355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кэтрин Ласки » Призрачный » Текст книги (страница 1)
Призрачный
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 10:56

Текст книги "Призрачный"


Автор книги: Кэтрин Ласки



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Кэтрин Ласки
Призрачный

 
Вновь опустилась тьма; но знаю я теперь,
Что каменного сна двадцать столетий
Кошмар прервал от сотрясанья колыбели,
И что за грубый зверь, чей час настал,
Крадётся к Вифлеему, чтоб родиться?
 
Уильям Батлер Йейтс. «Второе пришествие»

Серия «Волки из страны Далеко-Далеко»

Печатается с разрешения издательства Scholastic Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

Оригинальное издание опубликовано на английском языке под названием WOLVES OF THE BEYOND. SPIRIT WOLF.

Перевод с английского О. И. Перфильева

Иллюстрация на обложке В. В. Бастрыкина

Компьютерный дизайн обложки Е. А. Гордеевой

Copyright © 2012 by Kathryn Lasky.

Interior illustrations by Richard Cowdrey.

Interior illustrations © 2012 Scholastic Inc.

All rights reserved. Published by arrangement

with Scholastic Inc., 557 Broadway,

New York, NY 10012, USA

© О.И. Перфильев, перевод на русский язык, 2014

© ООО «Издательство АСТ»


Осколки сна


СЕРЕБРИСТЫЙ ВОЛК ПРОСНУЛСЯ И ВСКОЧИЛ на ноги. Он не понимал, что его разбудило. Легкое сотрясение почвы? Волк помотал головой, приводя в порядок мысли. Ему снилось что-то очень важное, но он не мог вспомнить, что именно. Сон рассыпался вдребезги, и перед его мысленным взором остались лишь некоторые из разлетевшихся в разные стороны осколков. Но Фаолан все-таки ближе и ближе подбирался к тайне в глубине своей души – к той тайне, которая давно волновала его и не давала покоя даже в снах.

Волк уткнулся носом в земляной пол, словно надеясь унюхать следы пропавших осколков. Он понимал, что это глупо, но не смог удержаться. Ему приснилась шкура, такая же серебристая, как и у него, но не такая густая, вся в проплешинах, как бывает у очень старых волков. Почему-то ему очень хотелось назвать ее первой шкурой, что бы это ни значило; два простых слова легким покалыванием отдались в костном мозге. Сколько шкур может быть у волка? Все больше беспокоясь, Фаолан закрыл глаза и принялся расхаживать туда-сюда по тесной пещере. Постепенно к нему вернулись смутные воспоминания об очень старом, едва державшемся на ногах волке. Подвернутая лапа Фаолана царапала по земле, словно серебристый волк пытался дорыться до истинного смысла странного видения. Может, это посланник духов? Что он там говорил? «Мое предназначение еще не исполнено. Я еще только в первой шкуре нового сезона. Как такое возможно?»

Фаолан вышел из пещеры. В призрачном свете, падавшем от полной луны, сестры выгрызали кости своей матери Мораг, отдавая ей тем самым дань почтения. Когда они закончат, Фаолан положит эти кости рядом с другими в друмлине – костяном кургане, одиноко возвышающемся на мысе Сломанного Когтя.

Серебристый волк когда-то выбрал именно это место, потому что ясной ночью его можно было без труда разглядеть с кургана, на котором он нес стражу в Кольце Священных Вулканов. А отсюда, с края суши, вдававшегося в Хуулмере и очертаниями похожего на сломанный коготь совы, можно было разглядеть далекое прерывистое кольцо пламени, поднимавшееся над вулканами.

Этой ночью извергались все пять – Данмор, Морган, Хратгар, Киль и Быстробуйный; вершины вулканов на фоне дальних темных туч напоминали яркие, украшенные переливающимися рубинами короны. Море сильно волновалось, соленые брызги долетали даже до мыса, и снег на нем покрылся ледяной корочкой наста.

Фаолан сделал шаг; наст под лапой хрустнул. В то же мгновение небольшое созвездие Бизара, или Слепого Волка, висящее над головой, как-то странно дернулось и сошло с места. Звезды сдвинулись и завертелись в безумном танце, всё быстрее и быстрее; земля сильно задрожала. Мхайри и Дэрли в страхе вскочили. Из недр, словно из самой глубины скал, послышался низкий гул, а потом – резкий треск. Сестры повалились на спины.

Они тут же попытались встать, но земля тряслась уже так сильно, что волчицам оставалось только цепляться друг за друга в попытках удержаться на ногах.

– Смотрите! Смотрите! – прокричала Мхайри, не сводя взгляда с неба, озаренного далекими всполохами.

– Кольцо! – отозвалась Дэрли.

Вулканы обрушивались, один за другим, оставляя после себя языки пламени и клубы дыма.

– Ой, что это? – совсем перепугалась Дэрли. – Смотрите, там, на востоке!

Тут земля содрогнулась в особенно мощном толчке. Мимо пролетел крупный камень, едва не попав Фаолану в голову. Волк отпрыгнул в сторону, и тут с севера до его ушей донесся новый звук, трескучий и пугающий. Обернувшись, все трое увидели, как к мысу приближается огромная волна льда, оскалившаяся острейшими мерзлыми клыками: ледник Хратгара, спавший несколько столетий, вновь проснулся и пустился в путь, сметая всё на своем пути. Даже море для него не было препятствием. Земля дернулась в очередной раз, и волки снова рухнули на мерзлую землю, не в силах удержаться на ногах.

Лежа на спине, Фаолан увидел над собой луну, окруженную темно-кровавой дымкой. Болезненные спазмы земли заставляли его перекатываться с места на место по скользкому насту. «Я качаюсь в колыбели моих утраченных душ», – мелькнула в голове непонятная мысль. На мгновение вспыхнуло и тут же пропало созвездие Великого Медведя, на смену ему пришли закружившиеся в бешеном звёздном танце Люпус и Скаарсгард, словно бросая вызов устоявшемуся порядку вещей. Казалось, что земля сорвалась со своего места в Великой Цепи и пустилась в самостоятельное плавание по бескрайнему океану, без руля и ветрил.

Услышав жалобный визг сестер, Фаолан повернул голову и увидел, как они висят на краю обрыва, неожиданно пересекшего весь мыс Сломанного Когтя от одного берега до другого. Волчицы отчаянно взрывали лапами снег, пытаясь уцепиться за землю, но с каждой секундой сползали все ниже и ниже, к разверзшемуся внизу ледяному морю. Последнее, что увидел Фаолан, – ярко-зеленые глаза Дэрли: они закатились, так что остались видны лишь белки – того же ослепительного цвета, что и острия ледника, разрывавшего море.

Глава первая
Алый дождь

ЭДМЕ ЗАКОНЧИЛА ДЕЖУРСТВО В КОЛЬЦЕ Священных Вулканов и спустилась с друмлина у подножия Моргана. Всю эту ночь, как и несколько предыдущих, ей не давали покоя неприятные мысли. Вот уже двадцать лун длился самый суровый в истории волков из страны Далеко-Далеко период. Стада карибу – основной источник пищи – исчезли, и наступил голод. Голодным лунам не было конца; весна и лето ушли вслед за стадами, оставив здесь только снег и лед. Многие волки погибли от голода. Но, словно этого было недостаточно, посреди воцарившегося хаоса возник лжепророк, нацепивший шлем великого воина-совы Гвиндора и объявивший, что он принес волкам спасение. На самом деле имя этому спасению было – смерть.

Фаолан и Эдме, вместе с другими волками, поймали Пророка, но тот все-таки успел натворить немало дурных дел, исправить которые теперь не так-то просто. Вдобавок ко всему Фаолан с сестрами отправились к друмлину своей матери, чтобы принести ей дань почтения, и Эдме осталась совсем одна, без друзей. Она скучала по ним – и по тем, кто не пережил голода. Сначала умерла любимая наставница Моргунья, за ней последовал друг Эдме Тирлач. Теперь, без Фаолана и его сестер, волчице стало совсем грустно и одиноко. «Одна, совсем одна!» – то и дело повторяла она.

Впрочем, Эдме не позволяла себе расплакаться, пока не оказалась на земле. Только тогда она дала волю слезам.

Со стороны вулканов донесся странный звук, похожий на глухое ворчание; небо пересекли яркие кроваво-огненные всполохи. Крюк, как раз проходивший мимо, заметил их отражение в слезах маленькой волчицы.

– Эдме, с тобой все в порядке? Ты не порезалась?

– Порезалась? О чем ты, Крюк?

– Ой, извини. Мне почему-то вдруг показалось, что у тебя из глаза течет кровь. Но теперь я вижу, что это всего лишь отражение света. Старый слепец! – обругал он сам себя, повернувшись и не сводя взгляда с извергающегося Хратгара. – Что-то наш старичок разбушевался в последнее время! Как и остальные.

Крюк еще немного помолчал и добавил:

– Странно все это. И живем мы в странное время. Ты-то как? Дежурство прошло нормально?

– Да, спасибо. Всё в порядке.

В следующее мгновение мир вокруг словно раскололся от ужасающего треска. Крюка шатнуло, под его лапами разверзлась бездонная пропасть, и волк прямо на глазах Эдме рухнул вниз. Очередной подземный толчок выбил в воздух струю горячих газов и пепла, и волчицу подбросило. Небо мгновенно потемнело, мрак прорезало дождем из алых угольков.

«Кольцо разрушилось, – подумала Эдме, кувыркаясь в воздухе. – Никаких углей больше не будет, моя служба закончена. Я погибну в одиночестве. Одна, совсем одна!»

Это были последние мысли, которые промелькнули в ее сознании, а потом все накрыла всепоглощающая тьма.


Далеко-далеко от Кольца, в Темном Лесу, над величественной голубой елью в бархатистой ночной темноте парила сипуха Гвиннет. Здесь покоились останки ее отца Гвиндора, и сюда она наконец-то вернула его маску, похищенную Пророком. В большом дупле невысоко от земли лежали кости, кощунственно потревоженные некогда Лайамом МакДунканом, главой клана МакДунканов, возомнившим себя Пророком и решившим спрятаться под маской героя. Но вместо спасения он вел поверивших ему волков лишь к смерти. От одной этой мысли Гвиннет уже становилось не по себе, желудок начинал урчать, и хотелось отрыгнуть погадку. Но теперь маска вернулась на свое законное место, и, казалось бы, можно успокоиться.

«Великолепно, великолепно!» – прозвучал едва слышный шепот, когда Гвиннет поместила в дупло последнюю косточку. В туманной дымке возник призрак-скрум; сквозь его силуэт просвечивали еловые ветки.

Стоявшая под елью волчица Сарк потерла лапой морду.

– Ты чуешь? – обратилась она к Гвиннет. – А-а, конечно, не чуешь. У сов же нет нюха. Они даже навоз карибу прямо под собой не способны учуять.

– Я чую, – подал голос Лайам МакДункан, все это время стоявший в смиреннейшей позе почтительной покорности. Хвост у него так крепко был зажат между задних ног, что, казалось, его нет совсем.

Неожиданный порыв ветра развеял призрачный скрум и заставил ель вздрогнуть. Крошечные косточки, которые Гвиннет так старательно раскладывала по своим местам, запрыгали, словно градины, отскакивающие от камней.

– Великий Глаукс! – Гвиннет испустила тревожный клич масковых сипух.

Глянув вниз, она увидела, что Сарк едва удерживает равновесие. С крутой насыпи по соседству сорвался огромный булыжник и угодил прямо в голову Лайама МакДункана. Послышался глухой треск ломающихся костей, а сразу за ним – хриплый предсмертный визг.

– Сарк, беги! – крикнула Гвиннет, взлетая.

Но, когда сипуха вновь посмотрела вниз, Сарк нигде не было. Повсюду виднелись лишь огромные разрушения. Слой снега, ранее покрывавший ровной пеленой всю страну Далеко-Далеко и Темный Лес, пересекали большие трещины. Деревья стояли, местами вырванные с корнем; голубая ель накренилась, и позвонки выпали из дупла, хотя маска осталась крепко зажатой в развилке.

– Значит, там ей и место, что бы ни случилось, – прошептала Гвиннет.

В следующее мгновение сипуха всем телом ощутила очередной бешеный порыв ветра. Деревья закачались, как в безумном танце, и Гвиннет, паря в небе, увидела, что некоторые из них валятся, сломленные у самой земли, словно сухие травинки. Саму ее резко подбросило воздушным потоком.

«Великий Глаукс! С ума можно сойти!» – подумала она.

Желудок сжался от страха; на мгновение Гвиннет решила, что лишилась инстинктивной способности к полету и лишь безвольно взмахивает крыльями. Голубая ель под ней громко треснула. Глянув вниз, сова заметила, как металлическая маска, отражающая алый свет дальних вулканов и оттого похожая на угасающий уголек, выброшенный из костра, кувыркаясь, медленно падает вниз, на освещенный бледной луной снег. Крылья окончательно перестали слушаться Гвиннет, и сипуха камнем рухнула вниз.


Свистун, чрезвычайно худой волк, несший стражу Кровавого Дозора к западу от Кольца Священных Вулканов, остался на ночь в загадочной пещере, которую около месяца назад показал ему Фаолан. Необычное место с рисунками на стенах, многочисленными проходами и подземными туннелями напоминало Свистуну о его лучшем друге.

Свистун познакомился с Фаоланом, когда тот присоединился к клану МакДунканов, будучи уже почти годовалым волком. Оба они были глодателями. В волчьих стаях страны Далеко-Далеко этот ранг означал лишь одно: волчата родились с каким-либо недостатком, потому их считали проклятыми и называли малькадами. Недостаток Свистуна был незаметным и обнаруживался только тогда, когда глодателю нужно было что-нибудь произнести. В гортани у него была дыра, мешавшая говорить правильно и превращавшая его речь в сплошной шипящий свист. Щенята из-за этого свиста порой называли его Змеем, но в голодное время все насмешки в адрес Свистуна прекратились: ни у кого уже не было сил на бесплодные пререкания, все были озабочены только поиском пропитания и попытками выжить.

В прошлом месяце Свистуна назначили на должность, о которой ранее глодатель не мог даже мечтать: он стал членом Кровавого Дозора, охранявшего границы страны Далеко-Далеко и Крайней Дали, где жили чужаки – дикие волки, не входившие ни в какие кланы. Теперь бывшего глодателя называли не иначе, как Свистуном или «тем самым Свистуном». Его уже повысили до лейтенанта, второго по старшинству офицера Кровавого Дозора, и он выполнял свои обязанности лучше любого другого дозорного.

Глодатель только что сменился с двойного дежурства и ужасно устал. Но и заснуть ему никак не удавалось. Волка тревожили мысли о друзьях – об Эдме, о Фаолане и о двух его сестрах. Свистун расхаживал по просторной пещере, вынюхивая места, где они спали вместе и где еще оставался слабый запах – напоминание об их присутствии. Потом его внимание привлекли рисунки на стенах, и он подошел поближе, чтобы рассмотреть их. Особенно заинтересовало Свистуна одно изображение: бирргис – охотничье построение волков – под руководством старого изможденного волка в едином порыве устремлялся на восток.

Рисунок, казалось, говорил о чем-то очень древнем, но одновременно очень важном и для настоящего, словно в нем сливались два мира, две истории. События далекого прошлого всё плотнее окружали Свистуна, и он впервые в жизни почувствовал, что полностью сливается с кланом. Он даже ощущал запах этого клана – но не МакДунканов, а старинных стай; так пахли существа, жившие в незапамятные времена. Это был очень древний запах.

Следуя за рисунками, Свистун перешел в следующий коридор. Здесь он еще не был. Лишь отблески от крошечных кусочков слюды в трещинах давали хоть какое-то скудное освещение, но его вполне хватало, чтобы различить начертанные на стенах линии. Это изображение оказалось довольно большим, и Свистуну пришлось отойти к противоположной стене, чтобы рассмотреть его целиком. Судя по всему, здесь была нарисована распростершая крылья птица, больше всего похожая на хуула – так на древнем языке называли сов. Она парила над чем-то, что сначала показалось Свистуну горой, но потом он всмотрелся пристальнее и понял, что это вовсе не гора, а медведь: невероятно огромный медведь-гризли, свернувшийся в клубок и прикрывший морду передней лапой. Он, кажется, спал.

В голове у Свистуна промелькнуло какое-то смутное воспоминание. Даже несмотря на то что морду медведя целиком разглядеть не удавалось, глодателю показалось, что она ему знакома. Волк на мгновение прикрыл глаза, стараясь вспомнить, где он мог видеть этого медведя.

Вдруг стены пещеры содрогнулись, каменный пол словно подпрыгнул, и Свистун взлетел в воздух. Кусочки слюды в темной пещере засверкали у него перед глазами, словно звезды на ночном небе. «Небесная лестница опускается, но я на нее не поднимусь. Ноги меня не слушаются! Скаарсгард, помоги мне! Помоги!» – взмолился волк.

А потом все покрыла тьма.

Глава вторая
Выжившие

ЗАЛИВ, НЕКОГДА ПОКРЫТЫЙ РОВНОЙ КОРКОЙ, теперь представлял собой месиво из обломков льда, снега и воды. «Землетрясение разломало лед!» – подумал Фаолан, скользя лапами по большой льдине, куда успел спрыгнуть, упав с обрыва. Цепляясь когтями за лед, волк осмотрелся.

– Мхайри! Дэрли! – завыл он во весь голос, стараясь перекричать треск льда и неровный гул, доносившийся из глубины содрогавшейся в конвульсиях земли.

Берег исчез – по крайней мере тот берег, который он помнил. Все было разломано, распалось на тысячи обломков. Повсюду громоздились друг на друга льдины и камни. Дальние горы, некогда покрытые снежными шапками, тоже обрушились и развалились на куски.

– Мхайри! Дэрли! – снова позвал он.

Как разглядеть их в беспорядочной мешанине льда, снега, камней и земли?

Мимо проплывали только мертвые тела мелких животных, смытых ледяным потоком. Но вот в оглушающей какофонии послышался знакомый голос:

– Мы тонем! Тонем, Мхайри!

Фаолан завертелся волчком, пытаясь понять, откуда доносится крик.

– Дэрли! Дэрли! Где вы?!

– Фаолан! Мы тут!

Волку показалось, что среди вздыбившихся волн мелькает чей-то хвост. Приглядевшись, Фаолан понял, что это хвост мускусного быка, которого он нашел несколько дней тому назад, по пути к мысу Сломанного Когтя.

– Урскадамус! – медвежье проклятье вылетело из пасти будто само собой.

Сестры сидели на огромном теле, как на плоту. Но брюхо быка было разорвано, внутрь попадала вода, и он медленно погружался в волны.

– Придется плыть! – закричал Фаолан. – Плывите сюда! Быстрее!

– Волны очень высокие! – закричала в ответ Мхайри. – Мы не сможем выплыть! Захлебнемся!

– Да плывите же! – прорычал Фаолан.

В его голосе слышалась нешуточная угроза. Волчицы, не осмеливаясь спорить дальше, сильно оттолкнулись и спрыгнули с импровизированного плота. «Плот» тут же скрылся в волнах.

Они плюхнулись в воду неподалеку от льдины, где ждал их Фаолан. Тот протянул лапу и ухватился за шкуру Дэрли.

– Мхайри! Цепляйся за Дэрли! – крикнул серебристый волк, вдруг ощутив необыкновенный прилив сил.

Крепко держа Дэрли зубами за загривок, он протянул свободную лапу и обхватил морду Мхайри. Волчицы уже почти взобрались на льдину, когда их подкинуло на гребне очередной волны и едва не смыло обратно в море.

– Цепляйтесь что есть сил за лед! Когтями и зубами!

Сестры испуганно заскулили, но послушались и, собрав последние силы, все-таки вскарабкались на льдину. Мимо проплывали вырванные с корнями деревья; в их ветвях застряли какие-то металлические обломки – должно быть, вынесенные водой из мастерских сов-кузнецов. Казалось, что ледник столкнул в море целый мир со всеми его обитателями и вещами. Оглядываясь вокруг, сестры на некоторое время позабыли о собственном страхе, отчего Фаолану тоже стало немного спокойнее.

– А это что такое? – спросила Мхайри, мордой указав на какой-то мокрый сверток.

– Похоже на свиток. Совы называют его книгой. Они записывают свои истории на бумаге.

– Не на костях? – удивилась Дэрли.

– Да вроде нет.

– Как думаешь, мы не утонем? – прервала их Мхайри. Она явно волновалась.

– Это ведомо только Люпусу! Цепляйтесь за лед и держитесь крепче, изо всех сил, – ответил Фаолан. А что еще им оставалось делать?


Серебристый волк плыл на льдине не в первый раз.

По законам волчьих кланов малькадов при рождении относили в удаленные места, обрекая на верную смерть. Если щенок выживал и находил дорогу обратно, что случалось крайне редко, его принимали в стаю в качестве глодателя. Места, где оставляли малькадов, назывались тумфро, и относили несчастных малышей туда особые волчицы – обеи. Обеи хорошо знали подходящие места, где родившиеся с какими-либо недостатками щенки погибали быстро и без лишних страданий. Например, их часто оставляли на лосиных тропах, где малькады наверняка попали бы под копыта огромным животным.

Фаолан родился как раз на границе голодных лун и луны Трескучего льда. Обея отнесла его на берег реки и положила на лед. Это и был его тумфро. Когда вода в реке поднялась, льдина откололась и устремилась по бурному течению вниз. Несчастный щенок цеплялся за нее изо всех своих силенок, пока его не вынесло к берегу и не прижало к лапе медведицы-гризли по имени Гром-Сердце. Она стояла на берегу и оплакивала гибель своего последнего медвежонка, похищенного кугуаром. У нее все еще шло молоко, и поэтому она усыновила волчонка, став его второй Кормилицей.

А теперь Фаолан снова плыл на льдине, и, несмотря на то что с тех пор он стал большим и сильным, нынешнее положение казалось ему не менее опасным. Волк никак не мог приспособиться и постоянно соскальзывал. Сейчас он, похоже, цепляется за лед даже хуже, чем тогда, когда был щенком! Интересно, почему? Не может же он быть слабее новорожденного волчонка, у которого даже не раскрылись глаза!

– Фаолан! Посмотри на свою лапу!

От страшного предположения по позвоночнику прокатилась ледяная волна. Серебристый волк не сразу решился опустить взгляд вниз. «Неужели? – подумал он. – Неужели это в самом деле может быть?» Даже представить нельзя было, что все происходящее – правда.

Среди волчьих кланов ходило странное пророчество: когда разрушится Кольцо Священных Вулканов, все, что было изогнутым, распрямится, все, что было сломано, восстановится, все, что было безобразным, станет прекрасным. Фаолан наконец осмелился взглянуть на свою лапу – и она действительно оказалась прямой и красивой, а не кривой и подвернутой, как раньше. Мысли у него пошли кувырком, голова закружилась. Мир вокруг перевернулся вверх тормашками: отныне все было не таким, как раньше, все поменялось, в том числе и его лапа. Его про́клятая лапа. И сам он тоже больше не проклят.

Да, но как же к этому относиться? Как к дару свыше? Фаолану теперь было неудобно стоять. Он даже испытывал странное чувство, похожее на легкое сожаление… «Сожаление? – сам себе удивился Фаолан и тут вдруг понял: – Это же была часть меня самого. Я сам не такой, как раньше!» Как будто он из особенного животного вдруг превратился в ничем не примечательного, нормального, самого обыкновенного члена стаи и вместе с проклятьем избавился и от своей отличительной черты, от своей необычности.

Если уголь Хуула разрушен и Кольцо распалось, то волки Стражи отныне свободны от своих обязанностей. Это единственное объяснение, почему его кривая лапа выпрямилась. То же касается и остальных глодателей из страны Далеко-Далеко: изуродованные конечности выпрямились, отсутствующие уши и хвосты отросли, неправильные гортани стали совершенно нормальными. Пришло время Великого Исправления – но какой ценой! Ценой гибели прежнего мира!

– Держись! – только и успела крикнуть Дэрли, увидев, как Фаолан, шатаясь и оступаясь, скользит к самому краю льдины.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю