Текст книги "Возвращение домой"
Автор книги: Кэсс Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава девятая
Гласс
Гласс понимала, что ей очень повезло оказаться на Земле, но какая-то ее часть задавалась вопросом: а стала бы она так к этому стремиться, если бы знала, что всю оставшуюся жизнь ей предстоит справлять нужду в лесу? Выйдя из крохотной будочки, которая, по сути, была обычным навесом с деревьями вместо стен, она направилась обратно в лагерь. По крайней мере ей так казалось. Вообще-то все деревья выглядели совершенно одинаково, поэтому ориентироваться было сложно.
Услышав вдалеке гул голосов, Гласс поняла, что движется в нужном направлении. Вскоре девушка уже вышла на поляну, слегка сожалея, что покидает умиротворяющую лесную тишь, и вдруг застыла. Она оказалась вовсе не там, где ожидала. Не между лазаретом и складом, а на другом краю лагеря, возле строившихся жилых хижин. Осознав свой просчет, Гласс вздохнула и дала себе слово в следующий раз быть внимательнее. Люк уже несколько раз читал ей лекции о необходимости быть настороже и не ходить в лес в одиночестве. Но он все время был занят, а Гласс стеснялась просить кого-то другого проводить ее в туалет.
Она обогнула строительную площадку и оказалась за спинами двух мужчин, негромко переговаривавшихся возле края опушки. Те были поглощены беседой и не заметили ее появления. Гласс остановилась, не зная, следует ли ей дать о себе знать, остановиться или просто идти своей дорогой. Еще не приняв решения, она узнала одного из беседующих – это был Вице-канцлер Родос.
Охваченная противоречивыми чувствами, Гласс застыла. Что-то в этом человеке всегда вызывало у нее озноб, а уж после того, как он приказал охранникам стрелять в Беллами, и подавно. С другой стороны, именно благодаря ему Гласс осталась в живых. Родос заметил их с матерью в людской толпе, штурмующей взлетную палубу, отдал приказ своей свите, и Гласс вместе с Соней оказались на двух последних свободных местах последнего челнока.
С тех пор Гласс не имела возможности с ним поговорить, но в ее мозгу теснились тысячи незаданных вопросов. Почему Родос им помог? Что за отношения связывали его с мамой? Знал ли он, как мама расстраивалась из-за того, что происходило с ее дочерью?
Из размышлений Гласс вырвал резкий голос Вице-канцлера:
– Суд устроим посреди поляны. Доведите до общего сведения, что явка обязательна. Я хочу, чтобы все поняли: мы не склонны мириться с предательством и своекорыстием.
Гласс подавила вздох. Он говорил о Беллами.
– Да, сэр, – отозвался собеседник Вице-канцлера, одетый в рваную перепачканную униформу. Гласс узнала в нем правую руку Родоса, Барнетта. Именно он во время посадки на челноки схватил Гласс за руку и вывел их с матерью из толпы. – А где мы будем содержать его, если суд определит длительный срок заключения?
Родос издал короткий сухой смешок:
– Заключения? У суда может быть один-единственный исход, и уверяю вас, это отнюдь не заключение.
Барнетт кивнул:
– Ясно.
– В состав Совета войду я, вы и еще несколько человек с Феникса из тех, кто постарше, – продолжал Родес. – Я с ними уже переговорил, и они понимают, что от них требуется. Казнь заключенного послужит ясным напоминанием, что соблюдение закона на Земле так же, и даже более важно, чем в Колонии.
– Я понял, сэр. Но есть технический вопрос. Здесь заключенного нельзя отправить без скафандра в космос. Каким образом прикажете его казнить? У нас есть огнестрельное оружие, но… – Барнетт колебался лишь долю секунды: – Вы готовы лично спустить курок?
Гласс затошнило, и ей пришлось закрыть глаза. Она не верила своим ушам. Эти двое обсуждали казнь Беллами так же буднично, как, например, расход электроэнергии или празднование Дня Памяти.
– Я это обдумывал и понял, что у меня есть человек для такой работенки. Это приверженец закона, образцовый охранник и вдобавок член инженерного подразделения. Но в последнее время он продемонстрировал некоторые мятежные наклонности, в частности укрывал беглянку. Думаю, такое задание поможет ему вспомнить, на чьей он стороне.
Голова Гласс закружилась, словно кто-то перекрыл питающий ее мозг кислород. Чтобы не упасть, ей пришлось опереться о ствол ближайшего дерева. Люк. Вице-канцлер намерен заставить Люка казнить Беллами и доказать тем самым свою лояльность. Но Люк никогда не станет никого убивать. Гласс точно знала, что он просто не сможет нажать на курок. И что в таком случае сделает с ним Родос? Вряд ли просто перестанет ему доверять. Потому что совершенно ясно, как Родос поступает с теми, кто лишился его доверия.
Родос и Барнетт двинулись к небольшой группе охранников, которых Гласс прежде не заметила. Как только эти двое оказались за пределами слышимости, она испустила долгий вздох, закончившийся сдавленным рыданием. Надо найти Люка. Она окинула лагерь взглядом, но не увидела любимого. В груди нарастала паника. «Успокойся, – сказала она себе. – Незачем психовать, это ничего не решает. Ты смогла сохранить самообладание в открытом космосе и уж тем более сможешь держать себя в руках достаточно долго, чтобы разыскать Люка».
Она заставила себя спокойно пересечь поляну и подойти к лазарету. Может быть, Люка видела Кларк. Гласс вошла в хижину и словно мгновенно ослепла. Потом глаза привыкли к полутьме, зрение вернулось, и она увидела спину Люка. Судя по всему, тот караулил Беллами. Увидев любимого, Гласс почувствовала такое облегчение, что чуть не расплакалась. Но потом в сознании возникла картинка, как он вскидывает пистолет и с громким хлопком спускает курок. Она не даст этому случиться, не позволит принудить Люка ни к чему подобному. Она не останется в стороне.
Тремя большими шагами Гласс пересекла комнатку и взяла Люка за руку. Он развернулся, рефлекторно сжимая кулаки, но, увидев ее, улыбнулся и сказал:
– Привет. Хотела застать меня врасплох? – Его улыбка увяла, когда он увидел лицо Гласс. – Что с тобой? – понизив голос, спросил он, подойдя поближе, чтобы никто посторонний не мог их услышать.
– Мы можем выйти? – Гласс кивнула на дверь. – Надо поговорить.
– Конечно. – Люк повернулся к своему напарнику: – Братишка, я выйду на секундочку, ладно?
Напарник пожал плечами, посмотрел на Беллами (тот спал, привязанный к койке), обернулся к Люку и кивнул. Люк вслед за Гласс вышел на солнышко. За хижиной, убедившись, что никто не может подслушать их разговор, Гласс пересказала все, что говорил Родос. Ей было больно видеть, каким страданием исказилось лицо Люка, когда тот осознал, чем грозят подобные новости. Он отвел взгляд, уставился куда-то на верхушки деревьев и несколько долгих мгновений молчал. Гласс затаила дыхание. Кругом щебетали птицы, по лагерю разносился звук топора. Когда Люк наконец снова посмотрел на любимую, его губы были крепко сжаты, а в глазах горела решимость.
– Я не стану этого делать, – сказал он твердо.
Сердце Гласс наполнилось любовью и гордостью за Люка, который так ясно понимал, что хорошо, а что дурно. Она всегда восхищалась его честностью и благородством – именно эти черты когда-то заставили ее полюбить простого охранника. Но она никогда не позволит ему рисковать собой ради кого-то другого. Если, конечно, сможет.
– Но, Люк, ты же понимаешь, чем это грозит, да? Тогда тебя накажут. – Голос Гласс дрожал от страха. – Я знаю, Родос спас мне жизнь, но он опасен. Если бы ты слышал, как он говорил о том, чтобы казнить Беллами! Это было так… ужасно. Кто знает, на что он способен?
– Я понимаю. – Челюсти Люка сжались и разжались.
Они оба немного помолчали. Гласс взяла Люка за руку и стиснула его пальцы. Казалось, он сейчас мысленно блуждает в каких-то дальних далях, как во время подготовки к выходу в открытый космос.
– Люк, – она снова сжала его руку. Он медленно повернул голову и посмотрел на нее. – Все это не может вот так закончиться.
После всего, что им пришлось пережить, было бы безумием позволить Родосу превратить одного из них в козла отпущения вместе с Беллами.
– И не закончится, – сказал Люк, крепко ее обнимая.
Она вдохнула его знакомый запах, к которому теперь примешивались земные ароматы. Гласс все сильнее любила их, потому что они все больше и больше ассоциировались у нее с Люком. Под ее щекой ровно билось сердце любимого, и ее собственное сердце тоже стало успокаиваться, по мере того как кровь покидал адреналин. Теперь у нее было все, что ей нужно, потому что нужен ей был только Люк.
Гласс вдруг отодвинулась, и Люк окинул окрестности быстрым взглядом, инстинктивно проверяя, нет ли опасности.
– Я знаю, как быть, – сказала Гласс.
Люк посмотрел на нее, и его брови сошлись на переносице.
– Как?
– Мы уйдем.
– Что значит «уйдем»? Куда нам идти?
– Неважно, потом придумаем. Уэллс нам поможет. Они с Сашей подскажут, что и как. Мы спрячемся на некоторое время, пока все это не забудется.
– А как насчет наземников? Тех, которые опасны? – спросил Люк, глядя на нее так, словно она безнадежно сошла с ума.
– Мы должны попытаться.
Люк долгое мгновение смотрел на нее, и Гласс уже приготовилась увидеть утомленное покачивание головой и услышать весь этот бред о долге, но, к ее удивлению, на лице любимого появилась слабая улыбка.
– Тогда нужно идти сегодня вечером, чтобы Родос не успел меня перехватить.
Гласс изумленно уставилась на него.
– Серьезно? Ты правда хочешь уйти вместе со мной?
Люк здоровой рукой обнял ее за талию.
– Знаешь, что помогло мне продержаться в прошлом году? Когда ты сидела в Тюрьме и потом, на Уолдене, когда я был уверен, что мы вот-вот умрем? Я фантазировал, будто мы с тобой на Земле, хотя и был тогда уверен, что это пустые выдумки. Я ничего не мог с собой поделать и представлял, что мы вдвоем на этой планете. Только мы, и все. – Отпустив талию Гласс, он погладил любимую по голове. – Но это невероятно рискованно, понимаешь?
Она кивнула:
– Знаю. Но я лучше буду рисковать где-то вместе с тобой, чем останусь тут без тебя. – Гласс улыбнулась и провела рукой по его небритой щеке. Он перехватил ее руку и поднес к губам.
– Я тоже предпочту уйти с тобой отсюда, лишь бы не причинять никому новой боли.
– Тогда давай подготовимся. Захватим столько продуктов, сколько можно взять, не привлекая внимания, и отправимся в путь.
– Я должен дождаться, когда меня сменят. Возьми воду и любые продукты, которые удастся спрятать под одеждой. Встретимся здесь же после заката, когда все будут ужинать.
– О’кей, – согласилась Гласс. – Я найду Уэллса, и, думаю, Кларк тоже нужно сказать. Она должна знать, что грозит Беллами. Если ты уйдешь, они заставят кого-то другого стать палачом.
– Ей можно доверять?
– Да, – с жаром сказала Гласс, – можно.
– Хорошо, – Люк опустил голову и быстро, нежно поцеловал Гласс. – Мы с тобой будем как Адам и Ева, – с улыбкой проговорил он.
– Я ни при каких обстоятельствах не стану носить одежду из листьев, сколько бы мы ни прожили в лесу.
Люк демонстративно осмотрел ее с головы до пят, а потом ехидно улыбнулся, намекая на то, в каком направлении побежали его мысли.
– Так что будь готова, – сказал он, подталкивая Гласс под локоть, бросил на нее еще один долгий взгляд, развернулся и двинулся обратно в лазарет.
Глава десятая
Кларк
Целый мимолетный блаженный миг Кларк была счастлива. Когда Кит впервые после посадки встал на ноги и сделал несколько шажков, ликовал весь лазарет. Кларк стояла напротив, протянув руки к ковыляющему мальчишке, который одной рукой обхватил себя за ребра, а другой балансировал, чтобы держать равновесие. В конце концов он добрался до Кларк, и та нежно его обняла. С этим ребенком все будет в порядке.
– Ладно, дружок, возвращайся в постель, на сегодня достаточно, – сказала Кларк.
– Спасибо, доктор Кларк! – Казалось, от улыбки Кита в комнате стало светлее.
– Просто Кларк.
Она улыбнулась, водворяя мальчика обратно в кровать, и нечаянно краем глаза заметила пустую койку. Счастье тут же испарилось, будто его и не бывало, остались лишь паника и отчаяние. Сегодня во второй половине дня охранники перевели Беллами в новую хижину-тюрьму, выстроенную у края леса. Это было мрачное сооружение без окон, сделанное из металлических обломков челноков. Теперь он сидит там в одиночестве, а у входа все время караулят двое охранников. Кларк не знала, что именно задумал Родос, но понимала, что ничего хорошего ждать не приходится. Либо без медицинской помощи у Беллами разовьется инфекция, либо Родос ускорит его кончину тем, что…
Она замотала головой, чтобы вытрясти из нее эту мысль, слишком ужасную, чтобы ее додумывать. Она должна найти выход. Должна.
Пока Кит осторожно усаживался на постель, Кларк повернулась к Марин, нога которой быстро приходила в норму. Рана заживала без единого намека на инфекцию.
– Марин, вы следующая, – сказала Кларк. – Мы вас очень скоро поставим на ноги.
– Не могу дождаться, – улыбнулась Марин. – Сколько я должна пробыть на этой планете, прежде чем смогу увидеть дерево или хотя бы листик?
– А все потому, что вы были без сознания, пока вас сюда несли, – поддразнила ее Кларк легким тоном, который контрастировал с разраставшимся у нее внутри ужасом. – Потерпите, я скоро принесу вам несколько листиков.
– Кларк! – позвал кто-то от двери полным отчаяния голосом.
Кларк обернулась и увидела бледную, взволнованную Гласс, которая топталась у порога.
– Гласс, что стряслось?
– Мне… мне нужно с тобой поговорить хоть минутку.
– Конечно! – Кларк поспешила к Гласс так быстро, как только позволяли ее уставшие ноги. – Что случилось? – Ее сердце слегка сжалось. Вдруг что-то с Уэллсом?
– Думаю, нам надо выйти, – сказала Гласс, нервно оглядывая хижину.
Кларк кивнула и, не сказав больше ни слова, последовала за Гласс на поляну. Предвечернее солнце несколько смягчало открывшуюся перед девушками картину, хотя везде, куда бы ни глянула Кларк, она видела тревожные признаки: охранники бросали настороженные взгляды в сторону деревьев, люди спорили из-за пищи, а те из них, кто проходил мимо тюрьмы Беллами, старательно опускали головы, чтобы не встретиться взглядом с двумя стоящими в карауле охранниками. От мысли, что Беллами одинок и ранен, Кларк захотелось разбежаться и снести и эту дверь, и охранников, черт бы их побрал.
Она с усилием оторвала взгляд от тюрьмы и посмотрела на Гласс:
– Что случилось?
– Это касается Люка… и Беллами.
Кларк недоуменно нахмурилась. Что вообще может связывать Беллами и Люка? Они вроде бы даже и не встречались, ведь все время, что Люк провел на Земле, Беллами то спал, то был без сознания. Гласс медленно вдохнула, потом выдохнула, собрала все свое мужество и начала:
– Кларк, я просто… мне кажется, ты должна знать. Беллами хотят казнить. – Ее голос становился все тише, словно девушка ослабевала с каждым из этих страшных слов.
Внутри у Кларк все перевернулось, она прикусила губу, чтобы не закричать, и прошептала:
– Казнить?
Гласс кивнула.
Не то чтобы Кларк не ожидала ничего подобного. Обучаясь на врача, она привыкла в любой ситуации рассматривать все варианты, даже самые зловещие. Но между тем, чтобы предполагать что-то страшное, и тем, чтобы услышать это самое «страшное» из чьих-то уст, пролегала пропасть.
– Они собираются устроить суд, но на самом деле это будет фарс, – продолжила Гласс, лицо которой с каждым новым словом все сильнее искажала боль. Она рассказала, что Родос хочет, чтобы Люк стал палачом Беллами. – Но мы этого не допустим, – быстро сказала она. – Мы уходим из лагеря. Сегодня же ночью. Это даст вам некоторое время.
– Как… как это нам поможет?
– Если Люка не будет, Родосу придется искать другого человека. Это не окончательный выход, но, может, вы получите лишний день, чтобы что-то придумать.
– Так вы уходите из-за этого? Чтобы Люку не пришлось убивать Беллами?
Гласс кивнула, и в груди у Кларк словно поднялся шлюз, затапливая девушку небывалой симпатией и благодарностью. Ей захотелось взять Гласс за руку и молить о прощении за все ехидные комментарии и насмешки, которые Кларк отпускала в ее адрес в школьные годы. Как же она ошибалась в этой девушке! Но сейчас Кларк была не в состоянии даже шевельнуться и едва могла говорить. Беллами собираются убить. Парня, которого она любит, самого доброго, самого отважного из всех когда-либо встречавшихся ей людей хотят притащить на поляну и оборвать его жизнь одним движением пальца.
Но потом мысли Кларк ушли в новое русло, и она почувствовала, как ее захлестывает совсем другое чувство. Нет. Она не позволит, чтобы это случилось. Она спасает жизни, а не сидит, сложа рука, наблюдая, как кто-то уходит в небытие. Она придумает, как спасти Беллами. Раз Гласс нашла в себе достаточно смелости, чтобы уйти из лагеря вместе с Люком, Кларк тоже найдет в себе силы сделать все, что потребуется.
До нее вдруг дошло, как опасно то, что затеяла Гласс, и она сказала:
– Гласс, должен быть другой путь. Этот слишком опасен. Вы совсем не знаете, что тут и как, а еще… есть люди… в общем, они могут здорово вам навредить.
– Уэллс рассказал нам о воинственных наземниках. Уверяю тебя, мы будем осторожны. – Гласс натянуто улыбнулась, однако в ее огромных голубых глазах застыла печаль. – Но послушай, Кларк, – продолжила она, дотрагиваясь до руки собеседницы, – от того, что Люка тут не будет, для Беллами ничего не изменится. Родос просто найдет кого-нибудь другого.
Кларк кивнула, ее мозг судорожно работал.
– Я знаю. Кажется, у меня есть план. – Кларк подумала о зловонном дыхании Скотта, о его сальном взгляде, и ее пробрала дрожь, но она была тверда в своем решении сделать все возможное, чтобы освободить Беллами.
– Я могу помочь? – спросила Гласс с надеждой и заботой на лице. – Ну, в смысле, до того как мы уйдем.
Кларк еще раз прокрутила в голове свой новоявленный план, а потом кивнула и, запинаясь, рассказала, что потребуется от Гласс, причем в какой-то миг ей показалось, что она хочет слишком многого. Гласс смотрела на нее огромными глазами, и было видно: она обдумывает услышанное. Наконец что-то в ее лице изменилось, а во взгляде появились понимание и решимость. Очевидно, ей стало ясно, на что готова Кларк ради спасения Беллами.
Оставалось только надеяться, что этого будет достаточно.
Глава одиннадцатая
Уэллс
Уэллс никогда не стремился быть главным, это получалось как-то само собой. Если он видел, что нужно что-то сделать, он делал. Если ему казалось, что можно сделать лучше, он предлагал, как именно. При этом он, в отличие от Родоса, вовсе не стремился к власти, а просто искал наилучший способ спасти людские жизни.
Войдя в складскую хижину, он осмотрел груды всякой всячины, собранной на месте крушения. Уэллс знал, что Родос против того, чтобы он занимался инвентаризацией, но Вице-канцлер отсутствовал большую часть дня. А если он вдруг появится, Уэллс всегда сможет что-нибудь придумать. Ему постоянно нужно было что-то делать, чем-то себя занимать. На поляне было тошно; от одного только вида вооруженных охранников, стоявших в карауле перед новенькой тюрьмой, Уэллс чувствовал себя больным. Он уже голову сломал, пытаясь найти способ помочь Беллами, но понимал, что любая его попытка переговорить с Родосом лишь ухудшит ситуацию.
Так что, пока у него не было плана, реализация которого не привела бы их с Беллами к гибели, Уэллс решил произвести переучет на складе.
Там почти отсутствовали припасы с челнока, на котором прилетела сотня. Казалось, тот, кто занимался экипировкой, даже мысли не допускал, что несовершеннолетние заключенные доберутся до Земли, не говоря уж о том, чтобы продержаться на планете целый месяц. Все же там обнаружилось некоторое количество полезных вещей – аптечка с лекарствами, комплект для оказания первой помощи, две коробки протеиновой пасты с большим сроком годности, некоторое количество одеял, канистры для воды, кухонные приборы. Вторая партия челноков была снаряжена даже хуже первой. Вероятно, причина крылась в том, что они стартовали неожиданно, без подготовки, полагал Уэллс.
Однако сотне и вновь прибывшим каким-то образом удалось собрать впечатляющее количество всевозможных вещей. Сломанные сиденья и куски металла они переделали в ведра для воды, койки, стулья и столы. Из обивки салона и кусков брезента при помощи строп и проводов были сшиты накидки, тенты и одеяла. Высушенные широкие и ровные листы пошли на множество изделий, начиная с плетеных корзин и заканчивая тарелками и мисками. Все, что только удалось найти, было приспособлено для того, чтобы стряпать, отчищать и защищаться. Оставалось только благоговеть перед человеческой изобретательностью. Раньше Уэллс и не догадывался, на что способны люди, объединившиеся в своих усилиях выжить.
Складская тишь стала желанной альтернативой царящей снаружи суете. Уэллс не спеша проводил инвентаризацию, попутно отмечая, что пора опять запасаться листвой и хворостом для растопки. Добывать травы и ягоды не составляло труда, и все новички учились выслеживать дичь, что было очень кстати, поскольку Беллами еще не скоро сможет снова охотиться.
Уэллс встал и потянулся. Снаружи вдруг послышалось мягкое «бух». Может, это Феликс по его просьбе перетаскивает бочонки для дождевой воды? Уэллс вышел посмотреть, не сможет ли чем-то помочь, огляделся по сторонам, увидел Кендалл и почувствовал, как деревенеют мышцы. Эта девочка на первый взгляд казалась весьма милой и при этом по уши в него влюбленной. Но на прошлой неделе Уэллс присмотрелся к ней поближе и понял, что концы с концами не сходятся: взять хотя бы ее странный акцент или постоянно меняющуюся историю о том, как она оказалась в Тюрьме.
Впрочем, сильнее всего тревожило вовсе не это. Уэллс покрылся мурашками при мысли о своей подруге Прийе, которую жестоко убили и оставили висеть на дереве. Все ребята считали, что это, конечно, дело рук наземников – тех самых, которые убили Ашера. Однако некоторые детали произошедшего в тот страшный день не укладывались в подобную версию. Прийю нашли висящей на веревке, которая совершенно точно была из лагеря сотни, вырезанные на ее ступнях буквы странно напоминали те, что написала на одном из надгробий Кендалл. Казалось, их начертала одна рука.
Какая-то часть Уэллса считала, что это просто паранойя, возникшая на почве многочисленных драматичных событий, но другая часть требовала не спускать с Кендалл глаз.
Сейчас Кендалл стояла, склонившись над одним из бочонков. Рядом никого не было.
– Привет, Кендалл, – окликнул ее Уэллс, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.
При звуке его голоса Кендалл подскочила и обернулась, надевая на лицо широкую улыбку.
– Ой, Уэллс, привет, – без запинки выпалила она.
– Что случилось? Зачем тебе понадобился бочонок?
– Ни за чем. Просто смотрю, сколько там воды. Феликс как раз их перекатывает, а я понять не могу, как ему это удается, когда там столько воды.
– Это нетрудно, если катить под определенным углом, – ответил Уэллс. – А почему тебя вообще заинтересовал уровень воды?
Кендалл посмотрела в небо и согнула руки в локтях, словно подставляя ладони под водяные капли.
– Непохоже, что сегодня будет дождик, вот я и решила посмотреть, хватит ли нам воды.
Уэллс внимательно разглядывал ее лицо, в котором ему чудилась какая-то фальшь. Казалось, будто наивный голосок и острый взгляд Кендалл принадлежат двум разным людям и лишь случайно сошлись в одном человеке.
– Ты там что-то искала?
Кендалл прыснула:
– Это в бочке-то? Нет. С чего бы?
– А зачем тогда ты сунула туда руку?
– Уэллс, я не понимаю, о чем ты. Не совала я туда ничего!
Она сузила глаза и поджала губки. На короткое мгновение, столь короткое, что Уэллс даже засомневался, не привиделось ли ему это, невинное и сконфуженное выражение ее лица стало холодным и расчетливым. Потом ее глаза снова широко раскрылись, а на губах появилась застенчивая улыбка. Кендалл пожала плечами:
– Уэллс, я прямо не знаю, что тебе сказать. Я в бочонок не лазила. И мне пора на охоту, сейчас наша смена.
Прежде чем Уэллс сказал хоть слово, она развернулась на пятках и поспешила к центру поляны.
А Уэллсу было неспокойно. Что-то тут не так. Он заглянул в полупустую бочку, но увидел лишь кристально чистую воду. Разочарованно шлепнув ладонью по стенке бочки, Уэллс решил, что должен рассказать обо всем Родосу. Чистая питьевая вода куда важнее дурацкой борьбы за власть.
Найти Вице-канцлера оказалось несложно, потому что вокруг него вечно толпились, ожидая распоряжений, охранники. Пару раз извинившись, Уэллс пробрался вперед и встал напротив Родоса, который беседовал со своим заместителем Барнеттом.
– Сэр? – начал Уэллс почтительным тоном вышколенного офицера.
Родос обернулся и смерил юношу взглядом. Он, казалось, был удивлен тому, что видит юношу снова.
– Да, офицер Яха. Чем могу помочь?
Уэллс кожей чувствовал взгляды всех охранников.
– Я видел кое-что, о чем вам нужно знать, сэр.
– Неужели?
– Да. Я видел, как девушка по имени Кендалл что-то сделала с дождевой водой в одной из бочек. Думаю, она что-то туда подмешала.
– И что, по-вашему, она подмешала? – холодно спросил Родос.
– Не знаю, сэр. Но с ней точно что-то не то. Она несколько… того.
Родес издал сухой смешок.
– Она «того»?
Уэллс кивнул.
Родос перевел взгляд с Уэллса на Барнетта и обратно.
– Ну что же, Яха, спасибо, что донесли до моего внимания эту очень важную информацию. Уверен, мои люди уделят пристальное внимание каждому, кто покажется им «того».
Стоящие вокруг мужчины захмыкали, пряча улыбки, а Уэллс почувствовал, как вспыхнули его щеки. Он твердо сказал:
– Это не шутка. Она что-то замышляет. Думаю, она вовсе не так невинна, как кажется на первый взгляд.
Родес бросил на Уэллса холодный взгляд.
– Я понимаю, что вам нравилось всем тут распоряжаться. И возможно, в один прекрасный день вы снова станете руководителем, если, конечно, сумеете держать в узде свое отчаяние. А сейчас я нахожу постыдным тот факт, что вы возводите на невинную девочку напраслину только для того, чтобы потешить чувство собственной важности.
Легкое смущение, которое Уэллс испытывал до сих пор, в мгновение ока исчезло, сменившись отвращением. Из них двоих вовсе не он был тем, кто играет тут в игры, и опьянением от власти страдал тоже совсем не он. Родос готов рискнуть жизнями всех в этом лагере… почему? Неужели полагая подростка угрозой своему авторитету? Уэллс не доставит ему удовольствия, показав, как он расстроен. И, как бы трудно ему ни было, он проигнорировал оскорбления Вице-канцлера, предоставив конкретные факты, на которые тот и должен был реагировать, независимо от его отношения к Уэллсу.
– Сэр, до того как вы сюда прибыли, двое наших людей были убиты.
– Да, я слышал об этом неприятном инциденте. – Родос пренебрежительно махнул в сторону Уэллса рукой. – Я так понимаю, вы не позаботились о том, чтобы себя защитить. А сейчас благодаря охраняемому периметру ничего подобного больше не случится.
– Не уверен, что периметр защитит от попадания стрелы в чью-то шею, сэр. Я также не уверен в том, что периметр поможет в случае, если кто-то посторонний уже внедрился в наши ряды. Мою подругу Прийю подвесили на дерево, как животное. Мы никак не могли сообразить, как кто-то посторонний умудрился это сделать, ведь ему пришлось бы довольно долго пробыть в лагере незамеченным, но теперь я, кажется, знаю ответ. Я думаю, что преступник – один из нас, а не кто-то извне. Я думаю, это Кендалл.
Родос посмотрел на Уэллса, как на приставшую к подошве грязь.
– Довольно. Возвращайтесь, когда будете готовы помогать мне. У меня нет времени выслушивать ваши конспирологические теории и прочий бред, мне людей кормить надо. Если вы можете сообщить, где взять продовольствие, я буду рад вас выслушать, а пока идите.
Не сказав ни слова, Уэллс поспешил прочь. Свернув за угол ближайшей хижины, он внезапно на кого-то налетел.
– Виноват, – сказал он и тут увидел, перед кем извиняется.
Это была Кендалл. Все это время она пряталась за углом и слышала все, что он говорил Родосу. Уэллс весь подобрался, ожидая как минимум перепалки, но Кендалл лишь улыбнулась ему странной, непонятно что выражающей улыбкой, развернулась и устремилась в сторону леса. Уэллс с колотящимся сердцем смотрел, как Кендалл исчезает среди деревьев, каким-то нутряным чутьем зная, что она не вернется.
