Текст книги "Рождество в Сидар-Ридж (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

9

Саванна

Я почти бежала по коридору, уносясь прочь от Ноа и от всего, что он во мне будил.

Я смутно понимала, что чем дальше от гостиной, тем холоднее становится, но почти этого не ощущала. Кожа гудела, призрачный жар кружил внутри. Тело все еще горело от фантомных следов его прикосновений.

Нахрен.

Нахрен его.

Я так долго и упорно училась забывать надежду на него. Забывать, каково это – хотеть Ноа каждой клеткой.

Теперь забыть уже не получится. Никогда.

Я открыла дверь спальни и вошла. Холод ударил с жестокой силой, но я просто проигнорировала его. В ту минуту я отдала бы что угодно за душ. Словно вода могла стереть память о том, что только что произошло.

Подойдя к ванной, я наткнулась на брошенную сумку. Порылась в ней, пока не нашла чистую одежду. На этот раз на моих спортивных штанах были сердечки. Кран в раковине капал ровным ритмом – единственный звук, кроме воющего ветра.

Прошлой ночью Ноа настоял, чтобы мы открыли все краны и души на тонкую струйку, чтобы трубы не замерзли. Сейчас я должна была узнать, сработал ли его план. Я повернула вентиль и подождала. Потекла ровная струя воды. Ледяная, но, по крайней мере, жидкая.

Я не спешила, умывалась и приводила себя в порядок как могла. Холодная вода притупила часть боли и помогла взять себя в руки. Но этого было недостаточно. Даже близко.

Дыра в груди зияла открытой раной, которую не зашить никакой операцией. Вспышки чувств и воспоминаний пронзали меня одну за другой. Рот Ноа на моем. Его лицо между моих бедер. Его толчки – нет. Нет, нет, нет. Туда я больше не пойду. Никогда.

Я натянула розовую худи и вышла в спальню и тут же застыла.

На кровати сидел Ноа. К счастью, одетый. Он выглядел таким потерянным, что мне понадобилась секунда, чтобы укрепить стены, которые я только что так старательно возвела.

– Что ты здесь делаешь?

Ноа поднял голову, и его серые глаза пригвоздили меня к месту.

– Ты здесь.

Черт его.

– Не играй со мной в это. Не сейчас.

Он встал.

– Я не играю. Я, черт возьми, скучал по тебе, Сав. Сильнее, чем ты когда-нибудь узнаешь.

Я прикусила щеку изнутри.

– Странный способ это показать. Я что-то не помню ни звонков. Ни писем. Даже чертового почтового голубя.

На щеках Ноа проступил легкий румянец.

– Я писал.

– «Так будет лучше» – это не считается.

Его челюсть заходила из стороны в сторону.

– Я прислал цветы на твой выпускной.

– Ты хочешь сказать, что это сделал твой ассистент, – буркнула я. – «Поздравляю» – не самый личный текст.

– Я не знал, что сказать, – в его голосе прозвучала голая честность.

И, возможно, в этом и была проблема. Мы оба не знали, что теперь говорить друг другу. Мы так долго были ближе некуда, а потом все просто… угасло. Я уже не была уверена, что мы вообще знаем друг друга.

– Может, нам просто нужно двигаться дальше, – прошептала я.

– А если я этого не хочу? – в его голосе появилась дерзкая нота.

Мои задние коренные сжались.

– Желание работает только вместе.

Он приподнял светло-каштановую бровь.

– То, как ты расцарапала мне спину и заставила кончить так, что я увидел звезды, наводит меня на мысль, что в вопросе желания ты на моей стороне.

Во мне вспыхнуло раздражение.

– Я не стану врать, будто меня к тебе не тянет. Мое тело хочет тебя. Но я – это не только тело. Мое сердце тоже в деле.

Плечи Ноа поникли, когда он провел рукой по небритой челюсти.

– Прости, Сав. Мне так чертовски жаль. Последнее, чего я хочу, – это причинить тебе боль.

– Все кончено. Ты сделал то, что было правильно для тебя. Я понимаю. Но теперь мне нужно сделать то, что правильно для меня. Мне нужно позаботиться о себе.

Потому что больше некому.

Бывали моменты, когда я чувствовала себя сильной и самостоятельной. А бывали другие – когда больше всего на свете хотелось, чтобы кто-то разделил со мной этот груз.

В глазах Ноа что-то мелькнуло. Боль?

– Хорошо, – тихо сказал он и сглотнул. – Я был без презерватива. Ты принимаешь таблетки?

– Черт, – пробормотала я. Нет. Уже давно нет. Потому что в моей жизни слишком долго никого не было, а я ненавидела, что эта дрянь делает с моими гормонами. Я быстро прикинула в уме. – Думаю, все должно быть в порядке.

– Думаешь? – бросил он.

Почему этот тон заставлял меня чувствовать себя школьницей, которой выговаривает учитель?

– Если тебе так уж нужно знать, месячные у меня закончились два дня назад. Значит, овуляция будет еще примерно через двенадцать дней, плюс-минус. Доволен?

Ноа шагнул ко мне.

– Но ты не знаешь наверняка.

Ох, черт. Я уже видела, как ответственный Ноа тащит меня к гинекологу, чтобы убедиться, что я сделала тест. Этого не будет.

– А ты? – парировала я. – С таким количеством фанаток, которые за тобой бегают, мне стоит волноваться?

На его челюсти дернулась мышца.

– Я не сплю с фанатами. И я всегда использую презерватив.

– Видимо, не всегда, – буркнула я.

– Я потерял голову, Сав. Ты сводишь меня с ума. Я просто… на минуту сорвался. Но я регулярно прохожу командные осмотры. Со мной все в порядке.

Это не значило, что у него были проблемы с женским вниманием. Просто он был осторожен.

Так почему же от этого было так больно?

– Мне нужен воздух. – Я протиснулась мимо него и выскочила из комнаты. Я уже чувствовала, как подступают слезы, и знала – еще секунда, и они хлынут.

Я поспешила по коридору в гостиную. В камине снова ярко горел огонь, но пространство вдруг стало слишком тесным. Стены будто сдвигались. Я распахнула входную дверь, отчаянно нуждаясь в глотке воздуха, прежде чем слезы сорвутся.

Но когда я шагнула на крыльцо, из меня вырвался не плач.

Это был крик.

10

Ноа

Я стоял в спальне Саванны и смотрел на распахнутую дверь. Она уходила от меня так быстро, как только могла. И этот простой факт убил во мне что-то живое.

Я не осознавал, насколько все испортил. Потому что не видел последствий. Единственный раз, когда я видел Саванну, был на выпускном в юридической школе, куда я пробрался тайком. Я даже Джастину не сказал, что там был. Просто смотрел издалека, как она достигает своей мечты.

Тогда мне казалось, что оно того стоило. Потерять ее в своей жизни на какое-то время. Я думал, у меня будет шанс вернуть хотя бы ее дружбу. Что я смогу видеть ее каждый год. Но она избегала меня как чумы.

И все потому, что поверила моей лжи – будто у меня к ней нет таких чувств. А это была чертова ложь. Я хотел Саванну всем, что у меня было, – больше всего на свете, кроме ее счастья. И я не собирался отказываться от попытки заставить ее в это поверить.

Крик разорвал воздух, и я сорвался с места раньше, чем мозг успел отдать команду. Босые ноги грохотали по деревянному полу, пока я мчался к двери. В голове мелькнула тысяча и одна версия. Гризли. Пума. Обезумевший горец с топором.

Я затормозил в распахнутом дверном проеме и увидел Саванну – она просто стояла и смотрела вниз. Я быстро оглядел окрестности, но увидел только деревья. И снег – чертовски много снега.

– Что случилось?

Я подошел ближе, обнял Саванну и наконец увидел, на что она смотрит. Одежду я не узнал – ткань была изрезана в клочья. Но цвета были явно женские. Поверх кучи тряпья баллончиком было выведено: ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ МНЕ.

– Какого черта? – прорычал я.

– Моя спортивная сумка, – прошептала Саванна. – Она была в моем внедорожнике.

– Нам нужно зайти внутрь.

Я оставил эту жуткую кучу на крыльце и втянул ее в дом. Не отпуская руку Саванны, я прошелся от окна к окну, заглядывая в каждое, прежде чем задернуть шторы. Я никого не видел. Ни малейшего признака жизни на этой горе, кроме нас.

Но кто-то здесь был. Кто-то, кто хотел напугать Саванну до смерти. И со мной такое не пройдет.

Задернув все шторы, я увел Саванну на кухню и проверил телефон. Та крошечная полоска связи, что была вчера, исчезла. Черт. Нам нужны копы. Хотя я понятия не имел, как они вообще сюда доберутся.

Я не отпускал Саванну, водя нас по дому в поисках сигнала. Его не было.

– Черт, – пробормотал я.

– Мы здесь одни, – прошептала Саванна.

Я повернулся и по-настоящему посмотрел на нее. Лицо стало болезненно бледным, и я чувствовал, как дрожит ее рука в моей.

– Сав… – хрипло выдохнул я и притянул ее к себе. Ее страх раздавил меня окончательно.

Она сама шагнула в мои объятия и вцепилась так, будто от этого зависела жизнь.

– Что происходит, Ноа?

Я ни черта не понимал, и это бесило меня до ярости. Я действовал на инстинктах – подхватил Саванну на руки и отнес к дивану. Усадил ее к себе на колени, и то, что она не сопротивлялась, говорило само за себя. Она была в шоке.

– У тебя были проблемы с кем-нибудь дома? Бывший или… – я замолчал, когда она напряглась в моих руках.

По венам скользнул лед, но я заставил себя дышать ровно. Провел ладонью по линии ее челюсти, мягко приподнимая подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

– Кто?

Саванна сглотнула, взгляд скользнул в сторону.

– Мой бывший начальник.

Я нахмурился. Насколько я знал, она работала только в одной юридической фирме.

– Начальник, который ушел?

Она покачала головой, рыжие волосы рассыпались по плечам.

– Я уволилась на прошлой неделе.

Челюсти сжались. По словам Джастина, Саванна обожала эту фирму. Она бы не ушла просто так.

– Что. Он. Сделал?

Пальцы Саванны сжали ткань моей футболки.

– В основном он заставлял меня чувствовать себя неуютно.

В животе неприятно свело.

– Подходил слишком близко. Делал двусмысленные замечания. Пытался массировать плечи.

Этот ублюдок.

Саванна закусила нижнюю губу.

– Но на прошлой неделе он загнал меня в угол в кабинете, когда я задержалась допоздна. Сказал, что пора перестать его дразнить. Он попытался меня поцеловать, и я ударила его коленом в пах и выбежала.

Мне пришлось сознательно ослабить объятия, чтобы не сорваться.

– Скажи, что ты обратилась в отдел кадров.

В ее глазах вспыхнуло горячее, когда она снова посмотрела на меня.

– Естественно. Толку только ноль.

Злость стучала во мне ровным, тяжелым ритмом.

– Они ничего не сделали?

– Сказали, что нет доказательств неправомерных действий. Что на камерах видно только, как я в спешке выхожу из кабинета. Он – партнер. Я – никто.

Я провел большим пальцем по ее щеке.

– Ты не никто. Ты – все.

– Ноа…

Это все равно было неправдой. Она была гораздо больше, чем все. Для Саванны просто не существовало подходящего слова.

– И ты уволилась? – спросил я.

Она кивнула.

– Луис был этим недоволен.

– Это твой начальник?

Одного его имени хватило, чтобы ярость разгорелась сильнее. Как только появится электричество, я позвоню Холту и подключу его команду. Пусть он и ушел из сферы безопасности, он все еще был совладельцем компании. А они были лучшими.

– Да, – сказала Саванна. – Мне начали приходить жуткие сообщения с неизвестного номера, но я знаю, что это он. Он писал, что я его дразнила. Что он заставит меня заплатить.

Новая волна ярости накрыла меня с головой.

– Я его убью нахрен.

11

Саванна

Мои пальцы сжались на футболке Ноа еще сильнее. Я чувствовала, как под ладонью колотится его сердце. Чувствовала, как в нем пульсирует ярость.

– Ноа, – прошептала я.

– Он не имеет права тебе угрожать, загонять в угол и заставлять чувствовать себя в опасности. Я его уничтожу.

Ярость звенела в каждом слове, и я верила каждому из них.

– Со мной все в порядке. Я в безопасности.

– То, что было на крыльце, говорит, что ни хрена ты не в порядке, – выплюнул он.

Одного воспоминания о разорванной спортивной одежде хватило, чтобы меня передернуло. В этих разрезах было столько злости. Кто-то следил за мной сюда. Вскрыл мою машину. Уничтожил мои вещи. И этот кто-то был только один.

– Прости, – процедил Ноа, опуская лоб к моему. – Я не хочу тебя пугать.

– Где он вообще мог быть? Прошлой ночью было ниже нуля. Он же не мог спать в машине.

Пальцы Ноа запутались в моих волосах, но лба он не убрал.

– Друг, который здесь живет, говорил, что неподалеку есть еще несколько домиков. Он, наверное, вломился в пустой и прячется там.

– Но чтобы порезать мою одежду, ему пришлось выйти.

– Мог… – Ноа прочистил горло. – Увидеть нас раньше.

Я резко отстранилась, осознав, что он имеет в виду.

– Он видел, как мы занимаемся сексом.

Ноа поморщился.

– Это мое лучшее предположение. Его это взбесило.

– Этого не может быть, – прошептала я.

Что вообще заставляет человека делать такое? Он должен быть по-настоящему болен. И я не была уверена, что эту болезнь вообще можно вылечить.

Ноа притянул меня к груди.

– Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Он сказал это с такой уверенностью, что я ему поверила.

– Как только включат электричество, мы вызовем полицию. Они его найдут.

Пальцы Ноа успокаивающе скользили по щеке и вниз по шее, размеренно и мягко.

– А потом мы вернем тебе работу.

– Не уверена, что хочу ее возвращать, – призналась я впервые.

Движение его руки остановилось.

– Почему?

Я подняла на него глаза.

– Я не уверена, что хочу жить в большом городе. Мне давно хотелось чего-то меньшего. Когда вчера я въехала в Сидар-Ридж, мне впервые за месяцы стало легко дышать.

Ноа широко улыбнулся.

– Что? – спросила я.

– Я переехал из Сиэтла два года назад. Устал от пробок, преступности и от того, что там невозможно дышать.

Я уставилась на него.

– И где ты живешь?

– Я купил виноградник примерно в часе езды от Сиэтла. Живу прямо на территории.

Я только часто заморгала.

– Ты владеешь… виноградником?

– Да, – подтвердил Ноа. – У меня есть люди, которые им занимаются, а я живу в той части, где нет людей. Тихо. Спокойно. Я наконец вижу ночью звезды.

– Тебе не бывает одиноко?

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его серых глазах что-то медленно кружилось.

– Я скучаю по тебе, как по потерянной конечности.

– Ноа…

Его ладонь легла мне на затылок и мягко сжалась.

– Каждый чертов день. Я был таким идиотом. И ты никогда не узнаешь, как мне жаль, что я причинил тебе боль. Что заставил сомневаться. – Он глубоко вдохнул. – Я всегда тебя любил, Сав. Каждый чертов день с того момента, как Джастин позвал меня к себе после школы в третьем классе, и мы зашли в дом и увидели, как ты играешь с той куклой, от которой была без ума.

Сердце грохотало о ребра, кровь шумела в ушах. В его словах не было ни фальши, ни попытки меня успокоить. Они были… выстраданными.

– Моя кукла American Girl, – хрипло сказала я. – Фелисити.

Один уголок рта Ноа дернулся вверх.

– У тебя была еще ее чертова лошадь. А твоя мама шила ей наряды и одеяла.

Щеки вспыхнули.

– Мне было пять.

– Ты была очаровательной. Но дело не в этом. – Его взгляд вонзился в мой. – Я зашел весь чуть грязный, в поношенной одежде, с слишком длинными волосами, потому что моя мама даже не думала сводить меня постричься. А ты просто улыбнулась, подняла куклу и сказала…

– Хочешь играть в колонии? – закончила я за него.

– Ты просто приняла меня и ни на секунду не подумала, что я хуже других.

– Потому что ты не хуже, – глаза защипало, горло сжалось. – То, что твоя мама этого не видела, не делает это неправдой.

Господи, как же мне хотелось убить эту женщину за то, что она поселила такие сомнения в голове Ноа. За то, что заставила его поверить, будто он не потрясающий.

– Ты заставила меня почувствовать, что я на своем месте. Ты и Джас дали мне семью. Но именно твой свет всегда сиял ярче всего. Как я мог в тебя не влюбиться?

Во рту пересохло, язык отказывался слушаться.

Шероховатый большой палец Ноа медленно скользил туда-сюда по точке пульса.

– Ты уже дала мне так много. Как я мог позволить тебе отказаться от своей мечты ради меня?

– Ноа, – выдавила я.

– Я не мог. Не имело значения, как сильно я тебя хотел. Как сильно любил. Я должен был тебя отпустить.

Слезы собрались в глазах, перелились через край и покатились по щекам.

– Я могла бы иметь и то и другое.

– Не так, как ты заслуживала, – он стер слезы с моего лица. – Но это не значит, что ты не можешь иметь и то и другое сейчас.

Я смотрела в глаза, которые обещали мне целый мир.

– Я даже не знаю, с чего нам начать.

– Начнем здесь. Сейчас.

И его губы накрыли мои.

12

Ноа

Целовать Сав было как тонуть в самом сладком огне. Ты знаешь, что выйдешь из него с ожогами, и все равно идешь навстречу. Мои пальцы зарылись в ее волосы, и я углубил поцелуй. Она была повсюду. Ее вкус. Ее тепло.

Саванна застонала мне в рот, и член тут же отозвался, дернувшись и требуя вернуться туда, где ему хотелось быть больше всего. Вспышка отчаянной нужды отрезвила.

Я заставил себя отстраниться, но ладонями все еще держал ее лицо. Янтарные глаза чуть затуманились, и меня накрыла волна удовольствия от осознания, что я так на нее подействовал. Я хотел видеть, как эти глаза загораются и искрятся, когда я внутри нее. Хотел снова и снова чувствовать ее вкус на языке.

– Черт, – пробормотал я.

Саванна нахмурилась, услышав ругательство.

Я провел большими пальцами по ее щекам.

– Ты чертовски сильное искушение, Сав.

Румянец тронул ее щеки.

– А это вообще искушение, если ты и так можешь меня получить?

Член натянул ткань джоггеров.

– Ты меня убиваешь. Мы не можем. Не сейчас, не при всем, что происходит.

Последнее, что нам было нужно, – какой-нибудь псих, врывающийся в дверь, пока я глубоко в ней.

Губы Саванны сжались в прямую линию.

– Наверное, ты прав.

Уголки моих губ дернулись.

– Ты… дуешься?

Она шумно выдохнула.

– И что с того? Я слишком долго тебя ждала. Я готова быть с тобой.

Я прижался лбом к ее лбу, вдыхая цветочный аромат. Я так и не понял, было ли это средство, которым она пользовалась, или этот запах просто навсегда впитался в ее кожу, но я был от него зависим.

– Ты у меня есть. Так было всегда. И так будет.

– Не заставляй меня плакать. Я и так чертовски возбуждена. Слез мне сейчас только не хватало.

Я усмехнулся, скользнув губами по ее губам.

– Обещаю, с одной из этих проблем мы разберемся позже.

– Я принимаю это как торжественную клятву.

– И правильно делаешь.

Она откинулась на подлокотник дивана, но осталась у меня на коленях. Как бы ни бесился мой член, сдвигать ее я бы не стал. Саванна смотрела на меня, изучая.

– Я так многое пропустила.

Я чертил круги на верхней части ее бедра.

– Что ты хочешь узнать?

Саванна не стала тянуть.

– Ты все еще любишь играть?

Я ухмыльнулся.

– Скользить по льду на полной скорости – одно из лучших ощущений в мире. Даже если сейчас тело переносит удары чуть тяжелее.

Ее взгляд скользнул по мне, словно проверяя, нет ли травм.

– Но ты в порядке?

– Пока держусь. Но, думаю, через пару лет уйду. Буду больше заниматься виноградником.

По лицу Саванны расползлась улыбка – такая, какой я не видел уже чертовски давно. Она ударила прямо в грудь.

Саванна покачала головой.

– Я все еще не могу поверить, что у тебя есть виноградник.

– Я люблю вино, – защищаясь, сказал я.

– Ты больше любишь пиво, – парировала она.

Я поморщился. Управляющий виноградником не раз меня за это подкалывал.

– Вообще-то я пытаюсь уговорить его добавить хотя бы крепкий сидр. У нас есть место для яблонь.

Саванна прижалась ко мне еще ближе.

– Я люблю сидр.

Я провел ладонью по ее лицу.

– Ты бы вообще рассматривала Северо-Западное побережье, если будешь искать новую работу?

Вопрос сорвался с губ раньше, чем я успел себя остановить. У меня не было права его задавать. Я причинил Саванне боль, разбил ей сердце. Но это не мешало мне быть жадным, когда речь шла о ней. Отчаянным. Готовым задавать самые безумные вопросы.

Она закусила нижнюю губу, прежде чем ответить.

– Я всегда его любила. Но, если честно, я не знаю, кто возьмет меня после этого кошмара. Вряд ли я получу рекомендацию от нынешней фирмы.

Где-то глубоко внутри снова вспыхнула злость. Этот ублюдок разрушил жизнь Саванны всеми возможными способами. И он за это заплатит.

Я обхватил ее лицо ладонями.

– Мы с этим разберемся. Мы получим тебе рекомендацию и любую работу, какую ты захочешь.

В янтарных глазах мелькнуло веселье.

– Ты правда это сделаешь, да?

– Еще как. – Я бы свернул горы, лишь бы обеспечить счастье Саванны.

Она вздохнула, прижимаясь ко мне.

– Мне нравится работа в суде. Но я бы не отказалась от чего-то более спокойного. У меня, по сути, не было жизни последние семь лет – между юридической школой, стажировкой и работой в фирме.

– Иногда медленнее – значит лучше.

Я на секунду замялся, прикидывая, как она отнесется к следующей идее, а потом решил просто сказать.

– Я подружился с местным юристом. У него своя практика, он берется за все – от контрактов до мелких уголовных дел. Он уже близок к пенсии и, возможно, был бы не против взять кого-то, чтобы разгрузиться.

Саванна выпрямилась, соскальзывая с моих колен.

– Правда?

Я кивнул.

– Могу устроить встречу, если хочешь. Он помогал с некоторыми контрактами виноградника.

– Это могло бы быть отличным вариантом. Не так изматывающе, но все равно любимое дело.

Она наклонилась вперед и поцеловала меня глубоко, жадно.

– Спасибо. Я знаю, что из этого может ничего не выйти, но спасибо хотя бы за попытку.

Я провел ладонью по линии челюсти Саванны и запустил пальцы в ее волосы.

– Ты творишь чудеса везде, где бываешь, так что я не сомневаюсь – и здесь у тебя получится.

Она широко улыбнулась и вскочила.

– А сейчас я собираюсь приготовить нам завтрак.

Живот тут же отозвался урчанием, и Саванна рассмеялась, направляясь на кухню. Я понятия не имел, что она собирается готовить без электричества, но сожрал бы все, что угодно.

Я поднялся и подбросил в камин еще несколько поленьев. Я явно недооценил, как быстро будет уходить дрова. На крыльце их еще было много, но рано или поздно они закончатся, особенно если мы будем поддерживать огонь постоянно. Возможно, придется поискать в гараже топор и свалить к черту какое-нибудь дерево.

Вздохнув, я направился к входной двери за новой порцией дров. У закрытого окна я остановился и заглянул в щель между шторами. Никого. Я отчаянно надеялся, что начальник Саванны сейчас где-нибудь мерзнет и отсиживается в другом домике.

Я открыл дверь, огляделся и прислушался. Ничего – только крик птицы где-то наверху. По крайней мере, снегопад прекратился. Если повезет, сегодня расчистят дороги, и мы сможем получить помощь.

Подойдя к поленнице, я набил холщовый мешок дровами. Раздался скрип, и я резко обернулся.

Но это был не мужчина.

Это была женщина.

Мне понадобилась секунда, чтобы ее узнать. Та самая, которая делала все эти коллажи – меня и ее вместе.

И она целилась мне прямо в голову из пистолета.