355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кэтрин Феллоуз » Леонора » Текст книги (страница 1)
Леонора
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 05:26

Текст книги "Леонора"


Автор книги: Кэтрин Феллоуз



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Кэтрин Феллоуз
Леонора

Глава 1

Капитан Луи Мэтсон сидел на стволе упавшего дерева и предавался размышлениям. В любом совестливом человеке его теперешнее занятие вызвало бы неприязнь, да и ему самому оно было явно не по душе, особенно при пронизывающем северо-восточном ветре. Его внушительных размеров гнедой конь натянул поводья, пытаясь дотянуться до пучка травы, и капитан, обернув их вокруг запястья, сунул руки в карманы куртки черного цвета. Ежась от холода, он сердито посматривал на коня. В жизни ему не приходилось ездить на такой норовистой лошади! Уколов свой нос о колючую ветку падуба, гнедой недовольно мотнул мордой, и капитан усмехнулся, но тут его обостренный слух уловил грохот колес экипажа и цоканье копыт. Мгновенно оказавшись в седле, он подъехал ближе к краю дороги. Из—за поворота показался всадник, а за ним видавший виды экипаж, запряженный парой, по его мнению, некудышных кляч.

Предчувствуя, что добыча вряд ли оправдает столь длительное ожидание на холоде, капитан вздохнул, натянул на лицо черную маску, достал пистолеты и, выехав на середину дороги, послал пулю над головами кучера и грума. Затем, прицелившись во всадника, потребовал сдать оружие.

Кучер с готовностью бросил на дорогу короткоствольное ружье, однако всадник, породистый скакун которого при звуке выстрела встал на дыбы, пару секунд был поглощен лишь тем, как бы удержаться в седле. В глазах у капитана промелькнуло удивление – он узнал в нем сэра Марка Финчли.

– Будьте любезны бросить оружие, – крикнул капитан. – Благодарю вас. А теперь извольте встать вон туда. – Он махнул пистолетом на обочину дороги, и после некоторого колебания с запяток экипажа спустился грум и встал рядом с сэром Марком. Не сводя с них настороженного взгляда, капитан попятился к карете и открыл дверцу.

Раздался женский крик. Ах ты черт, дамы? Капитан поспешно закрыл дверцу, поклонился и хотел было отъехать, как вдруг окошко кареты опустилось и показалось освещенное лунным светом лицо молодой особы, обрамленное темными кудрями. Она сдержанно сообщила капитану, что не имеет при себе ничего, что могло бы его заинтересовать, если не считать недорогих серег и букетика искусственных цветов на шляпке, и что она мечтает только о том, чтобы поскорее добраться до постели.

– Сударыня, – поклонился капитан, – не будь этот вечер таким неудачным, я предложил бы вам в подарок какие—либо украшения. А так могу вам лишь посочувствовать и принести свои извинения.

Он снова усмехнулся, когда кучер, шокированный его наглостью, ахнул и собрался было тронуться в путь, но тут гнедой, более расположенный к людям, чем к своим сородичам, нацелился лягнуть ближайшую к нему лошадь в упряжке экипажа. Капитан стегнул гнедого, при этом задел рукоятью хлыста шляпу, которая съехала набок, и в его темных волосах сверкнула седая прядь.

Поправляя шляпу, он заметил удивление на лице молодой особы, наблюдавшей за ним из окошка. Под его пристальным взглядом она смутилась и отпрянула в глубь кареты. Капитан вздохнул и хотел сказать груму, чтобы тот вернулся на свое место, как вдруг услышал ее предостерегающий шепот:

– Берегитесь! Пистолеты! На краю дороги!

Мысленно чертыхнувшись, капитан вспомнил, что не забрал сданное оружие, и круто развернул коня. Опустившись на одно колено, сэр Марк целился в него, и, пригнувшись пониже, капитан дал шенкеля и помчался к лесу. Тут прогремел выстрел, капитан почувствовал обжигающую боль чуть ниже левого плеча и услышал приближающийся топот копыт. Он пришпорил своего коня, и тот понесся бешеными скачками, ловко огибая деревья.

Постепенно звуки преследования затихли, и капитан с облегчением перевел коня на шаг.

– Цезарь, – произнес он, глядя на навостренные уши внимающего ему гнедого, – я остаюсь при своем мнении относительно твоего нрава, но прошу у тебя прощения, потому что ты самый быстрый и разумный конь из всех, какие у меня были.

Пошевелив пальцами левой руки, капитан обнаружил, что они клейкие от крови, и, не желая понапрасну терять свою благородную кровь, отказался от первоначальных планов и углубился в лес.

Когда сквозь деревья замелькали огоньки деревни, он свернул в поле и вскоре оказался вблизи постоялого двора.

Вопреки его ожиданиям и несмотря на поздний час, во дворе стояло несколько экипажей, вокруг которых хлопотали здешние конюхи, и капитан со вздохом стал пробираться в этой толчее к тыльной стороне постоялого двора, где была конюшня, и сам поставил гнедого в стойло. У него не было сил вытереть вспотевшего коня, и он запихнул под старую попону несколько пучков соломы.

Зажав рану рукой, капитан вышел из конюшни и оказался в полной темноте, так как луна скрылась за облаками. Нога наткнулась на пустое ведро, раздался грохот, и капитан решил постоять, чтобы глаза привыкли к кромешной тьме, ожидая, что из здания постоялого двора кто—нибудь выскочит на шум. Но никто не встревожился, и он продолжал пробираться к постоялому двору, осторожно огибая темнеющие громады хозяйственных построек, и все равно едва не наткнулся на одну из них и, только услышав кудахтанье, резко остановился.

Пристально вглядевшись, он различил несколько рядов кур, сидящих на нашестах под открытым навесом, и обогнул его. Проникнув в здание постоялого двора, он проскользнул мимо кухни и поспешил к темной лестнице, когда в дальнем конце коридора послышались чьи—то шаги. Это оказался хозяин постоялого двора, и капитан успокоился, только теперь почувствовав, как занемела у него шея. Он тихо свистнул, и хозяин стремительно обернулся.

– В переднем зале группа джентльменов, – быстро пояснил он и втолкнул капитана в заднюю гостиную. Тут он заметил его окровавленные пальцы. – Господи, сэр, да вы ранены!

– Странная у тебя привычка, Джо, называть сэром разбойника с большой дороги, – с усмешкой упрекнул его капитан, стягивал куртку и рубашку.

Хозяин осмотрел рану. Оказалось, что пуля слегка задела мякоть.

– А что, если в другой раз пуля попадет вам прямо в сердце?! – ворчал Джо, перевязывая ему рану. – Хорошенькое поведение для джентльмена! Вы дождетесь, что в один прекрасный день вас кто-нибудь узнает. – Он стянул узел на повязке, и капитан поморщился.

– Успокойся, мой друг! Как раз сегодня вечером я решил покончить с этим делом. Уж слишком много появилось желающих перенять у меня приемы и манеру одеваться, и теперь по всей стране по дорогам шастают Черные Джентльмены. Увы, я перестал быть оригинальным! Кроме того, становится слишком холодно, чтобы таскаться по лесу, изображая Робин Гуда. И что—то я стал слишком нервным. Сегодня я испугался даже твоих кур. Не могу понять, как это их еще лисы не передушили!

– Ничего себе нервный! – усмехнулся Джо. – После того как исколесил всю Францию под самым носом у агентов Бонапарта, испугался каких—то там кур! – Он встал, швырнул в горящий камин окровавленные тряпки и налил бренди в два бокала. – А что касается лис, то хоть мой пес и состарился, но чует их за целую милю от дома.

– Ну, остается радоваться, что он не чует разбойников, – усмехнулся капитан, отхлебнув глоток бренди. – Он не отреагировал на меня, когда я шел по двору. Кстати, я не смог вытереть Цезаря. Он в последнем стойле. Дай ему побольше кукурузы, он это заслужил! Унес меня от породистого скакуна сэра Марка Финчли, черт бы его побрал с его римским носом!

– Марк Финчли! – ахнул Джо. – Это же все равно что грабить родную мать! – Тут он сообразил, что по—прежнему стискивает горлышко бутылки, и налил еще по порции.

