332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Кейт Литл » Единственный » Текст книги (страница 6)
Единственный
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:44

Текст книги "Единственный"


Автор книги: Кейт Литл






сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Сильные руки скользнули вдоль стройного тела и освободили от прикосновений шелковой материи это Коннор ловко снял с нее свадебное платье. На мгновение он поднял голову, чтобы полюбоваться ею, и Лорел затаила дыхание. Она очень хорошо знала, что нравится Коннору (несколько раз он даже говорил, что видит в ней красавицу), и все-таки до сих пор испытывала робость, явившись его взорам неодетой. Тем более что они были в разлуке столько лет. Но написанное на его лице неподдельное влечение уничтожили все ее страхи.

– Лорел, как же ты прекрасна, – хрипло проговорил он и вновь нашел губами ее губы. – Наверное, я не имею права на тебя. Но остановить меня уже ничто не сможет.

Эти исполненные восхищения слова тронули Лорел. Пусть он не любит ее по-настоящему, все равно его комплименты много значат для нее. Она изогнулась так, чтобы быть ближе к нему, обвила ногами его ноги…

– Не смей останавливаться, – после паузы шепнула она ему в ухо.

Коннор бормотал какие-то счастливые слова, а теплые губы между тем двигались все ниже. Вначале они захватили сквозь кружево бюстгальтера один затвердевший сосок, потом другой. Острое наслаждение пронзило все тело Лорел. Она перевела дыхание и вцепилась пальцами в густые волосы Коннора. Его крупные ладони исследовали теперь ее талию, бедра; пальцы нащупали кружевную оторочку чулок. Он стягивал с нее чулки, не забывая проводить кончиками пальцев по бедрам, и пламя разгоралось в ней все сильнее. Руки Лорел проникли под рубашку Коннора, добрались до мускулистой груди, потом до спины. Его тело мало изменилось за годы, прошедшие с той ночи, когда Лорел в первый раз любила его. Разве что оно казалось ей теперь еще более желанным.

Лорел втайне торжествовала, вновь обретая тело Коннора. А его руки творили чудо, исследуя ее тело, и она таяла, окунаясь в такое наслаждение, которого не могла ей нарисовать самая смелая фантазия. Лорел покрывала поцелуями крепкую грудь Коннора, находила его соски, ласкала их языком и чувствовала, как он трепещет от удовольствия, от нетерпения. Ее ладони любовно скользили по его плоскому, упругому животу, потом двинулись ниже, ощутили его мужественную твердость.

Коннор издал горловой стон – глубокий, счастливый; и Лорел воспряла духом, почувствовав силу своего воздействия на него. Ей внезапно захотелось подарить ему удовольствие, помочь ему взмыть к вершинам страсти, туда, где им уже довелось побывать однажды. Никогда еще ни один мужчина не вызывал у Лорел такого отклика, как Коннор. Никогда еще она не была так разгорячена и столь свободна. Неважно, что стоит за их актом любви в эту ночь – и впоследствии, на всем протяжении их супружества. Находясь в объятиях Коннора, Лорел знала, что они идеально подходят друг другу. Коннор – тот единственный мужчина, который может увлечь Лорел туда, куда не простираются самые безудержные ее фантазии.

Когда Лорел судорожно старалась расстегнуть ремень Коннора, он неожиданно сел, быстро освободился от рубашки и брюк, вгляделся в глаза Лорел, и его изумительное тело накрыло ее. Их губы опять встретились, и Лорел, захваченная бурей эмоций, уже лишь смутно сознавала, что Коннор снял с нее трусики. Его ритмические прикосновения были настолько совершенны, настолько захватывающи, что Лорел не понимала, как осталась жива.

– Я хочу, чтобы тебе было хорошо, – шептал он в то время, как она изгибалась под его ласками.

– Уже, Коннор, уже, – сумела выдохнуть Лорел в одном из промежутков между стонами.

Она чувствовала, как он входит в нее, поначалу медленно. Ее руки все сильнее сжимались вокруг него. И она, и Коннор двигались синхронно, вне времени. Лорел уткнулась в плечо Коннора.

Их страсть поднималась к все более и более головокружительным высотам, соединяла их с неодолимой силой, одаривала незабываемыми чувствами, и Лорел хотелось, чтобы это продолжалось бесконечно. Но вдруг ее охватил взрыв восторга, и каждое нервное окончание в теле воспламенилось. Она припала к Коннору, трепеща каждой клеточкой. Он сделал одно мощное движение и распалил ее еще сильнее. Но вот наконец он также достиг пика, издал глубокий горловой стон и в изнеможении рухнул рядом с ней, властно сжимая ее в объятиях.

Лорел дремала на груди Коннора. Глаза его были закрыты, и по глубокому дыханию можно было бы заключить, что он уснул, если бы его рука не продолжала ласково гладить ее по волосам.

– Твоя любовь – это что-то потрясающее, – тихо проговорил он. – Это даже лучше, чем в прошлый раз; а я и не знал, что такое возможно.

Лорел в душе полностью согласилась с ним, 1-хотя и стеснялась признать это вслух. Она только пробормотала что-то неразборчивое и погладила его грудь.

– А лучше всего то, что нам не придется ждать семь лет до следующего раза, – продолжал Коннор, словно бы только сейчас осознав это обстоятельство.

Лорел весело рассмеялась.

– Тонко подмечено.

– Честно говоря, – мягко заметил Коннор, нам вообще незачем ждать.

Лорел ощутила весомое подтверждение его неугасшего желания, и в ней стал подниматься ответный огонь. Ответила она Коннору не словами, а любовным прикосновением. Ее неутомимые руки и губы говорили ему, что она не желает ждать ни единого мгновения, и ей абсолютно необходимо, чтобы он немедленно оказался внутри.

Коннор медленно приходил в себя.

Первым его желанием было притянуть ее еще ближе, сжать ее. Но он не шевельнулся, так как понимал: стоит ей проснуться – и разумное, рациональное начало возьмет в ней верх, и тогда она отдалится от него, как физически, так и эмоционально. Возможно, даже раскается в том, что занималась с ним любовью с такой открытостью, с таким самозабвением.

Будучи не в силах отказать себе хотя бы в одном легком прикосновении, Коннор провел кончиками пальцев по прекрасной золотой пряди волос Лорел. Может ли женщина презирать мужчину – как Лорел, судя по всему, презирает его, – и в то же время с такой страстью и жадностью предаваться любви с ним? Должно быть, может, решил про себя он. Но не Лорел. Не его Лорел. Она не была такой в те времена, когда он ее знал. Не такова она и сейчас.

Накануне его очень беспокоило, как пройдет их первая брачная ночь. Коннор невероятно желал Лорел и всерьез страшился вести ее в постель. Он не знал, на что бы он решился, если бы она отказала ему. Долгая, одинокая прогулка по улицам города в холодную ночь, первую ночь после свадьбы – вот вероятный вариант. Коннор знал, что не позволил бы себе близости с Лорел, если бы она проявила хотя бы малейшее колебание.

К счастью, Лорел ему не отказала. Правда, не стала выражать свое желание высокими словами, как вспомнилось Коннору. Но во всяком случае, призналась, что тоже хочет его. Это уже начало. Маленький шаг на пути к вершинам. На пути, который порой представлялся ему не менее пугающим, чем восхождение на Эверест. Но он будет одолевать этот путь мало-помалу, изо дня в день. Каким-то чудом Лорел вернулась в его жизнь. И свершилось еще большее чудо – она стала его женой. И в распоряжении Коннора есть год, чтобы убедить ее в том, что он любит ее больше всего на свете.

Он пытался объясниться по поводу своего поведения, которое привело к разрыву их отношений.

Пытался понять, почему она считает пострадавшей себя. Но она отказывалась говорить с ним на эту тему. В чем-то она уже не та Лорел, которую он знал когда-то. Она куда менее доверчива, куда менее откровенна в том, что касается ее чувств.

Изменил ли ее брак с Парсоном? Коннор слышал, что бывший муж Лорел не был ей верен, и ненавидел его за это. И все-таки Коннор не был безусловно уверен, что причиной перемены в Лорел был Парсон. Когда Лорел заговаривала о прошлом, то Коннор чувствовал ее горечь, как ни старалась она скрывать свои чувства. Лорел казалась обескураженной. Даже печальной. И циничной.

Теперь Коннор поверил ее утверждению о том, что она не читала его письма и даже не знала о его существовании. Не исключено, что в исчезновении письма повинен отец Коннора. Отец знал о том, что в ту ночь Коннор был на берегу с Лорел. Коннора не оказалось дома в тот час, когда вечеринка должна была давно закончиться, и Оуэн отправился на поиски сына. Он был сторожем поместья, и ему не в диковинку было поздним вечером обходить владения.

Когда Коннор вернулся, Оуэн уже ждал его.

Их перепалка была острой и бескомпромиссной.

Оуэн высмеял сына, сказав, что нужно быть идиотом, чтобы вообразить, будто такая богатая девушка, как Лорел, может положить глаз на нищего. Да если бы она и решилась сбежать с Коннором, продолжал Оуэн, долго ли эта связь продлилась бы? Сколько времени сможет она обходиться без шикарной жизни, к которой привыкла? Когда все эти аргументы решимость Коннора не поколебали, отец стал напирать на чувство ответственности. Прежде всего по отношению к Чарлзу Сатерленду, который, как утверждал Оуэн, будет убит предательством Коннора.

– Ясно, сейчас он считает тебя хорошим парнем. Но неужели ты думаешь, что ее отец похлопает тебя по спине и предложит гаванскую сигару за то, что ты соблазнил его дочь накануне свадьбы с человеком, у которого денег хватит, чтобы десять раз купить тебя с потрохами? – говорил Оуэн с жестким смешком. – А я? Обо мне ты хоть раз подумал? Или у тебя на уме было только удовольствие? Ты же понимаешь, меня вышвырнут с работы. Почти двадцать лет я только и знал, что служил богатым мерзавцам! И он обещал мне пенсию, если я проработаю у него до старости… И ты полагаешь, он станет платить чистоганом отцу мальчишки, который погубил жизнь его дочери?

Спор Коннора с отцом продолжался до рассвета.

Настал миг, когда он уже не в силах был слушать. Отец всю жизнь бранил Коннора за то, что он называл возвышением в обществе. Можно подумать, всякое занятие, за исключением рыбной ловли и ремонта автомашин, – смертный грех. Оуэн много раз предупреждал Коннора о том, что панибратство с Сатерлендами не доведет до добра.

Они могут быть с ним добры и ласковы, но когда-нибудь, в решающий момент, вышвырнут его за ухо как паршивого пса. Оуэн говорил, что богачкам мужчины нужны исключительно как игрушки, как средство от скуки.

Коннор отчаянно старался сопротивляться жестоким словам отца, но скептицизм и цинизм Оуэна капля за каплей подтачивали светлые иллюзии.

Он счел, что опасения отца имеют под собой некоторые основания. Доля истины, по его мнению, заключалась в том, что Лорел должна быть свободна в своем выборе, и Коннор не имеет права оказывать на нее давление. Тогда он и написал Лорел письмо, в котором излил душу, в самых недвусмысленных выражениях заверил ее в своей любви, но при этом заявил, что она по-прежнему вольна сдержать слово, данное Тодду.

Рано утром Коннор упаковал вещи и оставил родительский дом. Письмо он подсунул под парадную дверь дома Лорел, не сомневаясь, что либо она сама найдет конверт, либо кто-нибудь из домочадцев передаст его по назначению.

Он возвратился в Нью-Йорк… и принялся ждать. Ждать звонка или письма от Лорел. Хоть какого-то отклика. Но не последовало ни слова.

Коннор думал о том, чтобы позвонить Лорел, но затем пришел к выводу, что ее молчание достаточно красноречиво. Две недели спустя он нашел в светской хронике «Нью-Йорк тайме» извещение о свадьбе Лорел. Он бросился в ванную, где его немедленно вырвало.

Много чего он испытал тогда, невесело думал Коннор сейчас. Гнев, смущение, обиду. Потом он уверял себя, что никогда не испытывал к Лорел ничего по-настоящему серьезного. Все эти годы он силился забыть Лорел, свести к минимуму ее значение в своей жизни. Но другая женщина так и не заняла ее место.

Теперь она не такая, как та девушка, которую он любил.

Но перемены, охладившие ее душу, каким-то образом заставили его полюбить Лорел еще сильнее. И сейчас он намерен вернуть ее прекрасной улыбке блеск счастья и искренность. Его любовь возродит Лорел.

Год – достаточный срок, мысленно твердил Коннор. Во всяком случае, ее все еще влечет к нему, и ночь их любви была еще более захватывающей, чем прежде. Это значит, что какие-то чувства к нему она все еще испытывает. Теперь Коннор ощущает ее своей подлинной женой. Он самый удачливый человек на земле. И самый счастливый.

И ее Коннор сделает счастливой. Пусть она будет противиться ему, но он победит. Он вновь завоюет ее доверие, уважение, ее глубокую, верную любовь. Теперь жить без нее Коннор не сможет.

Глава 6

В понедельник, ровно в девять часов утра, члены совета директоров «Сатерленд энтерпрайзиз» собрались на экстренное заседание для обсуждения вопроса об отставке Филиппа Сатерленда.

В пятницу двенадцать членов совета получили письменные извещения о намерениях Филиппа. Сейчас им предстоит заслушать его краткое заявление и, как можно надеяться, утвердить Лорел новым главным управляющим и председателем совета директоров.

Хотя Лорел знала, что голосование будет чистой формальностью, она не могла подавить некоторую нервозность. Если возникнут сомнения в ее способности управлять фирмой, это станет серьезнейшим препятствием в осуществлении ее планов: выплатить задолженность и спасти Филиппа от тюрьмы. Временами перспектива оказаться во главе корпорации внушала ей безумный страх, и все-таки альтернатива была еще хуже. Особенно теперь, когда она уже вышла замуж за Коннора.

Филипп сидел во главе длинного полированного стола. Лорел заняла место по его правую руку. Одет Филипп был, как всегда, безукоризненно, но был бледен, под глазами появились темные круги. Он заявил, что принимает решение выйти в отставку из-за проблем со здоровьем. Члены совета воздержались от каких-либо вопросов и вскоре приступили к голосованию по предложению Филиппа о назначении Лорел на пост председателя.

Голосование было анонимным: каждый член совета написал свое решение на листке бумаги.

Миранда, секретарь Филиппа, собрала листки, и двум членам совета было поручено подсчитать голоса. Филипп посмотрел на сестру и стиснул ее руку, но не произнес ни слова. Лорел ободряюще улыбнулась ему. Она чувствовала на себе взгляды всех без исключения присутствующих и старалась казаться спокойной и уверенной в себе.

Утром Лорел особенно тщательно одевалась перед заседанием. Она остановила свой выбор на сером платье. Волосы забрала в тугой, гладкий пучок. Из украшений – только золотые серьги и обручальное кольцо. У нее был собранный, властный вид. Трудно было поверить, что она приехала непосредственно из отеля, где проводила «медовый месяц»; приехала сюда после бешеных ласк Коннора.

Ей вдруг захотелось, чтобы Коннор тоже присутствовал здесь. Она представила себе, как молча переглянулась бы с ним и его взгляд успокоил бы ее растрепанные нервы. Лорел не призналась Коннору, что встревожена перед заседанием, но во время утреннего туалета несколько раз заметно проявила волнение. Коннор заверил ее, что заседание пройдет без неожиданностей. «Ты в миллион раз лучше твоего брата, я готов спорить на что угодно. И так думают все члены совета», – сказал он.

Лорел не раз приходило в голову, что она была бы лучшим руководителем фирмы, чем Филипп.

