355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кэтрин Ирен Куртц » Святой Камбер (Легенда о Камбере Кулдском - 2) » Текст книги (страница 22)
Святой Камбер (Легенда о Камбере Кулдском - 2)
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 04:04

Текст книги "Святой Камбер (Легенда о Камбере Кулдском - 2)"


Автор книги: Кэтрин Ирен Куртц



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

– Видение длилось недолго, – сказал Дуалта. – Казалось, что Рис был менее всего смущен случившимся, он вроде принял это как помощь в исцелении. Когда Целитель закрыл глаза и склонил голову, должно быть, погружаясь в транс, видение растаяло, туман растворился, и лицо вновь приобрело черты Алистера Каллена. Йорам, наблюдавший с окаменевшим лицом, уткнулся руками в лицо и плакал до тех пор, пока все не кончилось.

Лицо Дуалты стало белее его пояса, а глаза были устремлены в пол перед ним, где зрители почти увидели то, что по-прежнему стояло перед его мысленным взором. Руки застыли в воздухе, словно он держал за руку того, кто стоял на коленях возле него. Как будто отвечая невидимому собеседнику, слегка повернул голову.

– Да будет благословенно имя Господне! – горячо прошептал он и набожно сложил руки. – Он послал благословенного Камбера, чтобы помочь нам! воскликнул он. – Господь послал Камбера спасти слугу своего Алистера!

Когда он в умилении склонился, Кверон тихо подошел и положил руку на его плечо, нагнувшись, сказал на ухо несколько слов, которых не слышали завороженные зрители. Спустя несколько секунд Дуалта поднял голову и посмотрел на Кверона, потом на короля, архиепископа и публику. На губах появилась тень нервной, застенчивой улыбки, когда он с помощью Кверона вставал.

– Прошу простить меня, преподобные отцы, Государь, – забормотал он, обращаясь к Синилу в особенности и расправляя плащ трясущимися руками. – Я хотел...

Джеффрэй отрицательно покачал головой.

– Извинений не нужно, лорд Дуалта. Ваш рассказ на многое проливает свет. Отец Кверон, вы хотите, чтобы лорд Дуалта продолжал?

– Не стоит, ваша милость, – Кверон поклонился и повернулся к Синилу. Ваше Величество, мы подошли к весьма трудному моменту, ибо следующее свидетельство должно быть представлено человеком, вне всякого сомнения, вам известным. Разумеется, я могу попросить лорда Дуалту продолжить, но...

До этого момента Синил следил за рассказом, сосредоточенно поджав губы, иногда прикрывая глаза, словно от яркого света, хотя пламя факелов и огонь в камине вовсе не слепили публику, Камбер, конечно, знал, что Синил закрывается не от света, и был уверен, что Кверон тоже понимает. Джеффрэй, который вчера прочел замыслы Кверона, старался не смотреть на короля. Впрочем, ему и не нужно было делать этого, остальные епископы и все в зале устремили взгляды на владыку Гвинедда.

Сердцем Камбер рвался к королю. Кверон действовал безжалостно. Теперь Синил не мог избежать расспросов. Кверон может постараться быть помягче, но не отступит.

– Ваше Величество? – спросил Кверон, будто не был уверен, что король расслышал прежние слова.

Синил поигрывал печаткой на большом пальце, стараясь казаться бесстрастным.

– Я не знал, что король обладает властью при дворе архиепископа, произнес он, не поднимая головы. Архиепископ Оррис взглянул на Кверона, потом на Джеффрэя, который так ничего и не сказал, и, наконец, на Синила.

– Сир? Этот свидетель известен Вашему Величеству?

Синил медленно кивнул, не решаясь поднять глаза и встретить так много взглядов. Может быть, они втроем договорились? Джеффрэй и Кверон заранее приобщили Орриса к своей грязной работе, чтобы принудить Синила говорить... Синил не станет лгать, не утаит самой жуткой правды.

Вздохнув, король повернулся лицом к Оррису.

– Он известен мне очень хорошо, архиепископ.

– Почему бы нам не выслушать его? – не отступал Оррис. Синил не ответил, и сидевший рядом с Камбером Юстас, прочистив горло, встал.

– Ваше Величество, прошу меня извинить, но я не понимаю, что здесь происходит. Я человек простой. Мне не по душе интриги и тайны. Если есть еще один свидетель, так пусть он выступит. Знакомство с Вашим Величеством не освобождает от того, чтобы сообщить правду по такому вопросу.

– Вы, несомненно, правы, епископ, – начал Синил спокойно, предпринимая последнюю отчаянную попытку избежать этого разговора, – Не освобождает. Но.., будь оно проклято! – Он взглянул на Юстаса. – Вам, должно быть, известно о моих сложных чувствах к Камберу. Я и есть этот свидетель!

Послышались вскрики удивления, так как до этой минуты большинство из присутствовавших в зале не догадывалось о том, кто эта безымянная персона. Точно ветер, пронесся по комнате шепот смущения, постепенно затихший. Синил молчал. После нескольких секунд неловкой тишины заговорил Кверон.

– Ваше Величество, приношу извинения. Я не собирался принуждать вас поступать против вашей воли.

Камбер сам себе кивнул и едва заметно улыбнулся, прекрасно зная, что именно произойдет.

Кверон повернулся к Джеффрэю.

– Прошу и вашу милость извинить меня. Мне не следовало заводить этот разговор, С вашего разрешения я прошу лорда Дуалту...

– Нет.

Это слово Синил произнес едва слышно, но Кверон замолк, как будто на него прикрикнули. Под испуганное бормотание Синил поднялся, знаком велев всем оставаться на местах, когда собравшиеся начали подниматься следом. Сняв корону решительным движением, он бережно положил ее на сиденье своего трона. В полнейшей тишине спустился с помоста и повернулся к Джеффрэю. Без короны, в своей темно-зеленой, почти черной мантии, он походил на монаха, чего всегда и хотел.

– Милорд архиепископ, я готов представить свое свидетельство по данному делу. Так как я говорю с вами не со своего трона, вы можете опускать мой титул, не тратя понапрасну время.

Джеффрэй приподнялся и поклонился, потом снова сел и взглянул на Кверона.

– Думаю, Его Величеству не обязательно приносить присягу, полувопросительно произнес он и по примеру Кверона отрицательно качнул головой. – Можете начинать.

Низко поклонившись, Кверон повернулся к Синилу. Он с нетерпением ждал этого свидетеля, который подтвердит все сказанное, хоть и возмущаясь этим до глубины души. По сути дела, именно возмущение и протест сделают рассказ более достоверным, потому что Синил вовсе не преувеличивал, говоря о своих противоречивых чувствах к Камберу. Синил действительно был тем неопровержимым свидетелем, которого обещал Кверон, хотя сейчас на нем и не было короны. Камберу казалось, что Кверон прямо-таки источает торжество. Господи, если бы он знал, что делает!

– Я постараюсь, чтобы это закончилось как можно быстрее, святой отец (надеюсь, вы позволите называть вас так). Всем здесь известно, что когда-то вы были священником.

Синил вздрогнул. Кверон напомнил публике о прошлом, сразу обозначив одну из причин нежелания короля участвовать в возвеличивании Камбера Мак-Рори. Потом бывший гавриллит замолчал, глядя в землю, он обдумывал следующий ход.

– Итак, святой отец, вы подтверждаете, что находились в комнате епископа Каллена в ночь отпевания Камбера?

– Да, – прошептал в ответ Синил.

– И стали свидетелем чего-то необычайного, имеющего отношение к епископу Каллену?

– Да, – подтвердил Синил.

– Превосходно, – сказал Кверон, оглядывая слушателей и оценивая их реакцию. – А теперь, святой отец, расскажите преподобным, что вы видели а ту ночь, и как можно более подробно. В особенности нам бы хотелось услышать о том, что касается Камбера.

Синил закрыл глаза, глотнул, потом посмотрел под ноги и начал говорить о том, что видел.

Свидетельство было недолгим. Несколько дополнив повествование Дуалты (воспоминания стража отличались от его собственных), Синил обратился к впечатлениям от так называемого чуда: сначала просто не верил, потом, когда понял, что не сошел с ума, другие видели то же самое, неверие сменилось страхом.

– Я не хотел признавать этого, – прошептал Синил, – несмотря на то, что Дуалта произнес вслух то, о чем мы все тогда думали. Я говорил себе, что, должно быть, ошибся, что чудес больше не бывает. Даже лорд Рис не подтвердил это, а ведь Целители, вероятно, ближе всего к чудесам. Он заверил, что епископ Каллен избавлен от опасности, но отказался вести разговор о том, как это случилось. Когда я спросил, не помог ли Камбер, он ответил, что не ему судить об этом.

– Тогда я понял, что в комнате находится еще один человек, которого я не заметил раньше. – Слушатели подались вперед – это было что-то новое, ранее неизвестное.

– Там был юный монах-михайлинец, стоявший на коленях в дверях молельни. Рис сказал, что его звали Джон, и что епископ Каллен пригласил его сделать внушение. В суматохе о нем забыли.

В этом месте повествования Кверон прочистил горло.

– Кстати, святой отец, несмотря на то, что лорд Дуалта подтверждает присутствие некоего брата Джона, ни он, ни кто-то другой из Ордена святого Михаила не может выяснить, где такой монах находится. Кроме того, нет никаких письменных подтверждений, что он вообще существует. Нам известно, что вы тоже пытались найти его. Может быть, вы более удачливы?

Синил покачал головой, некоторые из епископов неодобрительно загудели.

– Благодарю вас, святой отец. Вернемся к этому позднее, Предстояло продолжать, и король постарался успокоиться. Завороженные слушатели не шелохнулись.

– Этот.., брат Джон просто стоял на коленях в молельне. Я спросил, видел ли он то, что произошло. Он ответил, что всего лишь монах, темен и необучен, но я настаивал на ответе. Помню, когда он поднял голову, я заметил, что никогда не видел таких непонятных, неопределенных глаз, как у него. Он были дымно-черные.

– Продолжайте, пожалуйста, – поторопил Кверон.

– Да, сэр. Он,., признал, что видел кое-что. А когда я велел рассказать подробнее, он ответил: "Это был он. Он пролетел над настоятелем".

– Как вы поняли слово "он"?– поинтересовался Кверон.

– Я.., спросил его, – прошептал Синил. – Я спросил его, и он сказал.., он сказал: "Кажется, это был лорд Камбер". – Синил глубоко вздохнул и закрыл глаза. – Я буду помнить его слова до конца жизни. Он сказал: "Кажется, это был лорд Камбер. Однако он мертв. Я видел его! Я.., слышал, что хорошие люда возвращаются, чтобы, помочь достойным..."

Тяжкий вздох волной прошелестел по залу, когда голос Синила стих. Даже у Кверона больше не было вопросов. Синил открыл глаза, но казалось, будто он по-прежнему ничего не видит. Он поднес руки к лицу, разглядывая, снова опустил и со вздохом посмотрел на Кверона. Им удалось выудить то, чего он не хотел говорить, пусть это и была правда. Теперь Синилу хотелось убежать, уйти от продолжения разговоров о человеке, которого он боялся, с которым не мог примириться.

Кверон выдохнул и кивнул Синилу.

– Благодарю, святой отец. Не расскажете ли собранию, что еще случилось той ночью, если, конечно, случилось?

– Совсем немного, – пробормотал Синил. – мне нужно было остаться одному и подумать. Я все еще не хотел верить в то, что видел и слышал. Я.., велел им не рассказывать никому и вышел.

– И пошли?..

– В.., собор помолиться у его тела. – Он снова понурил голову. – Затем я вернулся к себе.

– И в соборе не произошло ничего необычного? – настаивал Кверон, однако не слишком напористо, потому что теперь даже он не знал, чего ожидать.

Но Синил покачал головой со взглядом, полным такой решимости, что даже самоуверенность Кверона поколебалась. Целитель-священник низко поклонился, будто говоря "Как пожелаете", и терпеливо дожидался, пока Синил превратится из свидетеля в монарха. Цель была достигнута.

– Ваша милость, архиепископ, думаю, нам больше не о чем спросить. Свидетель может быть свободен?

– Разумеется, – ответил Джеффрэй. – Ваше Величество, если пожелаете, сегодняшнее заседание будет закрыто. Я понимаю, как вам было трудно.

Вместо ответа Синил перевел тяжелый взгляд на архиепископа, потом оглядел собрание. Под его взглядом слушатели съежились (все, кроме Камбера), не решаясь ни говорить, ни шевелиться. Постояв так, король поднялся на помост, взял корону, сел и надел державный венец. Кроме легкой бледности в лице, не осталось следов только что пережитого, но печать чего-то зловещего лежала на его облике владыки на троне.

Камбера не смущали сгущавшиеся тучи. Королевская буря таила в себе и смирение. Приступ гнева предшествовал неизбежному раскаянию, признаниям о жалкой человеческой доле, о слабости смертных – от жалкого раба до князей церкви и державных властителей.

Поэтому ничего не произойдет. Просто верховный сюзерен оказался как бы унижен перед властью церкви и сейчас напоминает Джеффрэю, кто в этом зале настоящий король. Это сражение Синил проиграл, но не всегда собирается проигрывать. Этой ночью он одержал победу, хотя и невеликую, приобретя союзника в борьбе за то, чтобы стать таким, каким прежде его заставляли сделаться, а теперь он хотел сам.

– Благодарю за заботу, архиепископ, но нет нужды объявлять перерыв ради нашей персоны, – сказал он, превратившись в монарха до кончиков ногтей. – Мы не желаем, чтобы говорили, будто король Гвинедда каким-либо образом препятствовал деятельности этого высокого собрания, независимо от того, каких взглядов он придерживается. Как верный сын церкви король присутствует здесь по приглашению вашей милости и с вашего разрешения. Прошу вас, продолжайте и примите наши извинения, если мы показались немного упрямы.

На этом Джеффрэю оставалось только пробормотать что-то успокоительное и заверить короля, что собрание очень радо его личному присутствию и, разумеется, понимает его мнимое нежелание выступать по данному вопросу. Синил принял его заверения учтиво, и напряжение в зале спало.

Для повторных показаний и подтверждения рассказа Синила о таинственном брате Джоне был вызван Дуалта. Потом были снова Рис и Йорам, однако ничего нового к ранее сказанному добавить не смогли. Рис впервые видел брата Джона в комнатах Каллена, а Йорам заявил, что в тот вечер монах сам пришел к нему и сказал, что его вызвал епископ Каллен. Разумеется, сам епископ Каллен не подтвердил и не опроверг это утверждение, так как потеря памяти не позволяла ему установить, вызывал он брата Джона или нет.

На этом закончилось утреннее заседание, но не дискуссия о неуловимом брате Джоне. Недостаточность сведений о его существовании, рассказы о ночном посещении стали причиной появления вокруг этой фигуры ореола таинственности, а у кого-то из слушателей даже появились предположения, что он ангел, посланный на землю, чтобы известить о чуде. Это предположение было поддержано епископом Найфордским, ставшим активным сторонником Камберианского движения. Раз монах не мог предстать перед Советом, нельзя было доказать и его земное существование. Возможно, он был и ангелом. Разумеется, эта деталь не ускользнула от составителей все увеличивавшегося описания жития Камбера.

Обсуждение продолжалось после перерыва на обед. Были представлены несколько свидетелей, жизни которых круто изменились после предполагаемых вмешательств благословенного Камбера: исцеления у его могилы, удовлетворенные прошения, другое покровительство Защитника человечества. Разумеется, ни одно из этих свидетельств не могло выдержать строгой проверки по правилам канонизации, но это уже не имело значения. К концу дня стало ясно, что после некоторых формальностей Камбер будет официально объявлен святым.

Самому же Камберу оставалось только вздыхать и ожидать голосования. Он смиренно обращался к Богу, который провел его через столькое и позволил всему случиться, пусть примет и эту последнюю ложь.

Решение оказалось единогласно принятым. Оглашение результатов было встречено всеобщей радостью. Четырнадцатого числа, то есть через две недели, Камбер Кирилл Мак-Рори будет официально канонизирован и с того дня именоваться святым Камбером Кулдским, Защитником человечества и всеми остальными титулами, которые получит в оставшиеся до канонизации дни.

Во время обсуждения всех деталей Камбер говорил мало, черпая силы в общении с Йорамом и Джебедия, и, прежде чем выйти из залы, бросил долгий печальный взгляд на Эвайн и Риса, сидевших на галерее. В тот вечер он не ужинал и после вечерней мессы уединился с сыном и Джебедия. Нужно было привыкнуть к своему новому статусу.

Глава 25

Он причислен к детям Божьим и обитает среди святых.

Книга притчей Соломоновых 5:5

Погода изменилась, Пришла настоящая осень, и святой Камбер Кулдский был объявлен святым всего Гвинедда и признан во всех приходах и соборах страны. Распутицу сменили холода, приблизилось Рождество, настал новый год.

Было утро. В часовне новоявленного святого стоял на коленях епископ и думал над тем, кто он теперь. Этот человек был известен миру под именем Алистера Каллена, сам же он знал себя как того самого легендарного Камбера.

Или, точнее, вовсе не легендарного Камбера, ибо того никогда не существовало, не было чудес, которые ему приписывали. Что он мог поделать с этим? Или мог, да не пытался? Люди считали Камбера Кирилла Мак-Рори мертвым, пускай он останется таким.

Камбер смиренно оглядел храм, который спешно выстроили приверженцы нового культа. Разум его уже не протестовал, а сердце никак не могло принять. О святом Камбере говорил весь Гвинедд. Впервые за два месяца, минувшие со дня официальной канонизации, он нашел храм пустым, да и то только потому, что за дверьми мела метель в непроглядной ночной тьме. Что подвигло всех этих?..

Камбер внимательно оглядел лицо статуи. Кого из него сделали? Фигура никогда не существовавшего Камбера была вырезана в полный рост из светло-серого мрамора такой, какой ее видел Гьюэр, – плащ, капюшон на плечах, обнаженная голова приподнята, раскрашенное лицо обращено к королевской диадеме, которую он держит в руках. Это была точная копия короны из переплетенных листьев и крестов, которую однажды ночью (кажется, это было так давно) Камбер опустил на голову Синила.

"Sanctus Camberus, Defensor Hominum, Regis Creator" – начертано на алтаре. Святой Камбер, Защитник человечества, Творец королей. С каждой стороны от алтаря в небольших углублениях в песке стояли бронзовые подсвечники. Десятки горящих свечей наполняли часовню золотистым сиянием. Изнутри стены были заново облицованы белым камнем, старые деревянные ширмы были заменены резными гипсовыми, на полу был выложен плиткой бело-серый крест, который, поговаривали, должен стать символом Слуг святого Камбера. Ходили слухи, что камберовский храм в аббатстве Слуг в Долбане был обставлен с большей роскошью, однако сам Камбер не набрался мужества съездить туда.

О своем беспокойстве он все же готов был забыть. Гораздо более занимало ум значение происходящего для окружающего мира. Пытаясь препятствовать распространению культа святого Камбера, он не вполне представлял реальные последствия канонизации. Кому могло прийти в голову, что святой Камбер, Защитник человечества, станет еще и покровителем деринийского волшебства, примером благонамеренного использования могущества, чего, собственно говоря, и добивались люди от своих более одаренных собратьев. Разумеется, никто не выступал против Целителей.

Однако все это не объясняло участившиеся чудеса, приписываемые вмешательству Камбера. Вмешательства святого были более чем очевидны: исцеления, снятие порчи, чудные спасения и исполнение всяческих просьб. Только Камбер не имел к этому ни малейшего отношения. Неужели сама вера творила чудеса, несмотря на то, что тот, к кому обращались за помощью, в действительности не существовал?

Или вера многих людей вызвала "святого Камбера" к жизни? Вероятно, культ поклонения Камберу лежит за пределами понимания дерини, где-то в царстве Божьем? Разве не может всемогущий Господь действовать через Камбера, если такова Его воля? Разве одно имя хуже другого? Должен существовать какой-то план, объясняющий случившееся, иначе Камбер просто не смог бы пережить все это.

Но что если он ошибается? Возможно, Бог только играл с ним, вознося лишь затем, чтобы низвергнуть...

Камбер вздрогнул, закрыл лицо руками и в который раз спросил себя, а не зашел ли он слишком далеко. Услышав шорох, он понял, что не один, хотя до этого не слышал шагов, Он только собрался взглянуть на того, кто его потревожил (за прочно опущенными защитами не удавалось различить сознание другого), как послышался тихий голос.

– Святой Камбер?

Камбер отреагировал мгновенно, даже не успев понять, что слова принадлежали Синилу и в них не было упрека. Оглянувшись, Камбер увидел короля. Тот стоял, скрестив руки на груди; на плечах, темном плаще и на волосах поблескивал снег. Камбер хотел было подняться, но Синил покачал головой, попросив остаться на месте, сам опустился на колени рядом. Согревая руки, король дышал на них, оглядывая часовню с ироничной улыбкой.

– Вы удивляете меня, Алистер. Кажется, я застал вас врасплох. Вы ведь не слышали, как я вошел, не так ли?

– Вы научились пользоваться защитами, – улыбнувшись, ответил Камбер. Прошу простить. Я слишком увлекся.

– Мне тоже так показалось.

Синил взглянул на возвышавшуюся перед ним статую, задумчиво приподнял бровь и снова обернулся к Камберу. Выражение его лица стало серьезнее за эти несколько секунд, серые глаза потемнели. Камбер решительно не мог понять, что привело короля сюда в поздний час и в такую метель. Ему казалось, что он отыскал ответ.

– Скажите, вас он тоже все еще смущает? – шепотом поинтересовался Синил.

Задумавшись, Камбер отвел взгляд, еще больше утвердившись в своих подозрениях и с болью осознавая, что в этом не может довериться королю.

– Разве это имеет значение? – вопросом на вопрос ответил он. – Культ поклонения ему уже существует. Никто не сможет отрицать положительных результатов, которые удалось достичь его последователям в Гвинедде. Возможно, это и есть истинный критерий оценки святости.

Синил задумался на несколько секунд, потом медленно кивнул.

– Вероятно, вы правы, И все же есть кое-что еще. Временами я.., я почти чувствую его присутствие, будто он хочет от меня чего-то еще, только вот не знаю чего. – В смущении он опустил глаза. – Глупо, не правда ли?

– Вовсе нет, – ответил Камбер, слегка повеселевший оттого, что Синил, сам того не осознавая, говорил правду. – Но что подсказывает ваше сердце? Никогда не прислушивайтесь к голосу рассудка.

Синил едва слышно вздохнул и пожал плечами.

– Не знаю. Я даже пытался спрашивать его. В ту ночь, когда он.., спас вас, я.., пришел сюда, в собор, и попытался молиться у его гроба. Я прогневал небеса. Я требовал, чтобы он ответил, что делает и чего хочет от меня. Но он молчал, молчит до сих пор.

– А если бы он ответил, как, по-вашему, как бы вы узнали об этом? – мягко спросил Камбер. В ожидании он затаил дыхание, ибо ответ Синила может дать ключи к королевской душе.

Откинувшись назад, Синил сел на пятки и вопросительно взглянул на статую святого. Его молчание длилось так долго, что Камберу показалось, что король решил не отвечать. Однако Синил покачал головой и посмотрел на Камбера.

– Не уверен, что смогу ответить. В простоте моих верований в те времена, когда я был скромным священником-монахом, проводившим дни в молитве, я бы ожидал.., даже не знаю.., какого-нибудь видения или сна, как, например, случилось с Гьюэром. Я пытался помочь этому произойти (поверьте мне, Алистер, действительно пытался), но ничего не случилось. Кроме того, учитывая происшедшее за последние два года, не думаю, чтобы этого было достаточно, и не знаю, чего было бы достаточно.

– Что ж, может быть, это слишком упрощено, – произнес Камбер. – Полагаю, чем более искушенными наблюдателями мы становимся, тем большего мы требуем. Нам нужны все более веские доказательства, тогда как единственное, что необходимо – это вернуть детское умение удивляться, способность видеть чудо в каждом мгновении жизни, верить в то, что подсказывают наши чувства, видеть Бога в делах Его.

– Ив Его святых? – ехидно осведомился Синил, снова поднимая глаза на статую.

– Возможно. Возможно, большинству из нас этого вполне достаточно. Просто с годами мы растем и меняемся, и Он меняет способ общения с нами. Вероятно, вы могли бы прекрасно обойтись и без какого-то святого Камбера, Но у вас есть работа, с которой вы научились превосходно справляться, помогает вам святой или нет. Ваше сознание подскажет вам, выполняете ли вы Его волю. Возможно, это и есть еще один способ общения с Богом.

– Значит, мое сознание – это Бог? – Синил ухмыльнулся. – Это богохульство, епископ, богохульство!

– Вам прекрасно известно, что я не это имел в виду, – ответил Камбер, поднимаясь на ноги. – Но пойдемте отсюда. Сейчас слишком поздно и холодно, чтобы продолжать философствовать. Если хотите, поговорим завтра после завтрака, но я уже устал от разговоров о нашем друге Камбере.

Когда он указал на статую, Синил тоже поднялся, и они вместе пошли к выходу, у дверей Синил остановился, чтобы оглянуться на прощание.

– Знаете, – сказал король, когда они вышли и направились к лошадям и королевской страже, – кажется, сегодня ночью я наконец-то понял кое-что.

– Да?

– Да. Думаю, я понял, что могу примириться с его существованием. Но знайте, я помню и не простил ему того, что он со мной сделал. Если когда-нибудь такое случится, то будьте уверены, не скоро. Я лишь могу принять его таким, каким он стал. Тот святой в часовне не похож на человека, которого я боялся и уважал.

Камбер улыбнулся.

– Вы многое поняли, Государь, – мягко произнес он. – Итак, мне прийти к вам завтра утром на мессу? Потом мы побеседуем за завтраком или когда пожелаете.

Синил кивнул довольно небрежно, но Камбер прекрасно знал, что сейчас перед мысленным взором короля возник полный церковного облачения сундук, что он не забудет Каллена за согласие хранить его секрет. Падающие снежинки с шипением таяли в пламени факела, который держал стражник. Синил вскочил на коня, и его глаза блеснули в темноте.

– Прекрасно, – сказал он, подняв на прощанье руку. – Да благословит вас Бог, епископ Каллен.

– Да благословит вас Бог, Государь, – ответил Камбер Кулдский, когда король в свете факелов двинулся прочь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю