. Договора, счета, детали, подписи – обычная бумажная рутина. Потом у него была встреча с поставщиком основных спиртных напитков, и, наконец, открытие клуба. Он как раз прикуривал очередную сигарету, когда к нему зашел охранник:

  – Алан, к Вам тут один мужчина пожаловал, Павел Викторович, владелец клуба "Куколка", говорит по делу. Пропускать?

  – Интересно. Пропускай.

  Алан прекрасно знал, что из себя представлял клуб "Куколка", а также то, что в нем не так давно работала Ева. Но с хозяином клуба он знаком не был, и потому его озадаченность являлась вполне обоснованной.

  Охранник попустил к нему мужчину – темные короткие волосы, высокая фигура среднего телосложения, темно-синий костюм. Его приличный вид портила лишь самоуверенность, которая из него буквально сочилась.

  – Добрый вечер, Алан, рад с тобой познакомиться. Я много слышал о твоем клубе, – сказал ему мужчина, протягивая руку для пожатия. И добавляя: – хорошего.

  Алан пожал его руку.

  – Спасибо, Павел. Приятно это знать, – также вежливо ответил он ему, решив умолчать, что о его клубе он подобного сказать не мог.

  Клуб "Куколка" в своей среде славился не самыми лестными отзывами. К тому же, Ева была не первой, кто попал к нему после ухода из этого места. Рассказывали, что там промышляли как наркоманией, так и проституцией. Когда Алан узнал, что Ева устроилась туда работать, он попытался заставить ее уйти оттуда, и как всегда, зря. Упертая девчонка все делала ему назло, так вышло и в этот раз. Алан даже решил перестать на нее давить только потому, что опасался – она сделает ему назло и тут. Он только смог выторговать у нее обещание, что она не будет заниматься ни тем, ни другим, и попросил ее мать позвонить ему при первом подозрительном поведении дочери. К его счастью, а также и к ее, Ева проработала в этом клубе всего лишь два месяца с небольшим.

  – Присаживайтесь, – сказал он неожиданному гостю, занимая свое место за столом. – Чем обязан?

  Павел сел в кресло напротив него и поправил пиджак дельным жестом:

  – Если не возражаешь, перейдем сразу на "ты". А дело в том, что у меня к тебе есть одна просьба личного характера. Естественно, она подкрепляется материальным эквивалентом.

  – Я понял, что за просьба? – спросил Алан, любопытство которого значительно усилилось.

  – У тебя работает одна девушка, которая мне дорога. Так вот – я хочу тебя попросить уволить ее, или даже обменять на любую другую, которая тебе понравится из моих девочек.

  – Так... – озадачился Алан, начиная задаваться главным вопросом, и уже уверенный на девяносто девять процентов, что он знает имя несчастной. – И кто же эта девушка?

  – Ее зовут Ева Владимировна Смирнова, она работает у тебя всего несколько дней.

  Алан чертыхнулся про себя и затушил в пепельнице недокуренную сигарету. И почему он не удивлен, что разговор идет именно о Еве?

  – До этого она работала у меня, и у нас с ней случилась... незначительная недомолвка, – начал что-то объяснять Павел. – Я хотел бы ее вернуть, причем любым способом. Понимаешь, о чем я? Так что ты мне ответишь?

  Алан откинулся на спинку кресла, скрестил на груди руки и посмотрел на гостя:

  – Я отвечу – нет. А также посоветую выбросить из головы эту затею. Я сейчас сделаю вид, что ничего не слышал, а Вы, Павел – что ничего мне не говорили. И предлагаю закончить наш разговор на эту тему.

  – М-м-м, – недовольно протянул гость, задумчиво отводя глаза в сторону, – как любопытно. Могу я узнать, отчего получил такой резкий отказ?

  – Я не продаю и не отдаю своих людей, – просто ответил он ему.

  Павел вгляделся в его лицо, словно пытаясь узнать, все ли ему было сказано, или определяя – не посчитать ли эти слова за оскорбление.

