355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кей Хупер » Аманда » Текст книги (страница 1)
Аманда
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 23:18

Текст книги "Аманда"


Автор книги: Кей Хупер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Кей Хупер
Аманда

Посвящается моим родителям


Пролог

Июль, 1975 год

Гром раскатывался по небу, отдаваясь гулким эхом в дальних уголках гор, как всегда бывает, когда гроза начинается теплым летним вечером. Дождь, подгоняемый сильными порывами ветра, яростно барабанил в окна большого дома. Посередине спальни, вся дрожа, стояла девятилетняя девочка. Мокрая ночная рубашка прилипла к ее худенькому телу.

– Мама…

– Ш-ш-ш! Нe шуми, малышка. Стой тихонько и жди меня.

Ее часто называли малышкой. И мама, и папа, и дедушка. Она досталась им так тяжело. Поэтому ее холили, лелеяли и обожали. Поэтому и назвали Амандой11
  От amando – любящий (исп.).


[Закрыть]
. Так объяснял ей отец. Ей дали это имя, потому что она чудо и создана для любви, говорил он.

Однако сейчас привычная уверенность в том, что ее все любят, ушла, остался лишь страх, и особенно ее пугал звук материнского голоса, такого непривычно тонкого, дрожащего. В нем звучало отчаяние. Большие серые глаза девочки неотрывно следили за матерью, словно та оставалась последней хрупкой драгоценной ниточкой, связывавшей ее с прежней счастливой жизнью.

– Мама, куда мы поедем?

– Подальше отсюда, малышка. Как можно дальше.

Темная спальня освещалась лишь яростными всполохами молнии. Не решаясь зажечь свет, Кристин Далтон лихорадочно засовывала вещи в холщовую дорожную сумку. Она так торопилась, что ей казалось, будто она вот-вот задохнется от напряжения.

Места в сумке почти не осталось, но она все-таки умудрилась впихнуть туда свои дневники. Просто для того, чтобы унести с собой частицу рухнувшей жизни, жизни вместе с Брайаном. О Господи, Брайан… Кристин схватила пригоршню драгоценностей из шкатулки на туалетном столике, бросила в сумку. Ощутила вкус крови – оказывается, она, сама того не замечая, до крови прикусила губу, чтобы не закричать. Но на сожаления нет времени. Нет времени ни на что. Ей надо как можно скорее увезти Аманду из этого дома.

– Подожди меня здесь, – приказала она.

– Нет! Ну пожалуйста, мамочка…

– Ш-ш-ш! Ну хорошо, Аманда, пойдем со мной, только тихо.

Они прошли через холл в детскую. Кристин впотьмах достала кое-какую одежду дочери, запихнула в сумку. Помогла притихшей Аманде переодеться в сухое – майку и вылинявшие джинсы, схватила девочку за руку, и они на цыпочках выскользнули из комнаты.

На лестничной площадке Аманда неожиданно попыталась вырвать руку.

– Нет, я не могу…

– Ш-ш-ш, Аманда!

Аманда заговорила отчаянным шепотом:

– Мамочка, ну пожалуйста… я должна… я не могу это здесь оставить. Я быстро, мамочка…

Кристин не могла понять, что же такого ценного для дочери осталось здесь, однако тащить ее по лестнице силой в таком состоянии не хотела. Девочка и так на грани истерики.

– Хорошо, только быстро. И тихо.

Бесшумно, как тень, Аманда метнулась обратно через холл в свою комнату и снова появилась через несколько минут, на ходу засовывая что-то в карман джинсов. Кристин не стала тратить время на выяснения, что же представляло для дочери такую ценность. Снова крепко взяла ее за руку и повела вниз по лестнице.

Дедушкины часы на лестничной площадке зажужжали и пробили два часа ночи. Обе они так привыкли к этому звуку, что не обратили на него внимания и даже не остановились.

Они вышли на широкое крыльцо, мокрое от дождя. Аманда пригнула голову, крепче прижалась к матери, и они побежали к машине, стоявшей в нескольких ярдах. За эти несколько шагов Аманда снова вся промокла. Ночь была теплая, но девочку била дрожь.

