Текст книги "Случайный папа для близняшек (СИ)"
Автор книги: Кэти Свит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 43
Ксюша
Прихожу в себя в каком-то помещении. Осмотреться толком не выходит, да и не до этого мне сейчас. Тело болит. Очень.
С трудом вспоминаю то, что было после злополучной аварии. Меня беспокоит один крайне важный вопрос. Где моя охрана⁈ Живы ли парни вообще…
В том, что ДТП было подстроено сомневаться не приходится ни на секунду. Не мог Игнатов оказаться чисто случайно в тот момент и в том месте, где нас врезалось чужое авто. Не верю я в такие совпадения.
Вадим…Как бы мне с тобой связаться?
Ммм… Как же болит моя голова…
Зажмуриваюсь, потираю виски. Легче не становится. Зато настроение ползет вверх как только понимаю, что могу свободно двигать руками.
Проверяю ноги. Спокойно поднимаюсь на них, могу сделать шаг. Бинго! Больше ничто не сковывает мои движения!
Но двигаться пока не решаюсь. В том месте, где нахожусь темно и сыро. Я должна постараться и все осмотреть.
Жду, пока глаза привыкнут к темноте. Глупо, конечно. Надеяться на то, что никогда не произойдет всегда не особо разумно, но иногда мы нуждаемся вот в этой самой наивной надежде. Она позволяет не падать духом. Держаться. Даже тогда, когда сил уже нет.
Не имею ни малейшего представления ни где нахожусь, ни как долго до меня не доберется полоумный придурок. Знаю одно, живой отсюда не выпустит.
Так. Паниковать не стоит. Все равно слезами и плачем ничего не изменить. Зато я могу попытаться сбежать. Ведь должна быть лазейка! Её не может не быть!
Опускаюсь на четвереньки. Стоять на ногах не выходит, нет сил.
На ощупь добираюсь до стены. На удивление на своем пути не встречаю преград.
Пальцы впиваются в нечто непонятное. Пол покрыт чем-то странным. Не похоже ни на дерево, ни на бетон, и уж тем более ни на одно из известных мне напольных покрытий. Останавливаюсь. Изучаю.
Понять что-либо без света тяжело. Я бы сказала, нереально. Но четкое осознание где именно нахожусь простреливает в мозгах, вызывает дрожь.
Игнатов не просто привез меня на территорию своего загородного особняка. Он посадил меня в подвал старого охотничьего дома. Того самого, где держит все свои «игрушки» до того, как наиграется с ними. Того самого, который много лет ищут сильные мира сего. И никак не найдут.
Поднимаюсь на ноги. Плевать, если меня кто заметит! Времени нет! Я просто обязана убежать!
На ощупь дохожу до стены, начинаю изучать ее на наличие окон или дверей. Хоть чего-то, через что можно выбраться! Сердце колотится слишком быстро, часто дышу. Паника вот-вот накроет с головой.
Мои дочки не заслужили расти без мамы. Им их мама очень нужна!
– Ну же! – шепчу проходя третью стену. – Должно же быть здесь хоть что-то! Мне очень сильно нужно сбежать…
Пытаюсь сдержать рвущиеся наружу слезы. Понимаю, паника мне сейчас худший друг. Но, блин!..
Ааа! Как же обидно! Так глупо попасться… А страшно-то как.
Сбоку от себя слышу непонятный шорох. Пугаюсь. Замираю. Прислушиваюсь пересиливая шум в ушах.
Выдыхаю. Это всего лишь мышь. Удивительно, как раньше я их боялась? После всего, что случилось, больше не боюсь.
Нащупываю дверь. Сердце на миг замирает в груди. Вот она! Долгожданная свобода! Осталось дело за малым, ее открыть.
Нахожу ручку, дёргаю. Закрыто. Собственно, ничего удивительного. Игнатов же не дурак, чтобы оставлять путь на свободу открытым. Глупо было бы ожидать чего-то другого.
Нужно попытаться открыть дверь. Это мой единственный шанс на спасение!
Ощупываю ручку, ищу дверной замок, не нахожу. Значит, она на амбарный закрыта. Ухмыляюсь. Не ожидала от ублюдка столь явного недосмотра. Ведь стоит ему открыть дверь, войти внутрь, как тут же можно выскочить и убежать!
Сердце начинает биться чаще, надежда на спасение из робкой превращается в реальную. Она почти осязаема!
Так. Времени мало. Я срочно должна что-то придумать! Мне кровь из носу нужно его оглушить!
Только, блин, чем? Не своими же нижним бельем, в самом деле.
Может все же в подвале есть ещё что-то? Я ведь только по контуру его изучила.
Принимаюсь ходить по помещению. То расставляю руки в стороны, то шарю ими перед собой, шаркаю по земляному полу ногами. Мне нужно что-нибудь твердое. Даже палка подойдёт!
Делаю шаг. Нога больно ударяется о твердую поверхность.
– Ай! – отдергиваю ее назад. Нагибаюсь, пытаюсь понять на какой именно предмет наскочила.
Твердая ровная поверхность. Хм… Две толстые деревяшки. Четыре металлических ножки. Болты.
Это ж скамейка!
Чуть ли ни прыгаю от нахлынувшего счастья! Просто сил на прыжки нет. Радоваться буду позже. После. Когда окажусь как можно дальше от этого проклятого места.
Принимаюсь трогать руками найденный предмет. В голове в ту же секунду появляется план.
Падаю на колени. Дрожащими от волнения руками принимаюсь раскручивать болты. Пальцы не слушаются, от холода стали деревянными. Но я заставляю их работать. Сжимаю зубы и продолжаю откручивать болты.
Сверху раздается собачий лай. По моему позвоночнику пробегает холодный пот. Если собаки рядом, то рядом и человек. Из людей сюда дорогу знает только один. Игнатов.
Ускоряюсь.
Первая деревяшка откреплена. Бинго! Осталось дело за малым. Дотащить свое богатство до двери.
Озираюсь по сторонам. Вокруг темно, но у одной из стен вижу едва заметное свечение. Ага! Дверь!
Собачий лай приближается. Страшно.
Пересиливая боль и вселенскую слабость тащу лавку туда, где надеюсь находится выход. Постоянно прислушиваюсь.
Собаки уже слишком близко. До меня доносится уже не только их лай, но и топот мужских тяжёлых ботинок.
Сердце от ужаса ухает в пятки. Сжимаю зубы и продолжаю движение. Я не могу останавливаться ни на мгновение, сейчас важен каждый миг.
Сжимаю зубы, тащу свою ношу. Тяжело аж просто пипец. Но я все равно упорно двигаюсь вперед. Время поджимает.
Ставлю лавку под дверь, сама встаю в сторону. Крепко сжимаю одну из досок, что с нее сняла.
Звук шагов раздается все ближе. Мне страшно. Кусаю губы до крови, лишь бы не закричать.
Открывается дверь. Мужчина делает шаг вперёд и со всей дури врезается ногами в скамейку. Ловлю момент и со всей силы опускаю на него свою доску.
Глава 44
Ксюша
Сдавленные мужские стоны оказываются далеко позади. От шума в ушах практически ничего не слышу. Выскакиваю из места своего заточения, бегу по лестнице вверх. Ступенька за ступенькой, перескакиваю там, где это только возможно. Боли не чувствую, страха больше нет, ноги сами выполняют за меня всю работу.
Поднимаюсь по лестнице до самого верха. Удивительно как я до сих пор даже не запыхалась, подъем довольно крутой, а я израненная и избита.
Странно, что ведущая в дом дверь настежь открыта. Не ожидала столь легкого пути к свободе. Она манит меня своим солнечным светом. Щурюсь. Он слишком яркий. Но мне плевать! Я в шаге от того, чтобы вырваться из этого кошмара.
Вот он. Мой шанс на спасение! Прямо передо мной. Опрометью кидаюсь вперёд, не медлю, на раздумья времени нет. Все будет хорошо. Я в это свято верю. Иначе просто не может быть!
Несколько шагов отделяют меня от свободы. Всего лишь несколько небольших, но самых сложных в моей жизни шагов.
Нет бы остановиться. Подумать. Прикинуть мозгами! Ведь Игнатов не может быть настолько недальновидным или самоуверенным, чтобы нараспашку двери дома, где держит в заложниках своих пленниц, оставлять. Ублюдок слишком умен. И расчетлив.
Но мне пофиг! Страх наступает на пятки. Подгоняет меня. Пережитый ужас слишком силен, мне не совладать с ним. Если попадусь, то живой не останусь, а я не готова умирать. На тот свет мне ещё слишком рано. Девочек надо на ноги поставить, в свое удовольствие хоть немного пожить. Родителям помочь на старость лет.
Нет! Сдаваться и падать вверх лапками я не готова. Игнатова зубки покажем! Даже если окажется, что он мне не по зубам.
Зашкаливающий в крови адреналин мешает думать. Бешеный ритм сердца не даёт ни секунды спокойно вдохнуть. Оно настолько сильно бьется, что ударяется в ребра. Больно.
Да плевать! Сейчас передо мной стоит совсем другая задача. Выбраться! Самое главное оказаться как можно дальше от этого проклятого места, найти Вадима, связаться с крёстным. Обо всем ему рассказать.
У Мирона Степановича достаточно связей и влияния, чтобы засадить Игнатова далеко и надолго. Такие ублюдки, как он, не должны свободно ходить по земле. Им нужно быть в совершенно ином месте.
Последний пролет. Пара ступенек. Несколько секунд ада и все. Я вырвусь!
– Ксюша, стой! – раздается сдавленный хриплый голос снизу. Подскакиваю на месте. Прикусываю язык, чтобы не закричать. Ускоряюсь. Страх подгоняет.
Не думая ни о чем выбегаю из лестницы и попадаю прямо в центр небольшой светлой комнаты. Большего разглядеть на удается. Блин!
Глаза режет. Зажмуриваюсь. Требуется время, чтобы они привыкли. Но я не могу себе позволить ни секунды промедления. Времени нет, тяжёлая поступь шагов раздается снизу лестницы.
– Ксюша! – слышу сквозь шум в ушах. Подпрыгиваю на месте от страха. Открываю глаза. Сквозь боль и текущие слезы осматриваю место, куда я попала. Просторная гостиная, камин, диван, шифоньер и стол. Справа вход на небольшую кухню. С того места, где стою, видно кухонный гарнитур.
Нет. Туда мне нельзя. Там нет дороги наружу. Поворачиваюсь всем корпусом, продолжаю искать. Вижу ещё одну дверь. Она находится в самой дальней части дома, практически незаметна. Невзрачна. Плевать! Лишь бы выбраться отсюда! Срываюсь с места, бегу.
– Да стой же! – летит в спину. Хриплый голос слишком близок. Шум в ушах не позволяет расслышать все, что мне говорят. – Стой! Пожалеешь!
Ну нет уж! Жизнь дороже, чем что-либо ещё!
Выскакиваю на крыльцо, спускаюсь по ступенькам вниз и… застываю. По позвоночнику пробегает холодный пот.
– Рррр, – прямо на меня надвигается огромная черная псина. Справа от нее находится ещё одна.
Сердце пропускает удар. Дышать нечем. Стою и не двигаюсь. Стоит проявить хоть немного агрессии, как они накинутся в тот же миг.
Перед моими глазами стоят две машины для убийства, иначе не скажешь. Развитая мускулатура рельефом виднеется сквозь короткую жёсткую шерсть. Глаза-бусины полны злобы и долга. Эти псины выращены для того, чтобы выполнять команды своего хозяина.
Зная Игнатова, я прекрасно представляю какие именно. О, ужас! Как же мне быть?..
Острые клыки внушают ужас, низкий глухой рык заставляет застыть на месте. Малейшее движение и собак будет уже не остановить. Они ведь разорвут меня на части! Спасения нет.
Меня ждёт незавидная и суровая участь.
Взгляд внимательных темных глаз прикован ко мне. Следят за каждым моим движением, за каждым вдохом. Я в центре внимания. Твою ж мать!
Приподнимаю ногу. Хочу сделать шаг вперёд, но натыкаюсь на рык. Застываю так, как стою.
– Ксюша! – я, наконец, смогла узнать мужской голос за своей спиной. Слезы горечи наворачиваются на глаза. Вот же, блин…
Поворачивать голову не решаюсь. За мной слишком пристально следят.
– Готовься. На счет три отскакиваешь назад, – произносит Вадим.
– Я не смогу, – шепчу. Мне до одури страшно.
– Не бойся! – просит. – Доверься мне. Я поймаю тебя.
– Хорошо, – говорю. Голос дрожит. Я сама тоже.
– На счёт три отталкиваешься и прыгаешь назад, – даёт указания. – Поняла?
– Я не смогу, – продолжаю шептать.
– Ксюша, солнце, у тебя нет иного варианта, – произносит крайне печально. – Иначе они разорвут и тебя, и меня.
Молчу. Пытаюсь собраться с мыслями. Разумом понимаю, что Вадим прав, но сердцу ведь не прикажешь. Меня парализовало от животного ужаса.
– Хорошая моя, – говорит ласково и нежно. – Пожалуйста, сделай то, о чем я прошу. Ради наших дочерей. Ради себя. Ради меня, – продолжает упрашивать. – Всего лишь один прыжок.
– Хорошо, – зубы отстукивают чечётку. Сжимаю кулаки крепче, пытаюсь унять дрожь в руках.
– На счёт три, – повторяет. – Согласна.
– Да, – цежу сквозь зубы. Ком в горле мешает говорить.
– Раз, – собачий рык повторяется. Кровь стынет в жилах. – Два, – делаю глубокий вдох. Готовлюсь к прыжку. – Три! Давай! – кричит. И я делаю это. Свой самый сложный в жизни прыжок.
Глава 45
Ксюша
Дальше все происходит слишком быстро. Мне остаётся лишь поражаться.
Отталкиваюсь ногами от деревянной поверхности, лечу назад. Собачий рык становится только ближе. Хочу выставить руки вперед, чтобы хоть как-то смягчить предстоящий удар. Не выходит. Сгруппироваться не получается.
Резкий рывок. Я прижата к сильной крепкой груди самого любимого мужчины на свете. Он обнимает меня, закрывает собой. За спиной Богданова слышу собачьи рыки.
Громкий лай разносится на всю округу. От звука когтей, что впиваются в дерево когда псы устремляются вперёд, кровь стынет в жилах. Глухие удары мощных мускулистых тел в попытках обойти соперников и первым добраться до добычи будоражат сознание. Страшно. Клацанье зубов, скорость, лай, ярость, толкотня. Всего этого слишком много.
Нутром чую, что нам настал конец. Псы двигаются слишком быстро. Слишком.
Сильный резкий толчок, полет на деревянный пол, резко закрытая дверь и скулеж по ту сторону. Царапанье двери когтями. Удары один за другим в стену.
Сажусь. Поджимаю ноги к груди. Смотрю вперед широко открытыми глазами.
У входной двери стоит Вадим. Мужчина ранен. Придерживает плечо, морщится при каждом шаге. Из раны на голове тонкой струйкой течет кровь, все же я знатно его той доской приложила.
Мда. Человек пришел меня спасать, а я… Нужно будет у него потом попросить прощения.
Богданов игнорирует свои раны. Не до них. Сейчас есть вещи гораздо важнее.
Псы пытаются прорваться в дом. Я даже не представляю сколько сил требуется, чтобы их сдержать. Но Вадиму это удается! Несмотря ни на что он успевает обеспечить нам относительную безопасность.
Мужчина с трудом удерживает дверь закрытой, поворачивает ключи в замках, запирает нас внутри. Меня начинает трясти.
– Шшш, – подходит ко мне. Успокаивает. – Не переживай. Не надо. Все хорошо. Я с тобой.
Вадим опускается на пол рядом со мной, обнимает меня. Я закрываю глаза, вдыхаю его запах, слушаю биение сердца. Успокаиваюсь понемногу.
Некоторое время мы просто молчим. Мне нужно собрать себя воедино. Осмыслить все, что произошло.
Не знаю сколько прошло времени, но собаки затихли. Они перестали пытаться прорваться в дом и мне стало немного лучше. Разумом я понимаю, что тишина по ту сторону двери не вечна и что скоро лай и возня возобновятся. Но сердцем… Я очень устала и хочу сейчас единственного. Тишины.
Мы сидим с Вадимом на полу, обнявшись. Мужчина посадил меня к себе на колени, гладит по волосам, по спине. Успокаивает. Пытается помочь расслабиться. Хоть чуть-чуть.
– Пойдем, – говорит. – Тебе нужен отдых.
Он поднимает меня на руки, прижимает к себе. Льну к нему. Всей душой. Всем телом. Всем сердцем. Богданов моя опора и защита. Единственный мужчина на всем белом свете, которому разрешаю прикасаться к себе.
– Ты пришел, – шепчу. Смотрю на Вадима, тону в его взгляде. Медленно меня начинает отпускать дикий страх.
– Пришел, – заверяет. – Я всегда за тобой приду, где бы ты ни была.
Вытирает подушечкой большого пальца льющиеся из моих глаз соленые слезы. Хмурится. Сводит вместе брови. В глазах застыла вселенская боль.
– Прости меня, – говорит тихо. С надрывом. – Я не должен был тебя отпускать.
– Ты не виноват, – озвучиваю вслух чистую правду. – Игнатов в любом случае бы добрался до меня.
– Больной на всю голову придурок, – произносит не пряча презрение и злость.
Достает сотовый, набирает номер, ждёт. Слушаю длинные гудки, жду подмогу. Молчу.
– Вадим, привет! – в динамике раздается знакомый голос. Мои брови от удивления подлетают наверх. – Ты нашел ее?
– Мирон Степанович, Ксюша со мной, – ни на секунду не оставляет меня без внимания. – Благодарю за наводку.
– Она цела? Игнатов где? Помощь нужна? – засыпает вопросами.
– Ксюша цела. Она со мной, – отвечает. – За Игнатовым следят мои люди. Он в городе.
– Понял, – сухой строгий голос моего крестного и его беспокойство пробуждают светлые чувства. – Помощь нужна?
– Не помешает, – признается Богданов искоса поглядывая на дверь.
– Держитесь там! – говорит бодро. – Сейчас пришлю к вам наряд.
– Здесь собаки, – шепчу. – Скажи Мирону Степановичу, что здесь собаки! – прошу Вадима.
Он передает мою просьбу. Я тихо благодарю своего спасителя. Нам осталось ещё немного продержаться и весь этот кошмар будет позади.
Мой крестный отреагирует молниеносно. Степанов давно на Игнатова зуб имеет. Сейчас тому припишут похищение человека, причинение вреда здоровью, попытку изнасилования. В этот раз ублюдку от наказания не уйти. И условно-досрочным не отделается. За ним теперь рецидив.
Совсем скоро за нами приедут. Осталось совсем немного и мы будем на свободе. Больного на всю голову гада посадят и больше он никогда никому не причинит вреда. Это самое важное, что только есть.
Сотрудники органов безопасности, что выехали за нами, должны знать с чем именно будут иметь дело. Надеюсь, что Мирон Степанович им расскажет обо всем. Так будет правильно.
Мужчины беседуют ещё несколько минут, но я уже не вникаю в суть их разговора. Я нежусь в объятиях Вадима и пытаюсь хоть немного прийти в себя.
– Ксюш, – слышу сквозь сладкую негу. Приоткрываю глаза. Я не заметила, как задремала.
– Вадим, – смотрю на мужчину.
– Ты как себя чувствуешь? – спрашивает с беспокойством. Убирает прядь волос с лица. Замирает увидев царапину. Глаза становятся чернее южной ночи. – Кто это сделал? – задаёт вопрос. От сурового тона внутри все покрывается инеем даже у меня. – Игнатов⁈
– Все хорошо, – прижимаюсь крепче к нему. – Я в безопасности. Теперь все в порядке.
Вадим в ярости. Зубы сжаты, желваки ходят ходуном, губы превратились в тонкую линию.
– Я уничтожу его! – рычит. Злости не прячет.
Хочу сказать, что не надо. Я не хочу, чтобы Вадим марал руки. Рана заживёт, шрама не будет. Я очень на это надеюсь.
Не успеваю даже закончить мысль в своей голове, как начинается штурм.
За окном раздаются громкие хлопки, мужские голоса, чьи-то крики. Топот ног, глухие удары, несколько выстрелов и… тишина.
– Все закончилось! Открывайте! – раздается по ту сторону двери.
– Вы от кого? – громко спрашивает Вадим. – Хочу исключить подставу, – шепотом объясняет мне.
– От Степанова! Крестного отца пострадавшей, – доносится с улицы. Вадим к даёт на меня полный изумления взгляд.
– Мирон Степанович мой крестный, – подтверждаю.
– Охренеть! – все, что отвечает Богданов на мое признание.
Поднимается, открывает дверь. В дом тут же входят вооруженные люди в черном специализированном обмундировании. Перекидываются несколькими фразами с Вадимом, берут нас в кольцо.
Меня и Богданова держат под пристальным вниманием все то время, за которое дом и его окрестности осматривают, изучают, ищут улики. Лишь убедившись, что вокруг безопасно, нам позволяют выйти. Естественно при сопровождении людей в черном. Куда ж без них.
Глава 46
Вадим
Жду у служебного автомобиля. Я отказался уезжать не убедившись, что Игнатова взяли. Живым, мертвым, плевать! Мне нужно быть уверенным, что ублюдок находится под стражей. Что никакой адвокат, даже самый высокооплачиваемый, не вытащит его оттуда за залог.
Одного раза оказалось более, чем достаточно. Слишком высока цена.
Ксюша в карете «Скорой помощи». Ей обрабатывают раны. Как бы не хотелось остаться, пришлось уйти. Она попросила.Не хочет, чтобы я видел все повреждения. Моя отважная девочка.
Может оно сейчас и к лучшему. Мне за глаза хватает того, что я уже успел увидеть. Если же покажет остальное, то крышу сорвет. Я не удержусь и уничтожу ублюдка.
Он самая последняя тварь на земле. Мараться о такого, как Игнатов, себе дороже.
Стараюсь отвлечься от угнетающих мыслей. Выходит не очень, но всяко лучше, чем ничего. Игнатова посадят. Я проконтролирую лично. Больше эта тварь никогда никому не сможет причинить вред.
Люди в форме беспрерывно снуют туда-сюда. Обмениваются короткими фразами, делают свою работу. Для них подобное мероприятие в порядке вещей. Не думаю, что таких можно удивить хоть чем-то.
Раз за разом прокручиваю в голове произошедшее. Пытаюсь понять где прокололся. Ведь в ужасах, которые пришлось испытать Ксюше, в первую очередь виноват я. Не она. Я допустил оплошность.
Игнатов оказался более отмороженным, чем мы все считали. Из-за своей жажды мести он окончательно растерял человечность и здравый смысл. Благо, Ксюшу успели вовремя вычислить. В противном случае она бы погибла. За это я бы себя никогда не простил.
– Парни! Сюда! – доносится справа. Поворачиваю голову на голос, смотрю. И не верю своим глазам.
Люди в черном столпились на небольшой поляне прямо посреди леса. Озабоченно смотрят себе под ноги, шаркают ногами. Что-то ищут.
– Нашел! – бодро произносит один. Наклоняется, цепляет за что-то, тянет. – Закрыто.
– Надо вызывать спецов, – говорит другой.
– Будут минут через десять, – отзывается третий.
Я настолько увлечен происходящим, что не сразу замечаю Ксюшу. Она подошла ко мне, встала напротив и улыбается.
– Ты здесь? – удивляюсь. – Иди сюда, – не дожидаясь ответа раскрываю объятия, заключаю в них свою женщину.
Она льнет ко мне. Наслаждаюсь нашей близостью. Ее доверием, теплом хрупкого тела в своих руках.
– Как ты? В порядке? – спрашиваю. Внимательно осматриваю ее.
– Да, – кивает. По глазам вижу, что Ксюша не врёт. – Что там происходит? – интересуется с любопытством. Привстает на носочки, пытается разглядеть.
Ксюша похожа на растрепанного шкодливого котенка. Живая. Чистая. Честная. Глаз не оторвать!
Прижимаю крепче к себе.
– Не переживай. Все хорошо, – заверяю ее. – Сядешь в машину? – показываю на стоящее рядом авто.
– Нет, – мотает головой в разные стороны. – Я лучше постою здесь. С тобой.
– Домой хочешь поехать? – не унимаюсь. Не отрываю от Ксюши внимательного взгляда.
Я так рад, что успел! Так рад тому, что она рядом!
– Мирон Степанович приедет, не знаешь? – вместо ответа спрашивает у меня.
– Приедет, – заверяю. Только стоит сказать, как на оцепленную территорию заезжает автомобиль.
– Приехал, – произносит на выдохе. Улыбается счастливой беззаветной улыбкой. – Я сейчас, – выбирается из моих объятий. Очень не хочется, но я вынужден ее отпустить.
Ксюша вновь оставляет меня. Но я решаю не стоять на месте. Иду следом за ней.
Объятия, теплые слова, скупые мужские слезы, нежность. Ксюша словно по щелчку делает живыми и неспособны и сдерживать эмоции людей вокруг. Невероятная способность, если честно. Строгая и неприступная для клиентов, добрая и открытая для своих.
Дожидаюсь пока она наговориться со своим крёстным отцом, пока тот задаст необходимые вопросы, пока парни в черном не закончат основные мероприятия. Терпение уже на исходе. Хочу увести Ксюшу к себе в пентхаус, запереть и не выпускать до тех пор, пока Игнатов коньки не отбросит. За те несколько часов, что искал свою женщину понял одно. Я не могу ее потерять.
– Ксюша, поехали домой, – прошу свою отважную девочку. – Уже ночь на дворе. Тебе пора отдохнуть. Здесь ты больше ничем не поможешь.
– Поехали, – соглашается. – Ты прав.
Сажаю ее в свой автомобиль. Чехов за рулём, а значит, все будет в порядке.
– Антон, – обращаюсь к самому надежному из своих парней. – Домой.
– Без проблем, – отзывается тот. Приводит машину в движение.
Сотрудники правоохранительных органов выпускают нас из оцепления. Выходим на трассу. Мчимся домой.
Мы с Ксюшей расположились на пассажирском сиденье автомобиля. Она забиралась ко мне на колени, положила голову на грудь, закрыла глаза и заснула. Я это понял по размеренному спокойному дыханию.
Сегодня у каждого из нас был крайне сложный день. Я очень рад, что он практически завершился.
– Как дела у парней? По-прежнему в больнице? Что говорят врачи? – спрашиваю у Антона. Я знаю, он в курсе.
– Их отвезли в городскую больницу, – отвечает. – Куда вы сказали. Там приняли без проблем. Взяли анализы, тут же провели все необходимые исследования. Двоих сразу же забрали на операционный стол, – отчитывается.
– Кто их лечащий врач? – уточняю.
– Тот, к кому отправляли, – говорит.
Отлично. Я могу быть спокойным. Мои люди в надёжных руках. Завтра ещё отвезу туда Ксюшу, обследуем ее вдоль и поперек.
– Вадим Вадимович, – обращается ко мне Чехов. – Почему вы были против частной клиники? Судя по расценкам даже если б пришлось платить, это вышло бы гораздо дешевле.
– Здесь дело не в деньгах. Их я не пожалею. Каждый, кто находился в той тачке получит с лихвой. Здесь дело в профессионализме и в готовности принять тяжёлых пациентов. Ни одна частная клиника не справился так быстро и качественно, как это сделают в городской, – объясняю элементарные вещи. – Нужно лишь знать через кого заходить и к какому врачу обращаться.
– Если честно, то странно, – рассуждает.
– Почему? – интересуюсь. Я в таком состоянии, что не против поговорить.
– Обычно городские больницы сравнивают со шлаком, – пожимает плечами.
– Не все, не везде и далеко не всегда, – настаиваю на своем. – У местных докторов в силу большого потока пациентов практики гораздо больше, чем в любой частной клинике. Если попадается заинтересованный врач, так он все сделает по высшему разряду.
– Допустим, – произносит с сомнением в голосе.
– Вот представь, – продолжаю ему объяснять. Когда говорю мне становится легче. – Привез бы парней в частную клинику. Половины специалистов там тупо нет на месте. Их пришлось бы ждать. А в городской все сделали моментально.
– Ну да, – соглашается.
– Вот тебе и ответ, – ухмыляюсь. Смотрю в окно. Приехали. Ксюшу переложу на кровать, пусть спит дальше. А сам сяду за дела.
– Крис переехала? – спрашиваю у Антона.
– Да, – кивает. – Я ей все вещи перевез.
– Спасибо, – благодарю. Открываю пассажирскую дверь. Осторожно, чтобы не разбудить Ксюшу, выхожу из машины. Моей отважной девочке нужно отдохнуть.
Поднимаюсь на свой этаж, захожу в пентхаус, отношу Ксюшу в свою комнату, кладу на кровать. Собираюсь выйти и продолжить работать, но смотрю на свою женщину и понимаю, что оставить ее одну выше моих сил. Раздеваюсь и ложусь рядом. Обнимаю, притягиваю ближе к себе.
– Спасибо, – шепчет.
– За что? – не понимаю.
– За то, что спас. За то, что есть в моей жизни, – произносит сквозь сон.
– Спи, любимая, – оставляю поцелуй на макушке. – Я здесь. Я рядом. Я никуда от тебя теперь не уйду.
– Почему? – ухмыляюсь, прижимаю ее ближе, наклоняюсь над ушком. Произношу шепотом.
– Потому что люблю.