  – Ну что ж, жаль слышать такой ответ, Алан. Честно говоря, я думал, мы найдем с тобой общий язык, – сказал ему гость, поднимаясь с кресла.

  – Мне тоже жаль, но ничего другого я ответить не могу.

  – Тогда извини за беспокойство. Надеюсь, ты не пожалеешь о своем решении, – с подозрительной ухмылкой ответил ему тот, подходя к двери.

  – Ни сколько, – ответил ему с натянутой улыбкой Алан.

  Развернувшись, гость гордой походкой покинул кабинет.

  – Ева, черт бы тебя побрал! – выругался Алан, доставая новую сигарету. – Куда ты опять влезла?

  Впрочем, он решил спросить это лично у нее. Прикурив сигарету, Алан вышел из кабинета и набрал номер Жанны.

  – Где Ева? – гаркнул он в трубку, шагая по коридорам в гримерку.

  – Она в гримерной, готовится к выступлению. А что случилось?

  – Поменяй ее очередь, мне нужно с ней поговорить.

  – Хорошо, сделаю.

  Он распахнул дверь гримерки так резко, что напугал девочек ударом железной ручки о стену. Все танцовщицы разом вздрогнули, кто-то даже что-то выронил из рук. Ева стояла у стены, поставив на стул одну ногу, на которую надевала чулок-сетку бежевого цвета.

  – Выйди-ка на минутку, – строго сказал он ей, натягивая милую улыбку для других. – У остальных прошу прощения, мои красавицы, продолжайте.

  Ева что-то пробубнила себе под нос и пошла к нему.

  – Что? – недовольно спросила она, как только вышла в коридор и закрыла за собой дверь.

  – Ну-ка расскажи мне поподробнее, что у тебя случилось с прежним работодателем? – тихо спросил он, подойдя к ней ближе.

  – Я тебе уже рассказывала.

  – Давай повторим.

  – Это зачем?

  – Затем, что я хочу понять, в какое дерьмо ты влезла. Ко мне только что приходил этот самый Павел и просил уволить тебя за деньги или в обмен на любую свою танцовщицу.

  В глазах Евы пропала вся злость, уступив место испугу.

  "Да неужели?" – язвил Алан про себя.

  – Он сказал, что ты ему интересна. И вот ответь мне, как далеко он готов пойти, чтобы добиться того, чего он от тебя хочет?

  – Да я-то откуда знаю?

  – Вот и я не знаю, – ответил ей Алан, вспоминая, что у него в руке зажженная сигарета.

  Он сделал затяжку, смотря, как Ева кусает губы, явно выдавая свою нервозность.

  – Так, я слушаю, – напомнил он.

  – Я когда пришла к нему, то сразу сказала, что согласна работать в том случае, если буду только танцевать. Мне подруга сказала, что он нормальный, понимающий мужик, и никого ни к чему не принуждает. Хочешь – просто танцуй, хочешь – зарабатывай деньги другим способом. Но спустя неделю он начал ко мне подкатывать, сначала вроде с шутками, а потом все более настойчиво. Он словно прощупывал почву, соглашусь ли я на что-то большее, кроме танцев. И это началось каждую ночь, что стало реально меня выбешивать. Но когда он предложил за большие деньги лечь под какого-то типа, и я отказалась, он попытался меня взять силой сам. Я его ударила, вырвалась и сказала, что увольняюсь. А он ответил что-то о том, что не даст мне устроиться ни в один клуб и заставит просить его на коленях взять меня обратно.

  – Прекрасно, – с сарказмом подытожил Алан ее рассказ. – Почему ты никогда меня не слушаешь? Я разве не говорил тебе не устраиваться в этот клуб?

  – Не ори на меня, – процедила ему Ева, сжимая кулачки.

  Рука Алана поднялась к ее лицу, и пальцы сжались на подбородке. Мимо них постоянно кто-то бегал, то из гримерки, то в нее, то просто пробегал по коридору. Только, ни Алана, ни Еву это нисколько не волновало.

  – Если б я орал, дрожали бы стены.

  Ева собралась ему что-то ответить, но Алан сильнее сжал ее подбородок, не позволяя нормально открыть рот.

  – Лучше молчи, – скал он ей, – и иди работать. Поговорим позже.

  Отпустив девчонку, он развернулся и отправился обратно к себе в кабинет.

  Эта ночь едва началась, а уже вымотала его так, что он с удовольствием принял предложение Веры все бросить и приехать к ней. Она вернулась из Италии и теперь просила о встрече, а также о возможности извиниться перед ним за то, что вчера его бросила. Оставив клуб на управляющий персонал, Алан отправился к своей невесте. Правда, встреча вышла не совсем такой, какую он ожидал...

  Алан застегнул штаны и подобрал с пола рубашку, к своей досаде замечая, что на ней оторваны две пуговицы. Его зубы плотно сжались. Он все еще злился. А также ненавидел, ненавидел самого себя.

  – Ненормальный, – пробурчала в кровати Вера, яростно завязывая пояс халата. – Я, конечно, люблю бешеный секс, но не настолько. Надеюсь, ты это запомнишь.

  Накинув на плечи рубашку, он повернулся к девушке и принялся застегивать пуговицу рукава:

  – Мне еще раз извиниться?

  Да, он не собирался отрицать, что был с ней сегодня немного груб. Впрочем, ему вообще не стоило приходить.

  – Не нужно, просто не смей больше вымещать на мне свои эмоции. Я тебе еще не жена и никогда не буду той, кто станет это терпеть. Ясно?

  – Вполне, – безразлично ответил он.

  Поднявшись с кровати, Вера подошла к нему. Ее губы коснулись его щеки – холодно, без всяких чувств.

  – Вот и отлично, – сказала она. – Я в ванную. Ты останешься?

  – Нет, – коротко ответил он, не видя для этого особых причин.

  – Тогда завтра созвонимся. Нам нужно кое-что обсудить насчет свадьбы.

  Отвернувшись, девушка скрылась за дверью ванной комнаты. А Алан оделся и уже собирался выходить из ее квартиры, когда зазвонил его мобильный.

  – Да, Стас, – ответил он своему управляющему.

  – У меня не очень хорошие новости.

  – Что опять?

  – У нас тут менты, у них какая-то заявка, и они уже осматривают гримерную.

  "Черт! Вот только этого мне сейчас не хватало!" – выругался он про себя, а вслух спросил:

  – По какой причине? Что они говорят?

  – Говорят, к ним поступила анонимная заявка о том, что кто-то из наших танцовщиц хранит, то ли промышляет наркотой, в общем, какой-то бред.

  – Конечно, сейчас буду. Держи меня в курсе событий.

  – Договорились.

  Он прыгнул в машину и поспешил в клуб, но не проехал и половины пути, как ему снова позвонил Стас:

  – Кажется, у Евы в сумке нашли наркотики.

  Убрав от лица трубку телефона, Алан зло выругался.

  "И почему я не удивлен?"

  ***

  Вместе с девочками Ева стояла в коридоре, подпирая стену и ожидая, когда ее вызовут в гримерку, в которой сейчас происходил осмотр помещения и личных вещей. Как им сказали, все было по причине поступления информации о том, что кто-то из танцовщиц промышляет наркотиками, и потому обязаны все проверить. За год с лишним работы в клубах она уже перестала чему-то удивляться. Потому, Ева беззаботно разглядывала свой маникюр, жуя жвачку и слушая возмущения столпившихся подруг.

  Наконец, открылась дверь гримерки.

  – Ева, – бросил ей Стас, кивком головы давая понять, чтобы заходила к ним.

  Она устало вздохнула и прошла внутрь комнаты, пропуская мимо себя другую девушку.

  – Как звать? – спросил ее мент с порога.

  Он стоял посреди комнаты перед чистым столом, рядом с ним – местный участковый Виталий Крылов, двое понятых из зала, опер и еще какой-то полусонный и взъерошенный тип с квадратным чемоданчиком, похожий на эксперта.