Кристин возилась с ключами казалось, бесконечно долго. Наконец мотор кашлянул, свет фар пронзил темноту и завесу дождя, осветил подъездную дорожку, усыпанную гравием, и машина тронулась. Аманда обернулась назад… и у нее перехватило дыхание: позади, между домом и конюшнями, запрыгал огонек. Как будто кто-то бежал от дома с фонарем в руке… Бежал за ними.

Аманда поспешно отвернулась и стала смотреть вперед, растирая замерзшие руки. Начало болеть горло.

– Мама! Мы не вернемся сюда? Никогда-никогда?

Слезы катились по щекам Кристин, почти слепя ее.

– Нет, Аманда. Мы никогда не вернемся.

Глава 1

Конец мая, 1995 год

– Остановите машину.

Это прозвучало скорее как просьба, чем приказ. Уокер Мак-Леллан медленно свернул на дорогу, покрытую черным гудроном, и остановил машину.

– Нервы сдали? – спросил он подчеркнуто бесстрастно, как и полагалось юристу.

Она не ответила, открыла дверцу и вышла. Быстро прошла несколько ярдов по дороге, перепрыгнула через кювет и подошла к забору, за которым расстилалось пастбище с сочной высокой травой.

Уокер наблюдал за ней. Вот она пролезла через дырку в заборе, прошла примерно тридцать ярдов, поднялась на холм и остановилась. Уокер знал, что с того места хорошо виден дом. Но откуда она это знает?

Через несколько минут он выключил мотор и вышел из машины, захватив с собой ключи: конечно, здесь, в частных владениях Далтонов, машину не должны угнать и даже пальцем не тронут, однако годы, прожитые в Атланте, научили его особенно не полагаться на порядочность местных жителей. Ну и конечно, профессия адвоката тоже отучила доверять кому бы то ни было.

– Люди всегда будут пытаться вас обмануть, – говорил его любимый профессор в университете, – все без исключения. Клиенты, полицейские, даже заправщик на бензоколонке. Даже те, кому совершенно нечего скрывать, все равно будут лгать вам. К этому придется привыкать. И к этому надо всегда быть готовым. Считайте, что вас обманывают, до тех пор, пока не получите доказательств обратного. А потом еще раз перепроверьте эти доказательства.

С тех пор он и живет по этому принципу. Уокер легко перепрыгнул через забор. Не стал пролезать в дырку, как это сделала она.

– Как вы узнали, что отсюда можно увидеть дом?

Она искоса взглянула на него своими дымчато-серыми глазами, в которых невозможно было ничего прочесть. По-видимому, его небрежный тон нисколько не обманул ее.

– А вы, как я вижу, абсолютно не сомневаетесь в том, что я самозванка?

– Напротив. Если бы я в этом не сомневался, вас бы здесь сейчас не было.

Она устремила взгляд вдаль, к огромному дому, стоявшему примерно в миле от них.

– И тем не менее вы не верите, что я Аманда Далтон.

Уокер ответил, осторожно выбирая слова:

– Пока мне не удалось доказать обратное. Двадцать лет назад у детей не снимали отпечатки пальцев, поэтому мы с вами не можем воспользоваться этим доказательством. Группа крови у вас соответствующая, однако это означает лишь то, что вы можете быть Амандой Далтон, но не доказывает, что вы являетесь ею. Вы правильно ответили почти, – он с едва заметным нажимом произнес это слово – почти, – на все мои вопросы. Вы, по всей видимости, прекрасно знаете историю семьи Далтонов и знакомы с некоторыми из ныне живущих ее членов.

Она слабо улыбнулась, все еще глядя на огромный дом.

– Но я не смогла ответить на все ваши вопросы, и это вызывает у вас подозрения, не так ли, мистер Мак-Леллан? Не забывайте, прошло уже двадцать лет с тех пор, как я покинула… – она запнулась, – свой дом.

Вот именно это колебание и вызывало недоверие Уокера. Да, она прекрасно осведомлена о деталях, касающихся семьи Далтонов, но Далтоны не раз были в центре внимания прессы, поэтому любой при желании мог бы узнать о них немало интересного без особого труда. За последние пять лет Уокер доказал несостоятельность притязаний двух женщин, каждая из которых также называла себя Амандой Далтон.