Очень многое она сделала бы не так, как он. Прежде всего, она никогда не поставила бы семью в столь тяжелое положение. Но одно дело – сидеть на заднем сиденье и критиковать водителя, и совсем другое – самой оказаться у руля. Если совет одобрит ее кандидатуру, ей придется принимать ответственные решения и постоянно идти на риск.

И вот бюллетени подсчитаны. Секретарь Филиппа протянула ему лист бумаги с результатами голосования. Он поднялся для оглашения.

– Одиннадцать голосов за. Один против. В соответствии с уставом компании Лорел Сатерленд. Нортрап считается избранной на пост председателя. Поздравляю тебя, Лорел, – сказал Филипп, улыбнулся и протянул сестре руку.

Она пожала руку Филиппа. После этого они, по его предложению, поменялись местами, и во главе стола оказалась Лорел. Члены совета встретили ее аплодисментами. Не аплодировал только один человек. Конечно, Лорел не могла с уверенностью сказать, что именно он проголосовал против ее кандидатуры, но она подозревала, что это так. Джералду О'Кейну далеко за семьдесят, и он не делал секрета из своего мнения: женщинам не место в бизнесе. Встретившись взглядом со стариком, Лорел мысленно пообещала себе, что сделает его своим сторонником.

На новом месте дни для Лорел проносились невероятно быстро. Она начинала работу рано, приезжала частенько в семь утра, а покидала кабинет в девять вечера, а иногда и позже.

Коннор, по всей вероятности, понимал, какой груз лег на ее плечи, и никогда не жаловался, а только беспокоился о здоровье жены. И все же Лорел порой задавалась вопросом: не подозревает ли Коннор, что она проводит в офисе так много времени, избегая его? Но Коннор ни одним намеком не выдавал подобных подозрений. Он дожидался ее, с интересом выслушивал, как прошел рабочий день, какие новые нарушения вскрылись.

Если она не успевала наскоро перекусить в кабинете, Коннор готовил для нее нехитрый ужин сэндвич или омлет, и за стаканом вина они делились впечатлениями дня.

У Лорел складывалось впечатление, что говорит большей частью она. Болтливость никогда не была ей свойственна, но у нее накапливалось много информации. И новости, как правило, были плохими.

Увы, растрата была самой тяжелой, но не единственной проблемой, которую Филипп скрывал от нее. В течение первых недель она рассказала Коннору о нескольких неприятных ситуациях, и все его советы были точными, умными, а подчас и бесценными.

Коннор помогал Лорел увидеть картину в целом и направлял ее к наилучшему решению. Лорел не слышала в его голосе снисходительности или высокомерия. А Коннор не забывал поздравлять ее с большими и малыми достижениями, которых она добивалась самостоятельно.

Временами у Лорел возникало ощущение, что время потекло вспять, что они вернулись в далекое прошлое, когда они с Коннором мыслили настолько в унисон, что он казался ей самым близким человеком на свете. Но, к несчастью, старое ощущение возвращалось только во время деловых бесед и лишь потому, что в практических вопросах у них с Коннором был одинаковый образ мыслей.

А это еще не означает, что он любит ее. Или она его.

Случались вечера, когда разговоров было мало. Или не было вовсе. Когда Лорел приходила домой, Коннор обнимал ее, гладил, как бы массировал напряженные шею и плечи, и эти прикосновения казались Лорел манящими. И неотразимыми.

Одно движение переходило в другое, и очень скоро, какой бы опустошенной, разбитой и угнетенной Лорел ни входила в квартиру, ей становилось легко, и она всей душой рвалась Коннору навстречу.

Иногда даже посреди самого напряженного трудового дня мысли Лорел уносились далеко, к наиболее страстным, сладостнейшим минутам, проведенным в объятиях Коннора. В глубине души она сознавала, насколько ее влечет к Коннору, как она жаждет окончания дня, а значит, возможности вновь сполна предаться пиршеству страсти.

Каждая их встреча казалась новой, неповторимой, и неодолимая тяга друг к другу находила выражение в бесконечном разнообразии форм.

Еще до свадьбы Лорел как-то подумала, что истинным мотивом поступка Коннора была сексуальная одержимость и она, Лорел, надоест ему раньше, чем ему кажется. Однако сейчас было похоже, что их взаимное желание никогда не будет исчерпано, и с каждой ночью они воспаряют все выше и выше.

Раз или два, выбрав спокойную минуту, Коннор пытался возобновить разговор с Лорел о прошлом. Эти попытки она успешно пресекала. Что прошло, то прошло – такова была ее позиция. Разве не достаточно того, что она вышла за него замуж? Зачем же он настаивает, чтобы она простила его поступок, который причинил ей столько горя?

Сделавшись главным управляющим, Лорел стала ездить в офис даже по субботам. Ей было хорошо известно, что большинство молодых мужей не одобрили бы такой трудовой энтузиазм, но Коннор проявлял чудеса понимания. Несколько раз он даже сопровождал Лорел на работу, и тогда они справлялись с ворохом дел вдвое быстрее. К тому же Лорел обнаружила, что получала в эти дни значительно больше удовольствия, чем тогда, когда трудилась одна в пустом кабинете. Однажды, ближе к вечеру, просмотр архива плавно перешел в самозабвенное перебрасывание скомканными бумажными листами, а закончилось это побоище на полу, когда переплелись руки и ноги. Беззаботная битва вылилась в захватывающие дух ласки.

Когда их тела слились воедино, какой-то дальней частью рассудка Лорел осознала простой, но поразительный факт: она счастлива. Счастливее, чем была долгие годы. Семь лет, если говорить точно. Но у нее достало здравого смысла, чтобы сказать себе: это мгновение столь же преходяще, столь же эфемерно, сколь драгоценно. То, что стоит вспоминать, когда Коннор снова исчезнет.

По воскресеньям Коннор решительно отстранял Лорел от какой бы то ни было работы; он хмурился, даже если она брала телефонную трубку.

Лорел поздно просыпалась и заставала мужа за чашкой кофе и воскресной газетой.

Они часто гуляли в парке, осматривали живописные старинные постройки или играли в теннис в клубе, членом которого был Коннор; они оба очень любили теннис и в детстве играли едва ли не ежедневно. Коннор до сих пор сохранил убийственную первую подачу, и оказалось, что Лорел не утратила способности брать ее. Она по-прежнему умела разводить мячи по углам корта, а Коннор не забыл приемы, при помощи которых сокрушал ее при выходах к сетке.

После позднего завтрака остаток воскресного дня молодожены проводили в музее. Или шли в кино, на один из иностранных философских фильмов, которые любила Лорел. Затем следовал легкий обед в уличном кафе или открытом ресторанчике. У Коннора обнаружилась слабость к пряным экзотическим блюдам, о которых Лорел раньше не имела понятия; больше всего он любил индийскую, тайскую и кубинскую кухню. Чем острее, тем лучше, провозглашал он. Лорел оставалось только удивляться его «луженому желудку».

Оказалось, что его редкостная способность переваривать практически что угодно чрезвычайно удобна; Лорел открыла это для себя, когда ей хотелось что-нибудь для него приготовить. В ее семье всегда была кухарка, и в юности у Лорел не было шанса подвергнуть испытанию свое кулинарное мастерство. А во взрослой жизни ей не хотелось осваивать какие-нибудь сложные рецепты для одной себя. Но, как выяснилось, стряпня успокаивала ее, и она вскоре стала находить вкус в приобретении различной кухонной техники и в выборе всякого рода необычных ингредиентов. К сожалению, успех не всегда сопутствовал ей, и случалось так, что они с Коннором пробовали плоды ее творчества, переглядывались и начинали хохотать.

Время от времени Коннор решал провести выходные вне пределов города. Лорел не удивилась, узнав, что у него есть частный самолет, который он пилотирует сам. Они летали на фешенебельные курорты Восточного побережья – в Сэг-Харбор или Хэмптон. Если в их распоряжении было побольше времени, они отправлялись на юг, к мысу Гаттерас, или в Северную Каролину. Коннор обладал чутьем на старые удобные гостиницы и отменно предугадывал желания Лорел. Все эти вылазки позволяли Лорел почувствовать неподдельную заботу Коннора; этого чувства она не испытывала долгие годы.

Но где бы они ни проводили свободное время, воскресенье неизменно заканчивалось кофе со сладостями в их любимой кофейне. У них был постоянный столик у окна – великолепное место для наблюдений за людьми. Они сидели тихо и почти не разговаривали. Коннор брал обеими руками руку Лорел и задумчиво изучал ее. Она не знала, о чем он думал, и не решалась спросить. Да и ей не хотелось нарушать очарование минуты.

Коннор был прекрасным собеседником, но не испытывал потребности в непрерывных разговорах. Лорел всегда нравилось в нем это качество, поскольку она сама принадлежала к людям того же склада.

Иногда воскресными вечерами Лорел становилось грустно оттого, что ее единение с Коннором подходило к концу.

Они сближались – вопреки твердому решению Лорел сохранять эмоциональную дистанцию. И это чувство беспокоило Лорел. Если мне так тоскливо, когда заканчивается воскресенье, думала она, что же будет со мной, когда закончится год?

В такие мгновения ей было легче держаться с Коннором сухо и прохладно. Такую манеру поведения Лорел считала единственно возможной защитой. И только одно плохо: с течением времени ей все тяжелее и тяжелее выдерживать этот стиль.

Со дня свадьбы прошло около трех месяцев, когда Коннор попросил Лорел появиться с ним на банкете, который давало руководство его компании.

Лорел толком не уяснила, что было поводом для торжества; скорее всего, повышение или выход на пенсию какого-нибудь вице-президента.

Она не любила исполнять представительские функции, и появление на публике в качестве супруги Коннора привлекало ее меньше всего. Но ради него она дала свое согласие без лишних споров. До сих пор он шел на все, лишь бы она чувствовала себя комфортно, так что будет только справедливо, если она безропотно выполнит его не столь уж обременительную просьбу.

Поразмыслив, Лорел решила, что ей любопытно хоть раз увидеть Коннора в его среде. Ей очень хорошо известна его мощная, требовательная натура. Так почему бы не взглянуть на него в действии, на его собственном игровом поле?

Торжественный прием состоялся в просторном кабинете сравнительно недавно открывшегося ресторана, такого шикарного и изысканного, что Лорел тщетно старалась заказать там столик на протяжении целого года.

Они с Коннором приехали тогда, когда большинство приглашенных уже собрались. Переступив порог помещения, Лорел оказалась посреди моря незнакомых лиц и бессознательно крепче сжала локоть Коннора.

– Успокойся. Все будет в порядке. Здесь всем и каждому не терпится познакомиться с героиней моего бешеного романа.

Лорел ответила Коннору легкой улыбкой, хотя его слова не погасили ее волнения. Она не переносила претенциозности, и ее не прельщала роль молодой жены, потерявшей голову от любви. Однако следовало признать, что, когда Коннор, приобняв ее за талию, начал представлять жену гостям, он, по-видимому, чувствовал себя абсолютно в своей тарелке и упивался происходящим.

Конечно, гости видели в его поведении признаки безграничной преданности. Но Лорел было виднее. Это откровенное объятие и сияющий вид при произнесении слов о «жене» призваны убедить партнеров Коннора по бизнесу в том, что двое влюбились без памяти, не более того. К тому же она – его трофей, и в этот вечер он намерен похвастаться завоеванным призом.

Лорел подобрала для себя одежду, соответствующую именно этому образу. Она даже пошла на то, чтобы сшить на заказ платье из струящейся серебристой материи, которая подчеркивает ее изящную фигуру и матово поблескивает при ходьбе. Плечи и руки прикрывает прозрачная ткань.

Волосы убраны наверх. Облик дополняют серьги с бриллиантами, а также браслет с бриллиантами и сапфирами – подарок Коннора ко Дню святого Валентина.

Когда она, завершив туалет, вышла в комнату, то увидела восхищенный взгляд Коннора, который стоил тысячи слов. Разумеется, на комплименты он также не поскупился. Лорел поняла, что ее усилия не пропали втуне.

Как Лорел и предполагала, среди коллег Коннор был изыскан и элегантен, он держался уверенно и в то же время как бы в тени. Коннора всегда отличали хорошие манеры, но сейчас в его стиле появилось что-то еще. Лорел не могла не признать, что Коннор – во многих отношениях выдающийся человек. На какое-то время она решилась отдаться во власть фантазий, вжиться в роль жены Коннора. Было бы все это правдой, думала Лорел, глядя со стороны на Коннора, который любезно приветствовал пожилую пару, как бы она гордилась…

Лорел знала, что Коннор будет много общаться с деловыми партнерами. Но вот встречи с частицей его прежней личной жизни она не ожидала. И когда некая высокая, пышнотелая брюнетка целиком и полностью сосредоточила на нем свое внимание, словно наведя на него мощный радар, Лорел почувствовала, что покрывается гусиной кожей. Когда же эта ослепительная дама в черном атласном платье, оставлявшем открытыми роскошные плечи, приблизилась к Коннору, Лорел затаила дыхание, наблюдая за его реакцией. Его приветственная улыбка не оставляла сомнений в том, что он по-мужски восхищен и не намерен этого скрывать. Коннор обнял красотку и поцеловал.

Итак, они знакомы. Причем знакомы близко.

Неудержимое негодование охватило Лорел. А Коннор с брюнеткой удалялись, поглощенные беседой. Вероятно, вспоминают прошлое, думала Лорел. Когда же он представит ей свою смиренную жену? Или же решил в данном случае пренебречь светскими условностями?

Наконец Коннор повернул голову и встретился взглядом с Лорел. Помахал, приглашая ее присоединиться. Приближаясь, она произвела быструю инспекцию. Трудно было представить себе женщину, настолько непохожую на Лорел внешностью, стилем, поведением.

Брюнетка повернулась и обняла Лорел, не дав ей даже заговорить.

– А вы, наверное, Лорин…

– Лорел.

Тяжелое облако духов окутало ее, и она сделала над собой усилие, чтобы не закашляться.

– О, поздравляю вас, Лорел! Я так счастлива за вас! – визгливо произнесла женщина, отпуская наконец Лорел.

– Спасибо… Простите, я, должно быть, говорю с… – произнесла Лорел с вопросительной интонацией.

– Аманда Дарлинг. – Брюнетка улыбнулась, обнажив белоснежные зубы. На ее щеках появились привлекательные ямочки. – А мы с Коннором сто лет друг друга знаем. Так, Кон?

Она бросила на него дразнящий взгляд, от которого у Лорел все внутри оборвалось.

– Да, конечно. – Он послал Аманде улыбку, которая показалась Лорел донельзя глупой. Правда, тут же его лицо сделалось серьезным. – Аманда много лет проработала в нашей фирме. А потом открыла свое предприятие. Насколько я понимаю, они процветают. Еще один конкурент для нас, – добавил он, явно желая сделать комплимент Аманде.

Еще секунду назад Лорел надеялась, что пышногрудая Аманда не может похвастаться ни наличием мозгов, ни деловыми успехами. Однако, по всей видимости, и то, и другое у нее имелось.

– Спасибо на добром слове, Коннор. – Ладонь Аманды легла на рукав Коннора. У нее весьма сексуальный смех. Но вот она и Лорел удостоила взглядом. – Я еле дождалась возможности познакомиться с женщиной, которая заарканила Коннора. Как вам это удалось? Я бы ради такого исхода на что хотите пошла, – добавила она доверительным шепотом, как бы надеясь на женское взаимопонимание.

Коннор снова рассмеялся, а Лорел почувствовала боль в затылке.

– Все очень просто. Шантаж.

Лорел была серьезна. Сознание того, что она говорит чистую правду, доставляло ей истинное удовольствие. Впрочем, Аманда об этом не подозревает. Равно как и о том, что в роли шантажиста выступил Коннор. Лорел даже показалось, что ее муж сейчас поперхнется глотком вина.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю