Текст книги "Рождество в Сидар-Ридж (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Кэтрин Коулс
Рождество в Сидар-Ридж
1
Ноа
Я хрустнул шеей, ведя свой Range Rover SV по очередному повороту серпантина. Эти перевалы словно вырезаны прямо в теле горы. По обе стороны дороги лежали высокие сугробы, и с неба уже начинал сыпаться свежий снег.
С каждым прошедшим часом напряжение в мышцах понемногу отпускало. Расстояние. Лучший чертов рождественский подарок, который я мог себе сделать в этом году. Расстояние от Сиэтла. От давления хоккейного сезона, который сейчас в самом разгаре. От жизни, о которой я всегда мечтал и которая почему-то вдруг стала казаться… пустой.
Мой внедорожник обнял еще один поворот, и когда дорога выпрямилась, открывшийся вид ударил под дых. Я никогда не видел ничего подобного. Выросший в Миннесоте, я знал озера. Да, озер у нас хватало. Но гор – нет. Таких – тем более.
Горы резко обрывались к озеру, которое выглядело полностью скованным льдом. Лед был того самого синего цвета, от которого невозможно оторваться, неровный, с завихрениями и волнами – совсем не такой, как идеально ровный, искусственный лед, по которому я катался каждый день.
Мне не хватало именно такого льда – с его изъянами, делающими катание куда интереснее. Меня зудело выйти туда и промчаться по поверхности озера. Если бы тренеры или владелец команды узнали, что такие мысли вообще приходят мне в голову, меня бы завалили запретами. Но то, чего они не знали, им и не вредило.
В салоне раздался рингтон, выдернув меня из часов тишины и отсутствия связи. Я взглянул на консоль и усмехнулся, принимая вызов.
– Эй, Джас. Вы нормально добрались?
– Мы уже здесь. Стоим в очереди за арендованной машиной. Думаю, успеем до темноты, – ответил мой друг, с которым мы дружили почти тридцать лет.
– Отлично. Езжайте осторожно. Начинается снег.
– Мы взяли внедорожник, так что все будет нормально. Мама с папой в восторге от гор под снегом.
Я снова посмотрел на завораживающее озеро, спускаясь к городку, и успел заметить мелькнувшую вывеску: «Добро пожаловать в Сидар-Ридж».
– Здесь чертовски красиво. Идеальное место для Рождества.
– Передай Холту спасибо еще раз за домик.
– Передам. Когда Сав прилетает?
Одно только ее имя сжало мне внутренности. В голове вспыхнул образ рыжих волос и россыпи веснушек на лице. Я невольно задумался, изменилась ли она. Прошло слишком много времени с нашей последней встречи.
Каждый раз, когда я звал Килпатриков в Сиэтл – на игру или праздники, – она оказывалась «очень занята». Постоянное напоминание о том, как сильно я все между нами просрал.
– Она будет где-то в течение часа. Адрес у нее есть.
– Хорошо. – Слово было одно, но прозвучало грубее обычного, с тяжестью прошедших лет. – Удивлен, что она вырвалась с тренировки.
Джастин усмехнулся.
– Она настроена стать партнером, но даже она не рискнет пропустить Рождество.
Именно на это я и рассчитывал.
– Ладно, нам пора. Мы следующие. Увидимся через пару часов.
– Договорились.
Джастин отключился, и тишина снова накрыла меня, когда я въехал в живописный центр Сидар-Риджа. Несмотря на мороз, Мэйн-стрит кипела жизнью – туристы вперемешку с местными. Сувенирные лавки были полны, рестораны и кафе выглядели забитыми.
Я всматривался в вывески, выискивая Dockside Bar & Grill. Холт говорил, что обедает там с братом, Нэшем, и привезет с собой ключи от домика. Заметив нужную вывеску, я припарковался в свободном месте в нескольких дверях от ресторана.
Я заглушил двигатель и вытащил телефон из подстаканника, проверяя, не писал ли он что-нибудь еще. Экран, забитый уведомлениями, заставил меня поморщиться. С тех пор как я обновил этот чертов телефон, на меня сыпались все оповещения из соцсетей. Я даже не вел эти аккаунты и уж точно не хотел знать, что люди думают о моей вчерашней игре.
Одно имя всплывало снова и снова. LucyOnTheIce. Увидев очередную фанатскую нарезку с ней и мной, я помрачнел еще сильнее. Господи, люди бывают странными.
Я смахнул уведомления и открыл переписку с Холтом. После его «Встретимся в Dockside» ничего не было. Мы подружились, когда он проводил проверку безопасности для моей команды. Меня всегда притягивало это отдаленное сообщество, где он вырос, и я знал, что это идеальное место для рождественского побега – там, где Саванне будет не так-то просто меня избегать.
Я выбрался из Range Rover и тут же пожалел, что не взял куртку. Ледяной воздух ударил мгновенно. Но до Dockside было рукой подать.
Я распахнул дверь ресторана, и на меня нахлынули тепло и гул голосов. Официантка в фартуке улыбнулась мне, но тут же замерла, раскрыв рот.
– В-вы Ноа Бьют.
Я улыбнулся в ответ, но натянуто. Я надеялся хоть на каплю анонимности.
Рука легла девушке на плечо в дружеском жесте, а я опустил бейсболку ниже на глаза.
– Давай оставим присутствие Ноа между нами, Джини, – сказал Холт мягко, без нажима.
Джини закивала.
– Конечно. – Она понизила голос. – Тот гол в третьем периоде был невероятным. В этом году Кубок точно будет нашим.
Я усмехнулся.
– Спасибо, Джини.
Ее щеки вспыхнули, она опустила голову и поспешила к занятому столику.
Холт притянул меня к себе и хлопнул по спине.
– Рад тебя видеть.
– Взаимно. Как дела?
Вопрос был с подвохом. В одну из ночей в прошлом году мы с Холтом, запивая виски, делились тем, как умудрились все просрать с женщинами в нашей жизни. И я понимал, что возвращение в Сидар-Ридж наверняка принесло ему немало испытаний.
Холт ухмыльнулся так, как я раньше никогда не видел. Словно был настолько счастлив, что не мог этого скрыть.
– Отлично, друг. Просто отлично. Мы ждем ребенка.
Мои брови поползли вверх.
– Серьезно?
Он кивнул.
– Если будет время, загляну к тебе на пиво. Расскажу все.
– Ты же знаешь, для этого у меня время найдется всегда.
– Отлично.
Холт хлопнул меня по плечу и протянул связку ключей.
– Адрес у тебя есть. Я попросил компанию заполнить холодильник и шкафы, но если чего-то не хватит, в городе есть магазин. Связи там не будет, но есть стационарный телефон. Звони, если понадобится.
– Спасибо, дружище. За все.
Холт встретил мой взгляд.
– Она приедет?
Челюсть у меня дернулась.
– Да.
Вопрос был в другом: останется ли она, когда поймет, что здесь есть и я.
2
Саванна
Я плотнее запахнула пальто, выходя в закручивающийся снег. Он был не густой, скорее хлопьями, создавая эффект снежного шара. Все выглядело настолько красиво, будто с открытки, что казалось ненастоящим. Как, впрочем, и весь этот прелестный городок.
Может, мне стоило бросить свою жизнь в Сан-Франциско и перебраться в Сидар-Ридж. Вряд ли адвокаты здесь совсем не нужны. Хотя, оглядываясь вокруг, я сомневалась, что тут вообще что-то может пойти не так. Слишком уж все было мило.
Сжав руки на ручке тележки, я покатила ее к своему внедорожнику. Я порадовалась, что выбрала более проходимую машину, пусть в городе она мне и не была нужна. Зато теперь, если снег усилится, у меня хотя бы будет полный привод.
Я нажала кнопку на брелоке, открывая багажник, и начала загружать пакеты. Я взяла все для печенья, горячего какао с мятным сиропом и целую гору закусок. Следующие пять дней я собиралась утопить свои чувства, и никто меня не остановит.
Закрыв багажник, я посмотрела через дорогу на вывеску уютного кафе с названием The Brew. Подняв глаза к серому небу, я решила, что еще десять минут ничего не изменят. Я убрала тележку и перебежала дорогу к кофейне.
Колокольчик звякнул, когда я вошла внутрь. В помещении было тепло и не слишком людно. Пары и семьи сидели за столиками, очереди не было. Я прошла по сказочно оформленному залу к стойке и принялась изучать меловое меню в поисках чего-нибудь по-настоящему рождественского.
– Впервые в The Brew? – спросил теплый голос.
Я оторвалась от меню и повернулась на звук. На меня улыбалась рыжеволосая красавица с сияющими зелеными глазами.
– Так заметно? – спросила я.
Ее улыбка стала еще шире.
– Я тут почти каждый день. Сразу вижу взгляд человека, парализованного выбором.
Я тихо рассмеялась.
– Мне нужно Рождество в чашке.
– Тогда у меня есть то, что надо. Латте со вкусом сахарного печенья и рождественской посыпкой?
– Звучит идеально.
– Сейчас будет. Что-нибудь из витрины с выпечкой? – спросила она, принимаясь за напиток.
– Да. Выберите пару своих любимых. Родители и брат приедут только через несколько часов, и им наверняка захочется перекусить.
– Без проблем.
Пока рыжеволосая работала, на нее легла тень. Я подняла взгляд и увидела крупного мужчину. Он выглядел немного пугающе – уже одним своим размером. Но стоило ему приблизиться к женщине, как суровые черты его лица смягчились. Он обнял ее и уткнулся носом в шею.
– Я работаю, Роан, – прошептала она.
– Я тебе не мешаю, Нежное Сердце.
Она что-то пробурчала себе под нос, и он тихо рассмеялся.
– Мама, – раздался детский голос. – Смотри, что мы сделали с папой!
Маленькая девочка, точная копия женщины, выбежала за стойку. Роан успел поймать ее прежде, чем она налетела на мать и разлила все, над чем та так старалась. Он поднял девочку, чтобы она могла показать рисунок.
– Видишь? Это Эммалин, единорог и радуга, – с гордостью сказала девочка.
– Очень красиво, котенок, – сказала женщина и поцеловала дочь в висок.
Где-то глубоко в груди заныло. Внутри все словно залило густой, вязкой ревностью. Я прикусила щеку изнутри, пытаясь подавить это чувство. Я хотела такого же. Мужчину, который смотрит на меня так, будто я – центр вселенной. Семью, которая делает обычные вещи особенными.
Но у меня этого не было. Я мерила каждого мужчину меркой воспоминаний о Ноа. Хотя теперь уже не была уверена, что вообще помню его правильно.
– Простите за это, – сказала женщина, и щеки у нее порозовели.
Я заставила себя улыбнуться.
– Ничего страшного. – Я посмотрела на девочку. – Очень красивый рисунок.
Та просияла.
– Это Эммалин, мой эму.
Мои глаза расширились.
– У тебя есть эму?
Женщина за стойкой кивнула.
– Вообще-то да.
– И еще восемьдесят два миллиона других животных, – пробормотал мужчина.
Она бросила на него выразительный взгляд.
– Ты любишь их не меньше нас.
– Да, папа, – подхватила девочка.
Женщина протянула мне напиток и небольшой пакет.
– Вот, пожалуйста. С вас двадцать четыре пятьдесят.
– Спасибо. – Я провела картой и добавила чаевые.
– Будьте осторожны. Снег усиливается, – предупредила она.
Я взглянула в окно и увидела, что она права. Хлопья стали крупнее и падали быстрее.
– Буду. Как только доберусь до домика, мне не придется никуда выходить пять дней.
– Звучит идеально, – сказала женщина. – Счастливого Рождества.
– И вам.
Хотя, глядя на ее прекрасную семью, я не сомневалась, что оно у нее таким и будет.
Я направилась к двери, но телефон завибрировал в кармане. Удерживая стакан и пакет одной рукой, я достала его, ожидая увидеть имя Джастина или родителей. Вместо этого сообщение на экране скрутило мне живот.
Неизвестный номер: Тебе правда стоит еще раз подумать об этой глупости с увольнением. Ты загубишь карьеру. Помни, насколько далеко простирается мое влияние.
Во мне одновременно вспыхнули ярость и страх. А когда в памяти всплыло, как начальник зажал меня в офисе, по коже пробежал холод. Отдел кадров мне не поверил, а Луис ясно дал понять, что я заплачу за обвинение. У меня не осталось выбора, кроме как уйти.
Но после четырех лет бакалавриата, четырех лет в юридической школе и еще трех, проведенных в попытках пробиться наверх, казалось, будто я выбросила весь этот труд в пустоту – лишь бы сбежать от начальника-извращенца. Сначала я убеждала себя, что мне все показалось. Уговаривала, что Луис просто проявляет внимание из добрых побуждений.
Потом его намеки стали слишком явными. Он пялился мне на грудь. Прижимал ногу к моей под столом на совещаниях. Пытался разминать плечи. А когда Луис в открытую предложил мне интим, это стало последней каплей.
Вот только вместе с этим могла треснуть и моя карьера. Поэтому я поступала так, как поступает любая взрослая женщина, когда ситуация заходит в тупик. Я собиралась утопить чувства в тесте для печенья, а потом составить план и двигаться дальше.
Торопливо выйдя в снег, я села за руль внедорожника и сделала глоток латте. Во рту смешались кофе и сладость сахарного печенья. Настоящее Рождество в чашке.
Эта крошечная порция уюта помогла мне доехать по заснеженной горной дороге. Мне пришлось щуриться, чтобы разглядеть указатель Lake View Place. Я свернула на частную дорогу, где снега было еще больше.
Прикусив нижнюю губу, я надеялась, что Джастин и родители доберутся без проблем. Они привыкли ездить по снегу. Я – куда меньше.
Остановившись, я уставилась на дом, который никаким домиком и не был. Это был горный особняк. Черт возьми, родители в этом году не поскупились.
Я нахмурилась, заметив припаркованный перед домом Range Rover. Брат говорил, что кто-то будет ждать, чтобы впустить меня внутрь. Логично, что владелец таких домов окажется человеком состоятельным.
Схватив спортивную сумку с заднего сиденья, я открыла багажник. Попытка донести пакеты с продуктами и сумку через углубляющийся снег и по ступенькам к крыльцу превратилась в фарс. К тому моменту, когда я добралась до двери, пальцы покалывало, а пальцы ног я уже не чувствовала.
Я пнула дверь, изображая стук.
Через секунду внутри послышались шаги, и дверь распахнулась. Мой взгляд пополз вверх – выше и выше – к знакомым стальным серым глазам. Тем самым, которые я изо всех сил пыталась забыть.
Сначала пришел шок, но следом мгновенно накрыла ярость.
– Ты, должно быть, шутишь.
Один уголок губ Ноя дернулся.
– Я тоже по тебе скучал, фасолинка.
3
Ноа
Господи, она была красива. От взъерошенной, ошеломленной Саванны у меня перехватило дыхание, а когда в ее янтарных глазах вспыхнула ярость, я понял: я пропал.
– Давай, я помогу, – предложил я.
– Не надо, – огрызнулась она и протиснулась мимо.
Вся в снегу, с десятком пакетов, она выглядела как вьючное животное.
Саванна шла по дому уверенно, хотя понятия не имела, куда идет. Всего три неверных поворота и она оказалась на кухне, сгрузив пакеты и дорожную сумку.
Это было одной из вещей, которые я в ней обожал. В вещах – минимум, в закусках – максимум. Пакетов с продуктами было в шесть раз больше, чем личных вещей.
Саванна металась по кухне, хлопая шкафами и распахивая холодильник. Меня она упорно игнорировала.
– Полагаю, Джастин не сказал тебе, что я буду здесь.
Я знал, что не сказал. Я прямо попросил его об этом. И знал, что иначе Сав просто не приедет.
Последние несколько лет между нами держалось молчаливое перемирие. Джастин и родители прилетали в Сиэтл на День благодарения, а у Саванны всегда находилась уважительная отговорка. Потом они отмечали Рождество в Сан-Франциско или дома, в Миннесоте. Я никогда не напрашивался.
До этого года.
Я скучал по праздникам с людьми, которые были мне ближе семьи – ближе, чем моя вечно пьяная мать когда-либо была. Я скучал по Саване.
– Джас очень удобно умолчал о твоем присутствии, – отрезала она, запихивая в кладовку шесть разных видов чипсов.
Мои губы дернулись.
– Тебя это не напрягает?
Я надеялся, что сейчас мы наконец все выложим. Поговорим о том, где все пошло не так, и вернемся туда, где были. Я не жалел о своем поступке. Это было правильно, как бы больно ни было.
Мышца на челюсти Саванны дернулась, и редкие веснушки на щеках будто зашевелились.
– Конечно нет.
– Отлично. Значит, все будет как раньше, фасолинка.
Она дернулась, наклоняясь за коробкой яиц.
– Не называй меня так.
– Почему?
– Это глупая, детская кличка. Называй меня Савана.
За все те больше чем двадцать лет, что я ее знал, я ни разу не называл ее Саванна. Сав – да. Фасолинка – постоянно. Саванна? Черт, нет.
Я понял, что она делает – пытается создать дистанцию, спрятавшись за формальностью. К черту это.
– Фасолинка тебе идет. Я не знаю никого, кто был бы так зависим от мармеладных бобов.
– Была, – поправила Савана.
Я нахмурился, опираясь бедром о столешницу.
– В смысле?
Она пожала плечами, продолжая раскладывать покупки.
– Наверное, я из этого выросла. Как и из многого другого. Но ты об этом не знаешь, потому что мы больше не знаем друг друга.
Удар был точным. Пальцы сжались на краю столешницы, гранит впился в ладонь.
– Тогда я хочу узнать, какая ты сейчас.
Мне не хватало моей тени. Той, что видела все, что я прятал. Никто никогда не видел меня так, как Сав.
Она неопределенно хмыкнула.
– Ты знаешь, какая комната моя? Я хочу разложиться.
Меня на секунду посетила соблазнительная мысль отправить ее в гостевую, которую занял я, но я чувствовал – это плохо кончится. Вместо этого я повел ее в комнату напротив моей.
Комнату Саванны я выбрал первой. Приглушенный фиолетовый цвет стен и огромное панорамное окно с подоконником для сидения – я знал, что она выбрала бы именно эту. А себе взял комнату поближе к ней.
Родители Саванны разместятся в хозяйской спальне в другой части дома, Джастин – в самой большой гостевой там же. В этом крыле мы оказывались почти одни.
Савана втянула воздух, шагнув внутрь.
– Здесь так красиво, – прошептала она, разглядывая черно-белую фотографию над огромной кроватью и вид за окном.
– Тут и правда волшебно, – тихо сказал я.
У нее напряглась челюсть, и она швырнула сумку к изножью кровати.
– Я пойду приведу себя в порядок.
Я знал, что это намек уйти, но тело отказывалось слушаться. После стольких лет рядом с Сав я словно снова учился дышать. Мне казалось, что я чувствую в воздухе нотку ее духов, несмотря на расстояние между нами.
Сав бросила сумочку на кровать и, не глядя на меня, достала телефон. Ее и без того светлая кожа стала еще бледнее, когда она прочитала сообщение.
Я пересек комнату тремя длинными шагами.
– Что случилось?
Она покачала головой и быстро убрала телефон в задний карман джинсов.
– Ничего.
Я посмотрел на нее в упор.
– Просто рабочие дела, – отмахнулась она.
Но от рабочих дел лицо не белеет так резко.
– Сав…
– Мне нужно в душ. Так что если ты вдруг не готов видеть меня голой, я бы хотела, чтобы ты ушел.
Мышца на щеке дернулась. Увидеть ее голой я, конечно, хотел – но не так. Не в виде злой провокации.
– Я тогда замариную курицу к ужину.
– Как скажешь, – буркнула она, схватила сумку и направилась в ванную.
Мне оставалось только смотреть ей вслед.
4
Саванна
Я позволила двери ванной захлопнуться за мной и прислонилась к ней спиной. Прохлада дерева просочилась сквозь ткань футболки. Я попыталась позволить ей меня успокоить, но ничего не вышло. Сумка с вещами соскользнула с плеча и упала на пол, и я последовала за ней, сползая все ниже и ниже, пока не уселась задом на плитку.
Перевалившись, я вытащила телефон из заднего кармана, чтобы не расколоть экран. Не то чтобы мне хотелось смотреть, что там. Рука дрожала, когда я положила телефон на пол.
Это было слишком. Все сразу. Но больше всего – Ноа.
Не прошло и пяти минут с того момента, как мы оказались в одном пространстве, а он уже заполнил его целиком – запах можжевельника с ноткой подгоревшего апельсина. Как он мог пахнуть точно так же спустя столько лет?
Когда-то этот запах был для меня главным утешением. Теперь – главным мучением.
Я прислонилась затылком к двери. Воспоминания о его отказе закрутились в голове так, будто это случилось вчера, а не восемь лет назад. Щеки вспыхнули от стыда при мысли о том, какой жалкой я, должно быть, выглядела в его глазах. Я выбрала стипендию в Университете Вашингтона вместо Джорджтауна – только чтобы быть ближе к нему. Поцеловала его. Сказала, что хочу идти в юридическую школу в Сиэтле, а не в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе.
Он пресек это так быстро, что у меня закружилась голова.
– Люблю тебя, Фасолинка. Но не так. Езжай в Лос-Анджелес. Тебе будет жаль остаться здесь.
То, что Ноа был так бережен, только делало все хуже. Я убежала – быстро и далеко, сделала именно то, о чем он просил. Я закончила юридический факультет Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе первой в группе и получила работу мечты. И что с того? Все это оказалось напрасным.
Я перевернула телефон, и экран вспыхнул.
Неизвестный номер: Ты думаешь, можешь разгуливать в этих обтягивающих юбках, выставлять напоказ свою сладкую задницу, а потом игнорировать меня? Я не из тех, кого игнорируют, Саванна. И ты узнаешь почему.
Тошнота накрыла меня волной, и я поспешно заблокировала экран. В правом верхнем углу не было ни одной полоски сигнала, значит, сообщение пришло где-то по дороге в горы. По крайней мере, Луис не мог достать меня здесь – ни физически, ни через технологии.
Может, мне и правда стоит перебраться в Сидар-Ридж.
Вздохнув, я поднялась на ноги. Я быстро разделась и шагнула в душ. Горячие струи помогли прогнать самый противный холод. Я простояла там дольше, чем следовало, очищая кожу, делая пилинг, бреясь и нанося маску на волосы. Я тянула время и прекрасно это понимала.
Наконец я перекрыла воду и вышла из роскошного душа. Схватила полотенце и быстро вытерлась. Даже белье здесь было шикарным.
– Ноа, – пробормотала я недовольно.
Платил явно он. Мои родители – оба учителя и далеко не богачи. Я злобно уставилась на второе пушистое полотенце, которое взяла с полки, словно это хлопок был во всем виноват.
Замотав волосы, я нанесла крем и достала самые уютные штаны. Фиолетовые, с леденцами, максимально далекие от понятия «выглядеть привлекательно». И мне было плевать. Я не собиралась наряжаться только потому, что здесь Ноа.
Натянув их, я взяла свободный, невероятно мягкий топ и надела через голову. Закутавшись в мягкий уют, я отжала из волос лишнюю влагу и повесила полотенца.
Часть меня хотела просидеть в комнате до конца вечера, но это означало бы дать Ноа понять, что он все еще на меня влияет. А этого он не заслуживал.
Расправив плечи, я вышла в коридор. Из гостиной доносилась тихая музыка, глухие переливы кантри отзывались где-то глубоко внутри.
Ноа всегда любил кантри. Его тянуло к этим проникновенным словам, особенно к старым песням – Хэнку Уильямсу, Лоретте Линн, Джонни Кэшу. Я не могла слушать их восемь лет.
Тесто для печенья. Мне нужно тесто для печенья. Срочно.
Я рванула на кухню, но резко остановилась, осознав ошибку.
Ноа стоял там и взбивал что-то в миске. На разделочной доске остались следы чеснока, рядом лежали разрезанный и выжатый лимон. На столешнице – вустерский и соевый соус.
Он всегда хорошо готовил. Ему приходилось – с той отстраненной матерью, с которой он рос. Я не понимала, как она могла не замечать чуда прямо перед собой, магии, которой был Ноа. Но она не замечала. И он научился справляться сам.
Белая футболка обтягивала его широкую, четко очерченную грудь, когда он выпрямился. Резкая линия челюсти повернулась в мою сторону, и глубокие серые глаза встретились с моими.
Черт возьми. Я была по уши влипла.