Поместье Джесса Далтона оценивается сейчас в десятки миллионов долларов, поэтому неудивительно, что появляются женщины подходящего возраста и соответствующей внешности, выдающие себя за его давно пропавшую внучку. Особенно теперь.

Но эта Аманда Далтон отличается от прежних претенденток. В отличие от тех, энергичных, нетерпеливых, чересчур эмоциональных, эта женщина ведет себя спокойно и осмотрительно. Она как будто постоянно настороже. Не пытается склонить его на свою сторону, не путается в ответах и не старается их угадать, отвечает спокойно и сразу или же говорит: «Не знаю», «Не помню».

Что это? Не смогла узнать из газет или действительно провалы в воспоминаниях?

– Двадцать лет, – повторил Уокер, изучая ее профиль.

Она пожала плечами:

– Много ли человек обычно помнит из детства? Отдельные моменты, мимолетные образы… Причудливое смешение событий, похожее на лоскутное одеяло. Помню ли я то лето, когда мне исполнилось девять лет? Кое-что помню. Как оно начиналось, например. Уже в мае стояла жара. Как сегодня. Пахло жимолостью. Так же, как сейчас. И воздух был так же неподвижен и тяжел, как сегодня, в преддверии грозы. Казалось, она ждет там, за горами. Если прислушаться, можно услышать гром. Вот… слышите?

Уокер не позволил себе поддаться мечтательным ноткам в ее голосе.

– В это время года здесь часто бывают грозы.

Еле слышный смех сорвался с ее губ:

– Да, конечно. Скажите, мистер Мак-Леллан, если вы мне настолько не доверяете, почему привезли меня сюда? Вы же могли просто отказаться, когда я это предложила. Или предоставили бы Далтонам мне отказать. Вы могли бы отложить поездку, настоять на том, чтобы дождаться результатов анализа крови. Ведь они могут дать окончательный ответ.

– А могут и не дать. К генетическому анализу крови многие суды относятся с сомнением, в особенности в тех случаях, когда требуется вынести решение о наличии родственной связи между дедом и внучкой.

– Да, если бы мой отец был жив, все было бы проще. Как вы думаете, это правда? То, что Далтоны несут в себе признаки безумия?

– Брайан Далтон был всего лишь несчастным, но не безумным человеком. Ну что же, поедем к дому. Ваш… Джесс уже ждет.

Аманда повернулась и быстро пошла к дороге. Уокер увидел, как она едва заметно вздрогнула, увидев табун лошадей, пасшихся вдалеке. Лошади, по-видимому, заметили появившихся людей и двинулись к ним. Нахмурившись, Уокер направился к машине.

– Вы боитесь лошадей? – спросил он, заводя мотор.

– Что вы сказали? А… я их просто не очень люблю. Так вы говорите, сегодня соберется вся моя семья?

Уокер не мог сказать наверняка, означала ли эта резкая перемена темы разговора что-либо еще, кроме естественного волнения перед предстоящим событием. Поэтому он воздержался от комментариев. Просто ответил на ее вопрос.

– Джесс говорит, все должны собраться. Кейт постоянно живет в «Славе». Рис и Салли тоже сейчас дома.

– Они оба не женаты?

– Да. Рис совсем было собрался жениться несколько лет назад, однако Джесс… решил эту проблему по-своему.

Аманда взглянула на Уокера, словно хотела о чем-то спросить, но в это время машина свернула на подъездную дорожку, усыпанную гравием, и перед ними предстал величественный особняк. Казалось, он поглотил все внимание Аманды. Интересно, подумал Уокер, о чем она сейчас думает, что чувствует.

Это был один из самых великолепных особняков американского Юга, когда-то названный «Слава Далтонов». Впрочем, на протяжении целого столетия все называли его просто «Слава», возможно, потому, что это название необыкновенно подходило массивному величественному зданию. Перед домом росли две такие же величественные древние магнолии с белыми цветами, словно вылепленными из воска. Вместе со старыми дубами, кизиловыми деревьями, мимозами, азалиями, вечнозелеными кустарниками они создавали великолепный ландшафт, центром которого был сам дом, совершенный, словно драгоценный камень в золотой оправе. По фасаду его тянулась колоннада – десять белых колонн; четыре из них чуть выдвигались вперед, поддерживая фронтон, так что дом, казалось, тоже выступал вперед, как будто приветствуя гостей.

