Текст книги "Вампиры ночи"

Автор книги: Кейдис Найт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава четырнадцатая

Я думала, что, зайдя в свою идиотскую квартиру, смогу хорошенько отогреться, но внутри почти так же холодно, как и на улице. После того, как я села в такси, пошел сильный снег, и за двадцать секунд, которые потребовались мне, чтобы дойти от машины до двери и найти ключи от квартиры, мне удалось промокнуть насквозь. Из-за холода болят кости. Все, чего мне сейчас хочется, – это принять ванну. Моя съемная квартира может быть и отвратительна, но, по крайней мере, здесь есть горячая вода.

Приготовившись снимать мокрую одежду, тут же останавливаюсь. Здания здесь расположены так близко друг к другу, что, по сути, я собираюсь устроить своим соседям бесплатное шоу. Выключаю свет и, открыв кран, в полутьме заполняю ванну. Не думаю, что мне когда-либо было так холодно. Снимая ледяное нижнее белье, замечаю, что моя кожа будто мраморная. Заворачиваюсь в халат, а после возвращаюсь в главную комнату, чтобы проверить телефон.

На стройке КЛВ мне мало что удалось узнать, но, по крайней мере, теперь у меня есть парочка фотографий. Хочу отправить их по электронной почте Джексону и рассказать ему все, что на данный момент узнала – а узнала я не так уж много. Жаль, что не получилось скачать те медицинские записи. Что-то здесь не сходится, и, уверена, это как-то связано с кровью рабочих.

Бесшумно пересекаю темную гостиную. На улице светло из-за выпавшего снега. Снаружи все сияет, словно помадка на торте. Москве белый цвет определенно идет. В мою комнату проникает лишь желтый и болезненный свет уличного фонаря, который отбрасывает жуткие тени на плитку.

Затем я вижу его, темный силуэт, прислонившийся к стене.

– Вот ты где, – произносит он, выходя на свет фонаря.

Это Константин.

На нем дорогой темно-синий костюм с накрахмаленным белым воротничком – как всегда, все как у джентльмена… Если не считать холодного блеска в его глазах и взлома с проникновением.

– Как, черт возьми, ты попал в мою квартиру? – спрашиваю я, кутаясь в халат и каким-то образом умудряясь сохранять голос спокойным.

Константин поднимает брови и смотрит на меня так, будто сейчас скажет: «Я Вампир. Что за глупый вопрос?»

Он подходит ближе.

– Ты никогда не задумывалась, как я узнал твое настоящее имя? Тебе следует менять багажные бирки, чтобы информация на них соответствовала данным в твоем поддельном паспорте.

Первое, что приходит мне в голову, – снова бежать. Я поворачиваюсь к входной двери, но Константин проносится мимо меня с невероятной скоростью, словно размытое пятно.

В следующее мгновение он склоняется надо мной и упирается рукой в стену над левым плечом. Я в ловушке.

– Сегодня днем ты была на моей стройплощадке, – произносит Константин. Его слова звучат не как вопрос, а как утверждение.

Это был он. Он следовал за мной, когда солнце еще только заходило. Но как? Разве Вампиры могут выходить на улицу, пока не стемнеет? Я пытаюсь схватить его за руку, но он реагирует быстрее и прижимает меня к стене.

– Это была не я.

– Не ври, Саския. В первый же день в клубе я велел тебе вести себя хорошо. – Он почти касается губами моего уха, я чувствую запах одеколона и то, как его гладкая щека прижимается к моей. Приоткрывая рот, снова его закрываю. Константин не дурак, мне не сойдет с рук какая-то дурацкая ложь – придется частично признаться.

– Мне нужно было найти брата моей подруги, – бормочу под нос. – Он там работает.

– Какой подруги? – Его рука все еще упирается в стену позади меня, и я прекрасно осознаю, что на мне лишь свободно завязанный халат.

– Асель, – произношу в ответ, – одна из твоих танцовщиц. Она моя подруга, и не видела своего парня целую вечность. Ей хотелось знать, видел ли его ее брат, но она была слишком занята работой, поэтому я предложила поговорить с ним.

Это настолько правдиво звучит, что даже мне удается на мгновение забыть настоящую причину моего появления на стройке.

– Ты работаешь на меня, – говорит он, согревая дыханием мою шею. – Не на танцовщиц. Для тебя стройка – табу. Мне нужно доверять тебе, Саския, – последние слова он произносит с рычанием.

Он прижимается ко мне, и я чувствую напряжение в его теле. Сердце бешено колотится. Он блокирует меня, и мне становится страшно. Я должна оттолкнуть его от себя, должна что-то сказать, чтобы отстранить его.

– Ты говорил, что хочешь, чтобы я больше узнала об исчезновениях твоих рабочих и… Я хотела поискать улики. Просто хотела произвести на тебя впечатление.

Он отступает назад, обдумывая мои слова, и в этот момент я бросаюсь прочь. Не знаю, куда и как мне от него уйти, но бегу в темноте так быстро, как только могу, к двери – и врезаюсь прямо в кофейный столик.

– Чтоб тебя! – вскрикиваю я, падая к его ногам, словно мешок с картошкой.

Константин опускает свой взгляд на меня и с нескрываемым сожалением качает головой.

– Позволь мне помочь тебе, – произносит он, протягивая руку.

Я ее отталкиваю.

– Оставь меня в покое!

Аккуратно касаюсь лодыжки. Боль усиливается, захлестывает меня волнами. Меня сейчас стошнит. Как, черт возьми, я умудрилась? Под моей рукой уже растет шишка. Взглянув на нее, вздыхаю от ужаса. Моя лодыжка синевато-зеленого цвета, перед глазами все начинает расплываться.

Константин опускается рядом со мной, и я отползаю в сторону. Он пристально смотрит на меня, его глаза такие же черные, как у его брата белые.

– Я могу помочь, – ласково повторяет он. – Я танцор. В свое время мне удалось повидать множество несчастных случаев. Я вылечил травмы многих балерин.

В голове всплывает воспоминание о репетиции, на которой я увидела его впервые. То, как вздрагивали его плечи и выгибалась спина, а лицо было каменным. Так много красоты в одном холодном, как камень, психе. Он осторожно касается моей лодыжки, и я вскрикиваю от боли.

– Мне не нужна твоя помощь, – огрызаюсь я. Да кем он себя возомнил? Вломился в мою квартиру, испугал, а теперь угрожает? Через что мне только не пришлось пройти ради этого дела. Я должна чувствовать безопасность хотя бы в своей квартире.

Доносится шум воды, и понимаю, что кран в ванне все еще открыт, и она вот-вот переполнится. Не хватало мне еще эту идиотскую квартиру затопить. Пытаюсь встать, но как только наступаю на ногу, боль пронзает меня, и я падаю.

Константин ловит меня, сидя на коленях, и притягивает к себе, плотнее закутывая в халат. Касаясь воротника, Константин поглаживает большим пальцем мою шею.

– Мне жаль, что я напугал тебя, – произносит он. Звона нет. Он говорит правду. – Спасибо, что пыталась помочь, придя на стройплощадку. Ты что-нибудь узнала?

Я тяжело дышу, пытаясь сконцентрироваться на его словах, а не на боли, пронзающей мою ногу.

– Ничего, кроме того, что вашим сотрудникам нравится на вас работать. Говорят – вы о них и правда хорошо заботитесь.

В одно мгновение он выключает воду в ванной и снова присаживается рядом со мной.

– Я забочусь о тех, кто мне важен. – Он нежно зажимает мой подбородок между большим и указательным пальцами и приподнимает его так, что мой взгляд вновь встречается с его темными глазами, другая его рука лежит на моей пульсирующей лодыжке. – Позволь мне позаботиться о тебе, Саския.

– А что, владельцы стрип-клубов проходят обучение по оказанию первой помощи? Сертификат у тебя есть?

Легкая улыбка касается его губ, и он слегка приоткрывает рот. Сначала, мне кажется, что Константин собирается что-то сказать, но после до меня доходит: он освобождает место для увеличивающихся клыков. Мое сердце взволнованно трепещет. Никогда раньше не видела вампирские зубы так близко. Я в полном изумлении. В фильмах ужасов все иначе, там они выскакивают, словно острые кинжалы. Клыки Константина всего на сантиметр длиннее обычных и такие же широкие. Разница лишь в том, что они острые. Острые и вполне толстые. Ими можно впиться в плоть и оставить две зияющие дыры, достаточно большие, чтобы питаться кровью.

Мое дыхание учащается. Константин знает, что я Ведьма. Он не собирается меня кусать, так какого черта делает?

Отпустив мой подбородок, он вонзает зубы в собственное запястье и яростно разрывает его. Затем протягивает мне окровавленную руку.

– Пей. – Он проводит пальцем по моим губам, кровь капает с его руки на белый халат. Криво улыбнувшись, Константин добавляет:

– Это тебя исцелит.

Я нерешительно следую его приказу, и, приоткрывая губы, позволяю ему поднести запястье к моему рту. Никогда раньше не пробовала Вампирскую кровь. И, несмотря на то, что в «Хронике» полно историй о Вампирах, которые обманом заставляют людей пить кровь, а затем обращают без их согласия, притворяться, что мне не любопытно, я не собираюсь. Немного поразмыслив, я хочу отстраниться, но из-за боли в лодыжке все мое тело вздрагивает и, как только его кровь касается моих губ, понимаю, что обратного пути нет.

Держа запястье обеими руками, я провожу языком по его ране. Не уверена, чей это стон – мой или его.

Боже! Кровь Вампира не похожа на человеческую или Ведьмовскую. В ней нет железного привкуса. Наоборот, кровь Константина сладкая и терпкая, как спелая вишня. Я жадно ее глотаю. Знаю, что веду себя непристойно, но, к моему удивлению, мне сложно остановиться.

– Полегче, милая. Этого более чем достаточно, – ласково шепчет он.

Нет. Мне нужно больше, еще немного.

Убирая от меня руку, Константин смеется, а я вытираю губы тыльной стороной ладони. Впервые слышу его смех.

Я на взводе, каждая клеточка моего тела чувствует себя живой. Мало того, что лодыжка больше не болит, так еще и ощущение, будто я отдыхала неделю на Мальдивах, а затем вкусила аромат лучших колумбийских блюд. Кости размягчились, голова плывет, и боль там, где ее быть не должно. На мне лишь халат, и я возбуждена.

По взгляду Константина ясно, что он прекрасно знает, как Вампирская кровь действует на Ведьму.

– Капля крови на многое способна, – подмигивает он, тем самым посылая электрический разряд прямо между моих ног. – Теперь лучше?

Мы слишком близко друг к другу. Когда Константин говорит, его дыхание сдувает с моего лба пряди волос. Никогда не замечала, какие у него пухлые губы и какой острый подбородок. Хоть глаза Константина и похожи на две чернильные кляксы, я все же вижу, как расширяются его зрачки, жадно впиваясь в меня.

Его клыки втягиваются назад, и он поправляет галстук. Я хочу, чтобы он ушел. Хочу принять ванну. Хотя, все еще чувствую, как его кровь течет по моим венам, словно горячая вода, пробивающаяся сквозь глыбу льда. Все тело горит, и единственное, о чем я могу думать, – о прикосновении его кожи к моим губам и кровь, стекающая по горлу.

Встряхиваю головой, пытаясь прийти в себя, и плотнее натягиваю ворот халата на шею.

– Одевайся, – произносит он, подходя к моей кровати и кидая в меня джинсы и толстовку. – Мы уходим.

Я ловлю одежду, которую Константин бросает в мою сторону. Я что-то сделала не так?

– Куда мы пойдем?

– Домой, – отвечает он. – Теперь ты живешь со мной.

Когда Константин упомянул о возвращении с ним домой, я предположила, что мы поедем в его квартиру. Но нет. Машину ведет мужчина с толстой шеей. За всю дорогу он не произнес ни слова. Внезапно мы останавливаемся возле кованых железных ворот, которые с легкостью распахиваются перед нами.

Константин сидит на заднем сиденье и наблюдает за мной, пока мы едем по извилистой дороге, окруженной высокими деревьями, похожими на туннель. Думаю, он хочет меня впечатлить, и это у него хорошо получается. Потому что его дом – особняк. Я и понятия не имела, что в Подмосковье, в пригороде под названием Рублевка, есть такие шикарные дома. По пути мы проезжаем мимо богато украшенного фонтана и пышных лужаек, окруженных голубыми елями и мраморными статуями.

– Вы здесь живете? – изумленно выдыхаю.

– Дом построил я, – отвечает он. – Лукке принадлежит западное крыло, а мне – восточное. На верхнем этаже есть комната, в которой ты можешь расположиться. Мы всегда должны знать о твоем местонахождении. С этого момента ты будешь работать с нами и находиться рядом. У нас много врагов. Не хочу, чтобы ты уходила куда-то одна.

Они не желают подпускать ко мне никого? Или не хотят, чтобы я продолжала совать нос в их дела? Я украдкой бросаю взгляд на лицо Константина… Он всегда такой спокойный. Хотелось бы знать, о чем он думает.

Я опускаюсь на кожаное сиденье и глубоко вздыхаю. Согласиться жить с братьями – либо самая глупая вещь, которую я когда-либо делала, либо доказательство того, как серьезно я отношусь к своей работе, что даже готова залезть в улей, лишь бы добраться до меда.

Мы подъезжаем к изящной винтовой лестнице, ведущей в дом. Константин открывает для меня дверь машины. Не говоря ни слова, он берет меня за руку, и я следую за ним вверх по лестнице, затем через большое пустое фойе, украшенное сверкающей люстрой, похожей на ту, что висит в клубе, а после снова вверх по еще одному пролету белой мраморной лестницы.

Его рука холодная, крепкая, но мне совершенно непонятно, куда он меня ведет. И, если подумать, зачем он вообще держит меня за руку? Это из-за обмена кровью, типа вампирских прелюдий? Мы теперь парочка или что-то в этом роде?

Я смыкаю губы, пытаясь сдержать нервный смешок. У меня крыша едет… И не уверена, что в плохом смысле.

Вскоре мы останавливаемся в конце роскошного коридора, и Константин распахивает тяжелые двери, сделанные из красного дерева. Мы оказываемся в большой комнате, оформленной в голубых, кремовых и золотых тонах. Стиль барокко вперемешку с современными деталями. Кровать с балдахином, огромный телевизор, вмонтированный в стену, еще две двойные двери, ведущие в нечто, похожее на большую гардеробную, и в дальнем конце комнаты круглая ванна, в которой может искупаться целая футбольная команда. Пена практически выходит за ее края, и рядом стоит бутылка шампанского и клубника.

– Слишком? – спрашивает Константин, кивая в сторону ванны. – Предупредил заранее.

Когда? Должно быть, он успел это сделать еще в той квартире, пока я переодевалась.

– Это моя комната? – уточняю у него. Она намного больше всех квартир, в которых мне приходилось жить.

Он утвердительно кивает.

– Спасибо, – искренне отвечаю я. Мне хочется обнять его. Хочется даже больше, чем просто обнять.

Это что еще за Стокгольмский синдром? Благодарю жестокого, непредсказуемого Вампира, который владеет стриптиз-клубом и убивает своих бизнес-партнеров. Возможно, это один из странных побочных эффектов Вампирской крови. Вместе с постоянной болью между ног.

Жду, пока он выйдет из комнаты, не сказав больше ни слова. Его типичное холодное непроницаемое «Я». Но вместо этого Константин смотрит на меня так, словно я крошечный котенок, который только что появился на пороге его дома.

– Возьми сегодня выходной, – говорит он и поворачивается, чтобы уйти.

Не знаю, что заставляет меня, но я тянусь к нему и хватаю за рукав. Возможно, это из-за сладостного вкуса его крови, который я ощущаю на своих губах, но хочу… Не знаю, чего хочу.

Он смотрит на меня, и у меня перехватывает дыхание. Его зрачки такие большие, что глаза кажутся намного чернее, чем обычно. Я практически чувствую исходящий от него жар.

– Тебе что-то нужно? – хрипло произносит он.

Отрицательно мотаю головой и отпускаю его руку.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – раздается голос в дверях комнаты.

Лукка стоит там с голой грудью, в мешковатых белых брюках, висящих на середине ягодиц, а на шее висит не меньше пяти толстых цепей. Он надел солнцезащитные очки – вероятно, из-за блеска его золотых украшений.

– Ничего, – отвечает Константин. – Теперь здесь живет Саския. А ты закроешь свой рот и оставишь ее в покое.

Лукка хмурится, и Константин одаряет меня своей легкой улыбкой, но в его глазах снова появляется холодный блеск.

– Отдыхай. Увидимся завтра.

Слышу, как они спорят, пока идут до другой части своего слишком роскошного дома. А я просто стою в позолоченной ванной комнате двух русских братьев-Вампиров, удивляясь тому, как умудрилась здесь оказаться.

Глава пятнадцатая

Руки Константина держат мои запястья словно железные наручники. Он прижимает меня собой, закидывая мои руки назад на свои дорогие шелковые простыни. Грудь у меня обнажена, и я выгибаю спину, чтобы соприкоснуться с ним. Ему это нравится. Он проводит клыками по моим ребрам, опускаясь до пупка и оставляя свой поцелуй. С губ слетает стон, и я выгибаюсь еще больше, желая быть к нему ближе. На нем нет ничего, кроме балетного трико, которое практически не скрывает его желания. Я обхватываю Константина ногами, притягивая к себе, желая почувствовать его твердость между своих ног. Но он решительно отталкивает меня рукой обратно.

– Не сейчас, – произносит Константин.

Он садится на колени и смотрит на меня. Эти дьявольские темные глаза. Я хочу ощутить его между своих ног. Хочу, чтобы он был внутри меня. Забравшись на него, обхватываю бедрами его талию. Сладкий экстаз Константина заставляет меня закрыть глаза от удовольствия. Он притягивает меня за плечи, когда я медленно начинаю двигаться. Вверх и вниз. Вверх и вниз.

Он целует мою шею.

– Хочешь еще крови? – шепчет Константин, внезапно поднимая на меня глаза. Он опускает пальцы в большую хрустальную вазу для фруктов рядом с собой, позволяя крови стекать с них обратно в сосуд.

У меня сбивается дыхание.

– Да. Пожалуйста.

Константин улыбается и разбрызгивает кровь по моей груди, окрашивая ее в малиновый цвет, и дыхание перехватывает от восторга.

Вздрагивая, мое тело резко поднимается, и я просыпаюсь.

ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА?!

Для меня нет ничего необычного в том, чтобы видеть странный похотливый сон, но настолько явный? Конечно, у тех, кто питается кровью Вампиров, иногда могут быть связанные с ними сны. Но эротические сцены? Может быть, это какой-то побочный эффект для Ведьм?

Мне не очень-то хочется видеть Константина в моих кошмарах, и уж точно не хочу видеть его в хороших снах. И определенно не хочу, чтобы он испачкал мою грудь своей кровью.

Откидывая голову на подушку, издаю жалобный стон. Я чуть не сломала лодыжку из-за Константина, а до этого мне приходилось видеть, как он так же легко ломает шею мужчине, но теперь все мои мысли лишь о вкусе его чертовски аппетитной крови.

Брр! Саския, возьми себя в руки! Волковым лучше держаться подальше от моих ночных привычек.

Кроме того, у меня жуткая мигрень. Я читала, что Вампирская кровь может оказать такой эффект и на Ведьму тоже. Снова стенаю от ужасной боли в голове, вызванной похмельем и перевозбуждением.

Понятия не имею, который час, потому что не вижу часы. На рассвете меня разбудил звук металлических ставен. Все окна в комнате были плотно закрыты. Я знала, что днем вампиры не спят в гробах, просто не могла понять, что вместо этого они делают в своих домах, похожих на гигантский темный ящик. Но опять же, не многие вампиры владеют состояние, как у Константина.

Если на светлой стороне ставни пока опущены, значит, все еще день. Следовательно, на работу мне сейчас не нужно.

Я растягиваюсь на своей роскошной двуспальной кровати и провожу пальцами по тонким простыням. Каждый раз, когда так делаю, в голове обычно звучит критикующий меня голос Джексона.

«Репортеры наблюдают, Саския. КАКОГО ДЬЯВОЛА ТЫ РЕШИЛА ПЕРЕЕХАТЬ К ВАМПИРАМ-ГАНГСТЕРАМ?»

Из-за качества простыней, Джексон. Чего непонятного?

Если серьезно, то мое пренебрежение к собственной безопасности иногда пугает. С самого детства мама называла меня безрассудной, в то время как моя сестра для нее была благоразумной и мудрой. Довольно иронично, учитывая, что это моя благоразумная сестра исчезла, а не безрассудная младшая я.

Что-то среднее между голодом, осадком после неуместных снов прошлой ночи и дремлющей скорбью по сестре шевелится в моем животе. От этого странного чувства у меня еще сильнее раскалывается голова.

Я проверяю свой телефон, наличие которого мне удалось успешно скрывать все это время. В почте два электронных письма от Джексона и три сообщения. В последнем он спрашивает, мертва ли я.

«Жива и работаю с огоньком». – Мой ответ кажется расплывчатым, но в то же время ободряющим.

Сегодня утром этот огромный кот больше ничего от меня не получит. Голова так сильно гудит, что мне вовсе не хочется думать о том, как плохо я справляюсь с работой и о моем предстоящем увольнении. Оно будет меня ждать в Нью-Йорке, если я вернусь без написанной истории.

В отделанной мрамором ванной я беру шелковый халат и отправляюсь на поиски еды. По коридорам разносится эхо моих шагов. Чувствую себя словно Белль в замке Чудовища, что, к сожалению, кажется очень уместным, учитывая то, как вчера со мной обошелся Константин: сначала угрожал, а потом спасал. Этот вежливый ублюдок определенно из тех Вампиров, которые готовы построить девушке библиотеку. Лукка же, наоборот, из тех, кто вырвет страницы из хорошей книги ради нескольких косяков.

Словно очнувшись от сонных мыслей, я замечаю Лукку на кухне. Он склонился над раковиной, одной рукой чистит свои клыки, в другой держит бутылку шампанского «Вдова Клико».

Он делает глоток, полощет им рот и выплевывает в раковину.

Облокачиваюсь и скрещиваю руки на груди.

– Ты что, издеваешься?

Он оглядывается через плечо, хотя, уверена, вампирский слух уже оповестил его о моем появлении.

– Доброе утро, Ведьмочка. – Лукка улыбается мне ртом, полным зубной пастой. Вроде смешно, а вроде страшно. До сих пор не уверена, дурачок ли он или само зло… а, может, и то и другое. Если я чему-то и научилась, работая в «Кровавой хронике», так это тому, что глупые демоны самые опасные.

– Зачем ты полощешь рот шампанским? – Закатив глаза, открыто демонстрирую свое недовольство его выходками.

Он так долго меня рассматривает, что по подбородку начинает стекать струйка белой слюны.

– Ты должна понять нас, русских, – произносит Лукка. – Мы живем, будто под снежным куполом. Вчера у нас не было ничего, сегодня у нас больше, чем мы когда-либо желали или могли потратить. Завтра мы можем умереть.

Он отпивает шампанское и на этот раз глотает. Я вижу, как подпрыгивает его покрытое татуировками адамово яблоко.

– Итак… – Лукка обходит кухонный остров, направляясь в мою сторону. – На твой вопрос, почему я полощу рот шампанским, могу ответить только – почему нет?

Смотрю на его необычные молочные глаза и вспоминаю о металлических ставнях на окне, о том, как он перерезал глотки тем парням в ресторане, будто это пустяк. Будто для него каждая ночь как последняя.

– Ты правда думаешь, что можешь завтра умереть? – спрашиваю я.

Он поднимает голову:

– Всегда. Однажды уже умирал. Могу умереть и снова.

Ни единого звона лжи, что жутко пугает.

– Ты практически никогда не лжешь, – произношу я.

– Зачем мне лгать? – Его лицо озаряет широкая улыбка, обнажающая клыки. – Правда намного страшнее.

В ответ лишь хмурюсь. Он любит говорить загадками. Это начинает все больше раздражать.

– Я не лгу, Ведьмочка. Но не могу сказать того же о моем брате.

Лукка ставит бутылку в раковину и, хихикая себе под нос, неторопливо выходит с кухни. Он оставляет меня наедине с догадками о том, что значили его слова.

Хватая не до конца выпитую бутылку, я ее опустошаю. Мне следовало бы позавтракать или поужинать, но совместная жизнь с Вампирами уже сказалась на мне, и не в моих планах разбрасываться хорошим шампанским.

Я сижу на заднем сиденье в дорогом полноразмерном седане Константина, зажатая между ним и Луккой. Сзади достаточно места, чтобы сидеть свободно, но несмотря на это, плечо Лукки вплотную прижато к моему. С тех пор, как мы вышли из дома, Константин говорит по телефону с кем-то по имени Василий. Я пытаюсь вслушаться в их разговор, но все, что удается узнать, это информацию о каких-то образцах и результатах. Без понятия, о чем именно они болтают. С другой стороны сидит Лукка в самых больших наушниках, которые я когда-либо видела, и качает головой в такт музыке. Она играет так громко, что слышно каждое слово. Он показывает мне свой айфон, и я вижу обложку альбома музыканта с почти таким же количеством татуировок, как у него. Лукка одаривает меня своей чистой, как шампанское, улыбкой, каким-то образом снимает один наушник и протягивает его мне. Мое правое ухо заполняется музыкой. Признаюсь, она весьма хороша. Видимо, русский рэп мне нравится гораздо больше, чем казалось. В песне говорится о том, как девушка купается в клюквенном соке, и я тут же вспоминаю о своем сне, отчего щеки начинают гореть.

Хлопья снега тихонько сползают по окну. Лукка сжимает мою руку, обращая мое внимание на собор Василия Блаженного, мимо которого мы проезжаем. Я очарованно смотрю на Красную площадь и на самый знаменитый собор России, рассматриваю каждую деталь сказочной мешанины цветов и луковичных верхушек. Весь Кремль выглядит так, словно сделан из пряников. Это настоящие великолепие. На секунду я позволяю Москве окутать меня своей красотой.

Спустя полчаса мы подъезжаем к стриптиз-клубу. Теперь я переодеваюсь во что-то похожее на ПВХ униформу медсестры, любезно предоставленную Луккой. Еще он подготовил маленький подарок. Излишне говорить, что мне больше по вкусу то, что выбирает Константин. Если бы сегодня меня одевал он, я бы не выглядела так, будто собираюсь кому-то прописать 500 мг минета.

На выходе из раздевалки меня останавливает Константин.

– У нас сегодня особенные гости. Мой заклятый враг, Рад, и его доверенные. Их столик будешь обслуживать ты, – сообщает он. – Следи за тем, что они говорят, милая. Мы думаем, что они могут быть причастны к исчезновению нашего груза. Варлам, тот, от которого мы избавились в ресторане «Сахалин», был когда-то его партнером. Мне осталось лишь соединить улики, поэтому я пригласил их сюда. Рад выиграет больше всех, если я потеряю свои поставки и сотрудников.

Киваю ему в ответ. Будто мне есть дело до его пропавших грузов. Рабочие Константина продолжают исчезать, а все, о чем он беспокоится, это о каких-то ящиках, а не о найденных трупах. Все это время мое внимание было обращено только на «Черного кролика» и их строительную компанию КЛВ, но я не думала о связях судоходной компании Константина и о всех тех жуликах, которые к этому причастны.

Сливаюсь с гостями переполненного клуба и спустя час слышу голоса гостей Константина. Как и любая другая стая влиятельных богачей, они шумят достаточно громко, чтобы их могли заметить все.

Неторопливо направляясь ко входу, я одариваю двух мужчин своей самой широкой улыбкой. Это все? Только двое?

– Добрый вечер, джентльмены. Добро пожаловать в «Черный кролик», – говорю я по-русски. – Следуйте за мной. Мы забронировали для вас особенное место. Шампанское на разлив, за счет заведения.

У обоих одинаковые скулы и ясно-голубые глаза. Отец и сын. Полагаю, что старший из них – Рад, хотя на вид ему столько же, сколько Константину. Вампиры не меняются с годами, поэтому редко можно встретить по-настоящему старых. Его сын, небрежно одетый в толстовку с капюшоном и джинсы, смотрит вокруг широко раскрытыми глазами, будто впервые в стриптиз-клубе. Похоже, он моего возраста, может быть, немного моложе. Согласно информации из «Хроники», большинство Вампиров, у которых уже есть дети, после обращения ждут, пока их сыновьям и дочерям не исполнится по крайней мере двадцать пять лет, прежде чем обращать и их. Многие отказываются видеть смерть своих ближайших родственников, но в равной степени отказываются превращать непредсказуемых подростков в монстров.

Костюм Рада сшит на заказ, а в грудном кармане лежит белый платок. Он не обращает никакого внимания на танцовщиц. Его взгляд прикован ко мне.

– Где Константин?

Этого я не предвидела.

– Скоро будет, – вру ему. – Он велел мне позаботиться о вас.

Мужчина кивает, сдержанно улыбнувшись. Затем поворачивается к сыну и предупреждает его, чтобы тот не говорил громко об их делах, поскольку у «Черного кролика» длинные уши. Только вот Рад произносит все это на чеченском, думая, что я их не понимаю. Какие они все интеллигентные. Однако они ошибаются.

– К нам присоединятся еще двое, – обращается ко мне Рад на русском, когда подхожу к ним с шампанским.

Спустя пару минут появляются мужчина и женщина, и теперь понятно, почему Константин так беспокоился на их счет. Второй мужчина высокий и лысый, с татуировкой тигра, карабкающегося на его шею. Он будто сделан из деревянных кубиков. Женщина выглядит изящной, крепкого телосложения, она в брючном костюме. Мне казалось, что в клуб пускают только клиентов мужчин. Я замечаю, как сын Рада отодвигается от нее, когда она садится рядом.

– Водку, – кричит мне женщина. – Две бутылки.

Ставя перед ней водку, чувствую как скользит холодная рука по задней части моего бедра. Я ее игнорирую. В этом месте подобные прикосновения обычное дело, но, чтобы такое вытворяла женщина, редкость. Поворачиваюсь к ней, она проводит кончиком языка по зубам.

– Почему ты не танцуешь с шестом?

– Не сегодня, – отвечаю я как можно дружелюбнее. – Вам принести еще что-нибудь?

Она тут же теряет ко мне интерес и поворачивается к двум мужчинам, тихо переговаривающимся друг с другом. Однако сын Рада не участвует в их обсуждениях, он продолжает пристально меня изучать. Не очень-то просто подслушивать, о чем они говорят, делая вид, что это вовсе не то, чем я занимаюсь. Возможно, есть другой способ получить информацию.

Немного расстегнув молнию на платье, обнажаю свое декольте и наклоняюсь ближе к сыну Рада.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я.

Он бросает взгляд на отца, будто хочет спросить у него разрешения, но тот слишком занят обсуждением. Этот парень уже не мальчишка, однако видно, что здесь не он главный.

– Степан, – отвечает мне, расправляя плечи.

На губах Степана играет дерзкая улыбка, но его красивые глаза говорят о том, что он не привык к окружению из стриптизерш-Сверхов. Его взгляд мечется по комнате, разглядывая танцовщиц, бармена-Перевертыша и шумных Вампиров, пьющих кровь из причудливых графинов.

– Нервничаешь? – шепчу я на русском.

– Вовсе нет.

Звень.

– Твои друзья немного пугают.

Он оглядывается на женщину и мужчину, будто сделанных из кирпичей.

– Меня они не пугают, – отвечает Степан.

Звень.

Я сажусь рядом с ним, стараясь расслышать, о чем говорят остальные. До меня долетают несколько слов: «Груз… хорошая цена… Они убили их… найти покупателя».

Какой груз? О ком они говорят? Мне нужны подробности. Думаю, я знаю, кто мне поможет.

– Ты выглядишь моложе твоих спутников, – обращаюсь к Степану, скользя пальцами по его руке. Он напрягается от моего прикосновения. – Сколько тебе?

– Двадцать три. Сегодня мой день рождения.

Бинго!

Шепчу на ухо «с днем рождения» и вижу, как его лицо меняется от волнения. Странно, что с такими глазами и скулами, как у него, он не окружен постоянно девушками, но, возможно, с таким отцом, как Рад, его не часто отпускают с поводка. Я решаю, что Степан – мой ключ к необходимой информации. Мне просто нужно увести его подальше от этой толпы.