  – Ева Владимировна Смирнова, – ответила она на вопрос.

  – Отлично, Ева, – произнес он, записывая что-то в документ, который держал на весу. – Меня зовут Игорь Викторович Вильницкий, следователь. Нам нужно проверить твои личные вещи, ты не против?

  – Да пожалуйста, мне нечего скрывать.

  – Тогда распишись.

  Он протянул ей протокол осмотра, где Ева поставила свою закорючку напротив своей фамилии.

  – Теперь показывай.

  Пройдя к своему шкафчику, Ева открыла его, достала оттуда две сумки, походную и дорожную, в которой хранила одежду, и положила на стол перед следователем. В дорожную сразу же сунул нос опер, начиная там бесцеремонно рыться, выуживая на свет ее концертное белье и прочие тряпки. Вторую сумку взял следак и вывалил на стол все содержимое. Ева опустила глаза, наблюдая, как он перебирает пальцами ее вещи, по очереди отшвыривая в сторону. Было неприятно и унизительно, но она терпела, понимая, что сейчас не тот вариант, когда можно показать характер. И тут ему под руку попался какой-то маленький пакетик с чем-то белым внутри, и рядом было еще таких несколько. Ева удивилась и напряглась, не узнавая предметы, но, начиная заторможенно догадываться о том, что же они все-таки из себя представляют.

  "Вот, черт!"

  – Любопытно. Значит, нечего скрывать? А-яй-яй, какая неаккуратность, – проговорил следак. – Антон, на-ка, – передавал он пакет взъерошенному типу, который уже открывал чемоданчик.

  По позвоночнику Евы пробежал холодок, и в горле забился пульс от постепенного осознания того, что сейчас происходит и какие от этого могут быть последствия.

  – Так, подождите, – сказала Ева, пытаясь оставаться спокойной и дышать ровнее. – Это вообще-то не мое.

  – И сумка уже тоже не твоя? – издевательски спросил следак.

  Ева выпустила возмущенный возглас, понимая, что ей нечего сказать против очевидного факта.

  "Но ведь это действительно так!"

  С замиранием сердца она следила за тем, как эксперт делает анализ содержимого пакетика.

  – Кокаин, похоже, – подытожил он.

  И следак злорадно добавил:

  – У тебя серьезные проблемы, Ева.

  – Но... я же сказала, что это не мое! – выкрикнула она в злости и страхе.

  – В отделе разберемся. Посиди пока. Виталь, собери, – махнул он рукой на ее вещи. – Станислав, зови следующую, проверим всех уже, и давайте резвее.

  Ева обняла себя руками, все еще не в состоянии поверить в такую подставу. Мир сузился до ощущения непонимания и злости. Какая же дрянь бросила в ее сумку эти наркотики? И ведь не отвертишься. Но что она, и кому сделала? От тяжелых мыслей и сильного волнения у нее разболелась голова. Потирая виски, Ева отошла в сторону, пропуская на свое место очередную девушку. Опустившись на первый попавшийся стул, она прикрыла рот ладонью. В это время эксперт запечатывал конверт, в который сложил собранные пакетики с наркотой.

   "Боже мой, что же теперь будет-то?.. Нужно позвонить Алану".

  Но телефон находился в ее сумке, которую держал при себе участковый.

  – Могу я позвонить? – спросила она.

  – Посиди пока, я же попросил, – рявкнул следак, недовольный тем, что его отвлекают. – Позже позвонишь.

  Ева сжала зубы, чтобы между ними не вырвались колкие фразы.

  "Уроды! Все вокруг одни уроды!"

  Наконец, последняя девушка вышла из комнаты. Менты скомандовали ей, Жанне и Стасу ехать с ними в отдел, дав пять минут на переодевание.

  – Почему-то я даже не удивлена, – услышала она голос Полины, когда Еву вывели под руку в коридор клуба.

  Она повернула к ней голову, находя удачный объект для вымещения своего негодования.

  – Это твоих рук дело, сука ты такая? – выпалила она, дернувшись к девушке.

  "Ну, сейчас я кому-то устрою..."

  – Ты что, бредишь?

  – Эй-эй, успокоились, – одернул их участковый, дергая Еву на себя.

  – А больше некому! У тебя одной есть на это мотивы, коза ты плешивая! – не сдержалась девушка, пытаясь дотянуться до Полины.

  – Да пошла ты! – отозвалась та, отталкивая от своего лица руки Евы. – Если у самой рыло в пуху, то нечего теперь на других сваливать.

  – Успокоилась, я сказал, – резко произнес участковый, выкручивая ей руки назад и разворачивая к себе спиной.

  От боли Ева ойкнула, покоряясь грубой мужской силе.

  – Сань, эту тоже в отдел, – сказал следак оперу, ткнув пальцем на Полину.

  – А я тут причем? – возмутилась девушка.

  – Вот в отделе и разберемся, – ответили ей. – Выходим.

  До отдела они ехали почти молча. Ева забилась в угол ментовского УАЗика, стараясь не встречаться глазами со Стасом, в которых видела осуждение и недовольство всей ситуацией. И она его прекрасно понимала. Кому нужны лишние проблемы? И кому понравится среди ночи, да еще в разгар рабочего процесса, ехать в отдел полиции, чтобы тебя допрашивали и мучили вопросами? Еве это уж точно не нравилось. Кому же она так насолила? Неужели, и правда, этой несносной Полине? На благо девушки, та сидела от нее через Крылова. Но кто бы это ни был, а становилось ясно – жестокость этого человека не ведала пределов. Впрочем, в той среде, в которой она жила и работала, можно было ждать чего угодно, и она это прекрасно знала.

  Радовало то, что у нее был свой Ангел-Хранитель на земле в лице любимого человека.

  – Ева, возьми, – окликнул ей Стас, протягивая свой телефон. – Это Алан.

  – Да, – сказала она в трубку, обрадовавшись его звонку как манне небесной.

  – Допрыгалась?

  – Не начинай, а? И так тошно.

  – Ответь мне честно – это твое или нет? – спросил он, едва не убивая этим вопросом.

  – Ты издеваешься? Знаешь, я могу и обидеться, что у тебя вообще возникли такие подозрения. Пусть кто угодно так думает, но только не ты.

  – Хорошо, я верю. Тогда слушай меня внимательно – лишнего ничего не плети, ни на кого не кидайся и не дерзи там никому без лишней надобности. Начнут давить – против себя показаний никаких не давай. Я скоро буду, и не переживай – все будет хорошо.

  – Ладно, поняла.

  Когда они добрались до места, их высадили и проводили в здание.

  – Надо же, какая встреча, – с ухмылкой произнес один мент, который попался им на пути.

  Он стоял у входа в кабинет, опираясь плечом о косяк двери. Ева прищурилась, узнавая в нем того Михаила, которому не так давно танцевала приватный танец. Но тогда он был обычным посетителем, а сейчас выглядел как натуральный мент, одетый по форме.

  – Привет, – бросила она ему, уже собираясь проходить мимо, как ее дернули за руку назад.

  – Миш, пусть она посидит пока у тебя, – сказал ему участковый.

  – Блин, да ты задолбал! – выпалила она на того, вырывая из его руки свою. – Хватит меня дергать! И вообще, я сама в состоянии идти!

  Крылов недовольно сощурился на нее. Михаил тихо хохотнул и ответил:

  – Да без проблем. Пусть заходит, угощу чем-нибудь.

  – Шуруй давай, – зло бросил ей Крылов.

  Скрипя зубами, Ева гордо прошла мимо Михаила и остановилась у окна.

  – Чем провинилась? – спросил тот, закрывая дверь.

  – В моей сумке нашли наркотики.

  Мужчина присвистнул:

  – И много?

  – Я-то откуда знаю?! Они не мои.

  Подойдя к ней, он протянул ей раскрытую пачку сигарет.

  – Надо?

  – Да, пожалуй, – ответила она, вытягивая сигарету. – Спасибо.

  Теперь Михаил достал зажигалку и поднес огонек к ее лицу. Ева затянулась, мент сделал то же самое.

  – Значит, подстава? – спросил он, выпуская дым.

  – Да.

  Тот хмыкнул и ответил коротко:

  – Разберемся.

  Докурив сигарету, он вышел, предварительно закрыв дверь на ключ. И уже спустя пять минут вернулся, причем вместе с ее паспортом.

  – Садись к столу, мне доверили тебя опросить.

  Ева послушно села, испытывая какое-то облегчение от того, что именно с Михаилом ей придется общаться. Он хотя бы относился к ней по-человечески.

  Взяв бланк, он лениво переписал ее паспортные данные. Потом расспросил про места работы, а потом и про наркотики: ее они или нет, как оказались в ее сумке, а если не ее, то как туда попали? Ева только качала головой, не имея возможности информативно ответить на последние вопросы. Как она может что-то знать, если наркотики ей не принадлежат?

  – Ладно, не переживай ты так, – попытался Михаил ее подбодрить, накрывая руку своей шершавой и теплой ладонью. – Все решаемо.

  И Ева искренне на это надеялась. Причем надежды стало гораздо больше, когда в комнату вошел Алан в сопровождении следователя. Увидев любимого мужчину, который всегда ее во всем выручал, Ева поднялась со стула, едва удержавшись от желания подбежать к нему и кинуться на шею.

  – Закончили? – спросил следак.

  – Да, – ответил Михаил, бросив колючий взгляд на Алана.

  Алан одарил его тем же приветствием, а потом окатил Еву холодным недовольством.

  – Запроси на нее данные в наркологический диспансер, и это на исследование, – продолжал раздавать указания следак, бросая на стол конверт с наркотиками из ее сумки, после чего повернулся к Еве. – На этом пока все свободны, паспорт оставляем у нас, из города ни ногой.

  Она только смогла угукнуть, ощущая в теле неприятное оцепенение. К руке прикоснулись пальцы Алана.

  – Пошли.

  Вцепившись в его ладонь, как в спасательный круг, Ева поспешила за ним.

  ***

  Уставшая, взволнованная и молчаливая, Ева сидела рядом с ним на пассажирском сиденье. Она выглядела, как всклокоченный зверек. Светлые локоны были слегка растрепаны, но эта неряшливость была ей к лицу, как и выбор в простой одежде – синие джинсы, черная спортивная майка и такого же цвета туфли на шпильках. Скользнув по ней взглядом, Алан повернулся обратно к дороге. Зла не хватало высказать ей сейчас все то, что ему хотелось. Впрочем, в своих неприятностях не одна Ева была виновата. В первую очередь. именно ему стоило бы заставить или отговорить ее в выборе работы. У нее ведь было прекрасное экономическое образование. Почему бы не пойти работать каким-нибудь... бухгалтером? Так нет же, ей приспичило крутить задницей вокруг шеста, и при этом как к сигнальному маяку притягивать на нее проблемы. Но проблема проблеме рознь, и нынешняя переходила все рамки его терпения.

  – Матери пока ничего не говори, ни своей, ни моей, нечего их расстраивать раньше времени, – сказал он ей, наконец. – И пока не разрешится ситуация, ты не работаешь. После еще под вопросом. И даже не пытайся со мной спорить.

  На его удивление Ева возражать не стала, а только тихо спросила:

  – Ты думаешь, ситуация разрешится?

  – Да. По-другому не будет.

  – Хорошо, – согласилась она и, тяжело вздохнув, отвернулась к окну.

  Алан стиснул зубы. Эта покорность была ей несвойственна, выдавая всю степень подавленного состояния. И это понятно – причины для волнений были самые основательные. Как и причины для того, чтобы ее сейчас поддержать. Остановившись на светофоре, он протянул к ней руку и сжал ее ладонь в своей.

  – Успокойся. Все уладим.

  На ее лице появилась улыбка, только немного грустная, и все-таки – улыбка. В ответ она крепко сжала его руку и с явной неохотой отпустила, когда ему нужно было переключать скорость.

  К тому времени, как они подъехали к дому Евы, уже светало. Алан вышел из машины вместе с ней и проводил на этаж. Оставлять ее одну в таком состоянии не хотелось до последнего. Перед дверью он обнял ее, прижал к себе и поцеловал в висок. И, словно сбрасывая напряжение, Ева тяжело вздохнула, уткнувшись ему в шею, и обняла руками.

  – Не думай ни о чем и выспись до обеда, хорошо? – произнес он. – Завтра трудный день.

  Ева кивнула, так и продолжая прижиматься. Алан не стал ее отталкивать, хоть и злился до сих пор. Он только обнял ее крепче, делясь с ней своим теплом.

  И тут Ева попросила:

  – Останься сегодня у меня. Обещаю, сегодня не будет никаких приставаний.

  – Ты хоть представляешь утреннюю реакцию твоей матери? Что ты ей собираешься говорить?

  – Не знаю, как раз утром что-нибудь и придумаем.

  – Сомневаюсь, что она поймет все так, как ты ей скажешь, и уверен, начнет переживать.

  Ева снова вздохнула, поворачивая голову и упираясь лицом ему в ключицу, и ее мягкие губы коснулись кожи. От этого простого ощущения по телу прокатилась приятная волна легкой дрожи.

  "Черт бы побрал это все..." – ругался про себя Алан, обдумывая другие варианты.

  – Ладно, давай сделаем так, – решился он все-таки предложить. – Иди домой, возьми все необходимое на утро: зубную щетку, одежду, или что там еще. Оставь матери записку и бегом сюда.

  Услышав его слова, Ева слегка воодушевилась.

  – И куда ты меня повезешь? – спросила она с улыбкой.

  – За Кудыкины горы, – ответил он ей, подталкивая к двери. – Давай бегом, иначе второй раз предлагать не буду.

  Второй раз ему предлагать и не пришлось. Уже через несколько секунд Ева забегала в квартиру, и вернулась быстрее, чем он успел докурить сигарету.

  Оба вымотанные и уставшие, они зашли в его квартиру, которая состояла из трех комнат: спальни, гостиной и нечто вроде кабинета или комнаты мужского отдыха.

  – У тебя десять минут на душ, и спать, – сказал он Еве еще у порога.

  – Есть, мой командир, – промямлила уже сонная девушка в перерыве между зевом.

  Скинув туфли, Ева пошла в ванную, начиная раздеваться на ходу. Сначала сняла футболку, повесив ее на ручку двери, потом джинсы, стянув их по вытянутым ножкам, при этом наклонившись так низко и вызывающе, что Алану мгновенно захотелось пристроиться к той части тела, которую она выставила ему на обозрение. Эти издержки ее профессии выглядели чертовски сексуальными даже в пять часов утра после адского дня. Но стоит всего лишь подойти ближе и отодвинуть в сторону тоненький кусочек ажурной ткани... и Рай обеспечен.

  Алана бросила в жар, который пришлось выдохнуть.

  "Она что, издевается? – нахмурился он. – Обещала "никаких приставаний", да только и не пристает, просто выглядит так, будто я уже обязан ее трахнуть, если не хочу умереть от нехватки секса. Ева, блин..."

  С этого момента Алан начал серьезнее задумываться о правильности своего поступка – не погорячился ли он, пригласив Еву к себе? Кошмарно тяжелый день оставлял свои отпечатки. Не хватало еще, чтобы Ева попросила у него сейчас любви и ласки.

  "Так, спокойно, держим себя в руках. Это Ева..." – думал Алан, к своему ужасу понимая, что сей факт уже не действует на него отталкивающе. Он действует уже совсем наоборот. И от злости на такое неожиданное обстоятельство Алан стиснул зубы, соглашаясь с самим собой.

  "Да, черт возьми, это Ева".

  – Принесешь полотенце? – попросила девушка, которая совершенно не догадывалась о его мыслях.

  "И слава Богу".

  – Сейчас принесу, – пробурчал он.

  Достав первое попавшееся полотенце из шкафа, Алан подошел к ванной комнате и решительно открыл дверь. Эта комната была достаточно просторной, чтобы вмещать широкую ванную и душевую кабинку, в которой Ева уже включала воду, естественно, не потрудившись закрыть за собой дверцу.

  – Дверцу закрой, – буркнул он, вешая полотенце на свободную вешалку. – А то потом воду будешь собирать по всему полу.

  – Ой, не будь занудой, – услышал он в ответ, когда уже собирался закрыть дверь.

  Но только сразу замер, когда она окликнула его по имени:

  – Алан!

  – Что? – спросил он, упираясь взглядом в пол.

  – Если захочешь присоединиться, я не буду против.

  Он грязно ругнулся, заталкивая обратно в себя распутного зверя, которому хотелось не просто к ней присоединиться, а еще и показать, что бывает за такие нескромные предложения.

  – Так, Ева, – не выдержал он, заходя обратно внутрь и устремляя взгляд на обнаженную девушку в своей собственной душевой. – Я сказал – душ и спать. И не доводи меня, иначе я подумаю, что ты пользуешься ситуацией и отправлю тебя на улицу.

  Сказав все, что хотел, Алан вышел, резко закрыв за собой дверь. Он ступил на лоджию, вдохнул свежий утренний воздух и прикурил сигарету, пытаясь успокоиться и проморгать образ аппетитного женского тела. Черт, он даже не думал, что такие привычные мелочи будут его сейчас так заводить. Он каждый день видит обнаженную плоть: груди, попы, бедра, которыми впору уже пресытиться. Да так почти и было касательно всех, кроме одной женщины. И тут ему вспоминалась хорошая фраза, которая показалась ответом на его влечение: "запретный плод сладок", а значит – чем недоступнее, тем желаннее. Еще со времен Адама и Евы повелось, что человеку свойственно хотеть того, что для него под запретом. И вот же какой выходил парадокс – он сам загнал себя в ловушку тех потребностей, которые сейчас начинал испытывать.

  – Браво, Алан, – вяло поздравил он сам себя, вдыхая дым с вишневым привкусом. – Лучшего подвоха для себя не придумаешь.

  Ева вышла минут через десять, укутанная в его банный халат. К этому времени он уже успел расстелить для нее кровать в своей спальне.

  – Спать, – напомнил он девушке, указывая пальцем на постель.

  – Да ложусь уже, ложусь. Ты в гостиной?

  – Да.

  – Слушай, давай не будем предаваться абсурду, – не выдержала теперь Ева, явно злясь. – Мы взрослые люди, у меня был отвратительный день с намеком на такое же отвратительное будущее. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. И я не собираюсь – Боже упаси! – тебя сейчас домагиваться. Ты можешь не быть засранцем хоть одну ночь и просто прийти и лечь рядом? – гаркнула она на последнем слове.

  Молча и терпеливо выслушав ее короткую тираду, Алан ответил сквозь зубы:

  – Я рядом. И не тяни время, нам вставать через пару часов.

  Как раз уже сегодня был день рождения его матери, которое они собрались отмечать на даче, где нужно было быть в районе обеда. И это обстоятельство подгоняло его, когда он принимал душ. Еще одна сигарета, чашка чая, который приготовила Ева, и Алан рухнул лицом на свою кровать, позволив своей соблазнительной и непутевой соседке пригреться у него под боком.

  И как бы ни было, а усталость быстро взяла верх над прочими его потребностями.

  ***

  Ее сон был беспокойным. Мало того, что одолевали мысли и страхи, так еще рядом был любимый мужчина. Причем это «рядом» казалось чересчур далеким. Проваливаясь в дрему, Ева не раз просыпалась и постоянно вертелась в кровати, укладываясь удобнее то рядом с Аланом, то непосредственно на нем.

  – Еще раз так сделаешь, спихну с кровати, – сонно предупредил как-то Алан, убирая с себя ее ножку.