Текст книги "Хакон сухая рука"

Автор книги: Кэтрин Фишер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава четвёртая

Болота и топи ему были опорой…

Леса были бесконечны. Ряды неподвижных деревьев стояли под тяжёлыми шапками снега, утопая в гладких сугробах. Белёсое небо над ними пересекали тонкие, словно следы когтей, полосы облаков.

Скорчившись в сугробе, тварь затаилась. Она следила за маленьким белым существом, бегающим по снегу. Тварь не знала, как оно называется. Умирая от голода, тварь терпеливо ждала, когда зверёк подойдёт поближе.

Горностай поднял голову и прислушался. Но не успел он сделать следующий шаг, как в него вонзились острые когти и убили без единого звука. На снег брызнула кровь.

Тварь жадно насыщалась. По её горлу потекла тёплая кровь, спазмы мучительного голода пропали. Когда тварь двинулась дальше, на снегу остались лишь маленькие косточки да кровавые пятна.

Теперь тварь скользила по холму вниз, в маленькую долину, где глубоко подо льдом звенел ручей. Разбив ледяную корку, она приникла к воде и принялась жадно пить, потом подняла голову и заревела, открыв обвешанную сосульками пасть. Тварь срывала с кустов ягоды, отламывала с сосен ветки, жевала и выплёвывала их. Только одно желание мучило её; тварь попробовала раскопать землю под корнями дерева, но земля была очень твёрдой, и она ничего не нашла.

Она скорчилась на снегу, медленно раскачиваясь взад и вперёд. Сверху на неё падал снег. Начиналась метель. Медленно, поедая живую плоть, тварь обретала форму, превращалась из бесплотного порождения рун в существо, состоящее из голода, зубов и мороза. Голос звучал постоянно, иногда утешая, иногда насмехаясь.

Наконец тварь с трудом поднялась. Шатаясь, она двинулась на юг. Долго шла она среди деревьев, продираясь сквозь кусты, утопая в снегу. Впереди её ждало то, что велел ей найти голос.

Услышав какой-то шум, тварь остановилась.

Этот звук был ей незнаком, а запах заставил застонать от возбуждения и боли. Тварь скорчилась на снегу, сжимая и разжимая острые когти. Звук был резкий, металлический. Это был не шум деревьев и не свист существ в перьях. Такой звук тварь ещё не слышала. Скользнув за ближайшее дерево, она осторожно выглянула из-за него, держась когтями за мшистый ствол.

Она увидела какое-то животное с четырьмя ногами, серо-белого цвета. На его голове росли развесистые ветки. Странный звук исходил от маленького круглого предмета, который позванивал у него на шее. Рядом находилось ещё несколько таких же зверей; своими длинными, ловкими языками они обдирали с деревьев лишайники.

«Это хорошо, – прозвучал в ушах твари смеющийся голос. – Теперь ты должна убить. Тебе нужно есть. Ты нашла то, что даст тебе силу».

Глава пятая

Воинов храбрых сердечные речи; смех повсюду и арф переливы…

Она стояла на коленях перед маленькой лужицей. Двор вокруг утопал в снегу, но эта серебристо-серая лужица была совершенно прозрачна. Пробегавшие по небу облака отражались в её чистой поверхности.

«Где?» – спросила она.

«Я не знаю где, – тихо ответил чей-то голос. – Но, Джесса, смотри, смотри внимательней. Пожалуйста».

Она наклонилась ниже. Из лужицы на неё глянуло собственное отражение; длинные волосы коснулись воды. И тут где-то в самых глубинах прозрачной воды она увидела, как среди деревьев что-то движется – большое, бледное, бесформенное.

«Не могу разглядеть».

«Потому что я ещё тоже не могу, пока ещё не могу. Но оно движется. Оно идёт к нам».

Затрещал уголёк. Она быстро открыла глаза.

– Кари? – позвала она.

Но маленькая комнатка была пуста и темна. Порыв ветра из окна задул слабый огонь жаровни.

С трудом встав со стула, Джесса подошла к окну и выглянула наружу. Ярлсхольд был погружён во мрак. В небе мерцали звёзды; на его чёрном фоне светлели остроконечные верхушки гор по ту сторону фьорда.

Джесса подставила лицо свежему ветру. Странно, что она уснула прямо на стуле. Правда, прошлой ночью ей почти не пришлось спать: сначала она разговаривала со Скапти, потом долго лежала без сна на корме, завернувшись в меха и чувствуя, как поднимается и опускается под ней палуба корабля.

И теперь этот сон. Он уже начал забываться, и Джесса попыталась всё вспомнить. Кари был здесь и сказал… она уже не помнила что. Подумав, что он наблюдает за ней, Джесса скорчила гримасу.

– Это для Брокла, – громко сказала она. Но в комнате стояла тишина, и Кари в ней, конечно, не было.

Захлопнув ставень и заперев его на защёлку, Джесса спустилась вниз. В замке шли приготовления к празднику в её честь. «И правильно», – подумала она, вспомнив, как много им пришлось пережить, когда они считались беглыми преступниками, за которыми по пятам следовала погоня. Джесса разгладила складку на ярко-красном платье с вышивкой, которое для неё сшила старая Марикка; оно было украшено кисточками, полосками тюленьей шкуры и пластинками из моржового бивня. На каждое плечо Джесса прикрепила по круглой золотой пряжке тонкой работы, которые когда-то принадлежали её матери, а до этого – бабушке и были последними оставшимися фамильными драгоценностями. От их тяжести делалось спокойнее на душе.

В зале было тепло и полно народу. Многие её хорошо знали и потому останавливали, чтобы поговорить, так что Джесса не скоро добралась до возвышения для почётных гостей, изрядно утомившись от вежливых бесед. Скапти указал ей на пустое кресло рядом с креслом Вулфгара:

– Почётное место.

– Очень хорошо, – ответила Джесса, усаживаясь. – А где хозяин?

Скальд усмехнулся и сел рядом с ней:

– Где-то там, разговаривает. Сейчас придёт.

– Надеюсь. Очень есть хочется.

И тут Джесса ясно вспомнила свой сон, лужицу, белую фигуру, которую ей пытался показать Кари, и голод. Голод она помнила сильнее всего. Но сейчас ей было не до этого, и Джесса решила обдумать всё попозже.

Задумчиво опершись на руку, она смотрела на гостей, которые разговаривали, спорили, отрезали себе куски мяса, смеялись. Руки, лица. Слова. Три жарко пылающих очага источали тепло; дым поднимался к потолку и висел там, скапливаясь возле отдушин и круглого окна. Под крышей громко хлопали крыльями голуби. На стенах висели тяжёлые гобелены, и Джесса вспомнила, как они горели в волшебном огне Гудрун в ту ночь, когда колдунья исчезла. В центре зала стояла огромная колонна с вырезанными на ней древними знаками, означавшими власть и удачу. Гудрун приказала вырезать на колонне свой знак – белую змею; сейчас от неё остались едва различимые следы, скрытые под новыми рунами, вырезанными по приказу Вулфгара его жрецами и шаманами.

Джесса увидела, что Вулфгар направляется к ним, но тут его остановил Видар, заведя с ним какой-то разговор.

– Не понимаю, это что, так срочно? – проворчал Скапти.

– Он тебе не нравится, да?

– Кто? Вулфгар?

Джесса улыбнулась:

– Ты сам понимаешь, о ком я говорю, умник. Видар.

Скапти провёл рукой по краю своего кубка.

– А ты всё так же остра на язык, Джесса.

Вспомнив о хозяине харчевни, Джесса нахмурилась, но тут к ним подошёл Вулфгар:

– Прости, Джесса.

Он махнул рукой слугам, и на столах начали появляться огромные блюда с едой. Всё было очень вкусно, и Джесса принялась с аппетитом есть. Тем временем Вулфгар рассказывал ей, что начал поиски грабителя из харчевни.

– Я повыгоняю всех разбойников, как только до них доберусь.

– Вот именно, сначала доберись, – пробормотал Скапти.

– И доберусь. – Вулфгар оглядел зал. – Всё начало меняться, Джесса, и мне ещё очень много нужно сделать. Гудрун чуть не погубила нас; мы заразились колдовством, злыми чарами. Вспомни, люди боялись говорить открыто. Злым чарам не нужно оружие, не нужно всаживать нож под рёбра; они подавляют в людях мужество, лишают их воли, превращают в пугливые тени, шмыгающие по углам. Мы покончили со всем этим.

Джесса молча кивнула, думая о Кари. Он ведь тоже занимался колдовством и помог Вулфгару вернуть его земли. Неужели ярл об этом забыл? И не потому ли Кари предпочёл жить в уединении?

Видар внимательно наблюдал за ней, прислушиваясь к их разговору; ей это очень не понравилось. Видар поддакнул:

– Вулфгар прав. Мы прекрасно обойдёмся и без колдовства.

Джесса не выдержала:

– А как же Кари?

Видар пожал плечами. Вулфгар смутился:

– Кари – это, конечно, другое дело.

– К тому же он далеко, – добавил жрец.

«И тебе ужасно хочется, чтобы он был как можно дальше», – подумала Джесса, видя, как Видар что-то тихо сказал на ухо Вулфгару, в то же время следя за гостями в зале.

– Ну что, – шепнул ей Скапти, – я вижу, он тебе тоже не нравится.

Джесса отстранилась:

– Не говори чепуху.

– Это не чепуха, Джесса.

– Это его ты имел в виду, когда говорил об осах?

Скапти едва заметно кивнул.

Когда разговор зашёл о Гудрун, все притихли.

– С тех пор как она исчезла, о ней больше не было слышно, – сказал Вулфгар. – Похоже, она скрылась за границей света.

– Неужели нам так повезло? – заметил Скапти.

– А что Белый народ?

– О нём тоже ничего не известно. Только на прошлой неделе к нам приезжал один человек из Тикка-вуда – это в стране вечных льдов. Он говорит, что в горах видели какое-то странное облако, искрящееся и переливающееся разными цветами и меняющее форму, словно внутри его кто-то находится. Местная колдунья говорит, что это Белый народ насылает на нас колдовство. Этого народа никто не видел – да и не увидит.

– Значит, ты думаешь, что они… что она… хочет нам отомстить? – сказала Джесса.

– Иногда я так думаю, – сказал Вулфгар, отпив из чаши. – Иногда.

Видар сказал:

– Говорят, она была очень красива?

Джесса удивлённо посмотрела на него:

– А вы её никогда не видели? Да, она была красива и очень жестока.

– Ледяная свеча, – сказал Скапти, беря в руки кантеле. Под его рукой тихо запели струны. – Женщина с ледяным сердцем. Вот какой она была, эта Гудрун.

В зале стало тихо, когда все увидели, что Скапти встал.

Скальд пел, и Джесса чувствовала, как песня согревает её, словно хорошее вино. В ней говорилось о Вулфгаре, его подвигах и мудром правлении. Слова сплетались между собой, музыка звучала в сложном ритме, наполняя собой притихший зал; а когда затихли последние звуки песни, после минутной паузы зал взорвался одобрительными криками, словно певец и его музыка только сейчас добрались до глубины сердец слушателей.

Джесса почувствовала, что от сытной пищи и вина её клонит в сон. Она тихо сказала Вулфгару:

– Я выйду на свежий воздух.

Он кивнул:

– Возьми мою накидку.

Джесса встала и стала проталкиваться к выходу. Возле самого большого очага жонглёр подбрасывал над головой три топора, а зрители, держась на почтительном расстоянии, замирали от восторга. Вдруг один из топоров с глухим стуком упал на солому, устилавшую пол; жонглёр, едва успевший от него увернуться, был награждён насмешливым улюлюканьем.

Джесса выскользнула за дверь. На чёрном небе застыли звёзды. Джесса глубоко вдохнула холодный воздух, чувствуя, как проясняется от винных паров и дыма голова; закутавшись в тяжёлую накидку Вулфгара, она смотрела в ночную тьму.

Вокруг было тихо. Над домиками поднимался дым, где-то кудахтали куры. Даже собаки, казалось, уснули. Джесса немного походила по двору, ступая по застывшей грязи. Внезапно небо засияло разноцветными огнями, которые то тут, то там начали вспыхивать над звёздами, словно гонимые ветром. Алые, зелёные, бледно-голубые. Сколько раз она уже видела это сияние и каждый раз не могла надивиться. Одни говорили, что эти огни зажигает великан Сурт, другие – что на небе сверкают стены Асгарда. Скапти говорил, что эти огни образуются из-за морозного воздуха, но что может об этом знать поэт?

Дверь дома открылась; во дворе появился какой-то человек, сразу спрятавшийся в тени стен. Потом он вышел на середину двора, и зелёно-голубой свет огней осветил его лицо. Это был Видар. Оглянувшись, он начал тихо пробираться между домами, а когда из одного из них вышла женщина, сразу отступил в тень.

Джесса очень удивилась. Почему он это делает? Увидев, как он скрылся за кузницей, она тихо пошла следом. Жрец куда-то шёл; амулеты и талисманы на его шее и длинной накидке позвякивали в такт шагам. Видар торопливо пересёк селение и вышел к маленькой кособокой хижине на окраине. От хижины доносилось блеяние коз. Где-то рядом о берег плескались волны фьорда.

Спрятавшись за стеной, Джесса стала следить.

В ночной тишине раздался тихий стук в дверь. Она приотворилась, и показалось чьё-то лицо. Видар скользнул внутрь, и дверь захлопнулась.

Прислонившись к стене, Джесса глубоко вздохнула. Это было невероятно. Она узнала это лицо, узнала сразу. Она узнала бы его везде. Это был грабитель с крысиным лицом, напавший на неё в харчевне.

Глава шестая

Даже сильные духом смутное время с мукой душевной сносили.

Сон – такого она ещё не знала. Испытывая тяжесть в желудке и голове, тварь весь день пряталась в узкой пещере на склоне холма; там её глаза и мысли затмила какая-то странная пелена.

Когда тварь проснулась, дневного света не было. Сверху на неё смотрели звёзды. Она ещё немного полежала, свернувшись на полу пещеры, но вскоре из белой пустоты возник властный голос; тварь распрямила конечности и встала.

За пещерой расстилалась равнина. Это была другая страна. Здесь росли деревья, а между ними лежали небольшие холмы, покрытые нетронутым снегом. Дальше на юге виднелись долины.

Тварь двинулась дальше. Неделями шла она сквозь льды и снега, и ей предстояло ещё идти и идти, но вперёд её гнало одно и то же острое желание. Где-то впереди находилось то, что было ей так нужно. «Да», – сказала та, что вела её. Смутно тварь сознавала, что этот голос никогда не перестанет звучать. Она… откуда тварь знала, что её ведёт «она»? Тварь поняла это совсем недавно. Мысли и воспоминания путались в голове твари, сливаясь в мучительную боль. Скользя по сугробам, увязая в снегу, порождение рун следило за луной. Этот серебристый шар висел так высоко, что добраться до него было невозможно.

Разозлившись, тварь попыталась залезть на высокую сосну, но нижние ветви подломились под её тяжестью, и рассвирепевшая тварь изо всех сил вцепилась когтями в ствол, оставив на коре глубокие параллельные полосы. Снова и снова тварь стала драть когтями дерево, испытывая от этого какое-то особое удовольствие, и остановилась только тогда, когда ствол стал почти голым, а снег под деревом был усеян клочьями коры.

После этого тварь двинулась дальше, продираясь сквозь заросли, шагая среди длинных голубых теней арктической ночи. В последнее время пищи было много. Заяц, горностай, куница, стадо оленей. При воспоминании о нём тварь заурчала от удовольствия, тяжело пробиваясь через глубокий снег. Сверху на неё светила луна.

Когда наступил рассвет, тварь остановилась возле куста, усыпанного красными ягодами. Стряхнув снег, она стала объедать эти ягоды, оказавшиеся горькими и терпкими на вкус. Потом вдруг замерла, нюхая воздух.

К ней кто-то шёл.

Кто-то очень странный и столь восхитительно пахнущий, что, выронив изо рта ягоды, тварь резко развернулась.

И осторожно приблизилась к опушке.

По снегу двигалась тонкая нескладная фигура. У неё были длинные плоские ступни, которые она ставила на поверхность снега. В мохнатых лапах она держала длинные палки. Тощее двуногое существо, покрытое густым мехом, с трудом взбиралось по склону холма.

Тварь не сводила с него бледных глаз. Потом вышла из-за деревьев и остановилась.

Лыжник оглянулся. Его губы беззвучно зашевелились.

Глава седьмая

Мало сыскалось владыке во злую годину соратников верных.

– Не то чтобы я тебе не верил, Джесса, – осторожно сказал Скапти. – Конечно верю. Но ведь ты могла и ошибиться. Мне Видар тоже не нравится, но чтобы он был предводителем шайки… Нет, такого я представить себе не могу.

– Значит, он тебе не нравится. – Джесса поставила ногу на камень. – Так я и думала.

– Ты правильно думала. – Прислонившись к поросшим мхом камням, Скапти бросил хмурый взгляд на Ярлсхольд, его домики, корабли, драконов на крыше дома ярла. – Как-то так получилось, что раньше его здесь никто не видел.

– Когда у нас правила Гудрун?

Скапти кивнул и потёр нос:

– Когда здесь творилось невесть что, когда мы с Вулфгаром были беглыми преступниками и люди Гудрун преследовали нас по пятам, а мы удирали, как нашкодившие собаки, когда мы пили только снег и ели рыбьи кости, где был тогда Видар?

– Далеко отсюда?

– Очень далеко. И в безопасности. Жил себе спокойно в Ставангер-фьорде в семье своей жены. И не высовывался. Сидел тихо, как мышь. И не потерял свои земли. И никто из его семьи не исчез и не погиб от мечей её воинов.

Джесса посмотрела на Скапти:

– А когда Вулфгар стал ярлом, тут он и появился.

– О да. Когда опасность миновала.

Взглянув на Джессу, Скапти невесело засмеялся:

– Да, Джесса, мне не нравится этот человек, пусть он и служитель Фрейра. Но несомненно и другое – иногда он даёт очень дельные советы. И Вулфгар ему доверяет. Но кража! Вряд ли.

– Ну что же, – сказала Джесса, – не знаю, может, и так. Но я ясно видела это крысиное лицо, Скапти, я его сразу узнала. Может, Видар не знает, с кем связался. Во всяком случае, нужно обо всём рассказать Вулфгару.

Скальд кивнул, встал и потянул её за собой:

– Знаешь что, давай не будем откладывать.

Они пошли через каменистое пастбище, распугивая коз. С берега доносились крики рыбаков, которые возвращались с ночного лова; первая из лодок уже скребла днищем о прибрежную гальку.

В селении началась подготовка к празднику Фрейра. Подвозили дрова – огромные сырые стволы свежесрубленных деревьев, остро пахнущие лесом. Рабы затаскивали их во двор и складывали в штабеля. Земля была усыпана опилками и щепками.

Зал дома ярла был пуст, ставни крепко закрыты; в темноте виднелись очертания деревянной колонны. Они поднялись по лестнице, Скапти постучал в комнату Вулфгара, и они вошли.

Ярл сидел в кресле, вокруг было разбросано великое множество самых разнообразных мечей. Рядом на скамейке ёрзал от волнения толстый торговец с чёрными напомаженными волосами.

– Скапти! – Вулфгар вскочил, отбросив очередной меч. – Как ты считаешь, какой мне выбрать?

Он взял в руки два меча – один тяжёлый и длинный, с кожаной рукояткой, а другой покороче, с лезвием, покрытым красивой гравировкой. Джесса отошла к очагу.

– У этого рукоятка удобнее, зато другой…

– Лучше смотрится, – вставила Джесса. Скапти шутливо дёрнул её за волосы:

– Это же меч.

Взяв мечи, он поочерёдно взмахнул каждым из них:

– Простой удобнее и надёжнее.

– Ах, но другой, – заторопился купец, – больше подходит ярлу. Прекрасный меч, его ковали на юге, за Холодным морем. Сделан из лучшей стали.

– И стоит дороже, – усмехнулся Скапти.

– Немного…

– А я думаю, что очень даже много.

Купец нахмурился:

– Но на его клинке руны, они будут защищать владельца. Ни один враг не сможет прикоснуться к ярлу.

Скапти бросил мечи на кровать:

– Тогда покупай вот этот, Вулфгар. При твоём умении владеть оружием руны могут тебе понадобиться.

Вулфгар покосился на него:

– Иногда мне кажется, что ты забываешь, кто я.

– Я-то не забываю, – резко бросил скальд. – Только я слишком часто видел в бою твою спину.

Последовала напряжённая пауза. Потом Вулфгар, медленно растянув губы в улыбке, откинулся на спинку кресла и изящно повернулся к купцу.

– Мой скальд, который всегда выражается очень туманно, хочет сказать, что ярл должен полагаться на силу оружия, а не колдовства. Я покупаю простой меч за вашу цену. А теперь, если вы спуститесь в зал, Гутлак предложит вам поесть.

Поняв, что его просят уйти, купец собрал свои мечи и завернул их в дорогую промасленную ткань. Скапти открыл перед ним дверь и смотрел, как тот спускается по лестнице.

– Гладкий, как его клинки, – пробормотал он. Вулфгар засмеялся и налил себе вина. Джесса села рядом с ним:

– Вулфгар, мне надо вам кое-что сказать. Я видела того вора, который украл наше серебро. Он здесь, в Ярлсхольде.

Ярл удивлённо взглянул на неё:

– Здесь? Джесса, почему ты раньше не сказала?

– Я узнала об этом только прошлой ночью. – Она бросила быстрый взгляд на Скапти. – Я видела, как к нему в дом заходил Видар. Ему открыл тот вор.

– Видар?

– Я уверена, это был он.

Вулфгар задумался, теребя золотую цепь на шее:

– Это какая-то ошибка. Видар не может быть связан с ворами.

– Возможно. Но лучше его самого спросить.

Вулфгар подошёл к окну и приказал слугам позвать Видара, Служителя Фрейра. Потом подошёл к очагу.

– Ну, если мы поймаем твоего грабителя, то вернём и наши деньги.

Он улыбнулся, но Джесса видела, что он озадачен.

Вскоре в дверь постучали, и на пороге появился Видар в запорошённом снегом плаще. При свете дня его шрам был виден гораздо отчётливее.

– Вы меня звали?

– Сядь, – сказал Вулфгар.

Видар сел, тревожно поглядывая на их лица:

– Что случилось?

Вулфгар наклонился к нему. На какое-то мгновение Джесса почувствовала, что их ярл – весьма властный человек. Словно ощутив то же самое, Видар напрягся. Но Вулфгар заговорил спокойно:

– Прошлой ночью ты заходил в один дом.

– Какой дом?

– Дом на окраине Ярлсхольда.

– Я вас видела, – сказала Джесса. Она встала. – Послушайте, человек, который открыл вам дверь, – это вор, обокравший меня в Холлфаре два дня назад.

Видар уставился на неё:

– Снорри? Это невозможно!

Джесса рассердилась:

– Я знаю, что говорю!

Видар погладил свою жидкую седую бородку:

– Я всё понимаю, Джесса, но я не могу в это поверить. Снорри когда-то был моим рабом, потом он себя выкупил. Теперь живёт здесь и арендует рыбацкую лодку. Он никогда не был вором. У него просто не хватит на это ума.

– Единственный способ это проверить, – заметил Скапти, – это привести сюда Снорри.

– Разумеется. – Видар встал и хотел уйти, но Вулфгар толкнул его обратно в кресло, вышел на лестницу и что-то крикнул слугам.

– Если всё это правда, – тихо сказал Видар, – я лично прослежу, чтобы он вернул все деньги, до последней монеты.

Джесса кивнула, пытаясь изобразить улыбку, но она ясно видела, что Видар ей не верит. Она посмотрела на Скапти, но тот погрузился в свои мысли. Джесса подошла к очагу и стала исподтишка следить за Видаром. А что, если она всё-таки права? Что, если он и тот вор в самом деле сообщники? Правда, поверить в такое было почти невозможно. И всё же она прекрасно видела, как осторожно Видар крался по улице, как быстро спрятался в тень, когда из дома вышла женщина. Вернулся Вулфгар:

– Я послал за ним. Выпей вина, Видар. К завтрашнему празднику всё готово?

Видар кивнул:

– Дрова для костров уже привезли. Жертвенное мясо готово; завтра зарежут кабана. Изображение бога находится в деревне Краск, совсем недалеко отсюда. Его привезут на корабле. Для церемонии всё готово.

Видар налил себе вина. Красная капля упала ему на палец, и он слизнул её.

– Этот день я хочу провести на холмах, в уединении, чтобы подготовиться к предстоящему празднику и открыть своё сердце Фрейру. Все предзнаменования благоприятны. В этом году бог подарит нам хороший урожай.

Вулфгар кивнул. В зал вошёл Гутлак, распорядитель пиров:

– Привели человека по имени Снорри. Его нашли на берегу.

Вслед за Вулфгаром все спустились в зал.

Там, под охраной стражника, стоял какой-то человек.

– Это не он, – сразу сказала Джесса. Видар сказал:

– Но как же так, Джесса. Это Снорри, к которому я ходил в ту ночь. Его ребёнок немного приболел, и я носил ему лекарства.

– Дверь открывал не этот человек, – ледяным тоном сказала Джесса.

Рыбак нервно оглядывал окруживших его людей. Он тоже был маленький и тщедушный, и всё же не тот, кого она искала. Вот оно что! Значит, Видар лжёт.

Немного успокоившись, Джесса повернулась к Видару, который стоял за плечом Вулфгара и внимательно смотрел на неё.

– Извини, Джесса, но я ходил к этому человеку, – негромко проговорил Видар.

Наступила тишина. Потом Вулфгар взял её за руку.

– Всякий может ошибиться, Джесса, – мягко сказал он. Потом кивнул рыбаку. – Можешь идти.

Тот радостно бросился к двери.

– Подожди! – Джесса шагнула к нему. – Прошлой ночью к тебе приходил Видар, сын Паулса? – спокойно спросила она.

Рыбак поспешно кивнул:

– Мой сынок приболел. Видар знает руны, он может ему помочь…

– С тобой больше никто не живёт?

– Нет, – отводя глаза, ответил рыбак.

– Ты уверен?

На лбу рыбака выступил пот.

– Уверен.

Помолчав, Джесса сказала:

– Спасибо.

Когда рыбак ушёл, Вулфгар сказал:

– Забудь об этом, Джесса. В конце концов, было темно, и ты могла ошибиться. Мы найдём того вора, обещаю тебе.

Сжав кулаки, она улыбнулась:

– Вы правы. Наверное, я ошиблась.

Она подошла к Видару и улыбнулась ему:

– Простите. Я должна была верить вашему слову.

– Ничего, – ответил он, поглаживая бородку, – пустяки.

Выходя из зала, Джесса думала о том, удалось ли ей заставить его поверить в её искреннее раскаяние. Потому что, если он лгал – а он, разумеется, лгал, – она всё выяснит сама, только он не должен ни о чём подозревать. Оглянувшись, она увидела, как Вулфгар и Видар оживлённо обсуждают предстоящий праздник и только Скапти задумчиво смотрит ей вслед.