– Я напал не на него, а на карету, которую он сопровождал. – Капитан вскинул бровь. – Знаешь, такая старомодная карета… запряженная древними клячами… и темноволосая девушка лет примерно девятнадцати?

– Нет, не знаю такой. – Джо покачал головой. – Сам—то Финчли живет милях в пятнадцати отсюда, так что ему нет смысла ехать этой дорогой. – Он заметил выразительный взгляд капитана на свой пустой бокал и поспешил исправить свою оплошность. – Я вытру твоего Цезаря, как только прослежу, чтобы компании джентльменов подали ужин. Надеюсь, они еще не перепились. Прямо сердце разрывается, когда подаешь им приличные блюда, а они даже не понимают, что едят! – Он встал и потянулся. – Пойду взгляну, как они там, а потом вернусь.

– Захвати с собой перо и бумагу. Пожалуй, пора мне привести в порядок свои дела. – Он осторожно потрогал повязку. – Хорошо еще, что Финчли ранил меня в левую руку!

В перерыве между подачей гостям жареной утки, рыбы и пирогов хозяин забежал и принес то, о чем просил капитан. Тот набросал несколько строк, запечатал письмо и, с улыбкой представив себе реакцию адресата, отправился спать.

А в карете мисс Леонора Ревелл пыталась успокоить рыдающую горничную:

– Ради бога, Бетти, перестань плакать! Он же ничего нам не сделал и не ограбил. Впрочем, ему пришлось бы основательно попотеть, чтобы найти здесь что-нибудь ценное, – добавила она.

– Но он мог нас похитить! – всхлипнула Бетти.

– Если бы он увидел, во что я одета, то сразу отказался бы от этой идеи! – заметила Леонора.

Она снова опустила оконце и высунула голову наружу, где орали кучер и грум, обвиняя друг друга в трусости. Леонора успокоила слуг, поблагодарив обоих за героические усилия спасти ее, и посоветовала им вести себя потише, чтобы не испугать их лошадей.

На тропе появился сэр Марк.

– Ему удалось скрыться! – переведя дыхание, объявил он. – Но я уверен, что ранил его! У вас все в порядке, мисс Ревелл?

– Да, конечно, – ответила Леонора, но тут же спохватилась и, стараясь придать своему голосу испуг и волнение, добавила: – Но это было ужасно! Подумать только, на этой дороге на нас напал разбойник! Уверяю вас, больше я никогда не буду чувствовать себя здесь спокойной! Вы полагаете, сэр Марк, что убили его?

– Не могу сказать наверняка, но сегодня мы его уже точно не увидим. Я должен поскорее доставить вас к родителям, мисс Ревелл. Вы быстрее оправитесь от потрясения, когда окажетесь дома.

Остальная часть путешествия прошла в молчании. Леонора задумчиво покусывала потертый палец перчатки. Что ее заставило предостеречь этого разбойника! Ведь под черной маской мог скрываться отъявленный негодяй! Впрочем, если судить по его голосу и культурной речи, он напоминал джентльмена больше, чем сэр Марк.

Наконец тряская дорога сменилась подъездной дорожкой, которая вела к Ревелл—Хаусу, Леонора схватилась за висячую петлю в ожидании канавы, в которую кучер неизменно проваливался, хотя за три года можно было бы научиться ее объезжать.

Карета остановилась, и Леонора позволила сэру Марку проводить себя по широким ступеням к парадному входу, давно нуждающемуся в покраске. Двери распахнул дворецкий, которому тоже не мешало бы выглядеть хоть немного опрятнее и моложе.

Бетти сразу понеслась в людскую, горя желанием рассказать о происшедшей с ними истории, а дряхлый дворецкий провел Леонору и сэра Марка в гостиную, являвшую собой печальную картину упадка: на выцветших бархатных шторах светлели белесые полосы, стены над канделябрами почернели от копоти, и когда—то дорогая парчовая обивка кресел протерлась на углах.

Леди Констанс Ревелл, умело владеющая иглой, извлекла из—под сидений кресел лишнюю ткань, чтобы поставить заплатки на самые заметные прорехи, но вряд ли стоило затевать эту работу. Расстроенная, она как раз показывала мистеру Ревеллу и младшей дочери Марии, как в прорехах выцветшей парчи выделяется сохранившаяся ткань заплаток, когда в гостиную вошла ее старшая дочь. Леди Констанс поспешно сунула обрезки материи в рабочую корзинку, но сэр Марк не обратил на это ни малейшего внимания, ибо уже приступил к повествованию о нападении Черного Джентльмена. Леонора подумала, что его подвиг выглядел бы гораздо убедительнее, если бы он не стал дожидаться, когда разбойник повернется к нему спиной, но тут леди Констанс впала в тихую истерику.

Совершенно забыв о том, что еще недавно разыгрывала робкую чувствительную барышню, Леонора топнула ножкой и выговорила сэру Марку, что теперь ее мать будет думать, будто каждый раз, когда она отправится куда—либо, ей будет угрожать шайка разбойников. Послав сестру за флаконом с нюхательной солью, Леонора поправила чалму на голове леди Констанс и ободряюще похлопала ее по руке, что смущенный сэр Марк счел неуместным проявлением энергии для хрупкой девушки.

Вернулась Мария с нюхательной солью, и Леонора решительно поднесла флакон к носу леди Констанс, отчего у той на глаза навернулись слезы и вырвался слабый стон. Окончательно придя в чувство, она прижала свою дорогую девочку к необъятной груди:

– Любовь моя! Что он сказал? Что сделал?

– Просто извинился за то, что напугал нас.

– И больше ничего?!

– Нет, больше ничего! – ответила Леонора, предпочитая опустить последнюю часть происшествия. – Я предложила ему забрать у меня все, что он сможет найти ценного.

Ужаснувшись отчаянно отваге своей дочери, леди Констанс снова прибегла к флакону.

С представлениями сэра Марка о достойной невесте не очень вязался образ юной леди, отважившейся на разговор с грабителем: каждым своим словом и поступком Леонора рассеивала его иллюзии, а мать уже ломала голову, как в этом захолустье найти другого ухажера для дочери, не выезжающей в свет. Поняв, что не сможет незаметно подать дочери знак не выходить из образа, леди Констанс предпочла снова закрыть глаза и бессильно откинуться на подушки, и Леонора машинально поправила съехавшую набок чалму матери.

Мистер Ревелл без особого интереса выслушал рассказ сэра Марка.

– Не стоит поднимать такой шум, – прервал он сэра Марка, когда тот стал извиняться за то, что напугал леди Констанс. – Нам лучше пойти к Саймону, а дамы и, без нас обойдутся.

Как только дверь за мистером Ревеллом и сэром Марком закрылась, леди Констанс сразу приняла сидячее положение.

– Я так и думала, что ты всего лишь притворяешься, – усмехнулась Леонора.

– Притворяюсь! В жизни я не была так напугана! Леонора, как ты могла! Топнуть на сэра Марка, когда он готов был сделать тебе предложение! Такого удачного случая тебе может больше не представиться. В нашей глуши ты никого себе не найдешь! Даже викарий – и тот уже женат!

– Я не выйду за твоего драгоценного сэра Марка, даже если бы он остался единственным мужчиной на земле! – заявила Леонора.

– Но деньги! – возразила леди Констанс. – И мы могли бы вывезти Марию в свет. – Она попыталась принять гордую осанку, чтобы придать авторитет своему требованию. – Леонора, ты обязана выйти за него замуж!

– Нет, не выйду! Он отвратительный и самодовольный тип, ему уже тридцать семь лет, если не больше, и я не намерена провести всю жизнь, жеманничая и следя за каждым своим словом только для того, чтобы соответствовать его понятиям о приличиях!

– Что же нам делать?! – воскликнула леди Констанс.

– Может, что—нибудь продать? – предложила Леонора.

– Ты отлично знаешь, что нам нечего продать. Я и так удивляюсь, что нам еще есть на чем сидеть!

Леди Констанс, дочь графа, вспомнила о богатом баронете, которого она отвергла ради мистера Ревелла, и о затруднительном положении своей старшей дочери, которой, по всем правилам, давно уже следовало насладиться первым сезоном в Лондоне.

– Ну ладно, Леонора, пойдем спать, уверена, утром ты передумаешь.

– Этот трус сидел на лошади, как приклеенный, когда мне, может, угрожала настоящая опасность! Это только показывает, как он на самом деле относится ко мне!

– А какой бы был толк, если бы его застрелили? – заметила леди Констанс.

– Если бы он действительно мной дорожил, он даже не подумал бы об этом!

– Но кто еще сможет сделать тебе предложение в такой глуши?

– Да лучше остаться старой девой! – заявила Леонора и направилась к себе в комнату.

Мистер Ревелл вошел в гостиную, и леди Констанс с трудом поднялась.

– Мария, любовь моя, мне нужно поговорить с твоим отцом наедине. – Дождавшись, когда Мария вышла, она спросила у мужа: – Эдмунд, где сэр Марк?

– В библиотеке. А что?

– Произошло нечто ужасное! Леонора заявила, что не выйдет за него!

– В самом деле? – вскинул брови мистер Ревелл. – Впрочем, насколько я могу судить, он ей никогда не нравился. Понять не могу, почему ты ее толкаешь к этому браку. Мне его семья совершенно не по душе. Я знавал его отца… А почему она передумала?

– Не знаю, – пожала плечами леди Констанс. – Несет какой—то вздор, как будто он не бросился на ее защиту, когда ей угрожала опасность.

Покачав головой, мистер Ревелл заметил с ухмылкой:

– Что ж, значит, я уже могу не церемониться с Финчли, что, признаться, мне до смерти надоело!

– Не в этом дело, Эдмунд! – вздохнула леди Констанс. – Мало того что Леонора слишком высокого роста, ей уже двадцать, а мы живем в такой глуши, что вокруг на пятнадцать миль не наберется соседей даже на партию в карты. Как она найдет себе подходящего мужа?

Мистер Ревелл нахмурился.

– Может, я забегаю вперед, – сказал он, – но вполне возможно, что наше состояние скоро улучшится. Могу только сказать тебе, дорогая, рано еще отчаиваться.

Он взял щепотку нюхательного табака, усыпав жилет крошками, и, не обращая внимания на озадаченный взгляд леди Констанс, сделал вид, что задремал.

Глава 2

Mистер Поль Рошфор еще раз прочитал письмо и чертыхнулся.

– Брукс, нужно срочно отнести записку мистеру Барнторпу… Нет, черт побери, лучше я сам к нему пойду.

– Что—нибудь еще, сэр? – Брукс ловко подхватил соскользнувшую с туалетного столика щетку для волос и бросил взгляд на своего хозяина.

Озабоченный мистер Рошфор его не слышал. Закончив одеваться, он посмотрел на часы и решил, что к этому времени уже может не опасаться потревожить сон мистера Барнторпа, который был известен привычкой поздно просыпаться. Он застал его в спальне задумчиво разглядывающим себя в зеркале.

– Вижу, вы еще не окончательно проснулись, – сказал мистер Рошфор, глядя на него в зеркало. – Но не важно. Я пришел сказать, что сегодня днем все отменяется. Очень сожалею, но произошло нечто важное, и мне придется уехать.

– А когда вы вернетесь?

– Как только смогу. Сожалею, что подвел вас.

– Вообще—то сегодня я чувствую себя не лучшим образом, – признался мистер Барнторп. – А что, плохие новости?

– Пока точно сказать не могу, – ответил мистер Рошфор.

По возвращении домой он приказал через полчаса подать лошадей и, уклонившись от каких бы то ни было объяснений, спешно покинул город.

В середине дороги его настиг мелкий дождь вперемежку со снегом, и к тому моменту, когда он достиг постоялого двора «Синица в руке», уже стемнело, а он буквально окоченел от холода. С трудом выбравшись из коляски, он приказал подбежавшему конюху позаботиться о лошадях, а сам на негнущихся ногах поковылял в дом.

В пивном зале было тепло и уютно, посетители за столиками шумно галдели, а за стойкой усердно протирал стаканы хозяин постоялого двора, производивший впечатление достойного и законопослушного гражданина. Пробираясь к ярко пылающему камину, мистер Рошфор, который терпеть не мог каких—либо интриг, чувствовал себя скованно и тревожно. Не зная, как себя вести, он застыл перед камином и стоял так долго, что в конце концов хозяин подошел к нему и, окинув его взглядом, осведомился, не тот ли он джентльмен, который пришел увидеться с мистером Уоллесом.

Обрадованный мистер Рошфор подтвердил это, после чего его проводили в небольшой зал на втором этаже. Как только за хозяином закрылась дверь, мистер Рошфор с чувством произнес:

– Из—за тебя я подвел старину Барни и в такой жуткий холод примчался из Лондона, ни разу не сменив лошадей!

– Боялся, что тебя выследят на почтовых станциях? – Капитан Мэтсон усмехнулся. – Поль, мне нужно, чтобы ты кое—что для меня сделал.

– Если думаешь, что я стану с тобой нападать на несчастных путников, то не надейся! – заявил мистер Рошфор. – Кстати, кто это покалечил тебе плечо?

– Марк Финчли. Мистер Рошфор ахнул:

– Должно быть, он впервые в жизни попал в цель! Так что тебе нужно?

– Кажется, ты собирался во Францию?

– Да, нужно кое—что привезти для отца. А что?

– Я, – капитан выдержал эффектную паузу, – намерен вернуться в свет!

Мистер Рошфор вскочил.

– Нет, нет! Не бойся, я не намерен устраивать никакой шумихи, – поспешил успокоить его капитан. – Позволь мне объяснить план моей скромной и простой кампании.

– Я участвовал в твоих «скромных и простых кампаниях» еще с тех пор, когда учился с тобой в Итоне, и обычно в результате мне сильно доставалось, – вздохнул мистер Рошфор.

Подумав, что небольшая порция бренди рассеет пессимистичное настроение друга, капитан вызвал звонком Джо. Мистер Рошфор настороженно посмотрел на Джо, когда тот присоединился к ним за столом.

– Он участвует в нашем деле, – пояснил капитан. – Теперь что касается распорядка наших действий. Я выезжаю во Францию и останавливаюсь… скажем, в Гавре. Там мы организуем якобы случайную встречу друг с другом – подробности обсудим ближе к делу, – и все, что тебе придется при этом сделать, – это узнать меня в каком—нибудь публичном месте и сообщить об этой новости в Англию.

– А почему это я должен сделать вид, что узнаю тебя? – спросил мистер Рошфор. – Я и так знаю тебя почти всю жизнь!

– Да потому, что я тебя не помню! Понимаешь, после тяжелого ранения в голову я якобы потерял память.

– А заодно, видимо, и рассудок! – покачал головой мистер Рошфор. – Неужели ты думаешь, что люди поверят этой выдумке?

– К тому моменту, когда наш план будет выполнен, ей поверят все до одного, – сказал капитан, нисколько не обидевшись на критику. – Ведь я и на самом деле на какое—то время утратил память, а известно, что через некоторое время она восстанавливается. Вспомни про Мередита!

– Да, в самом деле, – согласился мистер Рошфор. – Странная была история, когда он целых полгода не узнавал собственную жену! Правда, окажись я на его месте, я бы тоже проделал что—нибудь в этом роде. Длинноносая девица с кроличьими зубами да еще с таким вздорным характером, что не дай бог! Он женился на ней только потому, что по уши увяз в долгах. А она, конечно, с радостью уцепилась за него, поскольку совсем уже потеряла надежду выйти замуж.

Капитан задумался.

– Может быть, будет лучше, если мы вернемся вместе, – сказал он погодя.

– Для тебя – возможно, но лично я не намерен болтаться рядом с тобой на виселице, – усмехнулся мистер Рошфор. – А что же будет с Черным Джентльменом? Внезапно слухи про него умолкают, и тут вдруг ты появляешься в обществе. В городе далеко не все круглые дураки, кое—кто может и догадаться.

– Насколько я знаю Марка Финчли, то сейчас уже во всех клубах знают, что он меня ранил. Так что Черный Джентльмен или умер, или стал беспомощным калекой.

– Не нравится мне все это. – Мистер Рошфор покачал головой. – А что ты сделаешь с Цезарем? Если только не намерен кататься на нем в Гайд—парке…

– Я о нем позабочусь, – вмешался Джо. – У меня есть один приятель, который живет на ферме, это далеко на юге, так он заберет гнедого к себе. У моего приятеля как раз есть подходящая для него работенка. Так что Цезарь будет далеко от тех мест, где его знают.

– Даже если кто и увидит Цезаря, то все равно не сможет доказать, что это именно он. Обычный кастрированный гнедой, весь черный. У него нет ни единой отметины, которая позволила бы отличить его от других таких же лошадей.

– И все—таки мне это кажется довольно рискованной затеей. А почему это Джо так опрометчиво лезет в дело?

– Он был моим денщиком. – Капитан улыбнулся. – А ты думал, что принимаешь участие в полностью вымышленной истории? Кто—то действительно попытался вышибить мне мозги, когда я собирал информацию для разведывательных и контрразведывательных служб Великобритании. И когда после Ватерлоо наш полк был расформирован, Джо продал лошадей и стал меня разыскивать, хотя остальные считали меня погибшим.

– И мне пришлось как следует потрудиться, чтобы узнать, куда вы отправились, – проворчал Джо, обращаясь к мистеру Рошфору. – При том, что я плохо говорю на французском, а капитан весь окутан тайнами, я бы ни за что его не нашел, не будь он такого необычно высокого роста. Честно говоря, я понятия не имел, что он собирается стать разбойником с большой дороги, когда привез его домой.

– А я ничего не знал о том, что ты работал на разведку! – воскликнул мистер Рошфор.

– Признаться, мне не хотелось это разглашать, – сказал капитан. – Но благодаря моей матери—француженке я говорю по—французски без малейшего акцента, поэтому я оказался подходящей кандидатурой. Но главное заключается вот в чем. Что касается полка, то я там почти не появлялся и разъезжал по всей Франции с фальшивыми документами, так что никто и не мог установить мою личность. Даже семья французов, которая приютила и выходила меня, не знала, кто я такой, а поскольку они были роялистами в городке, где почти, все были преданы Бонапарту, они скрывали, что прячут меня.

– Если бы они знали тебя так же хорошо, как я, то ни за что не решились бы тебя прятать, – заметил мистер Рошфор. – Все это очень хорошо, но лично я узнал о твоем возвращении в Англию в тот самый день, когда ты остановил мою карету и потребовал у меня ценности. Правда, я не слышал, чтобы тебя кто—либо узнал, но повторяю: вокруг еще не все выжили из ума.

– А я догадался, что это ты, когда задержал твою карету! – Капитан рассмеялся. – Сразу узнал твою пару гнедых. Но успокойся, эти края так и кишат Черными Джентльменами. Меня обвиняли в каждом налете, который совершался к югу от Лондона. Помоги, Господи, тому, кто попытается расследовать все эти случаи!

– Ну, не знаю, – произнес мистер Рошфор. – У тебя характерная манера держаться в седле, да и не могут все быть одинакового с тобой роста!

Однако все его возражения были отвергнуты, и мистер Рошфор оказался вовлеченным в осуществление плана, который, по его глубокому убеждению, был чреват серьезнейшими неприятностями.

Ему стоило огромной затраты нервов разыграть встречу со старым знакомым на самой оживленной улице Гавра, и когда он с облегчением думал, что выполнил свое задание, капитан Мэтсон огорошил его намерением ехать дальше, в Париж.

– В Париж?! – удивился мистер Рошфор. – Но там же полно англичан!..

– Это именно то, что нам нужно!

Мистер Рошфор намекнул другу, что всю жизнь мечтал умереть естественной смертью у себя в постели. Тем не менее на следующий день они выехали из Гавра и провели в Париже восемь дней, ставших для мистера Рошфора поистине мучительным испытанием. В частях английской армии, занявшей Париж, оказалось несколько офицеров, которые знали капитана, и каждую ночь мистер Рошфор ложился спать, гадая, какие неожиданности принесет ему очередное утро.

Однако через восемь дней капитан удовлетворился результатами своего пребывания в Париже, и они пустились в обратный путь на побережье. Мистер Рошфор поднялся на борт судна в состоянии полной эйфории.

– В жизни не испытывал такого ужаса, как в эти две недели! – признался он и содрогнулся от воспоминаний. – Париж! Господи, я был уверен, что там нас раскроют!

– Я это видел, – заметил капитан. – Но очевидно, нам была суждена удача… разумеется, не без помощи моего тщательно проработанного плана.

Следуя тому же плану, капитан обосновался в своем лондонском доме, зашел к портному, услугами которого пользовался раньше и который не замедлил оповестить о нем своих преуспевающих клиентов, предстал перед своим банкиром и поверенным и стал появляться в клубах, которые посещал прежде. Как он и предсказывал, известие о воскрешении из мертвых Луи Мэтсона опередило их прибытие в Англию, так что его возвращение в Лондон не стало для общества слишком большой неожиданностью.

Он отвечал на расспросы с искренностью человека, которому нечего скрывать, уверяя всех, что сейчас уже совершенно здоров, что помнит почти все, за исключением, конечно, периода сразу после ранения, что, как он поведал наедине мистеру Рошфору, было совершенной правдой.

Вскоре все уже заявляли, что никогда и не думали, будто он умер, а один джентльмен в старейшем лондонском клубе «Уайтc» хлопнул его по плечу и заверил, что лично он поверил бы в смерть старины Луи только в том случае, если бы сам присутствовал на его похоронах. Его недавние командиры порадовались, что капитан остался в живых, но, поскольку полк его был расформирован, дальнейшего официального интереса к нему не проявляли.

Луи Мэтсон, теперь обычный гражданин, был невероятно рад и поздравил себя с удачным осуществлением плана.

И вслед за этим произошло событие, которое, как он признал, совершенно не предусматривалось его планом. Именно в тот момент, когда капитан вновь утвердился в обществе, его кузен, Роберт Джеймс Мэтсон, шестой граф Эверард, покинул его. Графа Эверарда обнаружили мертвым в собственной спальне, заполненной дымом, но без единого ожога на теле.

Лакей, который вел доктора к комнате, где он лежал, изумлялся:

– И ни одного ожога! Как будто его дьявол утащил!

– Дьявол здесь ни при чем! – отрезал доктор, недовольный тем, что его подняли с постели среди ночи из—за не очень выгодного пациента да к тому же еще облили водой при тушении пожара. – Он просто задохнулся. Чего я понять не могу, так это почему он не проснулся от запаха дыма!

– Мы с камердинером сами отнесли его в постель, – заметил лакей. – Сомневаюсь, чтобы его что—либо могло разбудить до утра!

– Опять напился до чертиков? – Доктор снова накинул простыню на тело графа. – Что ж, я уже ничем не могу ему помочь. А что явилось причиной пожара?

– Насколько мы поняли, загорелось в каминной трубе, откуда выпало много горящей копоти. Граф редко появлялся в доме и нисколько о нем не заботился. Не могу вспомнить, когда в последний раз прочищали каминные трубы.

– Поразительно! – заметил доктор, собирая свои инструменты и укладывая их в саквояж. – Перед уходом загляну к леди Эверард. Полагаю, ей уже известно о случившемся?

– Думаю, кого—то уже послали в Дауэр—Хаус сообщить ее светлости, – сказал лакей.

Доктор вскинул брови.

– Ее светлость всегда останавливается в Дауэр—Хаусе, когда приезжает его светлость, – пояснил дворецкий.

– Тогда просто счастье, что он не часто сюда наезжал. – Доктор оглядел комнату. – Все это, видимо, достанется его кузену, которого я помню еще мальчиком. Может, хоть он займется домом и приведет его в порядок.

Вызвав свой кабриолет, доктор накинул плащ и направился к вдове графа, чтобы предложить ей какой—нибудь совет взамен бессмысленных утешений.

Об этой печальной истории поведал Луи Мэтсону сперва его поверенный, а затем, более подробно, мистер Рошфор.

– Ну и ну! – воскликнул новоиспеченный граф. – Нам просто повезло, что это случилось уже после того, как мы осуществили свой план. Люди сочли бы слишком подозрительным мое появление сразу после его смерти. – Он вдруг оглушительно захохотал, и мистер Рошфор недоуменно посмотрел на друга. – Ты только подумай! В качестве графа Эверарда меня повсюду будут принимать с распростертыми объятиями, а всего месяц назад я совершил нападение на трех членов клуба «Уайтc»!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю