Текст книги "Рождество в Сидар-Ридж (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

5

Саванна

Я прочистила горло и отступила назад, пытаясь вырваться из притяжения, которым был Ноа. Я опустила взгляд в пол, подальше от этих преследующих серых глаз.

– Прости, я думала, ты уже закончил.

– Идеальному маринаду нужно время. И внимание к деталям.

Его хрипловатый голос обволок меня, полный обещаний. Сколько раз я наблюдала, как он хозяйничает на кухне у моих родителей, доставая то одно, то другое? Вещи, которые, казалось, никогда не подружатся, каким-то образом превращались у него в шедевр.

Я отступила еще на шаг.

– Просто скажи, когда закончишь.

Я бы сбежала в гостиную и включила рождественский фильм погромче, надеясь заглушить любые звуки с кухни. Может, я бы даже забыла, что Ноа вообще здесь. Я едва не фыркнула от этой мысли.

Я не могла забыть Ноа, когда не видела его восемь лет. Когда между нами было почти полторы тысячи километров. Говорят, время лечит. Но они не знали Ноа Бьюта. Они его не любили. И им не разбивали сердце вдребезги.

– Ты собиралась что-то готовить? – мягко спросил Ноа, словно нащупывая почву.

При всей своей внушительности Ноа умел быть мягким лучше всех, кого я знала. Неважно, что его широкие плечи и мощные бедра занимали все пространство, – рядом с ним никогда не было страшно.

– Сахарное печенье, – пробормотала я.

– То есть ты собираешься испечь штук шесть печений, а остальное тесто съесть? – В его голосе звучала насмешка, но и знание тоже. Знание, выстроенное десятилетиями. И, боже, как же это больно.

Я вскинула подбородок с вызовом.

– Может, все изменилось.

Ноа приподнял светло-русую бровь.

– Давай посмотрим. – Он широким жестом указал на кухню. – Места хватит на двоих.

Черт. Черт бы его побрал.

Мне пришлось войти. Если бы я сбежала, он бы понял, что все еще действует на меня.

– Как скажешь, – буркнула я.

Я не смотрела на Ноа, доставая ингредиенты из шкафов, кладовой и холодильника. Рецепт мне был не нужен – я знала его наизусть. Я готовила это тесто бесчисленное количество раз. Его делала моя мама, делала бабушка. Руки двигались сами по себе – отмеряли, высыпали, перемешивали.

Его рука задела мою, и я дернулась, словно обожглась. Я бы предпочла ожог этому приятному разряду, прокатившемуся по коже.

– Осторожнее, – резко сказала я.

Ноа посмотрел на меня сверху вниз.

– Просто убираю.

Я бросила взгляд на его часть столешницы и увидела, что он действительно закончил. Отлично. Значит, скоро уйдет.

Загорелое предплечье Ноа напряглось, когда он вытирал поверхность. А потом, к моему ужасу, он подошел ближе. Так близко, что я чувствовала тепло его тела.

– Какого цвета посыпка? – спросил он.

Я сглотнула и заставила себя смотреть на драгоценное тесто.

– Красная, зеленая и белая.

Ноа взял ложку со стола, зачерпнул тесто и отправил в рот.

– Эй! – огрызнулась я.

Он закрыл глаза и простонал.

Этот звук ударил куда-то глубоко, разлился по мне и заставил сжаться внутри.

Когда Ноа открыл глаза, они стали темнее.

– Соскучился по твоему тесту. Лучшее, что я ел.

Во рту пересохло.

– Уверена, ты мог попросить рецепт у мамы.

Он не отвел взгляда.

– Это было бы не то. Всегда вкуснее, когда делаешь ты.

В груди вспыхнули тоска и боль, а за ними – злость.

– Насколько я помню, тебе предлагали бесконечный запас теста, а ты от него отказался.

– Фасол…

– Не надо, – перебила я. – Мы будем делать вид, что нормально ладим, ближайшие пять дней, а потом вернемся к своим обычным жизням.

Может, эта встреча лицом к лицу наконец поможет мне его отпустить. Может, я встречу кого-то и перестану сравнивать с мужчиной, который стоит сейчас рядом. Может, я наконец двинусь дальше.

Ноа сместился, его профиль оказался на краю моего зрения. Челюсть напряглась, знакомая дрожь мышцы выдала, как он борется с собой.

– Кто тебе писал раньше?

Я нахмурилась.

– Писал?

– В твоей комнате. Ты увидела что-то на телефоне и расстроилась.

Живот неприятно сжался. Это была тема, в которую мне совсем не хотелось посвящать Ноа. Когда мой первый парень из школы мне изменил, Ноа поставил ему фингал и добился, чтобы его больше не приглашали ни на одну вечеринку до выпускного. Узнай он, что выкинул Луис, мой начальник вполне мог бы оказаться в неглубокой могиле.

– Я же сказала. Рабочие дела, – ответила я и достала еще одну ложку, зачерпнув тесто.

– Ты по-прежнему врешь как ни в чем не бывало, – бросил Ноа.

Я резко повернулась к нему, с ложкой в руке.

– Что бы ни происходило, это мое дело. Не твое. Ты сделал свой выбор очень давно.

– Фа… – Он не договорил – телефон звякнул.

Ноа потянулся к аппарату на столе.

– У тебя здесь ловит? – спросила я.

– У меня не ловило, но, может, теперь иногда появляется связь, – сказал он, нахмурился, глядя на экран, а потом повернул телефон ко мне. Это было сообщение, адресованное нам с Ноа.

Джастин: Плохие новости. Перевал на Сидар-Ридж закрыли. Дорожный патруль говорит, что утром откроют, но на ночь нам придется взять отель по эту сторону горы. Постарайтесь не поубивать друг друга, пока мы не доберемся.

Ругательства, пронесшиеся у меня в голове, заставили бы покраснеть любого моряка. Я застряла в домике с мужчиной, который разнес мое сердце в клочья. Наедине. Великолепно. Просто великолепно. По крайней мере, хуже уже быть не могло.

А потом погас свет.

6

Ноа

В тот самый момент, когда погас свет, нас накрыла темнота. Я и не заметил, как по дороге исчез дневной свет, но должен был догадаться. Зимой на Тихоокеанском Северо-Западе ночь наступает рано. В четыре тридцать, особенно так далеко на севере, может быть уже кромешная тьма.

– Ноа?

Голос Сав прорезал темноту, и я уловил легкую дрожь. Мне бы радоваться, услышав свое имя с ее губ после стольких лет, но я не мог. Не когда в нем слышался страх.

Саванна никогда не любила темноту. Не до ночников, конечно, но в студенческие годы она всегда оставляла свет на кухне, а дома, в детстве, – в ванной.

– Все нормально. Скорее всего, буря задела линии электропередачи. Сейчас найду фонарик. – Я пошарил по ящикам. Где-то здесь точно должен быть старый добрый ящик со всяким хламом.

– Здесь есть генератор или что-то вроде того? – с надеждой спросила она.

– Не думаю. По крайней мере, в документах, которые компания прислала, когда я подписывал договор, об этом не было ни слова. – Пальцы наткнулись на ножницы, и во мне вспыхнула надежда. Я пошарил дальше, пока не нащупал цилиндрический предмет. Есть.

Я включил фонарик, и кухня осветилась ровно настолько, насколько нужно. Луч выхватил лицо Сав. Она была чуть бледной, влажные волосы обрамляли лицо. Я нахмурился.

Мокрые волосы, когда нет отопления, – это плохо. Черт.

– Пойдем. Кажется, я видел свечи в кладовой, – сказал я.

Вместо язвительного комментария Сав пошла следом. Я шагнул в просторную кладовую, водя лучом по полкам.

– Ну, с голоду мы точно не умрем, спасибо твоей страсти скупать все крекеры, чипсы и снеки, какие только существуют.

– Снеки – это образ жизни, – огрызнулась Сав.

Эта вспышка задора меня немного успокоила. Значит, она не так уж напугана, раз может огрызаться. Луч фонарика остановился на свечах в углу. Их было не меньше двух дюжин. Скорее для званых ужинов, чем для экстренных случаев, но сойдут. Рядом лежали еще два фонарика, один – в виде лампы. Его я и протянул Саванне.

– Спасибо. – Она тут же включила его, и свет едва не ослепил меня.

– Черт, – пробормотал я. – Этим можно сетчатку выжечь.

– Зато мы не будем сидеть в темноте.

– Если только не сядут батарейки.

Я поймал ее взгляд. В янтарных глазах мелькнула тревога.

– Если свет не появится через час-два, надо экономить, – сказала она.

Она была права. Но сейчас было важнее другое. Например, то, что отопление не работало.

– Я схожу за дровами с крыльца и разожгу камин в гостиной.

Саванна кивнула.

– Я посвечу тебе.

Ее спокойное согласие после нескольких часов взаимной колкости почти удивило меня. Но я был только рад.

– Спасибо.

– Не за что.

Мы подошли к входной двери. Домик упирался в лес, который казался бесконечным. Холт говорил, что поблизости есть еще несколько домиков, но с участка их не было видно, и создавалось ощущение полной изоляции. Раньше это казалось плюсом аренды, но сейчас заставляло меня нервничать.

Саванна подняла фонарь повыше, чтобы мне было лучше видно. Я наполнил брезентовую сумку на крыльце охапками дров. Мы сходили туда и обратно четыре раза, прежде чем я решил, что нам хватит на ночь и на следующий день.

Я присел перед огромным камином в гостиной, складывая поленья пирамидой.

– На столике были какие-то буклеты. Передай один или два.

Саванна бесшумно отошла и вернулась через несколько секунд. Она протянула мне буклет про катание на собачьих упряжках и еще один – про прогулки на снегоступах с гидом. Я смял их и подложил под дрова. Схватив зажигалку рядом с камином, я поджег бумагу. Она легко занялась, но я задержал дыхание, пока огонь не перекинулся на поленья.

Откинувшись на пятки, я посмотрел на Сав. Она смотрела в пламя, и огонь заставлял ее кожу светиться. Боже, какая же она красивая. Из тех лиц, на которые можно смотреть бесконечно. Каждый взгляд открывает что-то новое. Созвездие веснушек. То, как длинные ресницы дрожат при каждом моргании. Едва заметная ямочка на правой щеке.

– У тебя хорошо получается, – тихо сказала она.

Я вздрогнул, осознав, что она, наверное, чувствует мой взгляд.

– Что именно?

Глупо пялиться и запоминать каждую черту?

– Вся эта история с выживанием.

Я усмехнулся.

– Не думаю, что сидеть в домике с теплом и едой – это прям выживание.

Сав повернулась ко мне.

– Я бы не догадалась про бумагу под дровами.

– Ты раньше разводила костры. – Зимы в Миннесоте суровые, и почти в каждом доме есть камин в придачу к отоплению.

Она снова посмотрела на огонь.

– Это было давно.

Саванна не так уж часто возвращалась в Миннесоту. Джастин не раз упоминал, что она работает почти круглосуточно. Но мне казалось, что дело не только в этом.

Она пошевелилась и поднялась на ноги.

– Нам еще что-то нужно сделать?

Я встал и оглядел комнату.

– Пока нет. Но если электричество не включат, спать придется здесь.

– Здесь? – пискнула она. – Вместе?

Я сдержал усмешку.

– В спальнях нет отопления.

И внезапно отключение света перестало меня расстраивать.

7

Саванна

Я никогда в жизни так ни о чем не молилась. Особенно о том, что раньше принимала как должное каждый день.

Дело было не в том, что я раньше не сталкивалась с отключением электричества. Выросла я среди грозовых лет и суровых зим – конечно, сталкивалась. Даже в моей квартире в Сан-Франциско свет пару раз пропадал.

Я никогда по-настоящему не паниковала. До этого момента.

До мысли, что придется спать рядом с Ноа.

Я поежилась и натянула через голову более плотную толстовку. Было невозможно не заметить, как резко упала температура в спальне. Час назад мы с Ноа обходили дом и закрывали все двери подряд, надеясь сохранить тепло. Но по-настоящему тепло было только у самого камина.

Схватив несколько подушек и одеяло с кровати, я вернулась в гостиную. Шагнув в комнату, я резко остановилась. Ноа склонился над каким-то сооружением. Это напоминало что-то из «Принцессы на горошине». Он уложил на пол одно одеяло за другим, соорудив некое подобие постели.

Но лежанка была одна.

Я прочистила горло, и он поднял голову, ухмыляясь.

– Это, конечно, не «Риц», но на одну ночь сойдет.

– Я лягу на диване.

Он нахмурился.

– Там слишком далеко от огня. Ты замерзнешь.

– Я справлюсь, – возразила я.

– Сав, не упрямься. Я знаю, ты терпеть меня не можешь, но ты правда готова замерзнуть насмерть, лишь бы держаться от меня подальше?

Я не могла не услышать боль в его голосе. Это полоснуло по мне чувством вины. Ноа ведь не сделал ничего плохого. По-настоящему – ничего. Он просто меня не хотел. И это было его право. А мне пора было повзрослеть и принять это.

С трудом сглотнув, я подошла к импровизированной постели.

– Я просто знаю, что ты вечно перетягиваешь одеяло. Так что возьми себе отдельное.

Ноа хмыкнул, и в этом звуке отчетливо слышалось облегчение.

– Это мне стоит бояться. Ты не помнишь, как столкнула меня с надувного матраса, когда мы ездили с палатками?

От воспоминания у меня вспыхнули щеки. Я тогда делила с ним и Джастином палатку, запуталась в спальнике и, не до конца проснувшись, лягнула ногой, отправив бедного Ноа на землю.

– Это было случайно.

– Ну да, конечно, – протянул Ноа с ухмылкой.

– Как скажешь, – пробормотала я.

– Лезь уже, Саванна, – скомандовал он, опускаясь на ворох одеял.

В его голосе была хриплая, шероховатая нота – слова, которые я готова была убить, чтобы услышать восемь лет назад.

Кого я обманываю? Я готова была убить, чтобы услышать их в любое время.

Я отвела взгляд и осторожно улеглась на груду одеял. Огонь в камине потрескивал, я натянула на себя покрывало и уставилась в потолок. Я даже не позволяла себе повернуть голову в сторону Ноа. Я и так чувствовала его.

Не имело значения, что он ко мне не прикасался. Его присутствие было повсюду. Этот запах можжевельника и жженого апельсина. Тепло, которое принадлежало только ему. Энергия, будто вибрирующая в самом воздухе между нами.

– Тебе нравится? – тихо спросил он. – Быть юристом?

Мои пальцы сжались в пододеяльнике.

– Иногда.

Я почувствовала, как он шевельнулся, как его взгляд уперся в мой висок. Но я не двинулась.

– Только иногда?

Я кивнула.

– Это тяжело. Некоторые люди, с которыми мне приходится иметь дело, – редкостные мерзавцы. Но когда я в суде или нахожу в материалах что-то, что переворачивает дело… это как полет.

– Несколько мгновений полета стоят всех усилий, чтобы до них добраться, – сказал Ноа, и в его голосе звучала улыбка.

В основном он был прав.

Но история с Луисом того не стоила. И теперь, раз я ушла, я могла вообще лишиться этого чувства полета. Найти место в другой фирме без рекомендации будет задачей не из легких.

– А ты? Все еще любишь хоккей?

Ноа подвинулся ближе, и его тепло окутало меня.

– Весь этот бред и то, как я изматываю свое тело, стоят тех нескольких секунд, когда я лечу.

Он понимал. Для него все было совсем иначе, но он все равно понимал.

– В этом году у вас есть шанс на Кубок.

Ноа на мгновение замолчал.

– Ты следишь за нашим сезоном?

Горло сжалось, пока я подбирала слова, которые не выдадут слишком много.

– Иногда вижу счет. Остальное мне рассказывает Джас.

Ноа не должен был знать, что я смотрю каждый матч и слушаю каждое интервью. Это была зависимость, от которой я не могла избавиться, как бы ни старалась.

– Мы еще никогда не заходили так далеко, – тихо сказал он.

И я знала, что для него это будет значить все. Я бы была там. Мне было плевать, если билет на самые дальние места сожрет все мои сбережения. Я бы все равно была там.

Но Ноа никогда об этом не узнает.

Меня пробрала дрожь.

– Иди сюда, Фасолинка.

Я резко повернула голову в его сторону.

Ноа раздраженно выдохнул.

– Ты замерзаешь, и мы взрослые люди. Думаю, одну ночь рядом мы как-нибудь переживем.

И вот тут Ноа ошибался.

Одна ночь в его объятиях разрушила бы для меня все остальные.

8

Саванна

Я проснулась, окруженная жаром. Его было так много, что казалось – я заживо горю. Веки дрогнули, и мир сложился рывками, как серия снимков: свет, льющийся в окна хижины. Камин, где от огня остались лишь тлеющие угли. Тяжелая рука, перекинутая через мою талию. И ладонь, скользнувшая под толстовку и футболку.

Черт.

И тут я осознала еще кое-что. Большое тело, прижатое ко мне сзади. Тело Ноа. И его член нашел себе место, уютно устроившись между моих ягодиц.

Я сорвала с себя одеяло и рывком вскочила на ноги. Этого не происходило. Я не могла чувствовать мышцы Ноа, его член или что-либо еще. Это просто… НЕТ.

Мое резкое бегство заставило Ноа тоже подскочить.

– Что случилось? Ты в порядке?

Лицо залило жаром.

– Нет, я не в порядке.

Он насторожился, уловив мой тон.

– Что не так?

– Что не так? – взорвалась я. – У тебя стояк пытался устроить себе экскурсию через черный ход. Вот что не так.

Его губы дернулись.

– Экскурсию через черный ход?

Легкое движение его идеальных для поцелуев губ взбесило меня окончательно.

– Слушай, ты, увалень переросток. Мне неинтересны игры с задницей, и даже если бы были – точно не с тобой.

Улыбка исчезла.

– Повзрослей, Сав. У меня утренняя эрекция. Это нормальная реакция, когда прижимаешься к теплому телу. К любому теплому телу.

Его слова ударили по лицу, и я ощутила всю силу этого удара.

– Поверь, Ноа, я прекрасно знаю, что ты ко мне ничего не чувствуешь. Мне не нужно, чтобы ты тыкал этим мне в лицо снова и снова. Но и размахивать своим волшебным членом в знак приветствия тоже не нужно. Просто держи его подальше от меня.

Выражение его лица потемнело, грудь вздымалась от неровного дыхания.

– Ты думаешь, меня к тебе не тянет?

Я уставилась на него, почти разинув рот. Мне хотелось сказать тысячу вещей, но вместо этого я просто вернула ему его же слова.

– «Я люблю тебя, Фасолиинка. Но не так».

Мышца на его челюсти снова бешено дернулась.

– Я должен был это сказать.

Я фыркнула.

– Что, за кадром стоял мафиози с пистолетом у твоего виска?

Его серые глаза стали ледяными.

– Ты собиралась выбросить все свое будущее, лишь бы быть рядом со мной. Думаешь, я смог бы с этим жить?

У меня отвисла челюсть.

– Ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты разбил мне сердце ради моего же блага?

– Это правда, – отрезал он.

– Да плевать, Ноа. Мне больше нравилось, когда ты просто говорил, что не хочешь меня. По крайней мере, тогда ты не лгал мне в лицо.

– Я хотел тебя. Хотел знать, каково это – войти в тебя так глубоко, чтобы ты чувствовала меня еще днями. Хотел выжечь ощущение твоей кожи в своей душе. Хотел утонуть в твоем вкусе так, чтобы больше никогда не знать ничего другого. Я чертовски хотел тебя, Сав.

Дыхание сбилось. Каждый вдох и выдох налетали друг на друга, пытаясь прорваться.

Ноа медленно двинулся ко мне через комнату.

– Все еще не веришь?

– Нет, – выдохнула я.

Он оказался рядом в одно мгновение. Еще секунду назад стоял в нескольких шагах и вот уже рывком прижал меня к себе.

Мои ноги обвились вокруг его талии, когда Ноа ворвался в мой рот. Это было не нежно – не так, как он умел. Это было отчаянно, властно… почти безумно. И я наслаждалась каждой секундой.

Ноа прижал меня к стене, мои ноги все еще держали его. Пока он терзал мой рот, одна его рука запуталась в моих волосах, а другая скользнула под толстовку и футболку. Эта ладонь накрыла грудь, грубый большой палец прошелся по вершине соска.

Я застонала. Звук и ощущение, перешедшие от меня к нему, только подстегнули его. Ноа вжался в меня, его уже твердый член рвался на свободу из спортивных штанов. Близость к тому месту, где я хотела его больше всего, заставила все внутри меня сжаться и пульсировать от нужды – в большем.

Ноа резко оторвался от моих губ.

– Все еще думаешь, что я тебя не хочу?

Что это было? Какая-то извращенная игра в труса?

Я приподняла подбородок.

– Ты неплохо играешь, но я все еще не до конца уверена.

Серые глаза потемнели.

– Сав…

Я не отступила, лишь подалась бедрами к нему.

Он зарычал и оторвал меня от себя. На миг я решила, что он сейчас сбежит. Как тогда. Но в следующую секунду его пальцы уже были в поясе моих штанов. Он стянул их вместе с трусиками одним движением.

Я едва успела упереться в стену, как его лицо оказалось между моих бедер. Ноа сжал мои ноги так крепко, что я наверняка заработаю синяки от его пальцев, но мне было все равно. Я откинула голову, пока он пожирал меня.

Язык Ноа обвел клитор, потом скользнул по нему. У меня едва не подкосились ноги.

– Не кончай, – приказал он. – Первый раз я почувствую, как ты кончаешь вокруг моего члена. Не на пальцах. Не на языке. На моем чертовом члене.

От его слов между бедрами стало влажно, а внутри все пульсировало от жгучей потребности.

Наши взгляды сцепились, и на меня хлынула целая волна чувств.

– Тогда тебе лучше поторопиться, – бросила я вызов.

Ноа резко выпрямился и одним движением избавился от штанов. Мне хватило доли секунды, чтобы оценить его великолепную длину, прежде чем он шагнул ко мне. Он поднял меня, и я снова обвила его ногами. Пальцы впились в его волнистые светло-каштановые волосы, я тянула, нуждалась в нем, хотела, чтобы он чувствовал то же отчаянное желание, что бушевало во мне.

– Сав, – выдавил он сквозь зубы.

– Пожалуйста, – взмолилась я.

Просить почти умоляя должно было бы меня смутить, но я была в отчаянии, чтобы переживать. Мне нужен был Ноа. Внутри меня. Чтобы он растягивал, наполнял. Мне нужно было выжечь его из себя раз и навсегда.

Мольба подействовала.

Ноа вошел в меня с такой силой, что в глазах выступили слезы – это было удовольствие с едва уловимой примесью боли. Он врывался снова и снова, а я сжималась вокруг него, дрожа.

Я потерялась в ритме.

В давлении.

В накатывающих одна за другой волнах ощущений.

Мышцы задрожали. Все внутри меня ходило ходуном.

– Держись, Сав. Еще чуть-чуть, – выдохнул Ноа.

– Не могу, – прошептала я. Это было слишком.

Ноа зарычал – звук, в котором едва угадывалось что-то человеческое, и вошел еще глубже, невозможным образом. Я не удержалась. Я сломалась. Плотина, возводимая годами, рухнула, утащив за собой и мое сердце.

Я сжала Ноа, пока он двигался во мне, и он выругался бессвязным потоком слов. Он погружался все глубже, вытягивая из меня каждую кроху чувств. И ровно в тот миг, когда мне показалось, что больше я не выдержу, он увел меня еще дальше.

Но мое имя на его губах, когда он кончил, пульсируя внутри меня, заставило глаза наполниться слезами.

Я думала, что смогу выжечь Ноа из себя.

Но знание того, каково это – иметь его целиком, пусть даже на миг, – оставило после себя лишь руины.

Он медленно вышел из меня, опустил мои ноги на пол и заглянул мне в глаза.

– Сав.

– Не надо, – тихо сказала я. – Просто… не надо.

Лицо Ноа окаменело.

– Я не потеряю тебя. Не снова.

– Ты меня не терял. Ты сам ушел. И дело было не в том, что ты меня не хотел. Ты выбросил нашу дружбу вместе со всем остальным.

И именно это я не была уверена, что когда-нибудь смогу простить.

Поэтому я сделала единственное, что могла. Я ушла.