– Вы разбираетесь в архитектуре? – спросил Уокер.

– Нет.

Он остановил машину, выключил мотор и снова взглянул на нее. Она не отрывала глаз от дома, но ее лицо было совершенно спокойно.

– В те времена, когда строилась «Слава», колонны служили символом богатства и величия. Самые богатые люди могли позволить себе четыре колонны, редко какая семья – шесть. А вот Далтоны поставили десять.

Аманда, казалось, с трудом отвела глаза от особняка и посмотрела на Уокера. Выражение ее лица было все так же безучастно, а в дымчато-серых глазах по-прежнему ничего нельзя было прочесть, но у Мак-Леллана возникло ощущение, что она напугана. Очень напугана. Однако голос ее звучал спокойно, в нем даже появились едва заметные нотки любопытства.

– А вы эксперт по семейству Далтонов, мистер Мак-Леллан?

– Можете называть меня Уокером.

Он и сам не понял, как у него вырвались эти слова. Ведь с самой первой их встречи он старался сохранять с ней нейтральные, даже официальные отношения.

– Нет, я не эксперт. Просто увлекаюсь историей этих мест. Хобби. А семья Далтонов является центром местной истории.

– Вы, по-моему, как-то сказали, что и ваш отец, и дед были поверенными Далтонов?

Она не хочет заходить в дом, понял Уокер. Оттягивает этот момент.

– Да, верно. Мы в этих местах относительно недавно. В 1870 году мой дед выиграл в покер тысячу акров далтоновских земель и построил дом примерно в миле к западу от того холма. Он приехал из Шотландии практически нищим, а здесь стал вполне зажиточным человеком. Со временем Далтоны даже простили ему, что он назвал дом в честь карты, принесшей ему выигрыш.

– По-видимому, я должна все это помнить, не так ли? Но, к сожалению, этого я не помню. И как же он назвал свой дом?

– «Козырной король». И дом, и название сохранились до сих пор, хотя вражда давно забылась.

Уокер не стал комментировать то, что она не помнит единственный дом в округе, соседствующий со «Славой». Вышел из машины, открыл ее дверцу. Аманда не двинулась с места. Он подождал, пока она подняла на него глаза.

– Сейчас или никогда.

Она вышла, отступила в сторону, не сводя глаз с дома. Рука нервно теребила бахрому на сумке. По-видимому, она тщательно продумала свой костюм для этой поездки. Элегантные серые брюки и бледно-голубая шелковая блузка очень ей шли и говорили о хорошем вкусе.

Уокер ждал, украдкой наблюдая за Амандой.

– Такой… огромный… – тихо произнесла она.

– Не больше, чем был, по крайней мере с этого места. Вы что, не помните «Славу»?

– Да, но… Я не раз слышала, что многие вещи, увиденные в детстве, потом кажутся гораздо меньше, чем запомнились. Здесь не так.

Неожиданно для самого себя Уокер почувствовал острый прилив жалости. Этой женщине, кто бы она ни была – настоящая Аманда или самозванка, – сейчас предстоит встретиться с враждебно настроенными незнакомыми людьми, которые только и будут ждать, чтобы она оступилась, сделала ошибку.

Он взял ее под руку. Заговорил нарочито спокойным тоном:

– Мы пока оставим ваши вещи в машине. Если это… знакомство… не удастся или вы просто почувствуете себя неуютно в этом доме, я отвезу вас обратно.

Она смотрела на него с каким-то странным выражением. Словно его слова захватили ее врасплох. Но в конце концов кивнула:

– Спасибо.

Они пошли по дорожке, окаймленной аккуратно подстриженными кустами. Поднялись по широким ступеням и подошли к массивной входной двери, по обеим сторонам которой стояли в бочках аккуратные маленькие деревца.

Уокер не стал звонить, а просто открыл двойные двери и знаком пригласил Аманду. Поколебавшись секунду, она прошла вперед.

Они оказались в прохладном, изысканно обставленном холле.

– Джесс не слишком большой любитель старины, – суховато произнес Уокер, – поэтому в «Славе» только кое-где в спальнях сохранилась старая мебель, большая же часть дома переделана. Вот только кондиционеров нет.

Аманда посмотрела на винтовую лестницу с изящной площадкой наверху, на втором этаже. Перевела глаза вниз, на великолепный кремово-золотистый ковер, устилавший деревянный пол. Обернулась к Уокеру:

– Что, в доме все лето так прохладно?

– Вообще-то нет. В середине июля здесь становится довольно душно, особенно наверху. Но Джесс предпочитает естественный воздух, пусть даже горячий и влажный. А распоряжается в «Славе» в основном Джесс.

Интересно, расслышала ли она предупреждение в этих последних словах? И собирался ли он вообще предупреждать ее о чем-либо?

Прежде чем Аманда успела ответить, внимание их отвлекли голоса, высокие, как будто рассерженные, словно двое .людей спорили между собой. Двери напротив лестницы резко распахнулись. Раздался раздраженный крик:

– Салли!

Из комнаты выскочил крупный темноволосый человек в джинсах и грязной майке. С силой захлопнул за собой дверь, потом, заметив вновь прибывших, замер.

Уокер физически ощутил, как напряглась стоявшая рядом женщина. И неудивительно. Ярость, исходившая от Салливана Лэттимора, младшего внука Джесса Далтона, казалась осязаемой. Как летняя жара за стенами этого дома. Этот физически мощный человек выглядел так, будто готов разрушить все, к чему прикоснется. Даже Уокер взирал на него с опаской, хотя прекрасно знал, что легко может осадить Салли.

Несколько долгих мгновений Салли не двигался, впившись в незнакомку яростным взглядом.

Уокер молча наблюдал за ними. Ждал, что будет дальше. Единственное, что у них общего, думал он, – это темные волосы и серые глаза. Фамильные черты Далтонов. Но на этом сходство кончалось, хотя и предполагается, что они двоюродные брат и сестра. Она – невысокого роста, чуть выше пяти футов, тоненькая, хрупкая, с нежной светлой кожей. Он – крупный, выше шести футов, ширококостный и массивный, как большинство Далтонов. Кожа темная от загара, руки в мозолях и ссадинах. Ее тонкое лицо с изящными чертами не выражало абсолютно никаких чувств. Его – красивое и грубоватое – выражало столько, что, казалось, сейчас произойдет взрыв.

Губы Салли изогнулись в презрительной усмешке, но он не произнес ни слова. Просто прошествовал мимо них к выходу и с силой захлопнул за собой дверь.

Она не дрогнула, когда он проходил мимо, но после того, как дверь захлопнулась, перевела дух.

– Не очень многообещающее начало.

Уокер поколебался несколько секунд, прежде чем ответить. Пожал плечами.

– Салли любит производить впечатление отъявленного грубияна, чуть ли не бандита, но в основном это блеф.

Тон ее вопроса вызвал у него улыбку.

– Я бы вам не советовал с ходу делать из него сумасшедшего. Его буйный нрав проявляется по большей части в криках и ругательствах. Он редко дерется или швыряет вещи. Думаю, теперь он примерно с час будет скакать по лесам и лугам, пока не успокоится. К назначенному времени явится вполне цивилизованным человеком.

– Он не хочет видеть меня здесь.

– Вы правы.

Уокер решил не продолжать эту тему. Очень скоро она сама убедится – если это до нее еще не дошло, – что появление Аманды Далтон не обрадует никого из Далтонов. Лишь один Джесс Далтон хотел бы, чтобы она оказалась той, за кого себя выдает.

Дверь, которую захлопнул Салли, снова открылась. На пороге показалась высокая темноволосая женщина. Ей можно было бы дать от сорока пяти до шестидесяти пяти. В волосах цвета красного дерева, коротко подстриженных по последней моде, проглядывали лишь отдельные седые нити. Загорелое обветренное лицо говорило о том, что она много лет проводит большую часть времени на солнце. Стройная, подтянутая… Ее можно назвать скорее красивой, чем хорошенькой.

Даже не взглянув на Аманду, она обратилась к Уокеру:

– Вы что, ждете приглашения, Уокер?

Он давно привык к манерам многолетней бессменной домоправительницы «Славы».

– Нет, Мэгги. Просто остановились на минуту, чтобы прийти в себя после бурного появления Салли.

Он собрался было представить гостью, но тут внезапно осознал, что единственное имя, которым можно назвать молчаливую женщину, стоящую рядом, по его мнению, ей не принадлежит. Господи, неужели ему придется каждый раз начинать со слов: «Она утверждает, что она Аманда Далтон»!

Домоправительница обернулась к молодой женщине. Окинула ее проницательным взглядом.

– Хочу сразу предупредить: я не собираюсь играть с вами в угадайку. Мол, что вы помните, а что нет. Двадцать лет – долгий срок, кем бы вы себя ни называли. Меня зовут Мэгги Джэррел. Я веду этот дом.

– А я Аманда Далтон.

Она произнесла это без вызова, скорее как нечто само собой разумеющееся.

Мэгги поджала губы и кивнула:

– Как вы любите пить охлажденный чай?

– С сахаром и лимоном, – моментально ответила Аманда и улыбнулась.

Мэгги снова кивнула. Бросила в сторону Уокера взгляд, который он при всем желании не смог бы разгадать, и направилась куда-то в заднюю часть дома.

– Уокер…

В первый раз она назвала его по имени. Уокер не поднял глаза.

– Что?

Она заговорила, также не глядя на него:

– Я понимаю, человеку, привыкшему действовать в строгом соответствии с законом, трудно признать то, во что он никак не может поверить. Но… не могли бы вы сделать над собой усилие и по крайней мере называть меня по имени? Можете не беспокоиться, я не настолько глупа, чтобы принять это за признание с вашей стороны. Вы считаете меня обманщицей? Пусть так. Но ведь даже у обманщиков есть имена. – Она взглянула ему прямо в глаза. – Так вот, меня зовут Аманда.

До сих пор Уокер и не замечал, что избегает называть ее по имени. Это получилось непреднамеренно, не из желания оскорбить.

– Виноват, – произнес он, и в самом деле чувствуя себя виноватым. Указал на комнату, из которой вышли Салли и Мэгги. – Ну что ж, пошли… Аманда?

Она распрямила плечи, кивнула. Они подошли к дверям. Уокер легонько постучал. Из комнаты послышался нетерпеливый возглас. Уокер раскрыл обе створки дверей, так, чтобы они с Амандой смогли войти одновременно. Он сделал это неосознанно, неожиданно для самого себя, и понял, что поступил правильно: она вскинула на него глаза с благодарной улыбкой.

Они вошли в просторную комнату, которая казалась еще больше из-за высоких потолков и огромных окон. Современная, но не кричаще-модерновая мебель мягких тонов создавала ощущение уюта. На полу от стены до стены лежал толстый пушистый ковер.

В комнате находились три человека. Двое мужчин стояли у камина, а на одном из диванов, расположенных под прямым углом друг к другу, сидела женщина.

На этот раз Уокер не стал тянуть время. Крепко взяв Аманду под руку, он подвел ее к одному из мужчин:

– Вот она, Джесс.

Джессу Далтону можно было дать лет на пятнадцать меньше его семидесяти пяти. Ростом выше шести футов, мощный и ширококостный, он, казалось, излучал здоровье. Несмотря на возраст, в нем не чувствовалось старческой дряхлости. Лицо его, когда-то поразительно красивое, хранило следы бурно прожитых лет, неуемного нрава и многочисленных излишеств, впрочем, он и сейчас все еще оставался необыкновенно привлекательным мужчиной. В черных волосах, обрамлявших загорелое лицо, только начала пробиваться седина, всегда сверкающие глаза цвета старого серебра лишь чуть-чуть потускнели.

– Аманда…

Больше он, казалось, не мог произнести ни слова.

Обычно его глубокий голос звучал резко и повелительно. Уокер никогда не слышал, чтобы Джесс говорил так мягко, почти нерешительно.

Хрупкая бледная рука Аманды скрылась в больших, коричневых от загара ладонях Джесса. Уокеру показалось, что Джесс готов задушить ее в своих медвежьих объятиях, дай она ему хоть малейший повод. Однако Аманда держалась вежливо, сдержанно, даже несколько отстраненно.

– Кажется, я вспоминаю… когда я была еще ребенком, вы настаивали, чтобы я называла вас Джесс.

Она осторожно высвободила руку из его ладоней. На губах появилась странно чарующая улыбка.

Прежде чем Джесс успел ответить, вмешался второй мужчина, стоявший у камина:

– Мы все называем его Джессом, даже Кейт.

Аманда обернулась к нему. Он чуть натянуто улыбнулся:

– Я Рис. Рис Лэттимор. Добро пожаловать в «Славу», кузина.

Из слов Риса Уокер сделал два вывода. Первый: Джесс дал своей семье понять, что до тех пор, пока не будет доказано обратное, он считает эту Аманду подлинной. Второй: Рис достаточно умен, чтобы, подобно Салли, открыто выказывать свою ярость и ненависть.

Аманда протянула руку Рису с той же очаровательной улыбкой.

– Рис… Если я не путаю, кажется, это вы однажды летом дали мне свою лошадь.

Джесс разразился громким лающим смехом. Рис покраснел, но продолжал улыбаться, пожимая руку Аманды.

– Да, верно. Вообще-то я никогда не сходил с ума по лошадям так, как Салли.

В противоположность младшему брату, который и физически и эмоционально, несомненно, являйся самым настоящим Далтоном, Рис, по-видимому, пошел в отца. Светловолосый, голубоглазый, не наделенный ни мощным сложением, ни физической силой Далтонов, он не отличался и далтоновской вызывающей красотой, однако черты его лица были вполне привлекательны, а морщинки в уголках глаз говорили о том, что он смеется чаще, чем хмурится.

Они с Салли, слишком непохожие для того, чтобы дружить, тем не менее именно благодаря этой разнице избегали серьезных конфликтов. По большей части.

Уокер коснулся руки Аманды, чтобы привлечь ее внимание, и обратился к женщине, зная, что Джесс этого не сделает:

– Кейт, познакомьтесь. Это Аманда.

Кэтрин Далтон стремительно поднялась с дивана и сделала шаг вперед. Она была самым младшим и единственным оставшимся в живых ребенком Джесса и его жены, умершей через несколько дней после рождения Кейт. Сейчас, в возрасте сорока лет, очень высокая, статная и цветущая, без единой унции лишнего веса, с глубоким ровным загаром, она поражала необыкновенной красотой. Ни одна морщинка не портила ее лицо, прекрасное в своем совершенстве.

Уокер в жизни не видел более красивой женщины. Когда она появлялась, все оборачивались ей вслед. Однажды Уокер оказался свидетелем того, как человека сбила машина, потому что он загляделся на Кейт. Она могла бы сделать себе миллионное состояние, работая фотомоделью. У ее ног были бы герцоги и принцы, решись она покинуть «Славу» и показаться в свете.

Однако Кейт всю жизнь прожила в «Славе», и, хотя многие мужчины в округе пытались за ней ухаживать, никто из них не преуспел. Кейт, похоже, вообще не собиралась выходить замуж. Всегда спокойная, всегда владеющая собой, она, в случае необходимости, исполняла роль хозяйки дома. В основном же заполняла свое время благотворительной деятельностью. Если и существовали в ее жизни какие-то тайны, они надежно скрывались за ее глазами цвета тусклого серебра, точно такими же, как у Джесса.

Кейт протянула Аманде руку:

– Здравствуйте. Добро пожаловать в «Славу».

Несколько секунд Аманда смотрела на нее без всякого выражения, потом улыбнулась и тоже протянула руку:

– Благодарю вас, Кейт.

Джесс, все это время не сводивший глаз с Аманды, усадил ее на диван и сам сел рядом. Уокер никогда до этого не видел у него такого нежного выражения лица, не слышал такого мягкого голоса. Кейт снова заняла свое место на диване, Рис сел напротив.

Уокер стоял у камина, облокотившись о мраморную полку. В этом доме он чувствовал себя так же свободно, как и в своем собственном. Они с Далтонами уже давно отказались от всяких формальностей во взаимоотношениях, за исключением тех случаев, когда дело касалось юридических документов.

Строго говоря, его роль в этой маленькой драме закончилась. Он провел предварительные собеседования с женщиной, именующей себя Амандой Далтон. Досконально проверил все факты, организовал проведение анализов крови и сообщил полученную информацию Джессу Далтону. Передал ему просьбу Аманды о том, чтобы ей позволили провести некоторое время в «Славе», и одновременно посоветовал воздержаться от этого хотя бы до получения результатов анализов. Когда его совет отклонили, он привез Аманду в «Славу», где она, по-видимому, останется до тех пор, пока не станут известны результаты анализов ДНК, что произойдет скорее всего в течение ближайших недель.

Больше ему здесь нечего делать. К тому же у него полно собственных дел. Его письменный стол завален бумагами, надо подготовить целый ряд деловых встреч, и на автоответчике наверняка ждет не меньше десятка сообщений. И несмотря на все это, Уокер не собирался уезжать. Не обращая внимания на едва слышный внутренний голос, говоривший, что он просто не хочет покидать Аманду, он доказывал самому себе, что обязан проследить за соблюдением интересов клиента.

Усаживаясь рядом с Джессом, Аманда кинула быстрый взгляд в его сторону. Уокер мог бы поклясться, что в этом взгляде промелькнуло облегчение.

Наконец Джесс заговорил:

– Итак, вы росли на севере?

Это могло бы показаться просто ничего не значащим вступлением, неловким гамбитом, если бы не тон его голоса, такой же напряженный, как и взгляд. Он сидел, чуть подавшись к Аманде, и, хотя руки его спокойно лежали на коленях, тело его словно тянулось к ней.

– В Бостоне, – с готовностью ответила Аманда. Рис коротко рассмеялся.

– А говорите вы совсем не по-бостонски. Вообще у вас не чувствуется никакого акцента.

Она взглянула на него. Слегка улыбнулась.

– Думаю, после того, как я проведу некоторое время здесь, начну говорить с южным акцентом.

– Намеренно? – рассеянно спросила Кейт, так, как будто она не очень вслушивалась в разговор, но тем не менее пристально глядя на молодую женщину.

Аманда, по-видимому, не обиделась.

– Да нет. Просто у мамы был очень сильный южный акцент, я его слышала много лет, поэтому, думаю, и я скоро заговорю как истинная южанка. Это будет легко: ведь все вокруг здесь так говорят.

Наступило неловкое молчание. Потом снова заговорила Кейт, все с тем же отсутствующим видом:

– Что-то я не припоминаю, чтобы у Кристин был сильный акцент.

Если ее замечание и обескуражило Аманду, то она этого не показала.

– Нет? Ну, значит, мне это просто казалось из-за того, что мы жили на севере.

– Естественно, – кивнул Джесс. Он снова завладел вниманием Аманды.

– Уокер сказал нам, что вы не помните ту ночь, когда ваша мать увезла вас отсюда. Это правда?

Наблюдая за ними обоими, Уокер решил, что из Аманды получилась бы отличная свидетельница. Он ни минуты не колеблясь пригласил бы ее дать показания в зале суда, если бы возникла такая необходимость. Сейчас она не торопилась отвечать на вопрос. Казалось, намеренно держала паузу. Заговорила, глядя Джессу прямо в глаза:

– Я многое не могу вспомнить, включая и ту ночь. До того времени я жила здесь… как в счастливом сне. Вспоминаются лишь отдельные эпизоды, сцены, обрывки разговоров. Думаю, что я смогла бы сейчас найти свою комнату, но я не помню, как проехать к этому дому из города. Помню котят, которых держали в амбаре, но не припоминаю, в какие игры мы играли с кузенами. Помню, как стояла на коленях на подоконнике, наблюдая грозу… помню, как родился жеребенок… помню, как смеялся отец… – Она вскинула голову, голос понизился почти до шепота. – Но не могу вспомнить, почему нам пришлось покинуть «Славу».

Ах черт, да она просто великолепна! В душе Уокера снова зазвучал циничный голос адвоката, привыкшего не доверять никому. Он взглянул на Джесса: тот был потрясен. Даже Рис, казалось, был тронут словами, а главное, тоном Аманды. До сих пор никто из них, по-видимому, не сознавал, насколько хрупки и туманны воспоминания Аманды, рождающиеся словно из воздуха.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю